Книга диалог




НазваниеКнига диалог
страница10/21
Дата публикации22.02.2013
Размер2.83 Mb.
ТипКнига
uchebilka.ru > Философия > Книга
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   ...   21
^

КНИГА - ДИАЛОГ

ЛЕТНИЙ ВЫПУСК N3 

Если мы рассматриваем учение как процесс непрерывного саморазвития, то нам необходимо понять, какие силы и мотивы движут человеком на этом пути. Что заставляет его преодолевать собственную ограниченность? Что заставляет стремиться к диалогу с культурой? Что дает ему силы в этом нелегком диалоге? И как помочь ему обрести эти силы? Об этом шла речь в первой части книги.
^
Во второй части разговор переместился на обсуждение того, как устроен внутренний мир человека, познающего себя и окружающую действительность.
Важнейшее условие образовательной успешности человека – его безусловная вера в себя, вера в свои силы и свою значимость. Без веры в себя невозможно никакое учение, никакое движение вперед. Ведь образование – это всегда труд. В трех его важнейших составляющих: умственный труд (как труд рождения собственных мыслей, собственного знания, интеллектуального понимания мира), труд души (как труд эмоционального проживания и переживания мира) и работа внимания, позволяющая видеть мир в его удивительном и неисчерпаемом многообразии.
Но это такой труд, который способен доставить человеку ни с чем не сравнимое наслаждение. И шаг за шагом приучая себя к этому труду, человек открывает для себя смысл во всех, даже самых обыденных областях своей жизни. Об этом и пойдет речь в третьей части книги.

Симон СОЛОВЕЙЧИК,

Александр ЛОБОК
^

Наука ученичества, или Обратная сторона дидактики

Комментарии к роману Симона Соловейчика “Учение с увлечением“

ПАМЯТЬ

Глава девятая


1

С самого рождения начинает действовать наша память и действует безостановочно всю жизнь. А с какого-то возраста каждый помнит все или почти все, что случалось с ним в жизни и что имело значение для его жизни.

^

реальный опыт человека всегда гораздо богаче того, что он знает об этом опыте


На самом деле надо иметь в виду как минимум три совершенно различных вида памяти, которые сопровождают человека на протяжении всей жизни и являются зеркалом его взаимоотношений с миром. Это “память тела” (моторная или двигательная память, удерживающая те или иные образцы человеческих действий), “память впечатлений” (огромная сфера бессознательного, в которую эмоционально “впечатаны” любые сколько-нибудь значимые события человеческой жизни) и “память сознания” (та память, которая имеет характер знания о прошлом или отчетливо осознаваемых образов прошлого).

Память сознания – это все то, что оседает в сознании в результате мыслительной переработки впечатлений, которые человек получает в процессе жизни. Оседает в виде знания или в виде чувственных прообразов знания, помечаемых с помощью каких-то знаков.

Память сознания чрезвычайно избирательна: в ней хранится лишь тот опыт нашего прошлого, который мы отважились и сумели трансформировать в какие-то образы, сумели назвать, обозначить, описать. Реальный жизненный опыт человека всегда неизмеримо богаче того, что он знает об этом опыте и может каким-то образом предъявить. Сознание – сильный цензор, и оттого далеко не все впечатления жизни становятся предметом осознания и понимания. Поэтому в памяти хранится совсем небольшая часть нашего прошлого. Лишь то, что мы захотели и сумели превратить в знание.

Сознание создает своеобразное зеркало прошлого и настоящего, некий особый по отношению к этому прошлому и настоящему параллельный мир – мир знания. Причем это знание не может быть взято откуда-то в готовом виде. Сознание вынуждено порождать его само. Только такое знание оседает в сознании как его собственная память. Любое чужое может осесть в памяти лишь тогда, когда оно понято, усвоено, т.е. сделано собственным. Всякий акт понимания мною чужого знания есть акт порождения моего собственного. Вот и получается, что содержанием сознания является только собственное знание. Чужое знание не может находиться в сознании по определению. Оно выталкивается из него на некую периферию.

Наличие знаковых систем, поддерживающих “память сознания”, – важнейшее свидетельство существования этой памяти. А память сознания, научившаяся сохранять себя в знаковых системах, становится памятью культуры. Вся культура, созданная человечеством на протяжении своей истории, может быть описана (хотя это только одно из возможных ее описаний) как множество знаковых систем, поддерживающих различные феномены сознания.

У животных нет деятельности сознания, а значит, нет “памяти сознания”, нет знания о том, что они делают, нет знаковых систем, поддерживающих это знание, нет языка, нет проблемы понимания. Но и человеку для того, чтобы просто жить, тоже достаточно было бы только “памяти тела” и “памяти впечатлений”. Память сознания абсолютно избыточна по отношению к непосредственным жизненным потребностям человека – как избыточна она по отношению к непосредственным жизненным потребностям любого животного.

Но что в таком случае дает человеку “память сознания”? Что дают ему те знания о своем опыте, которые он вырабатывает на протяжении всей жизни?

Прежде всего “память сознания” нужна для того, чтобы хоть как-то ориентироваться в море впечатлений, которые человек получает на протяжении своей жизни. Ведь с точки зрения эмоциональной открытости человек – воистину уникальное существо. Больше того, некоторые исследователи подчеркивают, что именно повышенная эмоциональная впечатлительность прагоминид (предлюдей) может рассматриваться в качестве той их ключевой биологической особенности, которая и послужила “пусковым механизмом” антропогенеза. Если бы у человека не было “памяти сознания”, он скорее всего просто захлебнулся бы в многообразии эмоциональных впечатлений, которыми насыщена его жизнь. А “память сознания” – это то, что дает ключ к “памяти впечатлений”.

Впечатления – они оттого и впечатления, что запечатлеваются в нас, отпечатываются. То есть сами по себе являются формой памяти – но памяти не сознательной, не отчетливой, а представляющей собой некое множество теней некогда совершавшегося прошлого.

Обычно эта “память впечатлений” не актуализована, то есть ее как бы нет. И слава Богу! Представим себе, какой бы это был кошмар, если бы человек удерживал все впечатления жизни в пространстве своей актуальной памяти! Это означало бы, что в его сознании одновременно теснились бы миллионы и миллионы впечатлений и образов, сталкиваясь друг с другом, налезая друг на друга, и это была бы не память, а сумасшедший дом.

В “памяти впечатлений” хранится практически все, что когда-либо “впечаталось” в нашу психику. Но хранится в неосознаваемом формате. И когда какие-то воспоминания прошлого всплывают вдруг в нас совершенно неожиданно, мы удивляемся: где же они были раньше? Откуда взялись?

То, что покоится в глубинах памяти, – это даже не подводная часть айсберга, а словно глубины самого Мирового океана – километры и километры водной толщи, практически непроницаемой для взгляда. И что бы ни происходило с человеком в жизни, все запечатлевается где-то там, в этих таинственных глубинах.

Но там, в глубинах, память не осознаваемая, не явленная. Не обработанная сознанием. Там – “впечатления”, “картинки”. Картинки всего того, что происходило с человеком. Лица, блики времени, ощущения, интонации, цвета... Впечатления от жизни оседают где-то в подсознании, составляя своего рода первичную реальность памяти. Мы очень мало понимаем и знаем про эту стихийную и бессознательную “память впечатлений”, но время от времени она дает о себе знать – например, в парадоксальных формах сновидений. Или в состоянии гипнотического транса. Или в любых иных “измененных состояниях сознания”, когда впечатления прошлого актуализуются в парадоксально-фантасмагорических формах...

Иными словами, впечатления прошлого безусловно где-то живут в нас, но проявляются они по собственной прихоти, “всплывая” зачастую совершенно неожиданным и странным образом. А человек ровным счетом ничего не может понять и сказать про то, как впечатления прошлого переплавляются в эти фантасмагории.

В любом случае, когда нет еще никакой “памяти сознания”, “память впечатлений” уже есть. Но это память, не поддающаяся управлению. И хотя есть основания полагать, что в эмоциональных “кладовых впечатлений” содержатся все впечатления, которые когда-либо переживал человек, это такая память, которая не может быть вызвана к жизни по его желанию. Потому что у человека... нет ключей к кладовым своих впечатлений.

За исключением тех впечатлений, которые он успел пометить в своем сознании, то есть про которые успел создать какое-то знание.

Память сознания – это и есть та память, с помощью которой человек получает доступ к своему эмоциональному прошлому и научается вызывать к жизни те или иные впечатления по собственной инициативе. С помощью деятельности осознавания человек метит впечатления и создает по ним своеобразный путеводитель. Так что знания – это форма, благодаря которой человек обретает способность вести диалог с собственными впечатлениями. Тем самым он создает механизм управления своей подсознательной эмоциональной памятью. Но, таким образом, деятельность сознания – это та деятельность, которая позволяет человеку справляться с опытом своих подсознательных впечатлений и переживаний, спасая его от эмоционального выгорания и деструкции, от тяжелых психологических срывов и неврозов. Ну, если не спасая, то хотя бы компенсируя.

А если бы у человека не было совсем никаких каналов, позволяющих выводить наружу эмоциональную память впечатлений, это имело бы для его психики совершенно драматичные последствия. Немотивированные выплески агрессии или тяжелые психосоматические заболевания, столь свойственные человеку (и совершенно незнакомые животным!), – это ведь и есть знак того, что накопленная в глубинах психики неосознаваемая эмоциональная память превысила некую “критическую массу” и срочно требует какого-то содержательного выхода. Иначе она превращается в своего рода атомную бомбу.

Именно это обстоятельство лежит в основе всех психотерапевтических практик, получивших столь мощное развитие в ХХ веке.

При этом надо иметь в виду, что сама способность получать впечатления развита у людей по-разному. По внешнему рисунку жизнь может совпадать. Но одному человеку эта жизнь кажется ужасно серой и скучной, а для другого точно такая же, казалось бы, жизнь оказывается насыщена множеством невероятно ярких впечатлений. Первый человек объедет полмира, но привезет из всех своих поездок горстку самых банальных, самых жалких впечатлений. Все страны будут для него на одно лицо, и никакой реальной событийности в этих его поездках не будет. А другой человек всю жизнь проведет у себя дома, но жизнь для него будет насыщена ярчайшими переживаниями. Все дело в том, что “память впечатлений” связана не с тем, насколько жизнь человеческая полна внешними событиями, а насколько сам человек переживает свою жизнь как событийную.

Люди “впечатлительные” – это люди, для которых практически все происходящее может получить статус “события”. А что такое событие? Это то, что причастно бытию, бытийно, а значит, способно быть отражено в тех или иных впечатлениях психики. Если что-то не оказывает на человека ни малейшего впечатления, это “что-то” не имеет для человека статуса бытия. Например, человека может поразить изгиб дерева, или цвет неба, или взгляд случайного прохожего, а это и значит, что они приобретут для него статус бытия (то есть того, что существует вне него и к чему он может относиться, что он может отражать в себе). И даже если он не успеет подумать об увиденном (а впечатления всегда опережают наши мысли), увиденное все равно запечатлится в каких-то глубинах его психики. А другой человек пройдет мимо того же дерева, скользнет равнодушным взглядом по тому же небу, посмотрит пустыми глазами на того же прохожего, и все это не произведет ни на него, ни на его подсознание ни малейшего впечатления.

Но чем более впечатлителен человек, чем больше объемы его глубинной эмоциональной памяти, тем в большей степени он нуждается в тех или иных “каналах”, которые позволяли бы этой эмоциональной памяти выходить наружу. Если же “позитивные каналы” (то есть различные формы осознания и творческой трансформации мира собственных впечатлений) недостаточно широки, чтобы справляться с эмоциональным напором подсознания, в человеке будут нарастать деструктивные тенденции.

Вот и получается: чем больше эмоциональных “отпечатков жизни” накапливается в глубинах человеческой психики, тем сильнее потребность в их осознании. Тем выше импульс к возникновению и развитию деятельности сознания как механизма по переработке и упорядочению впечатлений. И соответственно, тем выше потребность в “памяти сознания”.

Но не менее любопытны взаимоотношения человеческого сознания с “памятью тела” – с той двигательной, моторной “памятью”, без которой не было бы возможно освоение и воспроизведение ни одного вида человеческой деятельности.

У животных “память тела” – это то, что совершенно определенно не требует никакой деятельности сознания. На-

пример, у кошки сформирована достаточно тонкая и точная “мышечная память”, которая позволяет ей филигранно рассчитывать усилия, чтобы вспрыгивать на шкаф или проходить по заставленному стеклом столу, ничего не роняя на пол. И никакой работы сознания для этого не требуется! Вполне достаточно памяти, сформированной условно-рефлекторным образом в процессе жизненного опыта. На условных рефлексах строится и искусство дрессировки, когда у животного вырабатывается какая-то специализированная память. Когда, например, медведя научают ездить на велосипеде, а тигра – ходить по канату. В этом случае у них вырабатывается тот мышечный навык, который позволяет выполнять необходимые действия, ничуть не задумываясь над ними.

Человеческие навыки на первый взгляд точно так же не предполагают деятельности сознания при своем осу-

ществлении. Например, мы принимаемся за дело, которым давным-давно не занимались, и “умом” совершенно не помним, что и как следует делать, а руки “сами” вспоминают всю необходимую последовательность операций. Или когда пианист садится за фортепиано – он же не вспоминает сознательно, куда какой палец ставить! Пальцы “сами” помнят о том, что они должны делать (хотя конечно же помнят не пальцы, а определенные зоны мозга, которые отвечают за движение пальцев). Правда, чтобы при этом получалась музыка, нужно удерживать в своем сознании образ этой музыки. Однако “память пальцев” действует при этом вполне автоматически, не пользуясь никакими услугами сознания...

Вообще, чтобы актуализовалась “память тела”, достаточно заняться той деятельностью, в которой эта память востребована, – и у любого человека она “проснется” без всяких проблем. Для того чтобы это произошло, совсем не нужно подключать “память сознания”. Трудно пред-

ставить себе, к примеру, школьника, который бы вдруг разучился писать, потому что... “забыл”, как надо держать ручку, как приставлять ее к бумаге и как выводить буквы! Или представить человека, который “забыл”, как надо переставлять ноги при ходьбе... И рука “сама” пишет, и ноги “сами” идут, да и вообще жаловаться на “плохую моторную память” как-то не принято.

Однако у человека “память тела” никогда не существует сама по себе. Она всегда встроена в какую-то сложную деятельность. И потому является не просто “памятью тела”, а деятельностной памятью.

Ведь человек не просто идет, переставляя ноги, – он идет куда-то и зачем-то. Он не просто водит ручкой или карандашом по листу бумаги – он что-то рисует или пишет. Он не просто барабанит пальцами по клавишам – он исполняет музыку. Его “память тела” всегда встроена в какое-то смысловое пространство деятельности.

А человеческая деятельность настолько сложна, что она принципиально не может быть сформирована условно-рефлекторным (“дрессировочным”) способом! И именно по этой причине у человека “память навыков” опосредуется не условными рефлексами, а деятельностью сознания.

У животного можно сформировать навык хождения по канату (и соответственно телесную память об этом навыке), но ни у одного животного нельзя сформировать навык игры на фортепиано или навык сложной речевой артикуляции. Это те навыки, которые предполагают чрезвычайно развитую, чрезвычайно тонкую телесную (мускульную) память, и развить эту память без опосредующей деятельности сознания не представляется возможным.

Не случайно те два с половиной миллиона лет, на протяжении которых происходил процесс антропогенеза, являлись в том числе и временем становления человеческой телесности – той телесности, которая способна помнить о чрезвычайно сложных и изощренных формах деятельности. И если бы в процессе антропогенеза не произошло мощного развития и “шлифовки” этой “памяти тела”, человек как существо деятельное не возник бы. “Телесная память” – это тот глубинный слой памяти, без развития которого предметная деятельность человека попросту не была бы возможна. Чтобы обрабатывать камень, чтобы создавать “орудия труда” и любые другие артефакты культуры, требуется развитая и точная телесная память – иначе камень явится источником травм и опасностей, а не источником культуры. Не случайно все попытки научить высших обезьян вроде бы простой деятельности – обрабатывать один камень с помощью другого – терпели фиаско: обезьяны агрессивно и яростно отбрасывали камни в сторону и наотрез отказывались поддаваться дрессировке именно в этом направлении.

Обработка камня с помощью другого камня, речевая артикуляция, игра на фортепиано – это те виды деятельности, которые требуют чрезвычайно тонкой мускульной моторики, чрезвычайно точной “мышечной памяти”. Но сформироваться эта тонкая мускульная моторика и точная мышечная память могут только тогда, когда они опосредованы сложной деятельностью сознания. Не “памятью сознания”, но именно деятельностью – процессом порождения нового знания. Знания о той деятельности, которую я наблюдаю и пытаюсь воспроизвести. Ведь только тогда, когда сознание удерживает и реконструирует целостный образ деятельности, возможно становление и развитие тонкой моторики руки, возможно становление и развитие “памяти тела”.

Только очень примитивные навыки поддаются простой дрессуре. Собственно человеческие навыки – это навыки, которые всегда опосредованы реконструирующей деятельностью сознания. Чтобы освоить любую деятельность, человек должен создать мыслительный образ этой деятельности, “поймать” его, идентифицироваться с ним и уже внутри этого образа сформировать некий мышечный навык.

Впрочем, если для формирования сложного навыка обязательно нужна деятельность сознания, то для реализации этого навыка никакой “памяти сознания” не нужно. Когда телесный навык уже сформирован, он будет эффективно поддерживаться “памятью тела”.

Более того, если моя задача – как можно лучше воспроизводить заданный образец какой-то деятельности, мне просто вредно “включать” работу сознания (то есть пытаться понять, что я делаю), потому что сознание – это своеобразное “удвоение” реальности, и любая попытка осознать свою деятельность (то есть создать знание того, что я делаю) есть торможение этой “деятельности по образцу”.

Зачем думать там, где нужно делать? Зачем включать ум, когда достаточно телесной моторики? Для того чтобы блестяще водить автомобиль, совсем не нужно осознавать, как и почему у тебя это получается, совсем не обязательно уметь размышлять об этом своем вождении и совсем не обязательно уметь об этом рассказывать.

Представим: в открытое море выходит корабль, на борт которого зачислены двое юнг. Один без лишних вопросов, быстро и оперативно включается в самые разнообразные виды деятельности и осваивает их, ни на секунду не задумываясь о том, что же такое он делает. А второй постоянно размышляет о содержании своей деятельности. То есть постоянно превращает свою деятельность в знание о ней. Вопрос: какой из двух юнг быстрее станет хорошим матросом? Разумеется, первый.

Но зато только второй, вернувшись на берег, сможет красочно рассказать о своем путешествии.

И только второй сможет выйти за границы заданных образцов деятельности. То есть изобрести новый деятельностный ход.

И эта история дает ключ к пониманию того, зачем нужна человеку деятельность сознания даже в тех ситуациях, когда какой-то навык уже блестяще освоен.

Вовсе не для того, чтобы еще более качественно воспроизводить уже изобретенные виды и образцы деятельности, а чтобы изобретать новые.

Дело в том, что человек – это существо, которое обладает способностью не только действовать по образцу, но и постоянно создавать свои вариации, свои модификации образца, подмечать эти модификации и… предъявлять их как новый образец.

В самом деле, любой образец деятельности, прежде чем его можно будет воспроизводить, должен быть кем-то первоначально изобретен. Жизнь человечества и человеческой культуры – это и есть процесс изобретения новых и новых образцов деятельности. И на протяжении тысяч лет ее существования были изобретены не-

счетные миллиарды таких “образцов”. Ведь каждый новый предмет, созданный в человеческой культуре, предполагает некую деятельность по его изготовлению. И даже минимальная модификация предмета предполагает изменение образца той деятельности, с помощью которой этот предмет изготавливается. А в результате человек и создает все то фантастическое богатство вещей и предметов, которые составляют “телесную плоть” разных исторических культур.

Но что нужно, чтобы возник новый образец деятельности? Например, подметить, что осуществляемая тобой деятельность не совпадает с образцом. И увидеть в этом несовпадении ценность. И сформировать на этом основании новый образец.

Однако это возможно только в том случае, если у человека есть рефлексия собственной деятельности – если человек, другими словами, отражает то, что он делает.

И следовательно, обладает “памятью сознания”.

Память не есть что-то специально школьное. Памятью обладают все люди, даже если они никогда не учились в школе и не читали ни одной книги. Это – непроизвольная память. Важное для нас мы запоминаем без всяких усилий, без всякого заучивания, без всякой работы.

Именно так устроена “память сознания”. В индивидуальном человеческом сознании содержится только его собственное знание, только то, что человек понимает и изобретает сам. Только это и запоминается.

Поэтому любое выученное знание практически тут же выветривается из головы, как это происходит с теми знаниями, которые заучивает студент в ночь перед экзаменом.

Это закон сознательной памяти: если я хочу запомнить какое-то готовое знание, я должен сделать это знание своим. То есть сделать предметом собственного осмысления. Фактом своего сознания. А значит, создать образ своего собственного знания по его поводу.

В школе же необходимо запоминать многое такое, что само собой не запомнится: нужна волевая память, память по принуждению, нужны специальные усилия, работа по запоминанию. Какими должны быть эти усилия? Что надо делать?

Одно совершенно ясно: действовать надо только в согласии с природой памяти. Всякая попытка действовать против природы в конце концов приведет лишь к тому, что придется вздохнуть и пожаловаться: “У меня плохая память”. Но нелепо сажать дерево корнями вверх, а потом жаловаться на плохую почву!

2

Попробуем исследовать природу непроизвольной памяти, подметить ее законы, с тем чтобы перенести эти законы на волевую память.

Начнем, как всегда, с самого очевидного: мы легко и непринужденно запоминаем то, что нам очень нужно. Предложение выучить наизусть расписание электричек с Белорусского вокзала покажется почти издевательством, и нам понадобится несколько часов изнурительной работы, чтобы запомнить столбец ничего не значащих для нас цифр. Но представьте себе, что вам действительно нужно вечером попасть на электричку, прийти на вокзал вовремя, и вы мгновенно запомните часы и минуты отправления поездов. Телефон друга запоминается сразу, случайный телефон тут же вылетает из головы. И если человек говорит девушке, что он не виноват в том, что не пришел на свидание, потому что он просто забыл о нем, то девушка может сделать вполне закономерный вывод: ее не любят. Любимое не забывается.

Наша память устроена так, что она сама удерживает все, что нам интересно, важно, необходимо для жизни, и нетрудно понять, почему она так устроена. Иначе голова была бы захламлена тысячами ненужных вещей. Память удерживает только нужное!

Но как определяется “нужность”?

Если мы посмотрим на школьную программу и на школьные учебники, мы не найдем там “ненужных” знаний. Знания для школьных программ тщательно отбираются. Создатели учебников стараются изо всех сил, чтобы в их книги вошло только самое нужное, самое важное.

Однако память сотен тысяч учеников наотрез отказывается удерживать это такое нужное и важное содержание!

Почему?

Да потому, что это содержание не переживается как лично нужное.

Потому, что оно “не впечатляет” – не находит эмоционального отклика!

А еще потому, что не имеет деятельностного смысла.

Ведь только то, что находит эмоциональный отклик и имеет деятельностный смысл, способно войти в “память сознания”.

Бессмысленно учить то, что не вызывает эмоционального отношения.

Бессмысленно “учить умом”, если не активизирована “деятельностная память”.

Память сознания эффективно работает только тогда, когда она насыщена памятью впечатлений и деятельностной памятью.

Учить, не стараясь выучить, учить без цели, без желания – пустое занятие, глупая растрата времени и сил. Память изо всех сил сопротивляется, ей не нужно то, что мы учим, – а мы вдалбливаем, вдалбливаем... Может ли быть более глупый способ заниматься?

Это доказано и в опытах психологов. Испытуемых просили вы-

учить наизусть ряд бессмысленных слогов и записывали, сколько повторений для этого потребовалось. Потом старались как-то заинтересовать их в работе: устраивали соревнование или обещали награду. И людям с той же самой памятью нужно было чуть ли не вдвое меньше повторений для заучивания таких же бессмысленных слогов.

Но при этом бессмысленность самого предмета не уменьшилась – просто появился некий внешний смысл зубрежки. Это тот принцип “активизации памяти”, на котором во многом строится школьное обучение. Не важно, что содержание предмета продолжает оставаться бессмысленным для ученика – ему создают мотивацию оценкой. Мол, будешь хорошо учить уроки (не важно, что их содержание не имеет для тебя смысла) – получишь награду в виде пятерки...

Но на самом-то деле это создание ложного смысла!

А истинная задача образования заключается в том, чтобы у ученика возник содержательный смысл. Чтобы он обрел свою собственную предметность в изучаемом материале.
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   ...   21

Похожие:

Книга диалог iconЮферова Е. Э., Ковалёва О. Е. Лицом к лицу с будущим сотрудником:...
Еще долго после того, как Вы прочтете последнюю страницу, мы Уважаемый читатель, будем вести с Вами диалог. Тот диалог, который и...

Книга диалог iconРеферат скачан с сайта allreferat wow ua Диалог двух современников...

Книга диалог iconИнститут Гэри Йонтеф осознавание, диалог и процесс в терапии москва 2002
Представляет собой монографию "Осознавание, диалог и процесс в терапии", опубликованную в издательстве The Gestalt Journal Press...

Книга диалог iconУрок диалог
Содержание урока соответствует целям и возрастным особенностям учащихся. Тип урока диалог. Такой тип урока позволяет учителю и учащимся...

Книга диалог iconКнига рассказывает о героизме моряков-черноморцев и воинах Приморской...
Новые издания краеведческой литературы предназначены для широкого круга читателей, преподавателей, студентов, учащихся. Ознакомиться...

Книга диалог iconКнига я учебные терапии Данная книга содержит ряд программ, которые...
Один из родителей назвал эти программы «Книга Я» так как это именно книга для ребенка. В результате программ, представленных в данной...

Книга диалог iconТематика заседаний на февраль – май 2013 г. Февраль, 20 (16. 00)...
Февраль, 20 (16. 00) Тема: «Диалог с философами Новосибирского государстенного университета»

Книга диалог iconКнига-скандал, книга-провокация, книга-энциклопедия Эмо-жизни все...

Книга диалог iconТема занятия: «Внутренний диалог»

Книга диалог iconКонкурса «лучшая книга года-2012»: Номинация «Научная книга. Технические науки»
Победителем номинации признана книга Размышляева Александра Денисовича и Мироновой Марины Владимировны «Магнитное управление формированием...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
uchebilka.ru
Главная страница


<