Эмиль Сокольский (г. Ростов-на-Дону). Порт-катон




Скачать 419.35 Kb.
НазваниеЭмиль Сокольский (г. Ростов-на-Дону). Порт-катон
страница1/4
Дата публикации19.11.2013
Размер419.35 Kb.
ТипДокументы
uchebilka.ru > История > Документы
  1   2   3   4

Автор очерков о селении Порт-Катон Ростовской области Эмиль Сокольский известный в России исследователь заброшенных усадеб. Им пересмотрено большое количество публикаций советского времени, изучены многочисленные документы архивов. Сколько тысяч километров преодолел он пешком, сколько добрых и отзывчивых людей он встретил на своем пути, сколько забытых имен, дворцов, храмов, монастырей, парковых ансамблей он вернул читателям, все это стало героями его публикаций. Материалы Э. Сокольского публикуются во многих журналах России, готовится к изданию его книга, сам автор неустанно продолжает путешествовать в самые глухие и отдаленные места Российской империи. Для нас этот очерк интересен, прежде всего, необыкновенно чарующим слогом, пронизанным прошлым и настоящим усадеб и их обитателей. Более того, помещики Шабельские, о которых идет речь в первой части очерка «Хлебный король» были крупными землевладельцами и в Харьковской губернии. И честно говоря, есть чему поучиться у Эмиля нашим историкам и краеведам.

^

Эмиль Сокольский (г. Ростов-на-Дону).

ПОРТ-КАТОН.




Хлебный король.



От Азова до Порт-Катона дорога бежит мимо полей и редких селений; несколько раз и видом на море порадует. А в Порт-Катоне дороге конец – и Ростовской области конец: за ним, до самого Ейского лимана, пустынные поля, пустынные берега Краснодарского края.

Деловое, солидное, немного странное, да и заманчивое название – Порт-Катон… Осталось ли в селе что-то от тех времён, когда оно, действительно, было деловым, солидным, громко известным? Однажды ранним летом я подумал: пора бы и поехать туда, внимательнее осмотреться, изучить место, сопоставить увиденное с тем, что мне удалось о нём узнать. Стремление моё усиливалось оттого, что история южной стороны Таганрогского залива, по сути, до сих пор серьёзно не изучена и не описана.

Трасса окончилась в центре села, приятно обсаженном акациями, ясенями, туями и даже соснами. По правую сторону теснились магазинчики, по левую – ярко зеленел, как после недавно выпавшего дождя, густой парк за низкой железной оградой, упираясь в большой, облицованный коричневой плиткой Дом культуры (по всему видно, построенный в 50-е годы), который длинным фасадом выходил на соседнюю улицу. Улица та словно подводила черту нарядному центру, а сама полна была ухаб и сорной травы, – в общем, обычная сельская улица… Неподалёку за нею – и море, но море потом: сначала надо навестить местную библиотеку.

Где же ей тут ещё находиться, как не в Доме культуры? Но двери заперты, хотя и день будний, и время идёт уже к полудню… Вот, у двора, напротив, прибирает палисадник пожилая полноватая женщина, наверняка она всё знает.

Едва я подошёл к ней, она распрямилась, ласково улыбнулась и на мой вопрос о библиотеке охотно ответила:

– Работает, но только не помню: то ли с двенадцати, то ли с часу. Да ты зайди к ней сам – Галя живёт рядом: поднимешься по этой улице, и вон, справа, её калитка. Запомни, если что: Исаева, Галина Васильевна.

Но прежде чем уйти, я спросил, сохранилась ли в Порт-Катоне церковь? Что она была, я знал точно.

Женщина вздохнула так, как если бы ей напомнили о сокровенном, думанном-передуманном.

– Уж сколько лет ждём, когда построят, сколько лет!.. Так хочется дожить до неё! Ох, не знаю, доживу ли… Старая Покровская церковь была красавица, разрушили её в сорок первом: боялись - ориентир для немцев хороший! К тому времени уже года три как зерно в ней хранили. А ещё раньше колокола поснимали и ограду убрали – сейчас ею парк огорожен. – Собеседница задумчиво качнула головой. – Какие иконы были богатые, куда подевались?.. В войну, в сорок третьем, открыли молитвенный дом, и лет через пятнадцать закрыли… Теперь-то, конечно, снова открыли, пойдёшь в сторону рыбколхоза, увидишь – обычный жилой домик... А директор колхоза обещал деньги на новую церковь дать, и место для неё нашли. Да вот только дело почему-то остановилось. Может, ты напишешь куда-нибудь в газету, чтобы о нас вспомнили, помогли нам? Ты бы с батюшкой поговорил, он завтра приедет на службу. Он у нас очень общительный!

– До завтра остаться не могу, – с сожалением сказал я. – Во-первых, работа ждёт, которую уже не отменишь, во-вторых, здесь у меня ни души знакомой.

– Приезжай, у меня переночуешь. Мы тут с дедом вдвоём живём, тихо-мирно, места много не занимаем. Вот, запомни, моя калитка; а зовут меня тётя Лида.

Во дворе Галины Васильевны, по которому бегали куры, меня встретил мужчина лет пятидесяти с серыми, размягчёнными слабой улыбкой глазами, тут же протянул руку и пригласил в дом.

– Галя! К тебе! – он открыл мне входную дверь, а сам остался во дворе.

В прихожую из комнаты выглянула худенькая быстрая женщина с виновато-смущённым лицом:

– Не разувайтесь, не надо!.. Проходите в комнату, садитесь! – и вновь спряталась: видно, переодевалась. Скоро появилась на полминуты в комнате, где я присел на стул. – Сейчас я картошечки принесу, – и снова исчезла.

Я был немало растроган таким приёмом: на столе появились варёная мелкая картошка в тарелке с подсолнечным маслом, солёные огурцы, зелень.

– Галина Васильевна! Давайте же хоть познакомимся!..

Я, наконец, рассказал, почему пришёл в её дом. Галина Васильевна, оказывается, действительно была занята переодеванием: собиралась в библиотеку; осталось ещё сделать какие-то мелочи.

– Вы пока с Анатолием Ивановичем поговорите, а я сейчас!

Анатолий Иванович с той же полуулыбкой, так и не сошедшей с его лица, заглянул в комнату, вошёл, сел рядом на диван. Мы перекинулись несколькими словами, я повторил о том, что меня привело в Порт-Катон. Но не это, видно, было сейчас важно хозяину дома. Сделав обдуманную паузу, он вдруг тоном, рассчитанным на какое-то особое понимание, произнёс:

– Галя! Выйди-ка на пять минут.

– Зачем? – Галина Васильевна недоумённо оглянулась

– Ну…выйди. На пять минут!

– Да зачем?.. Ой, Господи, так бы и сказал… – вздохнув, Галина Васильевна быстро достала из шкафа две стопки, поставила перед нами и ушла.

Анатолий Иванович, хитро глянув в пространство, встал, сел к столу, нагнулся, извлёк откуда-то пивную бутылку, наполовину наполненную, конечно, не пивом.

Мы опрокинули по три стопки, и тут я повинился:

– Знал бы, что вы так меня встретите, сам бы бутылку прихватил.

– Ничего, ничего… В другой раз… - Анатолий Иванович это произнёс уже с меньшей лёгкостью: счёт рюмкам он начал, видно, ещё до моего прихода.

– Тяжело мне бывает с ним, – вздыхала по пути в библиотеку Галина Васильевна. – Но что делать? Он человек хороший, добрый, любит меня. Если выпьет иногда – как не терпеть.

Библиотека занимала угловую комнату в Доме культуры, в ней шёл ремонт, поэтому одни книги были сложены в стопки, другие – в беспорядке громоздились вокруг. Возни предстояло много…

– Историей села когда-то занимались школьники, старожилов спрашивали, да тетрадку с записями кто-то утащил, куда пропала – не знаю, – сожалела Галина Васильевна. – Вот, только книжка о Порт-Катоне, колхоз профинансировал; тут есть немного истории.

Я обрадовался – небольшая книга в плотной обложке, 2000-й год выпуска! Стал внимательно читать о дореволюционной истории Порт-Катона, хоть и вся она уместилась в неполный лист: село возникло в начале XVIII века как перевалочный пункт, удобная гавань… Места эти понравились харьковскому хлеботорговцу Катону Шабельскому… Дарованы ему были, когда дела купца развернулись в полную силу…

Я с огорчением отложил книгу. Увы, радоваться нечему: действительно, историей Порт-Катона и Шабельскими по-настоящему никто не интересовался. Где видано, чтобы потомственный дворянин был купцом? И откуда путаница: дворянин и торговец?

Спустя месяцы мне случилось узнать и побольше, нежели знал сейчас, и заново оценить то, что я в этот день увидел, расставшись с библиотекой.

Один из документов Харьковского архива, говоря о некоем Иване Шабельском, упоминает о Шабельском-отце, выходцем из польской шляхты, который командовал в Таганроге казацким батальоном в чине полковника (батальон выведен из Троицкой крепости в 1711 году, после заключения Прутского договора). В 1714 году Шабельский прибыл в Бахмутскую крепость, где его наделили землёй. Там его батальон был преобразован в Конный казацкий полк, а на основе этого полка в 1764 году сформировали Луганский пикинерный полк. Им командовал заурядный ротмистр Шабельский-младший. О нём рассказывается в другом документе: «27 января 1769 года во время неприятелького нападения около Бахмута Шабельский – командир разъезда, поймал одного языка, усмотрел две кучи татар, превосходящих его числом, напал на одну кучу и самолично трёх татар убил, а последних в бегство превратил не потеряя со своей стороны никого. Освободив пленных жителей с жёнами, детьми и имуществом. Затем отбыл вниз рекой Бахмута к жильям для разорения неприятеля, обратил их в бег скакал за ним в след и совокупясь с донским полковником нагоняя неприятеля поражая оного и отбивал пленных». Вот так герой! Значит, Шабельские могли гордиться своей фамилией!

Это подтверждает и выпущенный в 1905 году в Санкт-Петербурге очередной том «Русского биографического словаря», поместивший справку о дворянине Екатеринославской губернии генерале от кавалерии Иване Петровиче Шабельском, участнике Отечественной и Персидской войн, удостоенном многих Высочайших наград. В ней Шабельский отмечается как человек большого мужества, знаток строевого дела и незаурядный тактик (последнее признал ещё король прусский Фридрих-Вильгельм, когда Шабельскому исполнилось всего девятнадцать). Согласно данным словаря, Иван Петрович умер в 1874 году в возрасте семидесяти восьми лет.

Были у Шабельских не только боевые заслуги. Сохранились, например, сведения о помещице Бахмутского уезда Марии Владимировне Шабельской, которая в 1847 году передала в знаменитый Святогорский монастырь, что на Северском Донце, 20 стогов сена (стоимостью 200 рублей серебром) и много даров для ризницы: оплечья, палицы, набедренники, стихарь, пелены, покровцы; многие из этих предметов она расшивала сама… Другая Шабельская, помещица Изюмского уезда, вдова статского советника Екатерина Васильевна, в 1850 году на свои деньги построила в том же монастыре деревянную лестницу с каменными башнями (лестница поднималась от монастыря до храма Святого Николая, который, как ласточкино гнездо, лепится на вершине скалы) – башни, кстати, сохранились по сию пору, - да ещё пожертвовала монастырю немалую сумму для поддержания лестницы в хорошем состоянии – правда, всё для того, чтобы и её, и сына Ахиллеса, болевшего более двадцати лет, похоронили в монастыре, близ этой лестницы, и молились за них…

Шабельские как землевладельцы Екатеринославской губернии (куда входили и берега Таганрогского залива) в документах встречаются часто. Но меня интересовал, в первую очередь, муж Екатерины Васильевны Павел Васильевич, персона в начале XIX века довольно известная. Он был первым в Приазовье барином из рода Шабельских.

С 1812 по 1814 год Павел Шабельский, согласно указу императора Александра I, служил помощником бывшего министра внутренних дел князя Алексея Борисовича Куракина в борьбе сначала с моровой язвой, затем с чумой; наградой за полезное усердие были чин статского советника, высочайше пожалованный прижизненный пансион и подаренная князем земля в окрестностях Таганрога, в некотором отдалении от моря (землю эту князь купил ещё в 1774 году у помещика Гацука). В имении Шабельский поселил 200 душ крестьян из Черниговской губернии, построил черепичный завод (действовавший до 1844 года); а местечко назвал Милость Куракина (теперь это территория села Политотдельское Матвеево-Курганского района). Несмотря на то, что Павел Васильевич и без того был богат на имения, у соседей, помещиков Приазовья - капитана в отставке Феодора Павловича Сарандинаки и у наследников генерала Ивана Платоновича Фондервиза - он купил новые земли. В целом помещику принадлежали обширные участки от Сазальницкой косы (местечко Шабельск, ныне село Шабельское Краснодарского края) до урочища Круглое Крестище (близ деревни Стефанидинодар).

В 1816 году, в возрасте сорока двух лет, Павел Васильевич ушёл с государственной службы и посвятил себя сельскому хозяйству. Он и здесь оказался на высоте: тот же «Русский биографический словарь» сообщал о том, что Шабельский «первый завёл правильное хозяйство в Задонском крае», недаром он удостоился звания действительного члена Главного Московского Общества Овцеводства и Императорского Общества Сельского Хозяйства России. Одно из заметных благодеяний Павла Васильевича отметил в своём труде «История города Таганрога» П.П. Филевский (книга вышла в Москве в 1898 году): « … Вопрос о городском водоснабжении старый и больной вопрос в Таганроге… В 1845 году П.В.Шабельский предложил вырыть на свой счёт артезианский колодец и просил городское управление дать ему для пользования орудия бурения, за что он вносил определённую плату, а на содержание служащих при этой работе он жертвовал 100 десятин земли в Ростовском уезде в 100 верстах от Таганрога. Бурение начато под наблюдением Евгения Иваницкого, на отведённом участке земли в 50 квартале по Петровской улице №88, где следы работ и по сие время видны».

Умер Павел Васильевич в июне 1847 года, не дождавшись ни устройства колодца, ни окончания строительства церкви в местечке Шабельск, которое он с воодушевлением затеял...

А дело с колодцем продолжил его сын Катон: на завершение работ отец завещал триста тысяч.

Бывший черниговский губернатор, камергер двора Его Императорского Величества, гвардии подполковник, действительный статский советник Катон Павлович Шабельский остался увековечен в названии Порт-Катон. Обычно название поселения даётся по имени его основателя. Однако сельцо, впоследствии ставшее Порт-Катоном, существовало ещё до Павла Васильевича Шабельского и было известно как деревня Андреевка (в память об Андрее Лыкове, одного из наследников генерала фон дер Визе, или Фондервиза), иначе – Круглая, или Кругленькая (то есть у оврага Круглого). Шабельский окрестил его Милость Князя (видно, в честь того же князя Куракина).

В Порт-Катоне Шабельский владел тысячью десятинами земли, втрое больше было закреплено за сёлами Новомаргаритово и Семибалки; супруга же его, Надежда Саввична Романова, от которой у Катона Павловича родилось четверо детей – Помпей, Николай, Павел и Варвара, – получила в приданое свыше пяти тысяч десятин в селе Николаевка, близ Ейского лимана. Было что завещать детям!

Порт-Катон вместе с деревней Новомаргаритово и местечком Шабельск с пахотными, выгонными и сенокосными землями перешёл к Помпею Шабельскому, известному как статский советник, коллежский асессор, кавалер, предводитель дворянства Ростовского уезда. Он и дал современное название селу в память об отце. В 1852 году Помпей Катонович и основал в селе отпускную хлебную торговлю, из-за чего оно несравненно оживилось. В Порт-Катоне со временем появились шесть торговых лавок и четыре кабака, открылась лесная биржа, благоустроился порт; далеко в море вытянулся мост для погрузки зерна в дубовые баркасы; на берегу выстроили пять кирпичных амбаров.

Хлебные склады расположили в восемнадцати верстах от моря, в селе Александровка. Странная постановка дела, это ведь принижало торговое значение Порт-Катона: получалось, он работает на Александровку! Хлебной торговлей ведал купец-монополист, так же дело обстояло и с лесной; и местные крестьяне вынуждены были продавать хлеб только по одной, указанной купцом, то есть низкой, цене, а крестьяне отдалённых селений – свозить товар в другие прибрежные селения – с худшими портовыми удобствами, но с лучшими, более свободными условиями для сбыта. Затем, с окончанием Восточной войны пароходное сообщение до Порт-Катона из Таганрога и Азова прекратилось. Рабочие из российских губерний прибывали в эти края через Ейск и, следовательно, многие из них оставляли без внимания Порт-Катон и окрестности, в то время как село могло бы закрепить свои позиции азовский столицы хлеботорговли. Наконец, ни купец, ни помещик не озаботились устройством ни почты, ни телеграфа. Будто и не думали о будущем Порт-Катона!

Хлеботорговлей в селе с 90-х годов XIX века стал заниматься английский подданый Эдуард (Евграф Евграфович) Тернер, владелец земельного участка в Глафировке (верстах в тридцати в сторону Ейского лимана), где у него была главная контора. Надворный советник Николай Помпеевич Шабельский, один из сыновей Помпея Катоновича, сдал Тернеру в аренду земли в Порт-Катоне и Маргаритовке (одна часть Маргаритовки принадлежала Шабельским, другая – Сарандинаки), таким образом, избавив последнего от конкурентов. В Таганроге хлебным «промыслом» заправлял известный миллионер Марко Вальяно, здесь же, на левой стороне залива, королём хлеботорговли стал Евграф Тернер. Пан Шабельский, по-видимому, в его дела не вникал, а крестьяне выражали недовольство: хотели сами быть арендаторами земли, доставшейся англичанину…

К концу XIX века село не имело ни церкви, ни школы, хотя газета «Приазовский вестник» за 1890 год, рассказывая о Порт-Катоне, хорошо отзывалась о Николае Помпеевиче: «На первом плане выделяется небольшой, но тенистый сад, принадлежащий усадьбе помещика, и затем буквально каждый крестьянский дом имеет у себя если не садик, то непременно три или четыре дерева по улице. Своими широкими прямыми улицами и обширною площадью для постройки храма деревня обязана заботливости и попечению своего помещика. Хорошенькие, часто под железной крышей крестьянские домики со всеми хозяйственными опрятными постройками и дворами, обнесёнными деревянными заборами, наглядно показывают зажиточность обывателей этой деревни, в которой насчитывается; дворов 199 и населения 1179 мужского, 1080 душ женского пола».

Вопрос о постройке церкви Покрова в селе стоял давно. Даже общественный кабак открыли, чтобы собрать капитал для святого дела. Однако дело почему-то не двигалось, хотя и место для храма определили (возвышенная поляна в центре села), одобренное епископом Екатеринославским и Таганрогским Серапионом, посетившим Порт-Катон весной 1889 года. Но в народе говорят: построил его на свои деньги приезжий сибиряк, некто Бражник, чтобы замолить какие-то грехи… Освятили храм в 1902 году. Кирпичный, восьмигранный, с двухъярусной семидесятиметровой колокольней, видной в хорошую погоду из Таганрога, он выглядел, согласно моде того времени, по-византийски. Неподалёку стояли караулка, дом священника, дом учителя и церковноприходская школа.

Ни караулки, ни школы до сего дня не сохранилось. Сохранились дом священника и дом учителя. Далеко не сразу я догадался, что от маленького парка, в котором я, на удивление, увидел редких гостей нашего края – берёзы, – их разделяет футбольное поле. Стоят бок о бок, пройти их, не заметив, невозможно: первый (до войны – амбулатория), с ребристыми лопатками по фасаду, с весёлым завершением наличников – где в виде веера, где - дуги, с профилированным карнизом; и второй, поскромнее: ребристые лопатки только на углу и при входе, скупые рамы наличников соединены с карнизом изящными дужками. И здания из обычного кирпича можно сделать с отменным вкусом!

А теперь можно и к морю выйти.

Сначала я ничего особенно не заметил: длинная невзрачная улица кончилась у рыбартели «Социалистический путь». Берег, весь из коричневого песка и мелких битых ракушек, пропах просоленной тюлькой. Мутно-жёлтые волны, стараясь не рушиться на мелководье, лихо накатывали на берег и даже мешали одетым в комбинезоны колхозным рыбакам выводить лодку в море. На запад, к Сазальницкой косе, в голубую туманность, вытягивались обрывистые берега, будто уже чужая, недоступная земля. Чужой, незнакомой казалась и противоположная, «маргаритовская» прибрежная полоса.

Какова же была моя радость, когда, возвращаясь той же улицей, какой и пришёл, сквозь завесу акаций я увидел старинный дом на высоком цоколе, немного похожий на те два, что при церкви, крупными ребристыми лопатками, только наличники здесь покрупней, и ниши под ними придавали окнам весомость, значительность, да и сам дом выглядел строже, почтенней, официальней и как-то крепче. Это был дом управляющего (теперь – одно из школьных помещений). А далее, за воротами какого-то предприятия, я разглядел длинный и высокий побелённый кирпичный корпус под двускатной шиферной крышей; под самым карнизом темные полуокошки, провода по стенам, наглухо закрытые железные двери. Добрый подвыпивший сторож этого предприятия – как выяснилось, цеха для переработки фруктов, – пропустил меня, и я рассмотрел строение повнимательней. Ещё один сарай, прорезанный четырьмя горизонтальными линиями, с деревянными дверьми, но без окошек, невзрачный, я нашёл рядом, через квартал, у школы: здесь сейчас располагалась её хозяйственная часть. Что ж, мне было приятно за «хлебного короля»! И обидно за Шабельских – о тенистых садиках и опрятных домах в селе мало что напоминает.
  1   2   3   4

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Эмиль Сокольский (г. Ростов-на-Дону). Порт-катон iconВолгоградский государственный университет Волжский гуманитарный институт...
...

Эмиль Сокольский (г. Ростов-на-Дону). Порт-катон iconЭ. А. Сокольский (г. Ростов-на-Дону). «Ищу обратить внимание ваше…»
Сюда, на Университетскую горку, можно подняться по широкой лестнице прямо от набережной, а можно пройти со стороны, по Университетской...

Эмиль Сокольский (г. Ростов-на-Дону). Порт-катон iconУчебники и учебные пособия». Ростов-на-Дону: «Феникс»
М 42 Демография: Учебное пособие. Серия «Учебники и учебные пособия». — Ростов-на-Дону: «Феникс», 2002. — 448 с

Эмиль Сокольский (г. Ростов-на-Дону). Порт-катон iconЛитература: Конституция Украины. К., 1996 г. Конституция арк, К.,...
Т. А. Хван, П. А. Хван. Безопасность жианедеятельности. Учебник. Ростов-на-Дону «Феникс», 2004, с. 212-237

Эмиль Сокольский (г. Ростов-на-Дону). Порт-катон iconСписок рекомендованої літератури з дисципліни “Маркетингова політика...
Альбеков А. У. и др. Малый бизнес в сфере коммерческого посредничества. Ростов-на- дону: ринх, 1994

Эмиль Сокольский (г. Ростов-на-Дону). Порт-катон iconУчебное пособие Под редакцией Бердычевского В. С. Ростов-на-Дону
Б 48 Трудовое право: Учебное пособие / Отв ред. В. С. Бердычевский. – Ростов н/Д: Феникс, 2002. – 512 с

Эмиль Сокольский (г. Ростов-на-Дону). Порт-катон iconМонография / Под общ ред. М. А. Поваляевой. Серия «Учебники, учебные...
П 42 Коррекционная педагогика. Взаимодействие специа­листов. Коллективная монография / Под общ ред. М. А. Поваляевой. Серия «Учебники,...

Эмиль Сокольский (г. Ростов-на-Дону). Порт-катон iconПоложение II открытый Фестиваль-конкурс исполнительского мастерства...
Открытый Фестиваль-конкурс исполнительского мастерства преподавателей дмш и дши г. Ростова-на-Дону и Ростовской области (далее Фестиваль)...

Эмиль Сокольский (г. Ростов-на-Дону). Порт-катон iconИспользованные ресурсы
Введенская Л. А., Павлова Л. Г. Культура и искусство речи — Ростов-на- дону: Феникс, 1998 — 576 с

Эмиль Сокольский (г. Ростов-на-Дону). Порт-катон iconОтчет о результатах самообследования
Место нахождения: 344007, Россия, г. Ростов-на-Дону, Кировский район, ул. М. Горького 108/82


Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
uchebilka.ru
Главная страница


don