Сочинение "Миф о Сизифе" А. Камю начинает c знаменательного вступления: "




Скачать 353.69 Kb.
НазваниеСочинение "Миф о Сизифе" А. Камю начинает c знаменательного вступления: "
страница1/4
Дата публикации18.03.2013
Размер353.69 Kb.
ТипСочинение
uchebilka.ru > Философия > Сочинение
  1   2   3   4

ФИЛОСОФСКИЙ АНАЛИЗ СУИЦИДА.

И.П. Красненкова



Свое хорошо известное философскому миру сочинение "Миф о Сизифе" А.Камю начинает c знаменательного вступления: "Есть лишь одна по-настоящему серьезная философская проблема - проблема самоубийства. Решить, стоит ли или не стоит жизнь того, чтобы ее прожить, - значит ответить на фундаментальный вопрос философии. Все остальное - имеет ли мир три измерения, руководствуется ли разум девятью или двенадцатью категориями - второстепенно. Таковы условия игры: прежде всего нужно дать ответ." (А.Камю. "Бунтующий человек"., М., Политиздат., 1990, C.24).
Без преувеличения можно сказать, что к этому изречению знаменитого француза могли присоединиться такие русские мыслители как Ф.Достоевский, Л.Н.Толстой, а в определенной мере также В.С.Соловьев, Н.А.Бердяев, А.Ф.Кони. Анализ суицида для русских мыслителей всегда представлял из себя анализ предельной, "пограничной ситуации" для личности при выборе ею определенного жизненного пути, другими словами, анализ истоков "веры ЖИВОЙ". Для синтетичного, прагматичного русского сознания начала 20-го века был характерен поток такой системы идей, которая бы не только объясняла мир, но и изменяла его хотя бы в масштабах одной личности. Две системы идей в качестве руководящей силы выступили на авансцену в ту бурную, смутную для России эпоху - марксизм и христианство, русский атеизм и русская истовая "живая" вера в Бога. Поиск "града Китежа" превратился в кровавую драму нескольких революций, гражданской войны, эпидемий самоубийств, установления "культа личности", а затем подавляющей индифферентности к вопросам "воли к вере" в философской теории при очевидной значимости феномена "воли к вере" в социальной жизни.
Начало XX века во всех странах западной Европы, России и Америки было ознаменовано не только участием в событиях первой мировой войны, революционными катаклизмами, но и тем, что "черное крыло насильственной смерти от собственной руки все более и более развертывалось над человечеством" (цитата из А.Ф.Кони, Собр.соч. Т.4, Москва, Юр. лит.-ра, 1967., С.454). Показателен ряд публикаций того времени, в которых суицид рассматривается как сугубо сознательное действие, исключающее какую-либо психопатологию. В получившей в то время известность работе французского социолога Э.Дюркгейма, посвященной социологическому анализу феномена самоубийства, говорилось совершенно определенно: "не существует ни одного психопатического состояния, которое имело бы с самоубийством постоянную и бессменную связь" (Э.Дюркгейм. "Самоубийство. Социологический этюд." М., Мысль., 1994., С. 49). Той же точки зрения уже давно придерживался в России Ф.М.Достоевский, а в начале 20-го века ее активно разделял выдающийся русский адвокат А.Ф.Кони, опубликовавший в 1923 году отдельным изданием работу "Самоубийство в законе и жизни". Уже в начале нашего столетия еще только формирующаяся наука суицидология начинает оценивать суицид, в независимости от того, доведено ли насилие до конца, или является только покушением на самоубийство, как акт, в котором воля и сознание страдающего лица играют определяющую роль. Ни одна область познания "черного феномена", например, социология, психология, медицина, - не удовлетворяет честных исследователей в течение вот уже целого столетия. Не решает всех проблем анализа феномена самоубийства и выделение суицидологии в отдельную область исследования, в которой дескрипция превалирует.
Проблему могла бы разрешить философия, которая не однажды пыталась поставить проблему суицида в экзистенциальном ключе (А.Камю, Н.А.Бердяев и др.), но которой не хватало системности в изложении материала и научной определенности в раскрытии истоков феномена самоубийства.
Однако уже с 60-х годов XX века суицид становился все более и более ощутимой проблемой в разных странах мира. Наиболее опасный для суицида возраст - около 30 лет - стал уменьшаться до 24-х и даже 15-ти лет, суицидологи были вынуждены констатировать страшный показатель "помолодевшего суицида": самоубийство становится третьей по счету ведущей причиной смерти среди 15-24 летних людей в США, Австрии, Швейцарии, Германии, Голландии, Англии, Австралии и Японии за период от конца семидесятых годов и до начала 90-х. Интенсивность склонности к самоубийству измеряют обыкновенно отношением общей цифры добровольных смертей к 100 тысячам жителей без различия возраста и пола в данном обществе. Этот общий процент смертности-самоубийства оказывается постоянным для длительного временного периода для каждого конкретного общества, причем его константа оказывается большею, чем у главных демографических явлений (отмечал еще Э.Дюркгейм). Однако, за последние тридцать - сорок лет интенсивность этого явления социальной жизни стала неумолимо возрастать, что коснулось прежде всего развитых стран Европы и США, а также является опасным показателем состояния дел в современной России. Так, например, Национальный Центр статистики здоровья населения в США зафиксировал рост числа самоубийств в 3 раза за последние тридцать лет и констатировал уход из жизни 25-29 человек на 100 тыс. жителей каждый год (или 50-70 тыс. человек каждый год кончают жизнь самоубийством в США).
У нас в советский период существовала официально признанная статистика только для такой категории граждан как "потерпевшие от доведения до самоубийства", но и эта категория давала возрастной показатель от 19 до 35 лет, последние же годы ознаменованы всплеском числа самоубийств в России: по газетным публикациям на 1994 год пришлось 61.900 добровольных смертей, а в 1995 году показатель суицидальной смертности был 45 человек на 100 тыс. жителей (см. "Аргументы и факты", № 17, 1996). Если заглянуть в публикации по поводу самоубийств в России в начале века, мы можем обнаружить столь же тягостную картину, хотя и с меньшей степенью интенсивности проявления суицида. В то время определенным показателем социальной статистики был С.-Петербург. Так, в частности, проф.-прот. А.Смирнов в статье "Самоубийство и христианский взгляд на жизнь" констатировал: "самоубийство превратилось в какую-то эпидемическую болезнь.., двадцать-тридцать лет тому назад Россия по числу самоубийств стояла в процентном отношении несравнимо ниже остальных культурных стран Европы, но в последние годы число самоубийств возросло у нас до угрожающих цифр", - это было написано в 1914 году. В 1923 году А.Ф.Кони в статье, посвященной суициду, обращал внимание на то, что "в Петербурге за 40 лет самоубийства и покушения на них дошли с 210 случаев в 1870 году до 3196 в 1910 году, тогда как, в связи с возрастанием населения Петербурга с 600 тыс. человек до 1800 тыс., это увеличение должно бы составить лишь 630 случаев, а не превышать эту цифру более, чем в пять раз." (см. А.Смирнов С.-Петербург "Сельский вестник", 1914 "Самоубийство и хр.взгл...", С.3; и А.Ф.Кони, Там же С.454).
Т.о., при достаточно поверхностном анализе суицида, не вдаваясь пока ни в какие подробности оценки этого явления с точки зрения ключевых для него причин и сопутствующих ему условий можно сделать следующий вывод : самоубийство в качестве проявления дееспособной воли, когда страдающим лицом является сам активно действующий субъект, знающий об ожидающих его результатах и сознательно выполняющий задуманный план насилия, - это феномен болезни сознания , для характеристики которого нельзя использовать медицинский термин, но можно эту болезнь сознания подвергнуть рациональному философскому анализу, избежав преобладания дескриптивности, которое характерно для любого анализа с точки зрения эмпирии.
Именно так в конце XIX века выдающийся американский психолог У.Джемс когда-то пытался проанализировать феномен самоубийства,, ограничив свое исследование явлением "интеллектуальной "tedium vitae", назвав эффект "умного самоубийства" "религиозной болезнью интеллекта". У.Джемс наметил подходы и пути философского анализа "черного феномена", но до удивительности незначительны попытки современных суицидологов предпринять столь же целостный анализ этого явления в современную эпоху.
"Помолодевший суицид" должен с беспокойством восприниматься современными философами как имеющими, особенно у нас в России, определенную интеллектуальную задолженность перед незрелыми умами молодых людей и подростков в эпоху жестоких политических экспериментов, обвала безжалостной к жизни личности информации со стороны "масс медиа", учитывая такую атрибутивную суициду характеристику как заразительность, коллективность, повторяемость.
Для выяснения истинных причин возникновения феномена самоубийства необходимо рассмотрение его в разных аспектах, а также с учетом различных условий, социального и асоциального характера, сопутствующих суициду и затемняющих его действительную природу. Именно в результате анализа такого рода, в ходе рассуждения от противного: ни одно из условий нельзя считать истинной причиной самоубийства - должен проступить сквозь толщу возможных интерпретаций этого феномена собственно философский аспект исследования корней суицида.
Суицид имеет исторический аспект своего изучения, что представляет для философского анализа феномена самоубийства определенный интерес в плане аксиологии (оценки разными народами в разные эпохи существования человеческой цивилизации суицида как негативного и одновременно позитивного явления). Необходимо остановиться на наиболее важных с философской точки зрения моментах исторического анализа.
Позитивно суицид оценивался некоторыми древними сообществами людей периода родо-племенных отношений, такими, например, как древние скандинавские племена с их идеологией альтруистического самоубийства стариков, освобождающих племя от неутешительных забот о дряхлеющей старости, или готы с существовавшей у них "скалой предков", с которой бросались из-за страха перед естественной смертью. Суицид оценивался не только позитивно, но и приобретал эффект эстетизации в ритуальных формах Харакири (Япония) и Сати (Индия). Античный мир периода правления римских императоров и борьбы политических партий и группировок знает немалое число самоубийств римской аристократии по политическим мотивам, достаточно назвать имена Катона, Кассия, Брута, Сципиона, Сенеки. Суицид такого рода приобретал форму особого вида искусства, так, например, в Египте в период правления Марка Антония существовала академия (синапофименон), члены которой в порядке очередности заканчивали свою жизнь самоубийством, а на заседаниях обсуждали и придумывали новые легкие и "приятные" его способы (см. об этом в кн. Л.Трегубова, Ю.Вагина "Эстетика самоубийства" Пермь, 1993, С.71).
Идеология скептиков, эпикурейцев, стоиков выполняла роль особого провокатора суицида по принципу понимания индивидуальной свободы в качестве права на смерть: вход в жизнь один, выходов - много. Из истории античной Греции эпохи эллинизма особым образом выделялся представитель сократической школы киренаиков Гегесий -"смертепроповедник", во время выступления которого "благодарные" слушатели могли тут же покончить жизнь самоубийством. Существовали также священные древние формы жертвоприношения, которые в некоторых случаях можно рассматривать как феномен суицида, как, например, сжигание женщин и детей при важных политических событиях и бедствиях в целях умилостивления "бога-деспота" на территории древнего Азербайджана, причем этот страшный обряд сохранялся локально вплоть до начала XX века (см. об этом кн. И.А.Алиев. "Актуальные проблемы суицидологии (уголовно-правовой и криминологический аспект)". Баку, "Элм", 1987).
Христианский мир также знает варианты позитивного, либо терпимого отношения к суициду; достаточно вспомнить эссе "О самоубийстве" Д.Юма, защиту права на самоубийство Ж.Ж. Руссо, Монтенем, Гете, появление "клубов самоубийц" в XIX веке (вспомним ироничное описание такого "клуба" писателем Стивенсоном), наконец, возобновление идеи альтруистического самоубийства как права стариков на добровольный уход из жизни в "Этюдах оптимизма" И.И.Мечникова, самоубийство П.Лафарга и его жены в качестве живого примера следования подобной идеологии.
Негативная оценка явления суицида все-таки имеет более устойчивый и массовый характер по сравнению с позитивной на протяжении всего существования известной нам человеческой цивилизации.
Так, в частности, народы Ближнего Востока - Древняя Персия и Вавилон строго осуждали самоубийство, исходя из священных заповедей "Авесты" (книги основных догматов религии зороастризма); древний иудейский мир вообще практически не знал такого рода насилия, что дало право социологу Э.Дюркгейму без всякой иронии заметить: "еврейство -- это как раз та религия, в рамках которой склонность к самоубийству имеет наименьшую величину" (см. Там же С.40). Следует отметить, что и по сей день современный Израиль стоит на одном из последних мест в мире по числу самоубийств (имеется в виду статистика на конец 80-х годов). Не случайно, видимо, ветхозаветный Самсон произносит во время своего героического самопожертвования фразу: "Умри, душа моя, с филистимлянами".
Ветхий завет давал упование на долгую жизнь как награду за праведность перед Богом, но не давал пути к вечной жизни, самоубийство теряло всякую цену в сознании верующего человека. Другое дело, когда в христианской религии человек погружен в бездну индивидуальной свободы, а вера как результат свободного выбора век от века становилась все более сложно выраженной: эпоха первых христиан практически не знакома с суицидом (в Новом Завете единственным самоубийцей является предатель Христа - Иуда), однако постановление Тридентского собора 1568, который истолковывает шестую заповедь ("не убий!"), следуя взгляду блаженного Августина, как безусловно воспрещающую самоубийство, говорит о том, что феномен самоубийства начинает набирать в христианском мире страшную силу. Ни церковное осуждение, ни жестокое пресечение суицида в эпоху позднего средневековья (например, французский король мог "подарить" принцессе самоубийцу, т.е. его имущество, в XVII веке; труп самоубийцы и в России, и в Европе подвергался позорному "ослиному погребению", как труп убийцы и т.д.), ни одна самая жестокая мера не могла снять нарастания интенсивности феномена самоубийства.
А.Ф.Кони писал в свое время, что "нельзя не приветствовать ст. 148 советского Уголовного кодекса, совершенно исключающего наказуемость самоубийства и покушения на него и карающего лишь за содействие или подговор к нему... " (см. Там же С.461). Можно задать риторический вопрос: "И что же мы имеем после принятия этого закона?" Ответ очевиден: никаких изменений не наступило в решении проблемы суицида в рамках атеистического государства, снявшего уголовную наказуемость за суицид. Напротив, мы имеем ряд новых проблем: истолкование суицидальных попыток, если они не являются уголовно наказуемыми, как явления психопатологии, увеличение числа женского суицида, увеличение год от года интенсивности самовольного ухода из жизни. Англия отменила полностью уголовную наказуемость за самоубийство только в 1961 году, уголовное законодательство Нью-Йорка считало, например, покушение на самоубийство преступлением до 1919 года, а уголовный кодекс Италии не считает преступлением само самоубийство, но считает преступлением соучастие в самоубийстве (см. кн. И.А.Алиева Там же С.16).
Все эти меры выказали более гуманное отношение к родственникам самоубийцы, но не решили внутренних проблем самого суицида. Под крылом "черного феномена" живет весь современный мир в независимости от совершенства того или иного уголовного законодательства. Так, например, в России в 40-х годах прошлого века использовался дифференцированный подход в оценке суицида с правовой точки зрения: наиболее жестоко карался сознательный суицид, что, как правило, подтверждал документ, оставленный, чаще всего, в форме предсмертной записки жертвой самонасилия (тело такого самоубийцы отправлялось в "бесчестное" место, где и закапывалось, лишенное христианского погребения, а все распоряжения и духовное завещания его считались недействительными), в то же время, самоубийство, совершенное в состоянии невменяемости, не наказывалось вообще; для покушавшегося на самоубийство каторжные работы по уложению 1843 года стали заменяться тюремным заключением на срок от шести месяцев до одного года и т.д., уголовное уложение 1903 года уже не считало суицид преступлением, предусматривало ответственность только за подговор к самоубийству. В России существовал и развивался до революции альтернативный официальной точке зрения на суицид взгляд, по которому право определяет только социальную жизнь людей, т.е. человек не находится по отношению к самому себе, как в случае с явлением суицида, в правоотношениях (см. Там же С. 21). Ни законы царского времени, ни законы советского периода не смогли преодолеть нарастание интенсивности суицида в России. Необходим, видимо, анализ исследуемого феномена с каких-то особых позиций, т.к. разброс оценок самоубийства в разные исторические эпохи, у разных народов не вызывает сомнения и мало что дает в раскрытии источников этого мрачного явления.
  1   2   3   4

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Сочинение \"Миф о Сизифе\" А. Камю начинает c знаменательного вступления: \" iconА. Камю миф о сизифе
Боги приговорили Сизифа поднимать огромный камень на вершину горы, откуда эта глыба неизменно скатывалась вниз. У них были основания...

Сочинение \"Миф о Сизифе\" А. Камю начинает c знаменательного вступления: \" iconАльбер Камю. Миф о сизифе
Боги приговорили Сизифа поднимать огромный камень на вершину горы, откуда эта глыба неизменно скатывалась вниз. У них были основания...

Сочинение \"Миф о Сизифе\" А. Камю начинает c знаменательного вступления: \" iconСочинение Григория Котошихина
Сочинение Г. К. Котошихина является одним из ценнейших источников о состоянии Московского государства в середине

Сочинение \"Миф о Сизифе\" А. Камю начинает c знаменательного вступления: \" icon1. Почему миф называют мифом. Чем миф отличается от сказки «Миф»...
«Миф» по-гречески означает не что иное, как «слово». Поэтому и древнегре­ческие мифы можно назвать «словом» о богах и героях

Сочинение \"Миф о Сизифе\" А. Камю начинает c знаменательного вступления: \" iconРезультатом всякого творчества является некая выразительная форма....
Из возможных точек зрения наиболее авторитетными по сей день считаются: семиотическая теория, рассматривающая миф в качестве знаковой...

Сочинение \"Миф о Сизифе\" А. Камю начинает c знаменательного вступления: \" iconМиф как генетический источник гриновской идеализации
«мифологических». Интересной является концепция мифа А. Ф. Лосева. Он понимает миф как «вещественно-данный символ, субстанциализацию...

Сочинение \"Миф о Сизифе\" А. Камю начинает c знаменательного вступления: \" iconЗарождение Европейской культуры. Миф и ритуал московский государственный...

Сочинение \"Миф о Сизифе\" А. Камю начинает c знаменательного вступления: \" iconЖестокость дегуманзированного мира в романе «Чума» Альбера Камю и...
Жестокость дегуманзированного мира в романе «Чума» Альбера Камю и рассказе «Превращение» Франца Кафки

Сочинение \"Миф о Сизифе\" А. Камю начинает c знаменательного вступления: \" iconПроблемы украинского автомобилестроения в контексте вступления украины в вто
Переговоры о вступлении нашей страны в вто давно находятся в практической плоскости, однако, сроки вступления все еще являются предметом...

Сочинение \"Миф о Сизифе\" А. Камю начинает c знаменательного вступления: \" iconГлубинные аспекты женской психологии
Греческий миф об Эросе и Психее одно из самых подходящих повествований для изучения женской психологии. Этот древний до­христианский...


Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
uchebilka.ru
Главная страница


don