Книга диалог




НазваниеКнига диалог
страница8/21
Дата публикации22.02.2013
Размер2.83 Mb.
ТипКнига
uchebilka.ru > Философия > Книга
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   21
^

как устроена лаборатория нашего сознания?


Почему же некоторым ребятам удается учиться, переходить из класса в класс, не испытывая никаких чувств, никаких переживаний по поводу учения? Да потому, что они учатся лишь по видимости. Они запоминают правила (машина это делает мгновенно) и даже применяют их более или менее верно (машина это делает безошибочно), но ни разу не родится у них в голове собственной мысли, и что такое умственный труд, они не знают. Умственный труд абсолютно невозможен без труда души, работа ума – без работы сердца. И любые попытки учить урок и вообще учиться, ничего при этом не чувствуя, кроме скуки (а скука, понятно, уму не товарищ), – все эти попытки ни к чему привести не могут. Пустая трата времени.

Зачем же нам этот глупый, бесполезный труд? Будем учиться чувствовать! Будем учиться работать головой и сердцем!

2
^

почему человек часто боится своих чувств?


Легко сказать – учиться чувствовать! Да разве это возможно?
Кто сердцем мог повелевать?

Кто раб усилий бесполезных?
Но еще и еще раз надо сказать: если бы в делах учения все было бы до конца понятно и легко поправимо, то уж давно все учились бы, не зная никаких затруднений. Но учение – сложное, быть может, самое сложное из всех человеческих дел. Что ж, тем интереснее узнавать его секреты.

...Прежде всего заметим, что испытать какое-то чувство по описанию невозможно. Я могу описать состояние голодного человека, рассказать, как он мечтает о куске хлеба, но если вы сами никогда не испытывали голода и сейчас его не испытываете, вы голода не почувствуете, как бы ни старались. Вы можете узнать о состоянии голодного, но знать и чувствовать – разное. Знание о голоде и чувство голода – не одно и то же. Чтобы чувствовать, надо самому голодать, насыщаться, страдать, любить, тосковать, ненавидеть, радоваться, злиться, печалиться, горевать, испытывать несчастье и счастье.

Значит, есть единственный путь учиться чувствовать: ставить себя в такие условия жизни, чтобы они вызывали чувства.

На самом деле жизнь всегда ставит человека в такие условия, которые вызывают какие-то чувства. Но человек часто боится своих чувств. Ему кажется, что самое важное – уметь властвовать над своими чувствами, не показывать этих чувств окружающим. Потому что когда человек во власти чувств, он становится подчеркнуто “неправильным”, у него не получается действовать по алгоритму. И это часто вызывает иронию окружающих: “Какой смешной, радуется как ребенок!”, “Да он совсем не владеет своими чувствами, взял и расплакался!”

Чувства – это наши личные эмоциональные переживания. Чувства – это то, в чем обнаруживается человеческая подлинность, снимаются социальные маски. Чувства – это то, в чем человек чувствует себя самим собой.

Но жизнь устроена так, что человеку все время приходится осваивать разные социальные роли, примерять разные социальные маски. Например, роль примерного ученика, то есть ученика, который всегда все знает.

Или роль записного классного озорника и проказника, который только и делает, что над всеми подшучивает и завоевывает себе тем самым авторитет у одноклассников... Но это всего лишь маски, за которыми у каждого человека скрываются его истинные переживания. Однако свои истинные переживания человек обычно прячет, чтобы, не дай Бог, не выглядеть смешным.

А в результате проходит время, и он на самом деле разучается чувствовать, разучается переживать и сопереживать. Показная, напускная грубость и ирония становятся его второй кожей...

Почему так случилось, что люди боятся своих подлинных чувств, своих подлинных переживаний? Почему люди боятся предъявлять окружающему миру то, что находится у них глубоко внутри?

Во многом потому, что это очень трудно. Внутренний мир переживаний у каждого человека настолько сложен, настолько глубок, что предъявлять его так, чтобы не получалось поверхностно и фальшиво, невероятно сложно. Пожалуй, только профессиональные писатели, художники и музыканты овладевают способностью заглядывать в глубины своих переживаний и предъявлять их с высокой степенью адекватности.

Кому из нас не знакомы глубокие, настоящие чувства?

Вот мы увидели пейзаж, который потряс и захватил наше воображение. Но кто из нас способен хоть сколько-нибудь адекватно передать это чувство с помощью кисти, музыки или пера? Кто из нас способен рассказать об увиденном так, чтобы это захватило воображение слушателей?

То же самое относится и ко всем другим нашим чувствам. Чувства любви, радости, тоски и отчаяния – мы все переживаем их в разные периоды жизни, и все мы ощущаем огромность, неизмеримость этих реальных чувств по сравнению с нашими возможностями говорить о них. Вот мы и прячемся, интуитивно чувствуя свою слабость, свою неумелость.

Так что вопрос не только в том, чтобы развить в себе способность чувствовать, но и в том, чтобы научиться достойно предъявлять свои чувства. Хотя этому умению в современной школе почти не учат. О том, что школа должна развивать в ребенке способность мыслить, – об этом сегодня говорят довольно часто. Но о том, что школа должна в первую очередь развивать способность чувствовать, способность переживать и предъявлять свои чувства и переживания, – об этом говорят значительно меньше.

Сегодняшняя “пирамида” школьных приоритетов выглядит так.

1. “Основа основ” – школьные знания, которые ученик обязан освоить, чтобы успешно подготовиться к вузу или к жизни.

2. Неплохо, если к знаниям прибавится и мышление, то есть какое-то количество выпускников школы научатся думать. Правда, на экзаменах с детей такое умение, разумеется, не спрашивают, оно не входит в представление об общешкольном стандарте, но всем хорошо известно, что ведущие вузы заинтересованы в первую очередь в мыслящих абитуриентах, а вовсе не в абитуриентах, хорошо запомнивших “основы знаний”.

3. Ну а что касается развития чувств – они вообще идут по факультативному ведомству. Среди школьных приоритетов их во всяком случае нет.

Реальная же “пирамида” по-настоящему образованного человека имеет прямо противоположный вид.

1. “Основа основ” – это развитость чувств, развитость души, а также способность адекватно предъявлять свои чувства.

2. Только на основе развитых чувств и рефлексии этих чувств строится способность мышления.

3. И только мыслящий человек способен порождать новое знание.

Проделаем такой маленький эксперимент. Зададим ученику третьего класса и машине одну и ту же задачу. Несложную, но такую, которую ни машина, ни ученик никогда не решали и похожих не решали. Что сделает машина? Она переберет все правила решения более или менее похожих задач, обнаружит, что ни одно из этих правил к задаче не подходит, и откажется решать. Решать не по правилам, заложенным в машину оператором, она не может.

А ученик? Он тоже скоро обнаружит, что задача совсем новая. И все-таки он будет продолжать размышлять. У него не хватает информации, знаний – он не знает хода решения. Если информации не хватает машине, она перестает работать. Если же информации не хватает человеку, в данном случае нашему третьекласснику, он начинает... волноваться. Возникает именно то, что называют чувством. Он тревожится, волнуется, напрягает ум, он всем своим существом стремится к решению, и вдруг после долгих усилий это решение находится, человек словно прозревает. Ничего таинственного в его голове не произошло, никакого чуда – просто от волнения в голове мальчика внезапно связались вместе самые далекие мысли, и они-то привели к догадке.

Нет, если бы ключ к решению задачи состоял только в том, чтобы “связать вместе самые далекие мысли”, машина такую задачу тоже смогла бы в конце концов решить. Более того, в области задач (а задача – это то, у чего заведомо есть “правильное решение”) современная умная машина заведомо обыграет третьеклассника, и не только третьеклассника.

Но что совершенно верно – машина не будет при этом волноваться, и ее решение не будет эмоционально окрашенным. Именно в этом обстоятельстве великое преимущество третьеклассника перед машиной: он может придумать какое-то субъективно-неправильное решение, но решение со значительным творческим потенциалом.

А потенциал определяется тем, что в предложенном решении оказывается заложена новая вопросительность, новая проблемность, принципиально новый поворот темы. Но чтобы увидеть этот новый поворот, зачастую нужен взгляд взрослого, взгляд учителя.

А еще более важная вещь заключается вот в чем.

Машина решает задачу – и все. С ней самой в процессе решения ничего ровным счетом не происходит. То есть задача не становится средством развития этой машины.

Но совсем иначе обстоит дело с человеком.

Чем больше человек бьется и пыхтит над нерешаемой задачей, тем больше он развивается. Таким образом, у человека всегда есть очень важный результат решения нерешаемых задач: он сам.

И волнение, о котором идет речь, – это и есть важнейший знак человеческого саморазвития.

Волнение не просто сопровождает поиск, оно необходимое средство поиска. Оно возникает там, где что-то неизвестно, но есть потребность найти это неизвестное. Волнение помогает найти недостающую информацию.

Нет поиска – нет волнения.

Нет волнения – нет поиска.

Поиск и волнение, поиск и чувство неразрывно связаны, не могут существовать друг без друга!

Если бы все дело сводилось к поиску недостающей информации, можно было бы обойтись и без волнения. Современные компьютерные поисковые системы ищут и находят необходимую информацию без всякого волнения.

А вот порождение мысли и создание нового знания действительно без эмоционального волнения невозможны.

Поэтому если наша задача – просто запомнить какую-то содержащуюся в учебнике информацию, от волнения только вред. Надо садиться за уроки в совершенно спокойном, совершенно бесстрастном состоянии.

Но если мы понимаем, что смысл учения – не в зубрежке, а в развитии нашего Я, здесь без волнения никак не обойтись! Потому что в этом случае мы не просто “учим учебник”, а пытаемся откликнуться на ту информацию, с которой встречаемся на его страницах. То есть пытаемся взволновать свое Я. И если это получается, учебник становится пространством нашего саморазвития.

Как мы садимся за урок? Что ищем? Какой вопрос перед нами? Какого ответа добиваемся? Что хотим узнать? – вот путь истинного учения, работы ума и сердца.

А если мы не задаем себе вопросы, не ищем, не стремимся к ответу, а просто заучиваем какие-то наборы сведений, то поиска не происходит, нет волнения, сердце “не работает”, не работает, следовательно, и ум – учения не происходит. Видимость учения есть, а учения нет.

Такая беда с учением – оно иногда бывает обманным. Со стороны кажется, будто человек учится: сидит над книгами, отвечает учителю, получает отметки, и ему самому кажется, что он учится. Уж слишком все похоже на учение! Но только похоже: плодов нет, знаний нет.

А самое главное – нет саморазвития: нет развития своей субъективности, нет развития способности чувствовать и мыслить.
^

не будем обманывать себя


Будем бдительными, чтобы не обмануть себя. Будем каждый урок превращать в поиск истины. Другими словами, будем создавать условия, в которых может появиться чувство, – и оно появится.

“Когда я натолкнулась на статью “Учение с увлечением”, – рассказывает Вера Иванисова из села Московка, Саратовской области, – я подумала: какое может быть в учении увлечение? Но, прочитав, решила проверить. На другой день у нас была алгебра – самый скучный для меня предмет. Была она первым уроком. “Откройте учебники на стр. 104, задача номер 761. Решайте самостоятельно”, – сказала учительница. Я со скучным лицом открыла учебник и уставилась в задачу. В общем-то я в них немного разбираюсь, но делаю это со страшной скукой. Прочитав задачу раз, другой, я, ничего не поняв, стала смотреть задачи, которые мы раньше решали. Затем, вспомнив об “учении с увлечением”, усмехнулась. Но потом сказала себе: “Нечего улыбаться. Давай решай”. И снова со всей волей начала читать задачу. Прочитала, подумала и вдруг словно вышла из темного леса на залитую солнцем поляну, такой простой показалась мне задача, что я схватила ручку, начала быстро писать, и вскоре ответ был готов. Сверилась с ответом, оказалось, что задачу я решила правильно. С того самого урока я словно изменилась, алгебру я жду, словно после долгой зимы лета. Решаю уравнения, задачи с восторгом. Когда получается правильно, я вне себя от радости, а получается неверно – снова и снова решаю. Учение с увлечением!”

Отметим в этом сообщении прекрасное слово “восторг”. Решала задачи с восторгом... Но вся хитрость в том, что без восторга, без страсти Вера не смогла бы решить задачи! Она не училась чувствовать, но страстно стремилась к ответу, и чувство восторга, необходимое для решения задачи, само родилось в ее душе.

Однако самое важное то, что Вера не просто начала решать задачи, а нашла себя в решении этих задач. Оттого и восторг. А то чего бы радоваться так сильно? Ну, решилась задача – что же, эту задачу раньше никто не решал? Да миллионы людей решали! Так чему же радоваться? Да тому, что Верино Я обнаружило, что и в математике могут быть полянки, на которых этому Я может быть комфортно и весело.

Так ведь и происходит в настоящем образовании: человек открывает все новые и новые культурные пространства для своей жизни. И обнаруживает, что он может быть собой не только когда спит, но и во многих-многих... других областях человеческой деятельности.

3
^

мы всю жизнь учимся постигать чужую душу


Внутренний мир другого человека существует реально и независимо от нас, но мы не можем ощущать его непосредственно – не можем его ни увидеть, ни услышать, и приборам он недоступен. Мы узнаем о нем лишь по косвенным приметам, по тому, как этот другой человек выражает себя – взглядом, словом, поступком, мимикой, движением руки и тела. Сами по себе все эти движения и выражения ничего не говорят – мы всю жизнь учимся читать их, учимся постигать чужую душу. Это все равно что учиться читать: ведь и крючочки на бумаге тоже не говорят, но мы выучиваемся понимать скрытый в них смысл, и притом совершенно точно.

Но парадокс заключается в том, что не только чужую душу трудно чувствовать и постигать, но и свою собственную!

Все, что мы можем сказать про свою душу определенно, – это то, что в ней постоянно что-то происходит: мы чувствуем ее напряжение, чувствуем ее боль... Но чаще всего обозначить эти состояния и выразить их в словах мы не можем. Нам кажется иногда, что, чтобы раскрыть свою душу, просто нужен человек, который готов был бы нас услышать. Но вот мы нашли такого человека, мы пытаемся ему раскрыться – и вдруг чувствуем собственную немоту, собственную безъязыкость. Тут-то и выясняется, что говорить о своих переживаниях и чувствах во всей их подлинности и глубине невероятно трудно – не хватает слов, не хватает способности описывать эти чувства. И потому слова для описания своих состояний мы часто находим не в себе, а... к примеру, в стихах какого-то поэта. И переживаем в этот момент чувства пьянящего восторга: “Как точно он сказал о том, что происходит во мне!” Написанные кем-то строки резонируют с нашим внутренним состоянием, и мы бесконечно благодарны их автору и повторяем эти строки про себя как волшебное заклинание.

В этом и состоит, между прочим, важнейшая миссия писателей, художников и музыкантов в культуре: они находят слова, краски и звуки, которые каким-то удивительным образом улавливают и передают те или иные оттенки наших собственных переживаний.

Однако читать книгу мы выучиваемся умом, а “читать” человека по его словам, взглядам, интонациям и жестам можно научиться только чувством. Понимать другого человека – значит чувствовать то же самое, что он сейчас переживает, отзываться на его чувство. Вот одно из самых прекрасных слов в нашем языке: отзывчивый. Вслушаемся в него: отзывчивый... способный отзываться... легко отзывающийся... всегда готовый отозваться... Если бы существовала “школа чувств”, то первым предметом в ней, первым уроком был бы урок отзывчивости. Мы учимся чувствовать, отзываясь на чувства других людей.

Возможно, самое важное в этом слове то, что оно чрезвычайно диалогично по своей сути. Отзывчивость – это совершенно особая способность входить в резонанс с состоянием другого, отзываться на него какими-то своими чувствами. Так струны гитары, отзываясь на прикосновение гитариста, способны передать состояние его души – но не совпадать с этим состоянием.

Точно так же и стихи, которые западают нам в душу, – они не описывают состояние нашей души. Они всего лишь отзываются, всего лишь резонируют с каким-то ее состоянием.

Иными словами, отзывчивость вовсе не предполагает, что мы полностью растворяемся в другом человеке (книге, музыке, картине, фильме). Нет, мы просто отзываемся на состояние другого человека (отзываемся на книгу, музыку, картину, фильм), а значит, в нас рождается и расширяется какое-то собственное чувство – но в резонансе с чувством другого.
^

если бы существовала “школа чувств”...


При всей их загадочности в чувствах нет никакого чуда, ничего волшебного и сверхъестественного. Просто они не постижимы умом, но чувством постижимы. Чувству нельзя обучить в строгом смысле слова, но чувство можно передать, им можно заразить, его можно вызвать. Любовью своей человек вызывает ответное чувство любви у того, кто никогда не испытывал ее. Страстью к знанию человек заражает окружающих. Учитель любовью к своему предмету увлекает и нас.

Следовательно, учиться чувству можно, надо только открыться душой навстречу всему человеческому, что окружает нас. Отозваться!

Но прежде для этого надо сделать один шаг, быть может, самый важный шаг в духовном развитии и становлении человека: надо обнаружить, самому обнаружить однажды, что другие люди, кроме меня, тоже... есть на свете. И что у них свои интересы, никакого отношения к нам не имеющие.

“Случалось ли вам, читатель, в известную пору жизни вдруг замечать, что ваш взгляд на вещи совершенно изменяется, как будто все предметы, которые вы видели до тех пор, вдруг повернулись к вам другой, неизвестной еще стороной? Такого рода моральная перемена произошла во мне в первый раз во время нашего путешествия, с которого я и считаю начало моего отрочества.

Мне в первый раз пришла в голову ясная мысль о том, что не мы одни, то есть наше семейство, живем на свете, что не все интересы вертятся около нас, а что существует другая жизнь людей, ничего не имеющих общего с нами, не заботящихся о нас и даже не имеющих понятия о нашем существовании. Без сомнения, я и прежде знал все это; но знал не так, как я это узнал теперь, не сознавал, не чувствовал”.

Эта моральная перемена, описанная Л.Толстым в его трилогии о детстве, отрочестве и юности, и есть тот самый первый шаг, который делает человек на пути от детских чувств к взрослым. Случалось ли это с вами, читатель? К беде нашей, со многими людьми эта моральная перемена не происходит и во всю жизнь; они проживают десятилетия и умирают, так и не узнав, что есть на свете другие люди, не чувствуя этого!

А что значит – “есть на свете другие люди”? Формально мы конечно же знаем, причем с раннего детства, что на свете множество людей. Но то знание, о котором пишет Толстой, совершенно особое. Это знание-потрясение, его нельзя выудить из книжек, но к нему можно прийти опытом своей жизни. И суть этого знания состоит в том, что все люди, какие только есть на свете, – это люди, у которых свой строй жизни и свой строй мысли. И сколько ни есть людей на белом свете – у них у всех своя внутренняя жизнь. И внешняя – тоже! В каждом доме заведен свой порядок, и порядок одного дома никогда не похож на порядок другого дома (если только это дом, а не солдатская казарма). В каждом доме – свои привычки, свои правила поведения и взаимоотношения между домочадцами.

Но самое главное все-таки в том, что каждый человек на протяжении жизни строит некий “внутренний дом” – дом своих чувств, переживаний, мыслей и взаимоотношений с миром. И каждый без исключения воспринимает мир и происходящие в нем события индивидуально и неповторимо.

Бывают, конечно, такие миры, которые близки друг другу, походят друг на друга. Однако и между ними требуется строить диалог, требуется совершать постоянное усилие, которое позволяло бы этим мирам взаиморазвиваться.

Говорят, что счастье – это когда тебя понимают. Это верно. Но никому не будет счастья, если каждый не станет человеком, который понимает других людей, принимает их именно как других, со своей жизнью и чувствами, и умеет сочувствовать им, отзываться на их чувства.

Заметим: если бы я полностью совпадал с другим человеком, проблемы понимания не возникло бы: мы были бы идентичны. А сложнейшая работа понимания возможна только тогда, когда есть какое-то несовпадение. И ничто другое не развивает человека так сильно, как такого рода работа.

Впрочем, это относится и к пониманию книг, и к пониманию фильмов, и к пониманию музыки.

Понимать другого – вовсе не значит подгонять его под себя. Это значит чувствовать и понимать его непохожесть и, продвигаясь в его направлении, все больше и больше принимать ее как ценность. Это такая “другость”, это такая непохожесть, которая тебе почему-то важна.

Отсюда и происходит слово “друг”.

Друг – не тот, кто во всем с тобой совпадает. Друг – тот, кто отличен от тебя, но нужен тебе в этом своем отличии.

Что же касается чужого человека, то он тоже отличен от тебя, но чужд в своем отличии, не нужен тебе, не нужен твоему Я.

Хотя иногда мы просто не подозреваем, что тот, кого мы воспринимаем как чужого и чуждого, на самом деле может оказаться другом – тем, кто отзовется в нас чем-то очень-очень важным.

И тогда горизонт нашей “другости”, нашего внутреннего диалога с миром расширится. Этим новым другом может стать незнакомый прежде человек, а может – математика или русский язык. Но произойдет это только тогда, когда что-то в нас отзовется.

Вот ступеньки в “школе чувств”: другие люди – чужие чувства – отзывчивость к ним – свои чувства...

Да и не только люди учат нас чувствовать. Оглядимся вокруг себя, всмотримся в самые простые предметы, окружающие нас: вот стол, лампа на столе, шкаф с одеждой, обои на стене, электрическая лампа, занавеска на окне... Каждая вещь сделана человеком, в каждую вложены чьи-то способности, ум, чувство.

А книги? Даже обычные школьные учебники! Нам кажется, они безличны, что их никто не писал, не мучился над ними, они сами собой откуда-то взялись или выросли, как дерево в лесу или трава на лугу. Но в каждой странице, в каждой строчке – живое, человеческое!

Будем стараться почувствовать живого, другого человека не только в каждом, кого мы встретим, но и за каждой вещью, каждой книгой, каждым учебником. Мы не читаем учебник – мы общаемся с автором, с человеком! И никогда не будем позволять себе обращаться с вещью или с книгой так, будто они мертвы. Нет ничего мертвого вокруг нас, мертвое – на кладбище, а вокруг нас, живых, – живое, человеческое, оно во всем, надо только увидеть его и почувствовать. Здесь речь идет не о том, чтобы беречь вещи, это само собой разумеется, здесь речь о другом: о духовном прозрении, о том, чтобы каждая вещь была для нас живой, чтобы не с книгами-предметами имели мы дело, а с живыми людьми, чье чувство вложено в книги, чтобы мы видели человеческое в человеческих предметах и вещах!

Но здесь, конечно, надо иметь в виду вот что. Есть вещи – и вещи. Книги – и книги.

Есть вещи и книги, в которые по-настоящему вложена душа, а есть такие, к которым душа человеческая вроде бы как и не прикоснулась.

Например, “типовой” дом – в нем очень трудно увидеть и почувствовать душу его создателя!

Или графоманская книжка, которая не вызывает никаких чувств, кроме недоумения.

Или солидная ученая диссертация, написанная без всякого труда души, а так, для галочки, для формальной защиты...

Увы, бывает, что и школьные учебники написаны словно для галочки.

И оттого есть в культуре книги и вещи действительно живые, это именно те, в которые вложена душа, а есть такие, которые больше похожи на мертвые.

А что значит – делать с душой, вкладывая душу? Это и значит чувственно проживать то дело, которое делаешь. Не просто формально решать поставленную перед тобой задачу, но наполнять дело своим волнением, своим переживанием.

И человек, который в школьные годы не научился учиться с душой, когда-нибудь потом будет производить “бездушные” вещи или писать “мертвые диссертации”…

4
^

если литературу только изучать – ее так никогда и не поймешь


Но какой бы ни была бурной наша собственная жизнь, сколько бы мы сами ни страдали и ни радовались, жизнь наша протекает в довольно ограниченных рамках, и мы никогда не могли бы постичь всего богатства человеческих чувств, если бы не художественная литература.

Вот мы читаем историю героя в книге. Он, если книга хорошая, как живой перед нами: он любит, страдает, борется... Как же нам понять его? Только одним способом: отзывчивостью. Мы должны, обязаны отозваться на страдания героя, то есть испытать те же чувства, что испытывает он. Сначала сочувствуем, потом – чувствуем. Если мы никогда подобных чувств не испытывали, то, конечно, мы не сможем понять книгу полностью, но все же что-то похожее на чувство героя шевельнется в душе, что-то мы будем знать об этом чувстве, и когда оно придет к нам самим, мы не испугаемся его, не удивимся, мы обрадуемся ему. Мы будем обладать некоторой культурой чувства еще до того, как сами испытали его.

Иногда ребята не любят уроки литературы и связанные с ними книги потому, что на уроках эти книги разбирают, то есть переводят образы в понятия, в схемы. Книга лишается того, ради чего она написана, – способности вызывать ответные чувства. Но стоит помнить, что в школе по необходимости приходится литературу изучать, а это не то, что читать. В школе изучают науку о создании книг и историю создания книг, составляют представления и вырабатывают понятия о литературном творчестве и процессе. Иметь эти представления и понятия совершенно необходимо развитому человеку. Но радоваться красоте цветка и дарить его любимому человеку – одно, а изучать тычинки и пестики – другое. Для образования нужно и то и другое: нужно уметь наслаждаться цветком и знать ботанику. Так и с книгами: нужно уметь наслаждаться ими, вкладывать в них то же чувство, которое вложил писатель, и нужно знать историю и теорию литературы хотя бы в тех небольших пределах, в каких они изучаются в школе. Но если только изучать литературу, не радуясь книгам, не сочувствуя героям, то литературу и не поймешь, и она станет невыразимо скучной. Сначала надо понюхать цветок и полюбоваться им, а потом уж рассматривать стебель, лепестки, тычинки, и пестики.

Но рассматривать стебель, лепестки, тычинки и пестики можно тоже по-разному. История науки – например, история науки ботаники – это ведь своего рода захватывающий детектив. Интеллектуальный детектив, состоящий из наблюдений, догадок и предположений. И та же самая история про стебель, лепестки, тычинки и пестики, поданная учебником ботаники, скучна, между прочим, не потому, что там “наука”, а именно потому, что как раз науки – в ее реальной исторической драматургии – там нет. Нет интриги, нет проблемы, нет драмы идей, а есть просто склад знаний, которые нужно выучить. Ведь не всегда же люди понимали смысл и предназначение тех же лепестков, тычинок и пестика!

Если уж мы заявляем, что школа должна не просто развивать чувства, а давать “основы наук”, то давайте скажем честно, что основой науки является не знание, а проблема и драматургия интеллектуального поиска. Но тогда содержанием школьных учебников должны быть не предметные знания, а сама лаборатория научного поиска в ее историческом становлении. Лаборатория научной мысли в самых разных предметных областях. И это будет поистине захватывающее литературоведение, ботаника или физика, а учебник будет каждой страницей будить и тревожить не просто отзывчивость чувств, но отзывчивость мысли.

Вот тогда это будет действительно преподавание “основ наук”.

А когда ученики школы мучаются только над одним вопросом: как бы запомнить материал, это свидетельствует только об одном: духа науки, духа научного поиска в тех учебниках, по которым они готовятся к урокам, нет совершенно.

Хотя, как показывает практика, даже и в этой ситуации многое зависит от самого ученика.
^

история науки – это захватывающий детектив


“Во вторник у нас была литература, самый скучный для меня предмет, – рассказывает о своем опыте Виктор Феер из села Шумановка Алтайского края. – Материал был скучным: поэты-декабристы, творчество К. Ф. Рылеева, реализм. Я прочитал текст три раза, но ничего интересного не заметил. Тут я задумался. Почему я плохо помню прочитанное? Подумав, я решил, что виной всему невнимание, что я не вникаю в смысл текста, не чувствую его. Только тут я понял, какой опасности подвергал себя Рылеев, опубликовавший свою оду “К временщику”. Ведь он направил ее против всесильного Аракчеева! Тот мог расправиться с ним, однако это Рылеева не остановило. Никогда бы я не подумал, что стихи – оружие! Ведь именно так и есть, если при помощи стихов люди пробуждаются от ничегонеделания, от наблюдения за действительностью. Возможно, что это только малая часть того, что скрывается в литературе, – подумал я”.

Замечательное открытие! Не имеет никакого значения то обстоятельство, что это открытие сделано давно: “в литературе что-то скрывается”. Важно, что Виктор понял это... А как он понял? Он посочувствовал Кондратию Федоровичу Рылееву!

“На следующем уроке меня не спросили, – продолжает Виктор. – Но об этом я не очень жалел. Я ждал нового материала. Учительница рассказала о жизни Грибоедова, его произведении “Горе от ума”. Хотя нам задали лишь первое действие, я не отрываясь прочел его до конца. С этого дня “Горе от ума” заняло у меня место рядом с Вальтером Скоттом, Джеком Лондоном, Майн Ридом и Жюлем Верном. Как я его раньше не заметил? Понятия не имею. Неужели литература все-таки интересный предмет? Я начал читать все произведения, которые входят в программу 8 класса. Мне очень понравились “Евгений Онегин”, “Герой нашего времени”, “Мертвые души” (жалко, конца нет) и “Демон”. После этого я прочитал все, что говорится об этих произведениях в нашем учебнике. Нет, очень полезный и интересный предмет – литература. Жаль, как жаль, что этого я раньше не видел! Большое спасибо за то, что вы поставили этот вопрос. Учение с увлечением!!!”

Будем больше читать, будем стараться поставить себя на место героев, отзываться на их чувства и так будем учиться чувствовать, узнаем чувства, неизвестные нам из нашей собственной жизни, и душа наша станет богаче. Широкий, творческий ум, богатая, тонко чувствующая душа, ясная, благородная цель, послушная, сильная воля – вот и человек.

 

5

Но не только художественные книги – учебники чувства. Мы будем учиться вкладывать свое чувство, вырабатывать свое отношение ко всему, что изучаем в школе.

Урок истории. Рассказ о Смутном времени, когда страна наша испытала столько бед, и об ополчении Минина и Пожарского. Бородинское сражение. Сталинградская битва. Можно ли к этому относиться равнодушно, просто “учить”? Нет, мы будем не только вдумываться в значение этих событий для Родины, не только стараться постичь их, составить понятия, мы попытаемся представить себя в нижегородском ополчении, у Семеновских флешей и на узкой кромке земли вдоль Волги – под смертельным огнем... Мы постараемся почувствовать то же, что чувствовали защитники Родины в прошлые века и десятилетия. И так постепенно возникнет у нас чувство истории: мы будем чувствовать, что мы не первые родились на свет, что мы со своими сегодняшними жизнями включены в общий исторический процесс, который давно-давно начался и никогда не кончится...

Но чувство сопричастности тем или иным историческим событиям – это только одно из возможных чувств, которые могут посетить человека, размышляющего об истории. Не менее, а возможно, и более важно почувствовать драматургию истории. Драматургию, которую особенно остро ощущаешь тогда, когда начинаешь размышлять об истории в сослагательном наклонении: “А что было бы, если бы...”

А еще очень важно почувствовать красоту и изящество тех или иных исторических гипотез. Но это тоже возможно только тогда, когда мы погружаемся в те научные споры, которые ведут историки о прошлом. Потому что история – не просто совокупность исторических фактов, а спор гипотез, спор интерпретаций тех или иных исторических событий. И очень важно научиться чувствовать красоту этих споров, красоту и точность выдвигаемых гипотез и приводимых в их защиту аргументов. Только в этом случае можно почувствовать красоту истории как науки!

И это чувство истории обогатит все наши другие чувства, окрасит их новой краской. Культура чувств – это обогащение, усложнение чувств. Простые чувства доступны каждому человеку, независимо от того, учился или не учился он. Человеку образованному доступны сложные, невыразимые в словах, из многих красок составленные чувства.

Урок математики. И это поле для развитая чувств. Мы решаем задачу, и в ответе выходит: три с четвертью человека. Решали бы вроде правильно, но ответ смущает нас, он кажется нам некрасивым – ну что это, в самом деле, “четверть человека”! Мы пересматриваем решение и находим ошибку. Или решаем сложное уравнение, а ответ получился громоздкий, с радикалами в знаменателе. Опять некрасиво! Мы чувствуем это – и добиваемся красоты. Ответ может быть красивым или некрасивым, решение – кратким, изящным, красивым или запутанным, тяжелым – некрасивым. Математика вся построена на логике, на понятиях, но не может быть изучена, если у человека нет чувства красоты математических преобразований; об этом так часто говорят выдающиеся ученые, что не хочется и повторяться.

Урок химии волнует нас по-другому: нас восхищает красота химических формул, мы не перестаем удивляться мощи человеческого разума, который проникает в глубочайшие тайны природы и создает материалы, которых природа создать не могла. Химия – наука о чудесах превращения элементов, а чуду ли не удивляться!

А на уроке английского языка мы радуемся своим приобретениям, удивительной нашей способности понимать чужую речь и чужие слова. С годами занятий появляется чувство чужого языка – мы начинаем строить фразы не задумываясь, они как-то сами возникают в сознании, и это всегда приносит удовольствие.

И так на каждом уроке. Учение – волнующее человека дело, развивающее его чувства. Если, конечно, он живой человек или стремится стать живым.

Очень важная фраза. Ведь иногда человеку только кажется, что он – живой.

Он ест, пьет, ходит в школу или на работу, но у него нет ощущения жизни, и это происходит тогда, когда жизнь идет по кругу, когда в ней нет развития. И все, что человек делает, кажется ему невыразимо скучным и бессмысленным.

Однако если стремление к жизни сохранилось, человек сможет наполнить свое существование настоящей жизнью даже тогда, когда кажется, что все обстоятельства против него.

6

Среди многих человеческих чувств еще одно особенно важно для учения в школе. Это чувство истины. Наслаждение, получаемое от того, что человек узнал правду и глубоко убежден в том, что его знание истинно, правдиво. Знание становится сильным и ясным только тогда, когда оно соединено с уверенностью в том, что знание это истинно. Знание, соединенное с верой в его истинность, – это убеждение человека. Чем сильнее вера, тем глубже убеждение. Так и говорят: “Мое глубокое убеждение...”

 

Конечно, в науке в равной степени верен и обратный лозунг: знание становится сильным и развивающимся только тогда, когда оно соединено сомнением. И любая научная истина в конечном счете относительна. Но психологическая вера в истину, в правду – это действительно великая сила, которая заставляет человека делать невозможное. Страстная вера в свою правоту (“энергия заблуждения”, как сказал бы Лев Толстой, или “пассионарная энергия”, как сказал бы Лев Гумилев) – совершенно особая сила, без которой немыслима история науки.

Это с возрастом приходит мудрое понимание диалога истин, множественности культур. А в определенном возрасте вера в свою истину и неиссякаемая жажда отстаивать эту истину – просто необходимое условие полноценного развития личности, и многими своими открытиями наука обязана именно этой вере.
^

попробуйте-ка доказать, что Земля вертится!


Все знают, что Земля вертится вокруг своей оси и вокруг Солнца. Думаю, что и читатель убежден в этом. А почему, собственно говоря? Ну-ка, выйдем вместе в поле, и попробуйте доказать, что Земля вертится, а не стоит на месте! Боюсь, что никаких очевидных доказательств вы не обнаружите.

Однако всей системой научных астрономических взглядов мы убеждены, что Земля действительно круглая и что она и вправду вертится, и даже можем понять, отчего же мы не сваливаемся с этой бешено вертящейся Земли... И вряд ли нас кто-нибудь сумеет переубедить.

Убеждения даются нелегко. Их совершенно невозможно вызубрить. К ним приходится пробиваться, отвергая неправильный, неистинный взгляд, до них нужно доискиваться, их подчас приходится отстаивать. Зато когда убеждения появляются и укрепляются в душе человека, он готов жизнью пожертвовать ради них:

Иди в огонь за честь Отчизны, за убежденья, за любовь!

И действительно, люди шли в огонь, как Джордано Бруно, который поднялся на костер за свои научные убеждения. Есть какая-то притягательная сила, есть какое-то высокое счастье в убеждениях, если люди даже на смерть идут, но не меняют их, не отказываются от них!

Но ведь и религиозные фанатики восходят на костер ради убеждений! В чем же отличие одних убеждений от других?

На самом деле ценность научных убеждений проявляется не в пламени костра, сжигающего очередного подвижника науки, а в появлении новых идей, которые возгораются от этих убеждений.

И подвиг Джордано Бруно состоял не в том, что он взошел на костер во имя своих убеждений или во имя истины. Он взошел на костер потому, что отстаивал свое право на свободу мысли, свое право быть собой, свое право думать и писать так, как он считает нужным. И этим он сходен с Сократом, принимающим яд цикуты.

Если человек умирает “за истину” – это скорее всего признак религиозного фанатизма.

Если человек умирает за право быть собой, за право мыслить и сомневаться в любых истинах – это уже совсем другая история.

Первые моральные убеждения мы получаем из жизни, первые научные убеждения – из школы, первые политические убеждения – из жизни и школы. Будем стремиться вырабатывать их, будем постоянно спрашивать себя: что я знаю и во что я верю? Будем стараться достичь глубокого убеждения в том, что все изучаемое нами – действительно правда, истина. Стоит поставить перед собой такую цель, как постепенно начинает появляться и разгораться святое, возвышающее душу стремление к истине, и обычные уроки становятся наслаждением.

Но не приведи Господь, если при этом мы станем фанатиками истины.

Не приведи Господь, если вера в ту или иную истину затмит для нас истины других людей.

Не приведи Господь, если мы забудем, что не человек существует во имя и ради истины, а истина существует исключительно ради человека.

Если свет истины ослепляет глаза, если истина пожирает человека, а человек становится заложником своей веры в истину, – то лучше уж как-нибудь без нее...

Потому что высший критерий истины – это вовсе никакая не практика, а то, что происходит с самим человеком.
^

чувству трудно учиться, и все же...


...Но пора, наконец, сказать, откуда же пошло это не совсем научное, не строго научное выражение “труд души”. В точном смысле слова труд – это всегда операции, действия с орудиями труда, в результате которых появляются какие-то материальные или духовные ценности или знания. В умственном труде такими орудиями, хоть и особыми, умственными, являются слова, понятия, модели, чертежи, формулы. Чувство же никаких “орудий” не имеет, и “операций” тоже не происходит, именно поэтому чувству, как уже говорилось, так трудно учиться. И все же...
Не позволяй душе лениться!

Чтоб в ступе воду не толочь,

Душа обязана трудиться

И день и ночь, и день и ночь!

Гони ее от дома к дому,

Тащи с этапа на этап,

По пустырю, по бурелому,

Через сугроб, через ухаб!

Не разрешай ей спать в постели

При свете утренней звезды,

Держи лентяйку в черном теле

И не снимай с нее узды!

Коль дать ей вздумаешь поблажку,

Освобождая от работ,

Она последнюю рубашку

С тебя без жалости сорвет.

А ты хватай ее за плечи,

Учи и мучай дотемна,

Чтоб жить с тобой по-человечьи

Училась заново она.

Она рабыня и царица,

Она работница и дочь,

Она обязана трудиться

И день и ночь, и день и ночь!

Это стихотворение Николая Заболоцкого очень любил учитель Сухомлинский. Он и ввел в педагогику поэтическое понятие “труд души”.
^

опыты на себе


Проделаем для начала простое упражнение: отложим книгу и обойдем комнату, потихоньку прикасаясь ко всем вещам – к обоям на стене, к выключателю... Коснемся рукой пола, потрогаем оконное стекло. Лучше сделать это, когда никто не видит, чтобы не задавали лишних вопросов. Выйдем на улицу, дотронемся до дерева или куста, до заборчика или двери. И во всем, за всем постараемся представить себе людей, людей, людей, которые делали все эти вещи, строили дом, сажали дерево или просто любовались им до нас, если оно выросло само. Попытаемся почувствовать человеческое во всем, что нас окружает!

Это “упражнение” (не совсем точное слово) полезно повторять почаще, оно вроде духовной гимнастики, оно приучит нас никогда и ни на что не смотреть безразлично, ко всему как-то относиться, все вокруг стараться полюбить, потому что во всем – человеческий труд и человеческое чувство. Это будет напоминать нам, “что не мы одни живем на свете”.

Важно только, чтобы это "упражнение" не оказалось формальным. Вопрос-то не просто в том, чтобы дотронуться до дерева, заборчика, куста, а в том, чтобы что-то в эту минуту по-настоящему почувствовать. Активизировать всю силу своих чувств и своего воображения – и чем глубже будут наши чувства к незнакомым нам людям, которые делали эти вещи или просто к ним когда-то прикасались, тем больший смысл почувствуем мы в этом на первый взгляд странном действии.
^

а что именно я хочу узнать?


Второе “упражнение” (опять неточное слово, но читатель простит меня!) – с любимой книгой. Из книг, которые мы уже читали, вспомним, выберем одну, которая взволновала нас хоть немного, и перечитаем ее не откладывая. Только будем читать по-новому: стараться сочувствовать героям, переживать их чувства так, будто это все происходит с нами. Замечательные “учебники чувств” – трилогия Толстого и “Детство” Горького. Их стоит перечитать, сколько бы лет нам ни было.

Но, разумеется, учиться чувствовать только по книгам – невозможно. Книги лишь расширяют наши представления о чувствах людей, а реальные, живые чувства вызываются жизнью, действительными отношениями с людьми, которые нас окружают. Однако превращать эти отношения в какие-то “упражнения” было бы кощунством. В отношениях с людьми не может быть никаких опытов, ничего искусственного. Да и зачем нам опыты? В каждом из нас есть отзывчивость, способность к добрым чувствам. Будем помнить, что участие, сопереживание всегда поддерживает людей. Будем учиться понимать, то есть чувствовать, что чувствует мама, друг, учитель, любой мало знакомый или совсем незнакомый человек, с которым жизнь свела случайно. Может быть, им грустно? Тогда бестактно быть веселым. Может быть, им стыдно? Тогда грубость – корить их, увеличивать стыд. Может быть, у них большая радость? Тогда не стоит лезть со своими мелкими неприятностями. Словом, будем настраиваться на чувства других людей, больше всего на свете боясь оскорбить эти чужие чувства невниманием или непониманием. И так постепенно наше сердце станет отзывчивым к сердцам других людей, мы обретем богатство чувств, богатство души.

Но в области чувств, которые называют интеллектуальными (то есть связанными с работой ума), мы можем поставить опыты на себе, хотя они не совсем просты. Мы видели, что работы ума не бывает без работы души и что чувства вызываются поиском истины. Значит, надо каждый раз, садясь за уроки, прежде всего поставить перед собой вопрос: “А что именно я хочу узнать? Какую истину я должен добыть?” Но чтобы правильно поставить вопрос, придется предварительно проштудировать параграф. Следовательно, работа над уроком будет выглядеть так: читаем параграф – формулируем главный вопрос в его связи с предыдущим материалом – пытаемся ответить на него совершенно точно, с полной ясностью и убежденностью. Можно представить себе, что кто-то возражает нам, приводит другие доказательства, а мы их разбиваем.

А еще будем помнить, что настоящий поиск истины – это вовсе не тот поиск, который можно вести с помощью учебника, претендующего на истину в последней инстанции. Настоящий поиск истины возможен только тогда, когда есть борьба мнений, спор мнений и когда истина постоянно ускользает, лишь на мгновение открывая свою красоту. И когда мы понимаем, что самое удивительное и захватывающее – это не истина сама по себе, а процесс восхождения к истине. Восхождение, которому никогда не суждено закончиться.

Потому что человек – это вовсе не средство и не орудие достижения какой-то истины, а некая самоценность. Любые преступления против человечности обычно оправдываются борьбой за истину! Мол, что такое отдельный человек перед лицом истины! К счастью, человек существует просто потому, что он существует, а вовсе не ради достижения истины. И потому любой человек имеет абсолютное право на существование вне зависимости от того, какие истины он исповедует.

Однако борьба за истину является неотъемлемым способом существования человека. И в бесконечной драме познания, драме идей, драме поиска истины – всегда столь соблазнительной и всегда столь недоступной – происходит рождение самой сущности человека. Происходит рождение его способности к актуализации и саморазвитию в самых разнообразных формах культуры.

Попробуем две-три недели так учить уроки, и нам не надо будет объяснять, что такое волнение, связанное с работой ума. Мы сами узнаем его, сами почувствуем. И если после этого кто-нибудь скажет нам, что учиться скучно, мы просто пожалеем беднягу...
^

и пусть теперь кто-то скажет нам, что учиться скучно!

ВНИМАНИЕ

1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   21

Похожие:

Книга диалог iconЮферова Е. Э., Ковалёва О. Е. Лицом к лицу с будущим сотрудником:...
Еще долго после того, как Вы прочтете последнюю страницу, мы Уважаемый читатель, будем вести с Вами диалог. Тот диалог, который и...

Книга диалог iconРеферат скачан с сайта allreferat wow ua Диалог двух современников...

Книга диалог iconИнститут Гэри Йонтеф осознавание, диалог и процесс в терапии москва 2002
Представляет собой монографию "Осознавание, диалог и процесс в терапии", опубликованную в издательстве The Gestalt Journal Press...

Книга диалог iconУрок диалог
Содержание урока соответствует целям и возрастным особенностям учащихся. Тип урока диалог. Такой тип урока позволяет учителю и учащимся...

Книга диалог iconКнига рассказывает о героизме моряков-черноморцев и воинах Приморской...
Новые издания краеведческой литературы предназначены для широкого круга читателей, преподавателей, студентов, учащихся. Ознакомиться...

Книга диалог iconКнига я учебные терапии Данная книга содержит ряд программ, которые...
Один из родителей назвал эти программы «Книга Я» так как это именно книга для ребенка. В результате программ, представленных в данной...

Книга диалог iconТематика заседаний на февраль – май 2013 г. Февраль, 20 (16. 00)...
Февраль, 20 (16. 00) Тема: «Диалог с философами Новосибирского государстенного университета»

Книга диалог iconКнига-скандал, книга-провокация, книга-энциклопедия Эмо-жизни все...

Книга диалог iconТема занятия: «Внутренний диалог»

Книга диалог iconКонкурса «лучшая книга года-2012»: Номинация «Научная книга. Технические науки»
Победителем номинации признана книга Размышляева Александра Денисовича и Мироновой Марины Владимировны «Магнитное управление формированием...


Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
uchebilka.ru
Главная страница


don