Psikhologicheskii zhurnal




Скачать 263.38 Kb.
НазваниеPsikhologicheskii zhurnal
страница2/3
Дата публикации31.08.2013
Размер263.38 Kb.
ТипАнализ
uchebilka.ru > Культура > Анализ
1   2   3


тодологические возможности культурной психологии. Культура, в отличие от традиционной кросскультурной точки зрения, определяется ими не как "независимая переменная", а как сущность, неотделимая от индивида. Эти авторы считают, что для эффективного продвижения исследований культуры в психологии исходные цели кросскультурной психологии должны формулироваться заново.

В рамках первого направления определились лидеры, совершенствующие и развивающие методологию кросскультурного сравнения. Наиболее заметен, на наш взгляд, вклад Г. Ховстеде, С. Шварца и М. Бонда, имеющих значительное число последователей. Именно они в рамках традиционного направления попытались преодолеть его внутреннюю ограниченность. Все трое шли к теоретическим обобщениям от исследовательской практики. Они известны прежде всего тем, что организовывали и проводили масштабные кросскультурные проекты, причем каждый из них стал основоположником влиятельных школ в кросскультурных исследованиях. Не являясь американцами по происхождению, они ратуют за борьбу с "этноцентризмом", за мультикультурное понимание современного мира, за использование незападных инструментов в кросскультурных исследованиях, за осознание преимуществ различных "культурных профилей". По существу, в их теоретических схемах очень много общего - от преданности идее "измерения" культур по фиксированным параметрам до приверженности одной и той же феноменологии, лежащей в основе "измерений", а именно ценностных феноменов.

Исследования различий между культурами в корпорации IBM, проведенные Ховстеде, принесли ему заслуженную известность.

В его масштабном проекте база данных была необычайно большой: работники 72 национальных отделений, представители 38 профессий, носители 20 языков; она составлялась в два разных момента времени: в 1968 и 1972 годах. В общей сложности было собрано более 116000 опросников с более чем 100 стандартизированными вопросами в каждом [16, с. 251]. Статистическое распределение данных (факторный анализ средних значений для 32 вопросов по ценностям, оказавшимся стабильными и на первой, и на второй фазах исследования) создали четыре измерения (4-D): властная дистанция, индивидуализм-коллективизм, маскулинность-фемининность и избегание неопределенности. Для того чтобы преодолеть основной недостаток традиционных кросскультурных опросников, созданных и валидизированных на Западе, Ховстеде формирует опросник по результатам интервью, проведенных в семи странах, и проверяет его на валидность в четырех странах, правда, по его собственному признанию, в западных, что с методической точки зрения ослабляет исследовательский инструмент. Для нивелирования "евроцентристских" отклонений Ховстеде также прибегает к дополнительному опроснику (Chinese Value Survey), созданному М. Бондом в условиях китайской культуры, что позволяет выделить измерение национальных культур, названное "конфуцианским динамизмом" и включающее оппозиции "долговременной" и "краткосрочной" ориентации. "Долговременная ориентация означает взращивание добродетелей, ориентированных на вознаграждение в будущем, в частности настойчивость и экономность" [16, с. 261]. "Краткосрочная ориентация означает взращивание добродетелей, связанных с прошлым и настоящим, в частности с уважением к традиции, с сохранением "лица" и выполнением социальных обязательств" [там же с. 262].

Здесь, как и во всех других методических деталях, Ховстеде стремится следовать принципу культурного релятивизма Леви-Стросса, по возможности блокируя приоритеты собственной культуры. И нельзя не признать, что в рамках заданной методологии ему это во многом удается.

Ставя перед собой задачу изучения различий между культурами на национальном уровне через исследование "ядерного", по его выражению, образования культуры - ценностей, Ховстеде, по сути дела, последовательно проводит традиционную теоретическую линию поисков культурных универсалий, начатую еще социальными антропологами 50-х годов. Тогда А. Инкелес и Д. Левинсон предположили, что существуют общие для всех культур темы, отражающие такие универсальные проблемы, как связь с авторитетом, концепция "Я" и способы улаживания конфликтов. Ховстеде, следуя этой же схеме, ищет "культурные измерения" и с помощью факторного анализа, охватившего 49% дисперсии, подтверждает их.

"Культурные измерения" всегда предполагают идею независимой культуры как оппозиции человеку, и, думается, метафора культуры как ментальной компьютерной программы и коллективного программирования ("Именно коллективное программирование разума отличает членов одной группы или категории людей от другой" [16, с. 5]) не меняет принципиальной посылки, накладывающей жесткие ограничения на методологию исследования: культура локализуется вовне личностей и независимо от них.

Компьютерная метафора не вполне объясняет и послойную организацию культуры, заявленную Ховстеде: "...люди заключают в себе несколько слоев ментального программирования, соответствующих разным уровням культуры" [там же, с. 10]: 1) национальный уровень, 2) уровень региональной и/или этнической, и/или религиозной, и/или языковой принадлежности, 3) уровень пола, 4) уровень поколения, 5) уровень социального класса, 6) организационный или корпоративный уровень. Идея одностороннего влияния культуры (даже имеющей послойное строение) на человека принципиально ограничивает возможности понимания того, как взаимодействуют ценности разных слоев культуры, как осуществляется выбор или принятие каких-либо ценностей на индивидуальном и групповом уровнях и почему ценности изменяются.

Шалом Шварц развивает парадигму "культурных измерений" через группирование ценностных оснований поведения.

стр. 65



В конце 80-х годов он проводит масштабное исследование 66 ценностей в 20 культурах [22], объединяя их в блоки, отражающие общую цель и тип мотивации. В результате им выделяется 10 таких типов: самостоятельность, стимуляция, гедонизм, достижение, власть, безопасность, конформизм, традиции, щедрость, универсализм (см. об этом [6, с. 132]). Последующие проекты позволили Шварцу специфицировать и выделить группы ценностей для культурных ареалов, включая Восточно-Европейский (см. об этом подробнее [7]), и выявить типичные для них ценности.

Результаты поиска единых "культурных измерений", оснащенного хорошим статистическим аппаратом, обширной базой данных, отличающегося стремлением получить "обобщенные портреты" культур уже не по пяти, а по десяти параметрам, выглядят в методологическом плане очень респектабельно. Однако насколько ценностные феномены могут коррелировать с реальностью действий мыслей и поступков людей?

Различные списки "культурных измерений", созданных западными авторами, начинают напоминать варианты перечней "качеств лидера", типологии национальных характеров и прочие не слишком успешные попытки (как в известной притче о трех слепых и слоне в темной комнате) с одной фиксированной точки зрения "объять" многоуровневую, сложную (как по географии, так и по внутренней структуре) реальность культуры.

Майкл Бонд, канадец, живущий и работающий в Гонконге, делает еще одну интересную попытку преодолеть "этноцентрическую" ограниченность западной методологии в кросскультурных исследованиях. Он выдвигает в качестве центрального понятие социальных аксиом, которые представляют собой "общие верования, связанные с материальной, личностной, социальной и духовной реальностью" [12, с. 25].

Бонд с соавторами в 1989 г. разработали опросник социальных аксиом (SAS), состоящий из 82 пунктов. С его помощью в процессе валидизации на пяти национальных группах они обнаружили пятифакторную структуру социальных аксиом, среди которых: социальный цинизм, вознаграждение за внимание, поведенческая гибкость, контроль над судьбой, духовность и межличностная гармония. Следующим шагом было распространение этого опросника в 10 различных странах мира, чтобы оценить его предикативную и дискриминантную валидность. Авторы стремились тем самым приблизиться к пониманию "помологической сети" социальных аксиом в каждой из национальных культур [12, с. 26]. Отчеты по региональным составляющим проекта были представлены на специально организованном симпозиуме в рамках V Европейского конгресса в 2001 г. в Уинчестере.

Если попытаться суммировать содержание этих отчетов, то участники проекта практически единодушны в признании такого преимущества методологии SAS, как сочетание в нем принципов универсализма и релятивизма. Релятивизм реализуется здесь предоставлением возможности (плюс к заложенным в опроснике пяти универсальным факторам) дополнять этот перечень местными социальными аксиомами с помощью специальной процедуры открытых вопросов. Опросник с открытыми вопросами содержал описание различных форм социального поведения, а затем данные подвергались контент- анализу. Выявленные таким образом "местные" аксиомы должны отражать связь ценностных феноменов с культурными формами поведения.

При всем уважении к высокой "технологичности" исследования нельзя не заметить, что стремление объединить принцип "культурного релятивизма" с универсалистским подходом тем не менее осуществляется под флагом "номологической" методологии. Ключевой же вопрос об адекватности "номологических" методов сложной ткани культуры остается открытым.

Перечисленные подходы, безусловно, развивают и совершенствуют методологию современного кросскультурного исследования. Они не перестают восхищать масштабами вложенных в них организационных усилий и широтой географии, но мало что прибавляют к изначальной теории. В такой теории, где культура не имеет человеческого лица, а определяется только историей и экологией, нет места активности человека; идея "запрограммированных" людей очень бихевиоральна, но мало современна.

Говоря о методологии, нельзя не заметить, что многоуровневый характер культуры слабо отражается в исследовательских программах, а результаты, достигнутые на пересечении гендерных и национальных, профессиональных и национальных групп, ставят вопросы о сходстве данных, полученных в разных этносах на одних и тех же социальных категориях (например, профессиональных), "поверх" национальных. Что можно в этом случае сказать о глубине и "влиянии" культурных слоев?

Альтернативный подход декларирован Г. Яходой и Д. Прайс-Уильямсом. Он предполагает большее погружение в проблемы культурной психологии и ориентирован на определенное отступление от традиционных целей кросскультурной психологии, которая, по их мнению, не рассматривает культуру как взаимосвязанную с индивидом и не проводит культурные сравнения по психологическим переменным, заключенным в культурной среде. Тем самым она не трактует контекст как многоуровневый [26, с. 108]. С этой точки зрения утверждается, что необходимо двигаться к культурной психологии и видеть, как одна переменная в изучаемой культуре связана с другими переменными в той же культуре. Таким образом, по мнению этих авторов, исходные цели кросскультурной психологии должны формулироваться заново для эффективного продвижения исследований культуры в психологии. Новый подход заявлен, но его эмпирическое продвижение связано с некоторыми методологическими проблемами, в частности с технологией культурного сравнения. Думается, определенные шаги в

стр. 66



этом направлении уже сделаны отечественными исследователями менталитета (см., например, [1, 5]) и последователями концепции социальных представлений.

^ КРОССКУЛЬТУРНЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ СОЦИАЛЬНЫХ ПРЕДСТАВЛЕНИЙ

Действительно, одну из возможных реализаций нового взгляда на перспективы кросскультурной психологии дает концепция социальных представлений (СП), акцентирующая исследовательский интерес на социальном конструировании культурной реальности и его многоуровневом характере. Как известно, в этой концепции механизм социального конструирования объясняется процессами объективации СП, т. е. создания людьми новой социально разделяемой ментальной реальности (см. об этом [3]). В конце 90-х годов в рамках этой концепции появляются работы, содержащие попытку связать идею социального конструирования с элементами кросскультурного анализа. Мы рассмотрим лишь основные направления культурного исследования СП, предложенные тремя крупными представителями концепции: У. Дуазом [10], И. Марковой [20], и В. Вагнером [25].

Работа У. Дуаза с коллегами [10], посвященная СП о правах человека в 35 странах мира, представляется знаменательной в этом плане. Основной идеей кросскультурного анализа СП стало изучение анкеровки СП на культурных ценностях. Анкеровка, как известно, в теории С. Московичи - это внедрение, закрепление сконструированной группами социальной реальности на разных уровнях и в разных контекстах.

Авторы придерживаются разработанной ими трехфазовой модели СП, которая предполагает, что анкеровка СП о правах человека в ходе его закрепления в общественном сознании осуществляется в трех основных контекстах: на ценностных ориентациях людей, на опыте их конфликтного взаимодействия и в национальном контексте, понимаемом как разделяемое людьми групповое членство [10, с. 4 - 5]. На выборке 6791 чел. (студенты университетов) при помощи дискриминантного анализа авторами была выявлена зависимость СП (зависимая переменная) от ценностей, классифицированных по Шварцу и Бонду, опыта конфликтного взаимодействия респондентов и национального контекста (независимые переменные). Зависимая переменная обнаружила в исследовании вариации, которые описываются как четыре типа представления прав человека с позиций их "защитников" (наиболее благоприятные отклики о правах человека), "скептиков" (наименее благоприятные отклики), "персоналистов" (высокая личная вовлеченность и скепсис по отношению к правительственной эффективности) и "гувернаменталистов" (низкая личностная вовлеченность и сильная вера в правительственную эффективность).

Тем самым авторы связывают традиционные феномены кросскультурного анализа - ценностные ориентации и личный опыт людей, с одной стороны, с содержанием их СП - с другой. Вместе с тем работа Дуаза с коллегами представляется в этом отношении знаменательным шагом в сторону изменения привычной методологии: от поиска культурных инвариантов к обнаружению культурно изменчивых ментальных феноменов - СП, постоянно конструируемых культурными группами.

Исследовательский прием, предложенный И. Марковой с коллегами [20], предполагает другое видение взаимоотношений культурных ценностей и СП. В этом подходе ценности рассматриваются как инкорпорированные в СП.

Авторы изучают СП о личности в шести странах Центральной и Западной Европы (1172 респондента) и полагают, что различные экономические и политические системы либо поощряли, либо отвергали соответствующие ценности индивидуализма, вследствие чего варьировались СП о личности. Авторы, используя идею Ж. -К. Абрика о ядре и периферии СП, приходят к вполне предсказуемым выводам о том, что у представителей всех исследованных стран имеется общее инвариантное ядро СП о личности. Впрочем, достаточно интересными выглядят результаты исследования содержания различий в периферии СП о личности у жителей Центральной (Венгрия, Чехия и Словакия) и Западной (Англия, Франция и Шотландия) Европы [20, с. 807 - 819]. Принципиальным же представляется вопрос о методе исследования: авторы считают основными эмпирическими референтами СП "лингвистически значимые потенциалы", а именно языковые значения, которые различаются в разных культурах. На пути сравнения значений, связываемых с изучаемыми феноменами в разных языках, авторы столкнулись со множеством проблем, начиная с актуального политического контекста в разных странах и кончая чисто словарными различиями.

Оценка достоверности полученных в связи с этим результатов составляет самостоятельную проблему, однако попытка сравнения семантических пространств разных культур социально-психологическими методами, на наш взгляд, должна быть замечена.

Если два первых приведенных нами примера кросскультурных исследований СП содержат попытки связать процессы ментального конструирования с ценностными феноменами, традиционно изучаемыми кросскультурной психологией, то в работе В. Вагнера и его коллег [25] относительно СП войны и мира в Испании и Никарагуа, также имевшей широкий резонанс, акцент делается на изучении структуры СП в связи с феноменами коллективного коупинга, которые сопровождают процессы общественного дискурса.

Вагнер с соавторами опираются на идеи Московичи и Гимелли о том, что СП всегда формируется только в условиях коллективного дискурса, для возникновения которого "необходимо наличие проблемного, незнакомого феномена или тревожной ситуации, представляющей угрозу для ... социальной группы" [25, с. 332]. Авторы при помощи оригинального приема структурного анализа словесных ассоциаций пытаются доказать, что только в хорошо структурированном СП имеется стабильное ядро, содержащее эмоционально насыщенные элементы. Эти элементы, как полагают авторы, и играют существенную роль в процессах коллективного коупинга. Впрочем, содержание "стабильных ядер", обнаруженных в исследовании, скорее отражает эмоциональную картину отношения к войне, чем смысловые интерпретации, "теории здравого смысла", свойственные СП, образовавшимся в процессе коупинга.

стр. 67

1   2   3

Похожие:

Psikhologicheskii zhurnal iconPsikhologicheskii zhurnal
Нейропсихология. Культурно-исторические и естественнонаучные основы нейропсихологии

Psikhologicheskii zhurnal iconPsikhologicheskii zhurnal
Психосемантика. Базовые и стратегические процессы распознавания семантических отношений

Psikhologicheskii zhurnal iconPsikhologicheskii zhurnal
Психология профессиональной деятельности. Профессиональная идентичность личности: психосемантический подход

Psikhologicheskii zhurnal iconPsikhologicheskii zhurnal
Дискуссии. Соотношение интуиции и сознания в интеллектуальной деятельности: системная модель

Psikhologicheskii zhurnal iconPsikhologicheskii zhurnal
Социальная психология. Диагностика локуса контроля личности в асоциальных подростковых группах

Psikhologicheskii zhurnal iconPsikhologicheskii zhurnal
Когнитивная психология. Ранние этапы развития речи в условиях зрительной депривации

Psikhologicheskii zhurnal iconPsikhologicheskii zhurnal
Методологические и теоретические проблемы. История психологии: концептуальные подходы и методы исследования

Psikhologicheskii zhurnal iconPsikhologicheskii zhurnal
Психология эмоций. "Информационная" и "энергетическая" модели влияния результатов деятельности на эмоции

Psikhologicheskii zhurnal iconPsikhologicheskii zhurnal
История психологии. А. А. Богданов и отечественная психология (к 130-летию со дня рождения)

Psikhologicheskii zhurnal iconPsikhologicheskii zhurnal
Старший преподаватель кафедры педагогики и психологии Национального университета, Донецк, Украина

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
uchebilka.ru
Главная страница


<