Куценко О. Д. Суспільство нерівних. Класовий аналіз нерівностей в сучасному суспільстві: Спроби західної соціології. Харків: Вид центр Харк ун-ту, 2000 316 C




НазваниеКуценко О. Д. Суспільство нерівних. Класовий аналіз нерівностей в сучасному суспільстві: Спроби західної соціології. Харків: Вид центр Харк ун-ту, 2000 316 C
страница1/30
Дата публикации22.02.2013
Размер4.86 Mb.
ТипДокументы
uchebilka.ru > История > Документы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   30
Куценко О.Д.

Общество неравных.
Куценко О.Д. Суспільство нерівних. Класовий аналіз нерівностей в сучасному суспільстві:Спроби західної соціології. - Харків: Вид.центр Харк.ун-ту, 2000 - 316 C
Cодержание



  1. Введение


«Действующие силы истории не являются национальными, но проистекают из более общих причин. Взятые в своем частном национальном проявлении, они не могут быть правильно поняты, и поэтому их должно рассматривать только в масштабах всего общества…

Общество в своей жизни сталкивается с серией задач, которое оно и решает наиболее приемлемым для себя образом. Каждая такая проблема – это вызов истории. Посредством этих испытаний члены общества все больше и больше дифференцируются. Каждый раз одни проигрывают, другие успешно находят решение, но вскоре некоторые из решений оказываются несовершенными в новых условиях, тогда как другие проявляют жизнеспособность даже в изменившихся обстоятельствах…В этом процессе невозможно понять индивидуальное поведение в условиях единичного испытания, но необходимо сопоставить его с поведением других в условиях последовательности вызовов как последовательности событий в жизни общества, взятого в целом».

(А.Тойнби. «Постижение истории»1)
Современную трансформацию украинского общества можно представить, следуя за А. Тойнби, как ответ на новые вызовы истории, которые с настойчивостью стали проявляться к концу ХХ столетия не только в индустриальном обществе советского типа, но во всем индустриализированном социальном мире. Данные вызовы непосредственно затронули сферу эффективности общественных отношений, обозначили «пределы роста» существующих форм общества, отразили накопившиеся противоречия между культурой и существующими структурами, между частными и коллективными интересами, стремлением к свободе и ее ограничениями, стремлениями к универсализации и актуализации индивидуальных различий. Интерпретируя и переинтерпретируя обостряющиеся проблемы современности, отыскивая и предлагая ответы на новую волну вызовов, мир стал интенсивно меняться. Будучи рожденной в продвинутом «эпицентре» индустриального мира, волна новых «вызовов и ответов» постепенно накрыла все общества, подпадающие под рамку «индустриальных». Набирая силу в развитых плюралистических индустриальных обществах, которые имели возможность понижать «гребень» волны благодаря реактуализации и лабилизации множественных сосуществующих общественных форм, данная волна со всей мощью обрушилась на альтернативные индустриальные общества монистического типа, не обладавшие структурно-функциональной гибкостью. В этом процессе были «смяты» (но не уничтожены) существовавшие ранее и казавшиеся очень прочными структуры, благодаря чему в значительной мере была освобождена стихийная энергия общества. Эта энергия, аккумулированная во множественных интересах, потребностях, способностях действовать, свойственных отдельным индивидам, стала структурировать новые формы своего воплощения, пытаясь разрешить проблемы прошлого и настоящего современной истории, пропущенные и понятые сквозь призму индивидуального и коллективного опыта.

Изменения, накопившиеся за десять лет трансформационного процесса в украинском обществе, проявили ряд доминантных, хотя и внутренне неустойчивых, тенденций. Произошло быстрое раскрытие множественных социальных позиций в пространстве общества, способных стать основой, используя терминологию Ф. фон Хайека2, множественного расширенного порядка. Данные социальные позиции, находясь в состоянии формирования, все еще являются неконсистентными, неустойчивыми, подвижными. Вместе с тем, они становятся основой проявления различных, в том числе и новых социальных практик как адаптивных и инновационных реакций на изменяющиеся социальные возможности. Такие практики, будучи ограниченными структурными и культурными ресурсами индивидов и групп, не только воспроизводят, но и активно изменяют структурные и культурные основания общества, становятся фактором накопления его новых социальных сил.

В этом процессе обнаружилась противоречивая тенденция быстрого вхождения постсоветского украинского общества в канал государственно-капиталистического развития. Такое вхождение стало следствием элитно произведенных (как целенаправленных действий) структурных изменений, институциональных сдвигов в обществе. Были ли альтернативы такой модели первичных изменений? Возможно, и нет, поскольку общество советского типа не имело альтернативных правящему классу номенклатуры сильных социальных акторов, способных существенно влиять на процессы изменений в обществе. Разрушительно/реформистская деятельность элитных групп открыла каналы для трансформационного процесса, способствовала преодолению обществом пределов ранее существовавших общественных форм, поиску новых форм общественных отношений как ответов на вызовы современности. В таком развитии проявилось несколько существенных эффектов3:

* противоречивая тенденция завершающего формирования индустриального типа социальных отношений, «достраивание» их рыночного аспекта и соответствующего аспекта социальной структуры и культуры, которое происходит в условиях адинамизированной государственной собственности и разрушенного промышленного производства;

* быстрый рост социальной неоднородности общества: «достраивание» факторов системы неравенства, характерных для плюралистического индустриального общества, которое сочетается с воспроизводством и трансформацией традиционных неравенств, расширением новых неравенств гражданского и социокультурного происхождения;

* противоречивые изменения в социальных ценностях: а) их определенная «модернизация» (или «вестернизация»?), связанная с развитием аспектов индивидуализма, рациональности и предпринимательской инициативы; б) расширение систем альтернативных ценностей (постматериалистических, общностных, субкультурных); а также расширение (в) аспектов традиционализации, архаизации общества и (г) проявлений его социальной аномии;

* формирование множественного подвижного пространства ценностных групп и групп интересов, конкурирующих и солидаризирующихся по поводу передела благ, ресурсов и социальных возможностей. Как отмечает С.А. Макеев, это означает определенный «разогрев» социальной структуры, в которой все стало «объектом конкуренции, перераспределения и присвоения»4;

* репозиционирование социального пространства. Связано, по крайней мере, с четырьмя противоречивыми тенденциями: а) понижением типичных для советской формы общества социальных разделений при сохранении значимости структурных позиций власти; б) формированием типичных для индустриального общества, но новых для альтернативной советской рамки индустриализма социальных позиций работодателей, собственников, мелкой буржуазии (предпринимателей), андеркласса; в) проявлением крайне противоречивой тенденции развития социальных позиций, связанных с ресурсами высокого образования, профессионализма, гражданства; г) изменением форм и механизмов социальной мобильности.

Наряду с этим, институциональные сдвиги способствовали воспроизводству отдельных аспектов логики прошлого развития, а также стимулировали тенденции-эффекты ситуации социального доминирования элит. Это:

- воспроизводимый, несмотря на развитие институтов демократии, раскол общества между носителями власти и остальными его членами;

- быстрый рост и укрепление на почве номенклатурной приватизации бизнес-слоев и пост-номенклатурных элит, соединяющих ресурсы власти и собственности;

- углубляющаяся социальная поляризация общества, формирование выраженных осей социального отчуждения и социо-экономической эксплуатации;

- быстрое развитие корпоративно-коррумпированных форм общественных отношений.

Формирующаяся ныне, по определению Д. Лэйна, хаотическая форма государственного капитализма5 является крайне неустойчивой и в этом смысле – переходной формой общественного развития. Это, можно сказать, - первые, еще неуверенные, неотрефлексированные «ответы» постсоветского общества, в которых оно демонстрирует свои способности, внутренние противоречия и потенции саморазвития. Сможет ли отечественное общество успешно «ответить» на вызовы современности – в значительной мере зависит от уровня социальной саморефлексии и самореференции, способности общества понять и описать самое себя, свои интересы, возможности и цели.

В поиске новых форм идентичности и каналов развития реформистски направленная деятельность различных акторов переплетается с естественными, стихийными процессами упорядочивания, которые возникают в социальной практике людей. В процессе самодетерминации происходит переструктурирование социального пространства, утверждение новых социальных различий, поиск новых солидарностей и на этой основе - накопление новых социальных акторов и практик. Понимание направленности данных процессов связано с пониманием социальных акторов, которые в своей деятельности воспроизводят и создают неравные социальные возможности и собственными действиями способны существенно влиять на движение пространства социальных отношений. Такие действия воспроизводят структурно-культурные реальности, производят их изменения и вместе с тем сами изменяются в этом процессе. Данный процесс Э. Гидденс описывает концептом «структурации», М. Арчер – концептом «двойного морфогенезиса», П. Бурдье анализирует в рамках парадигмы конструктивного постструктурализма6. И такой теоретический подход, с нашей точки зрения, представляется наиболее продуктивным в анализе современных социальных процессов, позволяет поднять их рефлексию на более высокий уровень социологического обобщения. В частности, помогает преодолеть рамки поисков социальных акторов постсоветского трансформационного процесса исключительно средой функционирующих элит.

В отличие от функционирующих элит, действия множественных других социальных акторов чаще всего не подразумевают сознательное влияние на ход исторического процесса, не являются ценностными, а являются тем, что И. Кант называл «бесконечными ценностями», или «бесцельными целями». Однако типизированные, солидарные выборы действующих индивидов и общностей в ситуациях повседневности оказываются решающими для социальной стабильности и процессов изменений. Тем более, решающий характер для направленности общественных процессов приобретают солидарные выборы больших групп людей, оказавшихся в подобных ситуациях существенно неравных социальных возможностей, различным образом описывающих общество и своим выбором способных повлиять на характер его движения. Социальные возможности и практики таких групп концентрируют социальные силы, определяют основные социальные расколы и векторы движения общества. Именно в логике таких рассуждений и возникает исследовательский интерес к концепту класса и возможностям классового анализа для лучшего понимания тех «ответов», которые трансформирующееся украинское общество способно предложить на «вызовы» поздней современности.

Данная работа была задумана в середине 90-х годов с несколько иной целью – показать, как меняется социально-классовое пространство современной Украины, как изменяются форма, содержание, социальная сила классовых образований. Однако в процессе работы над проблемой обнаружилась явная нехватка теоретической базы анализа. Выявленные в 90-е годы сдвиги в социальном положении и сознании традиционного рабочего класса, гетерогенезация бывшей советской интеллигенции, укрепляющаяся власть бизнеса и административной элиты, проявление новых социальных образований мелких предпринимателей и безработных, социальная активизация пенсионеров и женщин – в совокупности никак не укладывались в известные автору теоретические схемы7. В данных социальных сдвигах просматривались множественные, разнородные тенденции. На этой основе возник вопрос о мере уникальности этих тенденций для украинского либо, более широко, постсоветского общества по сравнению с иным трансформирующимся миром продвинутого индустриализма. А отсюда последовали и вопросы о необходимости расширения теоретического знания, перспективах применения известных теоретических схем к анализу социального реструктурирования общества.

Работа в библиотеках университета штата Нью-Йорк (г. Олбани, США), Кэмбриджского университета (Великобритания), Варшавского филиала Центрально-Европейского университета, участие в конференциях, проводимых Международной социологической ассоциацией, привели автора к глубокому убеждению в необходимости подробного специального изучения, теоретического осмысления богатого опыта западной социологии в исследованиях социальной динамики и процессов структурирования общества.

Как справедливо отмечает В.А.Ядов, «теоретическая социология, разрабатываемая в определенной национальной культуре, не может не испытывать воздействия национальной традиции»8, добавим, - специфического «духа» познания, сложившегося в конкретных исторических, социально-политических и социокультурных условиях общества. В силу таких условий отечественная социология длительное время вынуждена была, по сути, конструировать свой путь развития, искусственно отгораживая себя от достижений современной западной социологии. Этот путь базировался на приверженности единственной теоретической парадигме марксизма-ленинизма и эмпирической базе, ограниченной реальностью одного типа общества. В то же самое время в мировой социологии получили яркое развитие различные теоретические концепции, позволяющие увидеть быстро усложняющийся социальный мир под разными углами зрения. На их основе были предложены и эмпирически отработаны многочисленные схемы стратификационного, классового анализа современных обществ. Потребность более активного вхождения отечественной социологии в мировой поток социологических поисков и открытий, безусловно, предполагает расширение ее теоретического и эмпирического социологического «кругозора» и на этой основе формирование новой стартовой площадки для наблюдения, понимания и описания процессов движения общества.

Несмотря на высокую популярность тематики классовой структуры, строгая теория для изучения и объяснения классов и неравенств в советском обществознании, по сути, отсутствовала. Приверженность марксизму вместе с тем допускала затенение в исследованиях советской реальности важнейших концептов неравенства, отчуждения и эксплуатации, связанных с пониманием специфики классовых действий, социальной силы действующих акторов. Несмотря на достаточно широкое социологическое изучение социальных страт и мобильности в советском обществе под именем социальных слоев и перемещений9, вместе с тем официальное непринятие стратификационных концепций не позволяло адекватно описывать существующие в обществе неравенства.

Развивая свой специфический путь в познании социальной реальности, советские социологи внесли заметный вклад в изучение отдельных аспектов стратификационной структуры, и, прежде всего, социально-профессиональных групп, их статусных характеристик, образа жизни, активности и мобильности10, а также в развитие соответствующей методологической базы, часто совмещающей теоретические подходы марксизма и структурного функционализма. Чтобы не повторяться, сошлемся на статьи В.А.Ядова, Г.Батыгина, З.Голенковой, Е.Игитханяна, представленные в коллективной монографии «Социология в России»11, а также работу В.В. Радаева и О.И. Шкаратана «Социальная стратификация»12, в которых авторы прекрасно проанализировали вклад многих замечательных советских социологов в развитие социологического знания и методов познания стратификационной структуры советского общества. Думается, что настало время всерьез переосмыслить достижения отечественных социологов советского периода в области описания реалий общества советского типа. Их методологические находки и полученная эмпирическая база являются серьезным основанием для более глубокого понимания, по выражению Э. Гидденса, «того прошлого, которое задержалось в настоящем».

Объективно возникшее «замыкание» отечественной социологии на «единственно возможной теории» и фрагментированном эмпирическом изучении только «собственной» реальности при отсутствии широких эмпирических межстрановых сравнений понижало возможности понимания советского общества, его внутренних социальных сил и движений. Это стало и серьезным фактором, затрудняющим рефлексию социальных явлений и процессов в постсоветских обществах. Вместе с тем, от характера определения социоструктурных особенностей общества советского типа существенно зависит специфика понимания нынешних социальных изменений. Было ли советское общество принципиально бесклассовым с этакратической слоевой структурой13, либо это было общество «нового класса», номенклатуры14, симбиотического верхнего класса, имеющего эксплуататорскую сущность15, либо – общество нескольких классов, различных статусных групп, имеющих разную социально-профессиональную природу16, либо – классово-слоевое общество с характерными отношениями эксплуатации17, либо сословное общество распорядительно-корпоративного происхождения18, другое? А, следовательно, какого типа социально-компенсаторные реакции могут возникать в обществе как ответ на «вызовы», связанные с потребностью преодолеть пределы существовавшего пути развития? То или иное определение прошлого «тянет» за собой и специфическое понимание настоящего.

Особенности ответов непосредственно отражают концептуальные расхождения в видении социальных акторов, классов и процессов структурирования общества. Такие расхождения, будучи теоретически обоснованными, обогащают описание и понимание существующей реальности, позволяют увидеть ее под разными углами зрения.

С конца 80-х годов отечественные социологи внесли значительный вклад в эмпирическое изучение и концептуализацию процессов структурных изменений в посткоммунистических обществах советского типа. Однако, в то время как российские социологи проявили высокую активность в данном направлении анализа, в украинской социологии эта проблема пока не вызвала столь широкого научного внимания.

Среди украинских социологов следует, прежде всего, выделить работы С.А. Макеева, С.Н. Оксамитной, В.И. Паниотто, В.Е. Хмелько, В.Ф.Черноволенко, Е.А. Якубы. Несомненно интересны работы С.А. Макеева, в которых автор осмысливает возможности структурной перспективы анализа постсоветского общества, подчеркивает и анализирует роль идентификационных практик в постсоветском социальном структурировании19. Значительным вкладом в осмысление тенденций межпоколенной, классовой, профессиональной, образовательной мобильности в постсоветском украинском обществе стала работа авторского коллектива Института социологии НАН Украины20. В.Ф. Черноволенко исследует сдвиги в социально-статусной иерархии, которые произошли под влиянием рыночных изменений в обществе21. В опубликованной совместно с западными коллегами работе22 В.И. Паниотто и В.Е. Хмелько анализируют социо-структурные изменения в Украине и Польше, проявления социальных классов, при этом апробируют теоретическую классовую схему Э. Райта, а также международную стандартную шкалу классификации профессий. Исследователи подчеркивают эффективность использованной концептуализации социального класса в изучении изменяющегося общества, значение фактора условий труда, профессиональной самостоятельности в процессах социальной стратификации. В работе, подготовленной авторским коллективом кафедры социологии Харьковского национального университета в 1997 году23, также предпринимается попытка концептуализации социального класса, проводится анализ изменений социально классового пространства на примере крупного города Украины. Е.А. Якуба подчеркивает необходимость изучения процессов социального созревания классов, групп в процессе трансформации общества.

Близость основных тенденций трансформационного процесса в постсоветской Украине и России обусловливает повышенное внимание к аналитическим результатам российских социологов. Как отмечает З. Голенкова, в российской постсоветской социологии «утверждается преимущественно стратификационная парадигма изучения социального расслоения, согласно которой общество предстает в категориях многомерного иерархически организованного социального пространства, где социальные группы и слои различаются по степени обладания собственностью, властью, доходами, социальным статусом»24.

На фоне потока стратификационных исследований безусловный интерес вызывают работы Т.И. Заславской, в которых автор стремится не только изучить социальное расслоение, но и выявить основные социальные механизмы, социальных акторов трансформационного процесса, их реформаторский потенциал. Авторская теоретическая модель близка позициям структурного функционализма, вместе с тем, в отдельных аспектах сочетается с идеями марксизма, конструктивного постструктурализма (прежде всего, в использовании категории потенциала как первичной в определении структурных позиций социальных групп), в последние годы активно дополняется деятельностным подходом к анализу25. Гносеологически перспективным представляется введение автором понятия «трансформационная структура общества» как специфического среза социальной структуры, отражающего расстановку сил, заинтересованных и борющихся за разные траектории общественного развития26. В.Л. Иноземцев, анализируя постсоветскую трансформацию, рассматривает данный процесс в контексте смены типов социального неравенства, перехода от индустриального «общества эксплуатации» к постиндустриальному «обществу отчуждения»27. Оригинален теоретический подход О.И. Шкаратана, сочетающий, по сути, марксизм со структурным функционализмом и, частично, с неовеберианством. Такой подход позволяет автору выделить структурирующую роль факторов собственности, власти и рынка в формировании реальных социальных групп, способных стать классами в постсоветском российском обществе. Однако для автора проблематичным остается определение «реальности» рассматриваемых групп. Заметный вклад в анализ теоретических подходов к изучению социальной стратификации, накопленных в мировой социологии, и в развитие соответствующих исследований в российском обществе вносит В.И. Ильин. Автор концептуализирует понятие класса как позиции в рыночном производстве28. Использование коллективом российского Института социологии многомерной функциональной модели анализа29 позволяет авторам выделить социальные позиции, на которых происходит формирование новой классово-слоевой структуры постсоветского российского общества, обозначить факторы социальных перемещений. Интересны попытки адаптировать теоретическую классовую схему Дж. Голдторпа для анализа процессов структурирования постсоветского белорусского общества30. Авторы – Г.Н. Соколова и С.В. Сивуха – аргументируют близость голдторповской теоретической модели и модели, разрабатываемой Т.И. Заславской, ставят проблему теоретического обоснования измерения стратификационного процесса.

Многообразные теоретические обобщения, эмпирический материал, накопленный за годы бурных социальных изменений в постсоветских обществах, дают серьезную надежду на успешное выполнение отечественной социологией функции социальной рефлексии. Вместе с тем, анализ имеющихся работ позволяет утверждать, что до сих пор отсутствуют убедительные теории социального структурирования трансформирующегося общества, в научном анализе доминирует логика эмпиризма. Сохраняющиеся традиции «собственного пути» развития по отношению, прежде всего, к западной социологии препятствуют «вливанию» отечественной мысли в мировой социологический поток, тормозят ее обогащение достижениями мировой социологии.

В то же время, в современной западной социологии процессы структурирования социальных различий, классообразования изучаются в мельчайших подробностях; их значимые аспекты концептуализированы в логически стройных теориях, которые получают систематическое развитие и проверку в эмпирических исследованиях. По поводу их адекватности условиям современного общества продолжаются бесконечные споры. В западной социологии, как и в отечественной, также очень остро стоит проблема понимания, концептуализации структурно-культурных изменений как следствий трансформации общества поздней современности. С социальными изменениями обществ меняются позиции «наблюдателей», видимые свойства социального пространства и его горизонты, меняются и акценты социологической рефлексии. К сожалению, до отечественной социологии это знание доходит в фрагментированном виде. Профессиональные источники, которыми оперируют отечественные социологи, нередко запаздывают, искажают либо неправомерно суживают социологические поиски с точки зрения современных достижений.

Данная работа автором задумана как попытка систематизировать и осмыслить вклад современной западной социологии в понимание процессов структурирования и изменения классовых неравенств в обществах поздней современности как неравенств, способных производить социальные расколы общества, структурировать и вызывать к взаимодействию мощные социальные силы, определять векторы движения общества. Все это подчиняется одной задаче – объяснению того, как изменяются классы, какую они играют роль в процессе современной трансформации и как их можно изучать.

Композиция работы отражает неразделенность изменяющейся социальной реальности и знания о ней. Представляется, что такое осмысление позволит создать почву для сравнения альтернативных социальных ситуаций трансформирующихся индустриальных обществ, увидеть общие и особенные социальные эффекты последовательности «вызовов» индустриальному миру конца ХХ столетия, приблизиться к пониманию логики движения общества через понимание его саморефлексии. И, наконец, сверхзадачу работы автор видит в развитии логики теоретического анализа процесса классообразования в трансформирующемся постсоветском обществе.

Данная работа состоит из пяти разделов и заключения. В каждом из разделов представлен анализ сложных полей социально-классовых неравенств и соответствующих им теоретизирований. В первом разделе определяется дискурс социальных неравенств, базисные концепты классового анализа как социально-философский и социологический «ответы» на вызовы эпохи Современности; обозначается проблема «отклоняющегося значения класса» в эпоху поздней современности. Второй раздел посвящен рассмотрению властного поля социальных неравенств, изменяющихся в нем структурных расколов; выделяется демо-элитная перспектива структурных изменений. Факторы собственности, занятости и профессии как детерминанты классовой стратификации развитого индустриального общества становятся предметом анализа третьего раздела работы. Автор рассматривает развитие, перспективы и познавательные ограничения конкурирующих теоретических схем исследования неравенств, базирующихся в социально-профессиональном поле занятости: функциональной, неомарксистской и неовеберианской. В четвертом разделе исследуются социальные и познавательные проблемы, связанные с ростом стратифицирующей силы фактора образования в современном обществе, на этой основе - расширением и внутренней динамикой новых классовых образований. Пятый раздел представляет собой попытку «выхода» за рамки социально-профессиональных и властных полей классовых неравенств, анализ альтернативных традиционному рассмотрению теоретических конструктов и описываемых ими аспектов реальности. В заключительном разделе предлагается набросок логики классового анализа трансформационного процесса в постсоветской Украине на теоретических позициях структурно-деятельностного подхода с использованием методологического принципа дополнительности.

В работе автор использует комплекс пересекающихся по смыслу и неоднозначных в интерпретации понятий, характеризующих состояние исторической эпохи, в контексте которой проводится анализ исследовательского предмета. До сих пор такие понятия, как «современность» и «постсовременность», «индустриализм» и «постиндустриализм», «фордизм» и «постфордизм» вызывают широкие дискуссии и определяют поля несогласия, возникающие в научных коммуникациях. Мы не ставим своей задачей анализ дискуссий и выделение существующих точек зрения. Однако считаем необходимым, опираясь на известные теоретизирования ведущих исследователей, уточнить смыслы ключевых понятий названного ряда, активно используемых автором в данной работе.

Так, понятия «современность» («модернизм»), «поздняя современность» и «постсовременность» («постмодернизм») используются автором для отражения, прежде всего, социокультурных особенностей конкретной эпохи. Термин «современность» («модернизм») обозначает такую социокультурную эпоху в развитии обществ европейского типа, которая возникла с XVII-XVIII веков (в отдельных странах – позже) и, согласно определениям З. Баумана, Э. Гидденса31 и др., утверждала в качестве высших ценностей социальный порядок, универсальность, однородность, монотонность и прозрачность. Утверждение данных ценностей осуществлялось через рационализацию и институционализацию жизни общества.

Понятие «поздняя (или – «высокая») современность» автор заимствует у Э. Гидденса32 и обозначает им текущий период в развитии «современных» обществ, для которого характерны радикализация и глобализация основных черт современности, а также рост индивидуализации социальных практик и обостренное восприятие рисков.

Эпоха «постсовременности» («постмодернизма») зарождается в ХХ веке на основе тех эффектов, которые были произведены в ходе истории современности, как освобождение от «ложного сознания» современности33 и акцентирование процессуальности социальной реальности. Ее основанием утверждаются ценности, альтернативные модернизму, а именно, как отмечает З.Бауман: «институционализированный плюрализм, разнообразие, случайность и амбивалентность»34. Постсовременность – эпоха, находящаяся в состоянии развертывания, принципиальной незавершенности ее качеств, по-видимому, преодолевающая рамки европейской культуры по пути мультикультурализма.

Понятийный ряд «индустриализм», «продвинутый индустриализм» и «постиндустриализм» характеризует, прежде всего, особенности конкретной социально-экономической системы. Под «индустриализмом», вслед за Р. Ароном, У. Ростоу и др., мы понимаем специфическую эпоху социально-экономического развития обществ, в которой доминируют промышленное производство и технологии, институционализировано разделение труда, рационализирована организация общественных отношений.

Для «продвинутого индустриализма» как стадии в социально-экономическом развитии современных обществ, которая сформировалась во второй половине ХХ века в ряде западных индустриальных стран, характерно полное раскрытие особенностей и противоречий индустриальной эпохи.

Понятие «постиндустриализма» используется в интерпретации Д.Бэлла35. Обозначает формирующуюся в недрах индустриализма в эпоху поздней современности социально-экономическую систему, основанную на обслуживающей экономике, интеллектуальных технологиях, ценности знания, гибкой социально-экономической организации, интенсивных и широких коммуникациях.

Понятийный ряд «фордизм» / «постфордизм» используется для конкретизации индустриальной и постиндустриальной социально-экономических стадий развития с точки зрения специфических для них социально-технологических, организационных отношений занятости. Данные понятия будут уточнены в разделе 1.3. настоящей работы.

И, наконец, еще одна группа понятий, с помощью которых автор обозначает целостные социально-экономические системы, сложившиеся в эпоху современности, индустриализма. Понятие «капитализма» в социальных науках интерпретировано достаточно определенно; используется для описания конкретной социально-экономической системы эпохи индустриализма, основанной на рыночном хозяйствовании, доминировании частной собственности и господствующих социальных позициях класса собственников на средства производства. Оппозицию данному понятию составляет понятие «коммунизма». Мы считаем, что для обозначения социально-экономической системы, сложившейся в индустриальных обществах советского типа, в большей мере подходит понятие «государственного капитализма», которое отражает доминацию государственных форм собственности, централизованной социально-экономической организации, господство класса номенклатуры. В работе мы используем также понятие «посткоммунистического общества» в традиционном для западной советологии смысле – для обозначения той социально-экономической системы, которая возникает как отрицание системы советского типа, в которой господствовала не-частная собственность и была подавлена рыночная экономика.
И в заключение хотелось бы отметить, что данная работа стала возможной, прежде всего, благодаря неоценимой поддержке научного руководителя Е.А.Якубы, коллектива социологического факультета Харьковского национального университета, Международного бюро исследований и обменов Информационного Агенства США (IREX), Международного фонда “Відродження”, гостеприимству Ньюмэн колледжа Кэмбриджского университета, за что автор всем глубоко признателен. И особая благодарность - всей моей семье, чьим вниманием я злоупотребляла и чью любовь и поддержку постоянно ощущала.


  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   30

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Куценко О. Д. Суспільство нерівних. Класовий аналіз нерівностей в сучасному суспільстві: Спроби західної соціології. Харків: Вид центр Харк ун-ту, 2000 316 C iconВступ 2
Аналіз цих деструктивних процесів у сучасному суспільстві дозволяє зробити висновок, що є небезпека виростити бездуховне покоління,...

Куценко О. Д. Суспільство нерівних. Класовий аналіз нерівностей в сучасному суспільстві: Спроби західної соціології. Харків: Вид центр Харк ун-ту, 2000 316 C iconСценарий классного часа "Что такое толерантность?" : (для учащихся...
Актуальність виховання толерантності учнів у сучасному українському суспільстві зумовлюється проблемами нетерпимості та неповаги....

Куценко О. Д. Суспільство нерівних. Класовий аналіз нерівностей в сучасному суспільстві: Спроби західної соціології. Харків: Вид центр Харк ун-ту, 2000 316 C iconМатеріалы науково-практичної конференції „Філософія І медицина: історія...
Матеріалы науково-практичної конференції „Філософія І медицина: історія та сучасність”, присвяченої 50-річчному ювілею кафедри філософії,...

Куценко О. Д. Суспільство нерівних. Класовий аналіз нерівностей в сучасному суспільстві: Спроби західної соціології. Харків: Вид центр Харк ун-ту, 2000 316 C iconО. Д. Куценко політична соціологія: навчально-методичні розробки
Політична соціологія: навчально-методичні розробки для студентів соціологічного факультету / О. Д. Куценко. – Харків: Харківський...

Куценко О. Д. Суспільство нерівних. Класовий аналіз нерівностей в сучасному суспільстві: Спроби західної соціології. Харків: Вид центр Харк ун-ту, 2000 316 C iconНейролінгвістичне програмування
У сучасному суспільстві спостерігається ріст психопаталогій, соціопатій, психосоматичних та соматопсихічних захворювань, що наголошує...

Куценко О. Д. Суспільство нерівних. Класовий аналіз нерівностей в сучасному суспільстві: Спроби західної соціології. Харків: Вид центр Харк ун-ту, 2000 316 C iconМатеріали науково-практичної конференції з міжнародною участю (м. Харків,...
П. А. Духовное возрождение и политико-экономическое доминирование стран в мировом сообществе // Регіон – 2010: стратегія оптимального...

Куценко О. Д. Суспільство нерівних. Класовий аналіз нерівностей в сучасному суспільстві: Спроби західної соціології. Харків: Вид центр Харк ун-ту, 2000 316 C iconПсихотерапія І психокорекція у неврології
У сучасному суспільстві спостерігається ріст психопаталогій, соціопатій, психосоматичних та соматопсихічних захворювань, що наголошує...

Куценко О. Д. Суспільство нерівних. Класовий аналіз нерівностей в сучасному суспільстві: Спроби західної соціології. Харків: Вид центр Харк ун-ту, 2000 316 C iconЛітература основна
Державна Фармакопея України / Державне підприємство “Науково-експертний фармакопейний центр”. – 1-е вид. – Харків: рірег, 2001. –...

Куценко О. Д. Суспільство нерівних. Класовий аналіз нерівностей в сучасному суспільстві: Спроби західної соціології. Харків: Вид центр Харк ун-ту, 2000 316 C iconОсновна література
Державна фармакопея України /Державне підприємство “Науково-експертний фармакопейний центр”. – 1-е вид. – Харків: рірег, 2001. –...

Куценко О. Д. Суспільство нерівних. Класовий аналіз нерівностей в сучасному суспільстві: Спроби західної соціології. Харків: Вид центр Харк ун-ту, 2000 316 C iconЛітература основна
Державна фармакопея України / Державне підприємство “Науково-експертний фармакопейний центр”. – 1-е вид. – Харків: рірег, 2001. –...


Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
uchebilka.ru
Главная страница


don