Наш экономический крах крах идей монетаризма




Скачать 308.81 Kb.
НазваниеНаш экономический крах крах идей монетаризма
страница1/2
Дата публикации22.02.2013
Размер308.81 Kb.
ТипДокументы
uchebilka.ru > Экономика > Документы
  1   2


Леонид ШУЛЬМАН, доктор физико-математических наук
НАШ ЭКОНОМИЧЕСКИЙ КРАХ - КРАХ ИДЕЙ МОНЕТАРИЗМА

Деловая Украина № 93/98 (18.12.98)
1. ЭКОНОМИЧЕСКИЕ КРИЗИСЫ И МАКРОЭКОНОМИКА КЕЙНСА

Что произошло?

Мне рассказали дореволюци­онный анекдот. В некотором го­родке поселился синоптик. Каж­дый вечер вывешивал он на своей двери прогноз погоды на завтра, а утром получал огромное удо­вольствие, глядя, как жители го­родка толпятся на его крыльце, переписывая прогноз. В один прекрасный день наш синоптик с удивлением заметил, что у его дверей никого нет, зато народ столпился у крыльца напротив. Он вышел посмотреть и увидел на дверях противоположного дома, прогноз погоды. Так повторялось изо дня в день, и наш синоптик решился пойти к соседу узнать секрет его популярности. Сосе­дом оказался студент, который тут же открыл свой секрет. “Я просыпаюсь рано утром, читаю Ваш прогноз и переписываю его наоборот. Вот и все.”

Нам бы поучиться у этого сту­дента. Вот уже несколько лет ру­ководство экономикой Украины осуществляется путем копирова­ния экономических и политичес­ких решений, которые принима­ются в России. Не все удается скопировать. Нет в Украине запа­сов нефти и газа, на выручку от экспорта которых можно было бы кормить и одевать столицу, как это было принято в ссср и России. А в остальном Украина след в след шагает за Россией. И что наиболее странно — очеред­ной шаг делается даже тогда, когда в России уже проявились во всю пагубные последствия этого шага. Казалось бы, надо идти иным путем, копировать русские реформы, как вышеописанный студент, т.е. наоборот, ан-нет, русский шаг повторяется в той мере, в какой это возможно для Украины. И причина вполне ясна. Экономический ущерб, нанесен­ный нации,— это долларовые прибыли на зарубежных счетах околоправительственных бизнес­менов, которые держат в своих руках торговлю энергоносителя­ми, окорочками и другой дребе­денью.

Вот и сейчас в очередной раз ограблено все население. Факти­ческая девальвация гривни и пос­ледовавший инфляционный ска­чок цен существенно уменьшил нашу реальную зарплату и без того нищенские пенсии. Международный валютный фонд при­нял решение взять Украину на “расширенное финансирова­ние”. Что это значит? А значит это, что нам снова завезут в долг куриные окорочка и американс­кие сосиски, другие западные ширпотребные неликвиды, час­тично оплатят расходы на русс­кую нефть и газ. Станет глубже наша долговая яма, но еще глуб­же станет коллапс промышлен­ности и сельского хозяйства. Еще быстрее пойдет процесс ликвида­ции науки и образования, осо­бенно того, которое готовило ин­женеров, сельхозспециалистов и ученых-естественников. Продол­жится разрушение системы здра­воохранения. Ускорится уже на­чавшееся сокращение числен­ности населения за счет вымира­ния голодающих пенсионеров и сокращения рождаемости в молодых семьях. Страшно заводить ребенка, которого не на что кор­мить и одевать.

Все это не пустые слова. Про­тив каждой из фраз предыдущего абзаца стоят конкретные реше­ния в исполнение требований Международного валютного фонда. Что такое МВФ и как он действует, описано в моей преды­дущей статье (ДУ №75 за 16 октября), поэтому здесь стоит лишь напомнить, что МВФ откры­вает кредит только при условии, что государство-должник станет разрушать свою экономику и сни­жать жизненный уровень своего народа. МВФ также требует эко­номических реформ, под которы­ми он подразумевает полную ли­берализацию, т.е. устранение всех препятствий перед захватом потребительского рынка страны западными экспортерами, перед проникновением иностранного капитала даже с разрушительной целью, перед ввозом в страну низкокачественной и вредной продукции, запрещенной к расп­ространению в цивилизованных странах.
Этапы большого пу­ти или как мы тонули в омуте оши­бочных реформ

Сразу же после распада СССР руководство посткоммунистичес­ких стран обсели западные совет­ники-консультанты. “Рынок луч­ше планового хозяйства! Даешь экономическую реформу! Помо­жем! Давай скорее либерализа­цию, а остальное автоматически приложится! Даешь шоковую те­рапию по образцу Польши!”,— на все лады советовали они. К сожалению, эти призывы нашли от­клик в сердцах многих наших эко­номистов, ослепленных авторите­том специалистов Чикагской шко­лы экономики и принятой там монетаристской концепцией Фридмэна и его последователей. Рос­сия с легкой руки Гайдара и под шумное одобрение западных эко­номистов делает первый грубо ошибочный шаг: отменяет конт­роль цен в социалистической сис­теме хозяйства.

Грубая ошибочность либера­лизации цен при социализме сос­тоит в том, что социалистические промышленность, торговля и сельское хозяйство принадлежа­ли не хозяевам, стремящихся за­работать как можно больше и ос­тавить своим наследникам проц­ветающее предприятие, а времен­щикам-директорам, с точки зре­ния которых важно не увеличить прибыль госпредприятия, а поло­жить максимум в свой личный карман, т.е. попросту легально, полулегально или совсем неле­гально как можно больше ук­расть. Вспомним сообщения прессы тех времен о горах варе­ных колбас, непроданных из-за завышенной цены и выброшен­ной на свалку. Вот что такое ли­берализация социалистической экономики, принципиально расс­читанной на строгую дисциплину под угрозой жестоких репрессий.

Второй грубой ошибкой было формирование новых капиталис­тов из верхушки компартийной, комсомольской и военной номен­клатуры, т.е. из круга лиц без конкретных знаний, но определен­ным образом воспитанных в советской системе, научившей их жить по законам круговой поруки, работать локтями и не считать­ся ни с какими моральными ограничениями. Эти лица и кланы, вли­ятельные и в законодательной, и в исполнительной власти, обеспе­чили себе множество путей приватизации бывшей госсобственности, а также свободу наживы в процессе управления псевдочас­тными госпредприятиями. Так был предопределен криминальный характер нашей экономики. На Западе многие думали, что абсо­лютно все равно, как возникнут первые капиталисты. Далее, мол, все расставит по местам его величество рынок. Не вышло. В усло­виях “свободной” социалистической экономики воровать оказа­лось проще и выгоднее, чем производить, да и конкретных научно-технических знаний для этого иметь не нужно. Этот трагический поворот событий по-видимому был неизбежен, так как номенкла­тура владела экономикой в момент распада СССР. Отобрать у нее экономическую власть можно было только насилием, а демокра­тические силы нигде в СНГ не пришли по-настоящему к власти и не имели должной силовой поддержки.

Третьей грубой ошибкой был переход страны на содержание Международного валютного фонда и Мирового банка. Ошибка состоит как раз в том, что МВФ принципиально не финансирует развитие экономики, зато выставляет ряд кабальных условий, на­носящих стране-должнику очевидный вред, разрушая уже сущест­вующую экономику. Так что насыщение потребительского рынка товарами, импортированными за счет кредитов МВФ,— вещь чрез­вычайно опасная, создающая лишь временную иллюзию благопо­лучия и предопределяющая неминуемый крах. Повышая по требо­ванию МВФ квартплату, стоимость проезда в городском транспор­те, электроэнергии и тепла, правительство “работает” против соб­ственного народа, в котором опять же заинтересован околоправи­тельственный бизнес, кладущий себе в карман процент от креди­тов МВФ в ходе продвижения на наш рынок импортного неликвид­ного ширпотреба.

Совершенно игнорируется тот факт, что дешевизна жилья и транспорта, бесплатность образования и здравоохранения — следствие недоплаты нам всем нами же заработанного. Из этих не­доплаченных денег и получали дотации перечисленные отрасли. Следовательно, переводить их в плоскость рыночных отношений можно было только после эквивалентного, одновременного и со­размерного с ростом расходов повышения зарплаты, т.е. возврата недоплачиваемых сумм из сферы непосредственного бюджетного распределения в сферу платежей и налогов. МВФ говорит: “Квар­тплата покрывает 80% расходов по эксплуатации жилья. Хотите наших кредитов — доведите до 100%”. Однако МВФ никогда не скажет: “Ваша оплата труда соответствует 15—20% его реальной стоимости. Доведите до 100%”. Систематическая невыплата зарп­латы — еще одно преступление в угоду МВФ, требующего, в соот­ветствии с концепцией монетаризма, ограничить денежную массу в обращении.

Четвертая грубая экономическая ошибка — переход государс­тва к тактике финансовых пирамид. Помните эпоху жульнических трастов, принимавших валютные вклады под большой процент? Трасты лопнули. Вклады пропали. Трастовики сбежали с украден­ной валютой, как только сумма поступлений перестала превышать выплачиваемые проценты. И Россия, и Украина прибегли к этому же приему: стали выпускать государственные займы под соблазни­тельно большой процент. Проценты по предыдущим займам вып­лачивались путем продажи новых займов, т.е. строилась финансо­вая пирамида. Теперь отдавать долги нечем. Механика финансо­вой пирамиды и ее неминуемый крах давно и хорошо известны, так что здесь мы имеем дело с заранее обдуманным намерением очис­тить карманы вкладчиков.

Пятая, однако самая важная, ошибка,— неумение и нежелание использовать собственный научно-технический потенциал, мозги и знания своих инженеров и ученых для реального развития эконо­мики, т.е. пойти по пути быстро развившихся на наших глазах ази­атских стран: Японии, Южной Кореи, Тайваня, Сингапура, Гонкон­га и Израиля. Ясно, что всех этих ошибок можно было избежать. Пример, того, как это делается, продемонстрировал всему миру Китай, сумевший создать и развить капиталистическую экономику в условиях коммунистической диктатуры. Диктатура отомрет. Эко­номика останется.
А капитализм все-таки лучше или кое-что об автоматических системах

Капитализм лучше социализма. Если социалистическая эконо­мика — агрегат на ручном управлении, где развивается то, что при­казал вождь и то, что решили чиновники Госплана, то капиталисти­ческая экономика — автоматическая система, которая сама себя регулирует так, чтобы на рынок поступали товары и услуги, поль­зующиеся спросом. Социализм — это дефицит, очереди и доставание по блату. Социализм — это преимущественное снабжение столицы перед периферией. Социализм — это спецснабжение но­менклатуры через закрытые распределители при сплошной нех­ватке товаров и недоступности многих услуг для населения. При социализме не было свободной прессы. Обратная связь от населе­ния к правительству осуществлялась исключительно органами по­литического сыска, с целью доложить высшему руководству, что думает народ. Ясно, что влияние такой информации на экономику было ничтожно, так как руководство СССР мало волновали сето­вания населения на перебои с маслом, колбасой и всем прочим, что везли люди в поездах и электричках из Москвы.

При капитализме обратная связь проста и эффективна: про­мышленность сама расширяет производство необходимого и сни­мает с производства все устаревшее и не пользующееся спросом. Одна американская автомобильная фирма хвасталась, что время реакции малярного цеха на покупательский спрос составляло нес­колько минут: стали покупать больше автомобилей цвета морской волны — несколько минут спустя с конвейера пошли машины это­го цвета. Все просто? — Нет, не просто. Автоматическая система может работать хорошо, если она правильно спроектирована и от­регулирована. Автоматика опасна в руках безграмотного проекти­ровщика. Ошибочно спроектированная или неправильно отрегули­рованная автоматическая система может оказаться неустойчивой. Вместо стремления к оптимуму потерявшая устойчивость автома­тическая система быстро уходит от оптимума, разрушая все на сво­ем пути. Именно такую природу имел самый глубокий кризис капи­тализма в 1929—1933 гг.

Известный в прошлом американский фельетонист Арт Бухвальд посвятил этой проблеме специальный фельетон. Вот его конспективное изложение. Владелец магазина решил развес­тись с женой. Предстояли расходы, и он отказался от покупки нового автомобиля. Продавец автомобилей вынужден был отка­заться от услуг маляра, которого он было нанял покрасить кры­шу своего дома. Маляр отослал назад в магазин ранее заказан­ный цветной телевизор. Владелец магазина телевизоров аннули­ровал заказ транспортному агенту на авиабилеты на Вирджинские острова. Транспортный агент не смог вернуть долг банкиру. Банкир не выдал кредит владельцу ресторана на новую кухню. Владелец ресторана отказался от контракта с подрядчиком, ко­торому было заказано строительство новой кухни. Подрядчик уволил восемь рабочих. Продавец автомобилей снова позвонил владельцу магазина и сказал, что автомобили подешевели и кли­ент может позволить себе покупку. Оказалось, что тот уже поми­рился с женой, но купить автомобиль не в состоянии, так как у него плохо пошли дела: в магазине давно не покупали маляр, продавец телевизоров, транспортный агент, банкир, ресторатор и подрядчик.

Эта вымышленная история наглядно демонстрирует развитие неустойчивости, т.е. ситуации, когда малое возмущение системы не гасится, а лавинообразно разрастается. Автоматические систе­мы, с которыми имеет дело техника, описываются системами урав­нений. Существует математическая теория устойчивости, которая путем анализа этих уравнений позволяет заранее вычислить, будет ли система устойчивой или нет, но газетная полоса — не место для ее изложения. Скажу лишь, что первую попытку подойти к эконо­мике с этих позиций предпринял проф. М.А.Павловский. Любозна­тельный читатель может прочесть его книгу “Шлях України” (Ки­ев, “Техніка”, 1996). У автоматических систем, независимо от их природы, есть одно неприятное свойство. Устойчивость обеспе­чить тем труднее, чем больше степеней свободы имеет система. Под числом степеней свободы наука подразумевает количество независимых количественных параметров, которые характеризу­ют систему. Например, положение свободного шарика в простран­стве задается тремя координатами, а тот же шарик, насаженный на спицу имеет не три, а всего одну степень свободы, так как его по­ложение определяется одним параметром — расстоянием от кон­ца спицы.

Ясно, что экономика представляет собой твердый орешек для желающих анализировать ее на устойчивость. На микроуровне, т.е. на уровне поведения отдельных производителей, потребите­лей, кредиторов, должников, банкиров и т.д., как это сделал Арт Бухвальд,— экономика представляет собой систему с колоссаль­ным числом степеней свободы. Проблема описания явления путем разумного сокращения числа параметров — стандартная пробле­ма любой количественной науки. Физики, описывая поведения га­за или жидкости, например, не отслеживают движение каждой отдельной молекулы, а вводят (с помощью статистики) макроскопические характеристики, например, температуру, плотность, давление и т.д., набор которых характеризует систему в целом. Так поступили и экономисты. Были введены макроэкономические показате­ли, например, валовой внутренний продукт. Однако и на макроуровне экономика — система с очень многими степенями свободы, поэтому анализ ее на устойчивость довольно сложен и практически недосту­пен профессиональным экономистам в силу их гуманитарного, а не физико-математического образования.

До кризиса в США 1929—1933 г. среди западных экономистов преобладала абсолютная убежденность в совершенстве капитализма, как саморегулирующейся системы. Сомневающихся было немного. А яростные противники капитализма были исключительно в СССР и компартиях. Еще в школе нам приводили кризис 1929 г. как яркое доказательство порочности капиталистической системы и преимущества планового хозяйства. Я усвоил, что в США произошло перепроизвод­ство товаров. Товары перестали покупать, торговля сократила заказы промышленности, производство остановилось, рабочих уволили. Безработица уничтожила платежеспособный спрос. Хозяйство зашло в тупик. Выходит, рыночная экономика, будучи в принципе лучше пла­новой, содержит потенциальную способность к развитию разруши­тельных неустойчивостей. Рассказывая о кризисах капитализма, мои школьные и университетские учителя, по вполне понятным причинам, не рассказывали о том, как же выбирались капстраны из кризисов, и как это так — у них, несмотря на кризисы, все есть, а у нас нет кризи­сов, зато все в дефиците.

Неустойчивость по отношению к кризисам перепроизводства — только одна из многих неустойчивостей, свойственных автоматичес­кой системе под названием капитализм. Пример другой хорошо из­вестной неустойчивости — неустойчивость по отношению к монопо­лизации. Обратная связь потребитель-производитель работает эф­фективно только в конкурентной среде. Именно конкуренция есть тот экономический механизм, благодаря которому “у них” все есть. Но в полностью либеральной экономике ничто не мешает в процессе кон­куренции выжить в каждой отрасли небольшой горстке корпораций, которые вместо взаимной конкурентной борьбы договариваются между собой об уровне цен, разделе сфер влияния и рынка. Конку­ренция прекращается и вместе с ней прекращается рост жизненного уровня. А если либерализм так глубок, что нет даже антимонополь­ных законов — то конкуренция прекратится очень быстро, а вместе с ней исчезнут все преимущества капитализма. Есть и еще одна потен­циальная неустойчивость капитализма — перепроизводство фиктив­ного капитала, коим являются ценные бумаги (акции, долговые обяза­тельства и т.п.). В любой момент держатели ценных бумаг могут ре­шить, что вместо дивидендов их ждут убытки, а вместо возвращения долгов с процентами они останутся с пустыми бумажками на руках. Начинается паника на фондовом рынке — все стремятся продать свои ценные бумаги. Именно такой механизм нынешних кризисов в Азии, России и, в меньшей мере, в Украине.
Вмешательство государства в рыночную экономику или кейнсианство

В разгар великой депрессии, в 1933 г. к власти в США пришла ад­министрация Ф.Д. Рузвельта. Кризис, как известно, охватил много стран. В это время английский математик Джон Мейнард Кейнс выдал парадоксальную по тем временам рекомендацию для прекращения всеобщей безработицы и реанимации производства: увеличить госу­дарственные расходы. Напомню: Международный валютный фонд требует от стран-должников прямо противоположное — сократить государственные расходы. Две совершенно разные страны поступили в соответствии с советом Кейнса и вышли из кризиса. Первый, часто приводимый пример — США. Рузвельт приступил к исполнению обя­занностей президента, когда производство упало в два раза, а безра­ботица достигла 25%.

Под его руководством конгресс принял ряд важных законов, кото­рые способствовали преодолению кризиса. Правительство закрыло и проверило все банки. Разрешено было вновь открыться только рабо­тоспособным, для функционирования которых была произведена де­нежная эмиссия. Чтобы предотвратить паническое изъятие вкладов из банков, были введены правительственные гарантии для вкладов на сумму до 5000 долларов. Сумма по тем временам огромная, так как во время кризиса за эти деньги можно было купить дом, который сейчас стоит 200000 долларов. Были приняты меры против разорения фер­меров: фермеры были взяты под управление государства, нацеленное на ликвидацию перепроизводства и сокращение посевных площадей. Фермерам были выделены кредиты под небольшой процент. Сокра­щая правительственные расходы на содержание госаппарата, адми­нистрация Рузвельта увеличила расходы на помощь бедным, возме­щение (убытков и долгов) и оборону. Была проведена девальвация доллара и стимулирована инфляция, с целью поднять цены на все то­вары. С другой стороны, был принят закон о государственном контро­ле гидроэлектростанций с целью снижения цены на электроэнергию. Учреждается Чрезвычайная федеральная администрация обществен­ных работ, которая приняла на работу 250000 молодых людей, дав им кров, питание, униформу и один доллар в день на карманные расхо­ды. Этот Корпус гражданской защиты работал в национальных запо­ведниках (они в США называются парками, занимая территорию сравнимую с районами в Украине), гидросооружениях, обществен­ных зданиях, строительстве дорог и др. федеральных объектах. Дей­ствия Рузвельта вошли в историю под названием новый курс, как при­нято переводить с английского New Deal. Фактически новый курс был введением плановой экономики в сугубо капиталистической стране. Рузвельт ввел в капитализм важнейший стабилизатор — пособие по безработице, позволяющее поддержать платежеспособный спрос и никогда не дать производству свернуться до нуля.

Второй пример, упоминаемый гораздо реже,— гитлеровская Гер­мания. Гитлер пришел к власти в 1932 г., когда Веймарская республи­ка находилась в глубоком кризисе. Думаю, Гитлер не стал бы фюре­ром, если бы немцы не уверовали в него, когда Германия вышла из кризиса. Это было достигнуто тем же способом, что и в США, т.е. пу­тем повышения государственных расходов. Главной статьей расходов были военные заказы, кроме того началось массовое строительство необходимых для войны автострад, пересекающих Германию с восто­ка на запад. Если перед США в эпоху кризиса стояла задача преодо­леть безработицу, добившись повышения цен для оживления произ­водства и смены дефляции инфляцией, то перед Германией стояли проблемы, прямо противоположные и очень похожие на наши совре­менные: прекратить гиперинфляцию, стабилизировать цены и нацио­нальную валюту, реанимировать промышленность и прекратить без­работицу. Гитлеровская администрация также ввела государственное регулирование экономики, поставив всех предпринимателей под жес­ткий контроль тоталитарного государства. Я — не сторонник фашиз­ма. Я — за разумное использование идей Кейнса.

Кейнс выдвинул идею необходимости государственного вмеша­тельства в капиталистическую экономику. И нельзя игнорировать ис­торический факт, что воплощение идей Кейнса позволило справиться с кризисом. Возвращаясь к фельетону Арта Бухвальда, заметим, что государство могло в этом случае легко погасить развитие экономи­ческой неустойчивости. Например, специальный закон мог бы запре­тить банкиру отказывать ресторатору в кредитовании, ибо тот просил кредит для расширения производства, или, это еще лучше, поощрять подобное кредитование, обязуясь подстраховать банкира в случае неудачи, чтобы он не боялся выдать кредит, несмотря на то, что тран­спортный агент своевременно не выплатил свой долг. Государство могло бы вообще взять на себя кредитование развития экономики че­рез специальный банк, что, кстати и сделала администрация Рузвель­та при новом курсе. Так что получив отказ банкира, ресторатор обра­тился бы к другому источнику кредита и получил бы его. Наконец, го­сударство могло бы принять закон об оказании помощи своим граж­данам в экстренных случаях, требующих больших затрат (свадьба, развод, похороны, рождение ребенка и т.д.), тогда владелец магази­на купил бы автомобиль, несмотря на предстоящий развод, и неустой­чивость была бы погашена в зародыше.

В 1936 г. вышла книга Кейнса “Общая теория занятости, процента и денег” в которой он не просто изложил и обосновал свою концеп­цию, но и фактически основал то, что сейчас называют макроэконо­микой. Думаю, сделанное Кейнсом вряд ли было бы по плечу обычно­му экономисту с гуманитарным образованием, обученному только словесным рассуждениям. Не будь Кейнс математиком, не было бы и его революционной экономической концепции. Однако мировую сла­ву Кейнсу принесли не его труды по теории вероятностей, а публика­ции по экономике. В историю науки навсегда вошел не математик, не искусствовед и не политолог Кейнс (он этим всем тоже занимался), а экономист Кейнс, основатель макроэкономики и концепции государ­ственного регулирования рынка. Кейнс умер в 1946 г., но его экономическая концепция продолжала жить и развиваться в разных нап­равлениях.

Одни последователи Кейнса считали, что вмешательство государс­тва в рыночную экономику должно носить не эпизодический характер в экстремальных случаях, а быть постоянным, системным и нацелен­ным не просто на борьбу с безработицей, а на экономическое разви­тие, опирающееся на научно-технический прогресс. По этому пути шли, например, Южная Корея и Тайвань, а также послевоенная За­падная Германия под руководством министра экономики Людвига Эрхарда. Другие последователи Кейнса считали, что государство долж­но ограничить прибыли монополий и увеличить личные доходы основ­ной массы покупателей — людей наемного труда. По этому пути пош­ли скандинавские страны, например, Швеция. Да и в США закон уста­новил минимальную часовую ставку. Кроме того, в США был учрежден велфер — система общественного воспомоществования, согласно которой государство брало на пожизненное содержание “тунеядцев”, т.е. лиц, которые в отличие от безработных, получающих пособие по безработице и ищущих работу, просто не желают работать. Государство кормило “тунеядцев”, выда­вая им фудстампы, т.е. специальные доллары, выпускаемые не Феде­ральной резервной системой, а министерством сельского хозяйства. Фудстампами в любом продовольственном магазине можно оплачи­вать покупку только продовольствия, но не спиртных напитков и та­бачных изделий. На велфере содержались, в частности, матери-оди­ночки, которым велфер оплачивал жилье, одежду и содержание де­тей. Велфер расширял рынок сбыта продовольствия, помогая ферме­рам, и, конечно, существенно снижал стимулы к преступному поведе­нию безработной молодежи. Сейчас пожизненный велфер отменен. Тунеядца вынуждают искать работу и помогают приобрести специаль­ность. Общий итог этой дискуссии таков: перед глазами моего поко­ления прошла эпоха процветающего капитализма, и экономика в этот период явно или неявно руководствовалась идеями Кейнса.
  1   2

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Наш экономический крах крах идей монетаризма iconК вопросу формирования корпоративных сетей автосервиса
Теоретически обоснованный эпиграф [1, 2] подтвержден практическими результатами (например, крах корпорации Enron, японских и корейских...

Наш экономический крах крах идей монетаризма iconКрах больших надежд и новые альтернативы
Принципы обладания и бытия в Ветхом и Новом заветах и в сочинениях Мейстера Экхарта

Наш экономический крах крах идей монетаризма iconИспания город Великий Новгород 1999 год Франкистский режим и его...

Наш экономический крах крах идей монетаризма iconИдея народничества потерпела крах
Цели поставленые народниками не были достигнуты, но репрессии против революционеров вызвали обратную реакцию. Либеральное движение...

Наш экономический крах крах идей монетаризма iconДостопримечательности крыма
России сражения. С крымского заточения Горбачёва в городе Форос начался крах СССР. Историки ещё много напишут об этом удивительном...

Наш экономический крах крах идей монетаризма icon1. Сущность монетаризма, «рейганомика» в США «тетечеризм» в Великобритании
Одно из главных направлений неоклассической экономической мысли. Возник в 1950-е годы как ряд эмпирических исследований в области...

Наш экономический крах крах идей монетаризма iconБесконечные переговоры с зятем о разделе имения после смерти матери,...
Пушкин это знал. Формальный вызов на дуэль от Геккерна, одобренный Дантесом, был получен Пушкиным в тот же день через атташе французского...

Наш экономический крах крах идей монетаризма iconСовременные экономические школы: теория и практика реализацииконцепции...
Современные экономические школы: теория и практика реализации концепции монетаризма и кейнсианства

Наш экономический крах крах идей монетаризма iconКонкурс социальных идей для малого бизнеса или через форму регистрации бизнес-идей
Цель конкурса: выявление и продвижение лучших социальных идей для малого бизнеса, включая startup и бизнес на дому

Наш экономический крах крах идей монетаризма iconI. Информационная справка о школе
В наш бурно развивающийся век – век прекрасных идей, новых технологий, уникальных открытий, хочется не стоять на месте, а постоянно...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
uchebilka.ru
Главная страница


<