Опыт конспекта лекций по патристике Составитель доц. Кобяков А. Н




НазваниеОпыт конспекта лекций по патристике Составитель доц. Кобяков А. Н
страница10/11
Дата публикации16.04.2013
Размер2.16 Mb.
ТипКонспект
uchebilka.ru > Право > Конспект
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11
все человечество; ибо твари не придано имя Адам, как говорит история в последующем” [12]. При творении имя дается не конкретному человеку, а роду; человек есть общее название человеческой природы. И поэтому в первом устроении объемлется все человечество; Богом по силе предведения как бы в одном теле охвачена вся полнота человечества. “Ибо образ, - говорит Григорий Нисский, - не в части естества, но на весь род равно простирается таковая сила… Это имеют одинаково все: и явленный при первом устроении мира человек, и тот, который будет при скончании вселенной; они равно в себе носят образ Божий. Поэтому целое наименовано одним человеком… А различие рода относительно к мужскому и женскому полу придано твари впоследствии” [12]. Деление на полы чуждо Божественному естеству и, следовательно, Его образу.

^ Второе устроение человека, т.е. деление на два пола, свт Григорий Нисский объясняет так: “Бог предведал в нас наклонность к худшему и то, что, утратив добровольно равночестность с ангелами, человек приблизится к общению с низшим. Поэтому Бог примешал нечто от неразумной твари к собственному Своему образу. Ибо в божественном и блаженном естестве нет различия мужского и женского пола” [12]. Бог предвидел, стало быть, что полнота человеческого рода войдет в жизнь рождением; без греха не было бы и закона супружества.

Таким образом, в первом устроении было создано человечество во всей полноте и объеме – подобно тому как сразу был создан и весь мир, хотя это не значит, что он был весь сразу эмпирически осуществлен. Во втором устроении проявился акт Божественного промысла, а никак не последствия падения, и первый человек у Григория Нисского – это вовсе не оригеновский бесплотный дух [12].

Жизнь первозданного человека в раю ангелоподобна. Но как могло происходить размножение рода человеческого, разрешенное Богом (Быт. 1,28)? Ведь нужды в браке не было. Свт. Григорий Нисский отвечает: “Какой способ размножения у естества ангельского – это неизреченно и недомыслимо… однако, несомненно то, что есть. И оный способ мог бы действовать и у людей, мало чем у ангелов умаленных, преумножая человеческий род до меры, назначенной советом Творца” [12].

В своем творении человек занял место среднее между Богом и низшею тварью. “Человек носит в себе до противоположности двоякий вид, в богоподобии ума изображая подобие Божественной красоте, а в страстных стремлениях представляя близость свою к скотообразности” [12].
^ ГРЕХОПАДЕНИЕ И ЕГО ПОСЛЕДСТВИЯ
Свт. Григорий Нисский обращает, прежде всего, внимание на самый плод от древа познания. Он смешан из противоположностей; в нем заключается не обыкновенное зло, а зло под личиной добра. Грех, имея в себе скрытую гибель, кажется на первый взгляд вожделенным. В этом плоде было не чистое отрешенное зло, поскольку он цвел красотою, но и не чистое добро, так как он скрывал в себе зло, но смесь того и другого. Подлинное добро по природе своей просто, однообразно, чуждо всякой двойственности и сочетания с противоположным, зло же разнообразно и скрытно, иным чем-то декларирует себя, а иным показывается на опыте; и опытное его познание делается началом и причиною смерти и тления. Этим змей и смог прельстить человека, что показывал ему и побуждал его не на открытое зло, а на зло, прикрытое внешнею красотою. Обманутый человек вкусил, и эта пища “стала для людей матерью смерти” [12].

Адам умирает не сразу, но облекается в смертность, теряет богообразность в душе. Еще до смерти телесной он умирает душою, что проявляется в отделении души от истинной жизни, т.е. от Бога. Падение, однако, не повлекло совершенной потери образа Божия. Ослабели лишь духовные качества человека – ум, свобода. Образ Божий в человеке подобен изображению Кесаря на медной монете. Женщина, метущая комнату и ищущая потерянную драхму, учит о том же; она ищет потерянный, но не уничтоженный образ Царя на монете. Монета покрыта грязью, и ее надо очистить.

Сила зла небезусловна. “Зло не настолько крепко, - учит свт. Григорий Нисский, - чтобы превозмочь силу блага, и безрассудство нашей природы не превосходнее и не постояннее Божией премудрости. Ведь невозможно извращенному и измененному быть сильнее и постояннее Того, Кто всегда один и тот же и утвердился в благе. Но божественный совет везде и всегда непреложен, а превратность нашей природы не пребывает твердой даже во зле. Ведь всегда и непременно движимое, даже если и будет порываться к добру, из-за самой ограниченности непрерывного движения не перестанет нестись дальше. Ведь оно не найдет никакого конца искомому, достигши которого движение смогло бы когда-нибудь остановиться. А если оно уклонится к противоположному, то как только оно довершит поприще зла и до крайней меры зла удалится, тогда присноподвижное стремление, не обретающее по природе никакой остановки, но уже прибежавшее все расстояние зла, по необходимости уклонит движение к добру. Ведь исхождение зла не доходит до беспредельности, но необходимо объемлется пределом, вслед за которым преемство добра сменяет предел зла. Так… приснодвижность нашей природы вновь поворачивает на первоначальный благой путь, памятью о перенесенном уцеломудриваемая больше не попадать в подобный плен” [12].

Свт. Григорий Нисский прибегает к геометрической аллегории. “Царство добра есть видимый мир, весь наполненный светом, царство зла – ночная тьма, т.е. тень, отбрасываемая землею от себя в сторону. Шарообразная земля отбрасывает конусообразную тень. Самая глубокая тьма в середине конуса; самое густое зло в середине этой тени; по краям она не лишена некоторого добра; крайние пределы всюду объяты добром. Если кто-нибудь будет в силах перейти расстояние тени, то непременно окажется в свете, не пересекаемом тьмою. Так и мы, дошедши до предела порока, когда будем на краю греховной тьмы, снова начнем жить во свете, потому что естество добра до неисчетности во много раз преизбыточествует перед мерою порока” [12].

И хотя свт. Григорий и допускает некоторое самоисчерпание зла, все же ясно, что одними своими силами человеку спастись невозможно. Хотя зло и не всесильно, но все же вмешательство Божие в дело освобождения человека от власти зла безусловно необходимо. Здесь Григорий Нисский выходит на проблему искупления.



    1. ^ ХРИСТОЛОГИЯ, СОТЕРИОЛОГИЯ, ТАИНСТВА


КОНЦЕПЦИЯ СПАСЕНИЯ
Свт. Григорий Нисский видит единственный выход из “черного и мрачного моря человеческой жизни” в воплощении Слова. Искупительное дело Христа означает возвращение жизни, победу над смертью. Истребление смерти возможно лишь посредством жизни, и для искупления необходимо соединение Божественной жизни с человеческим естеством: “Присноживущий принимает на Себя телесное рождение, не в жизни имея нужду, но нас возвращая от смерти к жизни… и собственным телом Своим дает естеству начало воскресения, силою своею совоставив целого человека” [1].

У Григория Нисского имеется и другой аргумент в пользу необходимости Божественного вмешательства в мир человеческой греховности. Этот аргумент он заимствует у св. Иринея Лионского (которому вторили впоследствии Тертуллиан и Ориген), несколько его переработав. По Иринею, Спаситель выкупил людей у держащего их в плену диавола [11]. Григорий Нисский также учит, что согрешивший человеческий род сделался рабом греха и подчинился господству диавола. Свергнуть это иго он был не в состоянии, и потому его можно было освободить только более могущественному, чем диавол, Богу. Но применить насилие в отношении врага рода человеческого было бы для Бога несправедливым: человек продал себя в рабство добровольно и поэтому освободить его можно лишь по доброй воле купившего. Отсюда единственный способ освобождения – выкуп по договору. Само собой разумеется, что диавол не мог взять плату, меньшую стоимости людей, и он действительно пожелал себе взять за них человека необыкновенного: рожденного без мужа, вскормленного Девой, прославляемого ангелами, исцелявшего всякий недуг, воскрешавшего умерших и приводившего в трепет самих бесов [11].

Впрочем, мнение об искуплении как выкупе диаволу казалось Григорию Нисскому, как и его тезоименитному другу Григорию Богослову (см. гл. 4) оскорбительным для величия Божия. Нужно было уничтожить действительность договора между Богом и диаволом. По версии Григория Нисского, Сын Божий воплотился для того, чтобы диавол не узнал Его и счел за простого человека, которого он легко может удержать в своей власти. Следовательно, под прикрытием плоти Божество было не столь страшно для диавола, сколь желательно для него, и потому-то он не убоялся взять себе ценою выкупа за людей Самого воплотившегося Бога. Диавол не знал, что это Бог; он судил по плоти и думал, что смертью победит Искупителя людей, но жестоко обманулся: “проглотив приманку плоти, он пронзается удою Божества” [11]. Эта теория не особенно гармонирует с высотою христианского богословия; сознавая это, Григорий Нисский, пытался по возможности смягчить ее резкий характер. Кое-кому может показаться, утверждает святитель, что Бог допустил некий обман; “но у кого перед глазами истина, тот согласится, что это-то именно всего более и было свойственно справедливости и премудрости”. И действительно, Бог как справедливый воздал диаволу то, чего тот заслужил; и, с другой стороны, Он воспользовался обманом для спасения погибавших людей и самого губителя их – диавола, и этим показал Свою высочайшую премудрость [15].

Эта юридическая версия Искупления неудачна [1] – хотя бы потому, что бесы, по свидетельству Евангелия, хорошо знали, с Кем они имели дело (например, см. Марк 1,24). Впрочем, в системе свт. Григория Нисского она не играет большой роли; она лишь отчасти была нужна ему для доказательства необходимости кровавой смерти Спасителя. Кроме того, в этом теологумене иногда усматривают простую дань уважения Григория Нисского к богословскому авторитету Оригена [11]. Во всяком случае основная цель воплощения Слова есть воскресение и обожение человека. Сын Божий “вступил в единение с нашим естеством, чтобы оно через соединение с Божеством стало Божественным, изъято было от смерти, избавлено от мучительства сопротивника” [1].

^ О ЛИЦЕ СПАСИТЕЛЯ – ПРОТИВ АПОЛЛИНАРИЯ
Учение о единстве Богочеловека свт. Григорий Нисский раскрывает в полемике с аномейством (евномианством) и аполлинаризмом, с точки зрения сотериологической.

Предметом критики свт. Григория является, прежде всего, одна странная грань аполлинариевой ереси – учение о небесной плоти Христа. Это учение опровергается и у Григория Богослова (см. гл. 4). Аполлинарий, желая выбить почву у ариан, утверждавших, что воплощение Сына, если бы Он был бы не тварью, а Богом, привело бы к страданиям Бесстрастного и ограничению Беспредельного, т.е. к изменению в Боге, решил доказать, что воплощение, наоборот, не привело к изменению Божества Сына. “Бог, - говорит Аполлинарий, - будучи во плоти прежде веков, после родился от жены и пришел в мир испытать страдания и поднять нужды человеческой природы” [11]. Поэтому воплощение во времени Сына для спасения людей Аполлинарий не считает изменением Его Божества: ведь воплощение существует от вечности, и Христос, родившись во времени от Девы, не принял в человеческом естестве чего-либо нового и чуждого Своей божественной жизни, а воплотился по образу Своего вечного небесного бытия во плоти. Это положение Григорий Нисский решительно отвергает, говоря: “что было бы за исправление нашей природы, если бы… Божество восприняло в единение с Собою какое-либо иное небесное существо” [1]. По Григорию, Аполлинарий неправильно понимает учение апостола Павла (1 Кор. 15, 45-47), где противопоставляется “перстный человек” и “Господь с неба”. Аполлинарий усматривает в этом не различие по нравственному совершенству, а различие в сущности. Григорий Нисский прямо сказывает на следующий стих (1 Кор. 15, 48): “Каков перстный, таковы и перстные; и каков небесный, таковы и небесные”. Заключение святителя: если мы, по слову Апостола, верою во Христа делаемся такими же небесными, каков и Он, то здесь речь идет только о нравственном превосходстве второго Адама перед первым, а не об их иносущии, в противном случае слово “небесные” по сущности нужно применять и к нам, людям, что есть нелепость. Итак, Спаситель не есть “небесный человек” в смысле неземного происхождения Его человеческой природы [11].

С другой стороны, свт. Григорий Нисский отвергает положение Аполлинария о естественной греховности человеческого ума (см. Введение). “Мы понимаем зло, - говорит святитель, - не как нечто самостоятельное в нашей природе, а смотрим на него как на отсутствие добра” [11]. Но “ни дар слова, ни дар разума, ни способность приобретения познания, ни другое что тому подобное, составляющее собственность человеческой сущности, не противны понятию добродетели” [15]. Следовательно, грех не есть существенное свойство нашей природы, и Спаситель, принимая полную и совершенную человеческую природу, остался все же совершенно безгрешным.

Из реальности искупления следует двоякое – с Богом и с человеком – единосущие Христа, в единстве ипостаси Богочеловека. “Двоякое познаем во Христе, - Божеское и человеческое, по естеству – Божеское, а по домостроительству - человеческое” [1]. Выражение “две природы” Григорий Нисский избегает.

Образ соединения естеств остается для нас непостижимым. В качестве частичной аналогии свт. Григория приводит образы сосуществования души и тела в человеке [1], или непрерывного взаимодействия огня и горючего материла в светильнике [11]. Но чаще всего святитель подчеркивает полноту воспринятого Словом человечества – в полемике с Аполлинарием. “Никто из христиан не говорит, что соединившийся с Богом человек был половинный, но во всей целости вступил в соединение с Божескою силою” [1]. “Ведь нельзя назвать человеком того, у кого не достает чего-либо такого, без чего не полна его природа [1].” Господь приходит спасти погибшую овцу, - “и находит погибшее, и восприемлет на собственные рамена целую овцу, а не одну только кожу овцы”, ибо “не в части овцы последовало заблуждение, но вся совратилась, - и возвращает ее всю” [1]. “Поелику жизнь человеческая осквернена грехом в начале и в конце и во всех средних частях, омывающая сила должна была коснуться всего и не делать так, чтобы одно уврачевано было очищением, а другое оставлено без уврачевания” [1]. При этом Григория Нисский подчеркивает целостность человеческого состава Спасителя: “Тело без души есть мертвец, а душа без разума есть скот” [1].

Поскольку для свт. Григория “человек” есть имя естества, он отстаивает тождественность плоти Христа с остальным человечеством. Плоть Спасителя была взята не откуда-либо еще, а именно от нашей природы, так что Спаситель есть часть целого человечества, которое представляется нам как бы одним живым существом, или, лучше, одним громадным организмом, по отношению к которому все отдельные люди составляют части, являются членами [11]. И поэтому искупительная смерть Спасителя существенно близка всему человечеству, и каждый человек по родству природы спасается во Христе…

Принятие Словом человеческой природы смущает многих, считающих это унижением Божества, “ослабляет… веру людей низкого рода мыслей” [11]. В ответ на это Григорий Нисский развивает апологию человеческой природы. Нет ничего порочного в природе человеческой – постыдны лишь порочные страсти. В самом рождении по человечеству нет ничего нечистого: нечисто сластолюбие, вожделение, и не рождение человека в мир. И это рождение принимает Сын Божий, в нем Он принимает наше естество. Не воспринята Господом только греховная страсть. Все же остальное наше, человеческое было Ему не чуждо, утверждает свт. Григорий против аполлинариевой ереси о “небесной плоти Христа”, с помощью которой ересиарх старался обойти соблазн воплощения.
^ ДВА ФАЗИСА ОБОЖЕНИЕ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА
Человеческая природа Спасителя развивается по законам естества, но, с другой стороны, обожествляется в соединении с Богом. В этом спасении, оживотворении и восстановлении в начальное состояние и заключается обожение человечества. Соединенное с Божеством человечество подъемлется на равную высоту. “И все вообще, что ни есть в естестве нашем немощного и тленного, растворившись с Божеством, соделалось тем, что есть Божество” [1].

Свт. Григорий Нисский резко различает два фазиса в развитии и обожении человеческого естества во Христе

Первый фазис – до воскресения Христа. Это время врачевания человеческой природы терпением, послушанием. Смерть, вошедшая в мир через преслушание первого Адама, изгоняется послушанием Адама второго. Единением с Божией волей Господь, “истинный врач” освобождает от болезни одержимых недугом за отступление от этой воли. При этом врачуется и тело, и душа. “По соединении Божества с каждою из частей человека, - говорит Григорий Нисский, - в обеих явились признаки всепревосходящего естества. Ибо тело обнаруживает (находящееся в нем) Божество, совершая исцеление через прикосновение, а душа показывала Божественную силу могущественною силою” [1]. Но Спасителю предстояли еще страдание и смерть, когда Он “в неизреченном и невиданном людьми священнодействии Самого Себя принес в жертву и в приношении за нас, будучи вместе и священником и агнцем Божиим, вземлющим грех мира” [1]. Но почему была возможна жертва, почему, например, в Гефсиманской молитве (Мф. 26,36-46; Марк 14,32-42; Лк. 22,39-46) сказывается “немощь, одинаковая с человеческой”? Григорий Нисский объясняет это тем, что немощь плоти на этом первом фазисе еще не была оживотворена Божеством. “Смиренные речения, выражающие человеческий страх и состояние страха Господь усвояет Себе, чтобы показать, что Он имел истинно нашу природу, через приобщение к немощам заверяя действительность своего человеческого естества” [1].

Смерть Спасителя имеет некоторые особенности – в отличие от человеческой обыкновенной смерти. Эта последняя есть разлучение души и тела, причем тело начинает разлагаться, потеряв вместе в душой свою жизненную силу. Смерть же Спасителя, будучи истинной смертью, поскольку и в ней душа и тело разлучаются; характеризуется еще и тем, что разделенные человеческая душа и тело продолжают пребывать в соединении с Божеством. “Соединивший в Себе то и другое, т.е. душу и тело, не отделяется ни от той, ни от другой” [1]. В этом состоит залог и начало воскресения: и тело, и душа по смерти Спасителя остаются в общении с Божественной жизнью. И поэтому обоженное тело Господа остается нетленным, и через нетление тела уничтожается смертность; душа же входит в рай. Но смерть Спасителя становится и воскресением и совоскресением всего человеческого естества. Единством Божественной природы, одинаково присущей и телу, и душе Господа разрозненные части человечества вновь соединяются; и это есть воскресение всего естества. “И таким образом смерть происходит от разъединения соединенного, воскресение же от соединения разделенного” [1]. Человеческий род от Господа получает “силу воскресения”. В трехдневный срок Своей смерти Спаситель уничтожает “все скопление зла, собиравшееся от устроения мира” – не борьбой, а сошествием во ад, чтобы “одно простое и непостижимое пришествие Жизни и присутствие Света для сидящих во тьме и сени смертной произвело полное уничтожение и исчезновение смерти и тьмы” [1].

Второй фазис обожения человеческого естества начинается с момента воскресения Иисуса Христа. На этом фазисе происходит окончательное обожение и прославление человечества. “Тленное естество через срастворение с Божественным, претворившись в преобладающее, соделалось причастным силы Божества, подобно тому, как капля уксуса, смешанная с морем, причем естественное качество этой жидкости уже не сохраняется в беспредельности пребывающего вещества” [1]. Так совершается спасение: “пришло царство жизни и разрушилась держава смерти, - явилось новое рождение, другая жизнь, претворение самой природы нашей” [1]. В своем воскресении Христос, Который есть Путь, Воскресение и Жизнь, “совоскресил все лежащее”, разрешил узы и болезни смерти, чтобы проложить нам “путь к рождению через воскресение”, путь “к возрождению от смерти” [1].
^ ТАИНСТВА И ЦЕРКОВЬ
Свт. Григорий Нисский всего более богословствует о таинствах крещения и Евхаристии. В смерти и воскресении Спасителя человек участвует по кровному родству и единосущию лишь потенциально, в возможности. В действительности же плоды спасения человек усваивает через веру и добрые дела. “Пакибытие совершается двояко”, - говорит свт. Григорий, имея в виду крещение и воскресение.

Крещение есть новое рождение и начинающееся воскресение, выход из “лабиринта” этой жизни. Лабиринтом святитель называет “безысходную стражу смерти, в которой заключен жалкий род человеческий” [1]. Символически крещение указывает на “тридневную мертвость и оживление во Христе”, “подражание смерти”, “подражание тридневной благодати воскресения”. В смерти разъединение служит очищению от порока, чтобы в воскресении воссоединиться в чистоте. Так и в крещении, в котором вода символизирует смерть (вода есть стихия, наиболее близкая к земле, являющейся вместилищем всего умершего), Божественной силой, “изволением Божиим и наитием Духа, таинственно нисходящего для нашего освобождения”, производится если не совершенное уничтожение, то “некоторое пресечение непрерывности зла” [1]. В крещении заложены семена “великого воскресения”, оно есть “начало восстановления в состояние блаженное, божественное и далекое от всяких печалей”. Вода заменяет огонь: омытые в таинстве крещения водой не имеют нужды в другом роде очищения; лишь неосвященные водой, т.е. некрещенные, должны в грядущем очищаться огнем. В крещении видимое не меняется, но обновляется внутренне. От крещаемого требуется вера и покаяние, т.е. волевой акт, состоящий в отвращении от порока. “Одних неодушевленных и бессловесных можно чужой волей приводить к чему угодно”. Благодать призывает, но свободная воля должна откликнуться. Эта крещальная благодать усваивается и закрепляется свободной волей, развивает в человеке наклонности к лучшему. Однако она свидетельствует только о помиловании, а не о добродетели прощенных. Только дела правды могут переродить ветхого человека. Принявший “баню пакибытия” уподобляется молодому воину, ничем себя не проявившему, от которого еще ждут подвигов. И только за подвиги, добрые дела подобает вознаграждение – блаженство. “Вера, - говорит свт. Григорий Нисский, - требует сопутствия сестры своей – доброй жизни” [1].

Вершина же христианской жизни – в таинстве Евхаристии. Евхаристия есть пища нетления, противоядие против смертоносной отравы. Это противоядие есть то Тело, “которое оказалось сильнее смерти”, воскресло и прославилось. Но как возможно, что это единое тело, раздробляемое и разделяемое верующим, не только не разделяется, а, напротив, воссоединяет разделенных, “в каждом из части делается целым, и само в себе так же пребывает целым”? Отвечая на этот вопрос, Григорий Нисский приводит аналогию с пищей, из которой составляется и естественное тело. “Слово Божие вступило в единение с естеством человеческим, и быв в нашем теле, не иной какой новый состав устроило естеству человеческому, но обыкновенными и приличными средствами продолжало существование Тела своего, снедию и питием поддерживая его ипостась… И иное тело в действительности было хлеб, но оно освящалось обитанием Слова… Посему, от чего хлеб в оном Теле претворившись, принял Божественную силу, от того же самого равно бывает и ныне. Ибо то благодать Слова святым делала тело, которого состав был из хлеба и которое само некоторым образом было хлеб. И здесь так же хлеб, по слову Апостола, освящается словом Божиим и молитвою (1 Тим. 4,5), не ядением и питием входя в Тело Слова, но прямо претворяясь в Тело Слова” [1]. Богоприемная плоть Слова принимает новые частицы в свой состав, и через них “сообщает себя всем уверовавшим, срастворяясь с телами их, чтобы единением с бессмертным и человек соделался причастником нетления” [1]. Таким образом, в таинстве Евхаристии осуществляется и воссоединение человечества во Христе, и воскресение. Но это воскресение – лишь начало всеобщего воскресения, в котором исполнится всецело уже совершенная Спасителем победа над смертью…

В Евхаристии человек истинно делается нетленным, ибо преобразуется в тело нетления – не духовно, а действительно – потому что действительно принимает в себя истинное тело и истинную кровь Спасителя. На этом положении строится учение свт. Григория Нисского о Церкви. Человек сам как бы делается плотью и кровью Спасителя – все верующие вместе являются как бы собственным телом и кровью Спасителя, т.е. вся Церковь есть тело Господа, а каждый отдельный верующий есть и тело, и часть божественного тела. Так как Христос один, то и тело Его одно, следовательно, и Церковь одна, и потому все верующие, сколько бы их не было и где бы они не жили, составляют собой одно нераздельное Тело Христово. В этом теле Глава – Христос, а все верующие – члены тела; и как в простом человеческом организме все части тела связаны друг с другом и с головою неразрывною органическою связью, - так и в организме Церкви все отдельные члены соединены друг с другом и с Главою – Христом живою нравственною связью. Глава образует Собою святое и чистое лицо Церкви, и этим самым полагает печать святости и чистоты на всех ее членов.

Но хотя церковное тело одно и одинаково по своей природе, и все отдельные члены одинаково связаны с Главою Церкви – Христом, однако же по различию духовных обязанностей они разделяются на священнодействующих и освящаемых. Первые возводятся в свое звание из состава вторых путем благословения и низведения благодати Св. Духа. “Кто вчера и прежде, - говорит Григорий Нисский, - был одним из многих, одним из народа, вдруг оказывается вождем, предстоятелем, учителем благочестия, совершителем сокровенных таинств, - и таким он делается, нисколько не изменившись по телу или виду, но, оставаясь по видимому таким же, каким и был, духовно преобразуется некоторою невидимою силою и благодатию в лучшего” [11]. Божественная благодать подается ему, как совершителю таинств, обязанному руководить вверенные ему души к достижению царства Божия. Эта важная обязанность главным образом лежит на “предстоятелях священства”, которые исполняют обязанности “очей” в теле Христовой Церкви. Как в движении человеческого организма глаза рассматривают дорогу и руководят всеми его движениями, - так и в теле Церкви поставленные на место очей епископы должны пристально рассматривать свет истины и мудро вводить корабль Церкви в тихую пристань царства Божия [11].
5.5 ЭСХАТОЛОГИЯ
Богословскую систему свт. Григория Нисского венчает его учение о последних судьбах человечества; о конечных судьбах мира, о восстановлении всего в первоначальное состояние. Рассмотрим вкратце это учение, без которого восприятие не только вероучительной системы святителя, но и масштабов его как мыслителя было бы далеко не полным.


^ СМЕРТЬ И ВОЗДАЯНИЕ
Воскресением Христа смерть побеждена – ибо все воскреснут, но не прекращена – ибо все умирают и будут умирать до завершения круга чувственного времени. Время же некогда закончится, когда исполнится внутренняя мера вселенной, дальнейшее возникновение будет уже невозможным и течение времени окажется ненужным, ибо “не будет уже силы, приводящей в бытие и в разрушение”, “минует потребность приходить в бытие и не будет уже разрушаемого” [1]. Тогда и состоится воскресение, состоящее в переходе естества в некое иное состояние жизни. До этого же момента, до завершения великой седмицы дней – века нынешнего – действие смерти продолжается.

Смерть есть разлучение души и тела. Оставленное душою тело разлагается на составляющие его стихии; каждая составная часть тела возвращается в однородную стихию, но ни одна частица не уничтожается, не обращается в ничто, не выходит за пределы мира, но остается в нем. Это не гибель тела, не переход в небытие а лишь разложение. “Тело не исчезает окончательно, но разлагается на части, из которых оно составлено, и эти его части существуют в воде, в воздухе, в земле и в огне… И в этих стихиях совершенно остаются целыми и возвратившиеся в них части человеческого тела” [1]. При этом душа, покинувшая тело, оставляет на его частицах особые знаки, как печать на воске. Эти знаки свидетельствуют о принадлежности частиц к данному определенному телу. Эта печать - ειδος (вид, облик), внутренний образ или форма тела. Она есть неповторимое и различающее идеальное лицо человека, неизменное в посмертных метаморфозах. Лишь в тяжелых страстных падениях она искажается, “закрывается чуждой личиной”, безобразием болезни. По этому “облику” в воскресении душа “узнает свое тело, как отличную от других одежду” [1].

Однако душа в смерти не затрагивается: будучи простой и несложной, она не может разлагаться. Душа вечна и бессмертна, со смертью тела меняется только образ ее существования. При этом ее связь с телом не прерывается: как некий страж, она “без всякого труда знает место нахождения каждой частицы из некогда принадлежавшего ей целого тела” [1]. Этот образ посмертной связи души с телом подобен образу прижизненному, когда душа как некая “живая сила” равномерно пронизывает все части тела и оживотворяет их. “Общение ума (души) с телесным, - говорит свт. Григорий, - состоит в каком-то невыразимом и не примыслимом соприкосновении: оно и не внутри происходит, потому что бестелесное не удерживается телом, и не объемлет извне, потому что бестелесное не окружает собою чего-либо”. Ум нигде, ни в одной части тела, ни во всех и не вне, - “но так, что сие сказать или представить невозможно”. Поэтому и пространственное рассеяние частиц умершего тела не мешает знанию и связи души с ними, - “духовная и непротяженная природа не испытывает последствий расстояния” [1]. Такая связь души с телом строго индивидуальна, вследствие чего учение о переселении душ нелепо и бессмысленно.

Смерть есть особый этап человеческого пути, начало восстановления человека. Это путь преложения в лучшее. Тело в смерти как бы переплавляется и очищается в земле от порочных страстей, освобождается от потребностей, связанных с условиями временной жизни, вообще изменяется, чтобы быть воссозданным для иной жизни. Душа же, освобожденная от тела, удобнее уподобляется родственной ей красоте. Поэтому Божественное определение “от земли взят и в землю отойдешь” по Григорию Нисскому, есть определение не карающей правды Божией, а любвеобильной Божественной благости, промыслительно определившей воссоздать греховного человека в утраченное им некогда состояние блаженства. Бог поступает с нами, как искусный горшечник с испорченным сосудом. Например, пусть сделанный для какой-нибудь цели сосуд по злоумышлению врага был наполнен расплавленным свинцом, который после застывания не может уже быть вынутым из сосуда. Вследствие этого нарушается первоначальная цель создания сосуда. Если горшечник не желает потерять сосуд, то он собьет со свинца черепки и при помощи своего искусства создает из них новый сосуд, - не какой-нибудь другой в сравнении с испорченным и разбитым, а тот же самый, только уже без примеси порчи. Подобно этому мудрому горшечнику, Бог как премудрый художник во исполнение Своих предначертаний о нас благоволил разбить испорченный сосуд человеческой природы и Своею творческою силою снова восстановить его в том виде, который соответствовал велению воли Его. Поэтому человек должен видеть в смерти не только не зло, но еще и преизбыток благодеяния Божия, и, следовательно, не только не скорбеть о ней, но еще и удивляться попечительности Божией о человеке [11].

Итак, смерть – это время ожидания и приготовления к воскресению и суду. И уже некий суд. Ибо не все имеют одинаковую участь за гробом. Это различие относится к душам. Праведные приемлют хвалу, грешные – наказание. Первые восходят в небеса, вторые – нисходят в ад. Эти инстанции есть скорее не определенные места – ибо “душа будучи по своей природе бесплотной, не имеет никакой нужды пребывать в каких-либо местах” – а некие образы существования, недоступные определению и описанию. Образ бытия души за гробом – это странствие в бесконечность. Небесные блага, нетленные блага “не только пребывают всегда, но подобно семенам, всячески увеличиваются” по следующим причинам. 1) “Нет предела, который мог бы пресечь нарастание небесного блаженства” и взыскуемые блага “всегда в равной мере выше и превосходнее силы возвышающихся”. 2) Душе свойственно стремиться, а за гробом ничто этому влечению не противостоит, - оно становится легким и свободным, душа поднимается все выше. “И всегда будет совершать полет к вышнему, постоянно обновляя усилие к полету тем самым, чего она уже достигла”. Мера восхождения для души определяется мерою ее вместимости, т.е. мерою ее стремления к Благу. Эти небесные блага – созерцание Бога…

Эти блага недоступны нечестивым. Они духовно слепы и неизбежно оказываются вне жизни и блаженства – изгоняются во тьму кромешную. Такова участь, прежде всего, нераскаявшихся грешников – сила исповеди действует лишь в земной жизни, в аду ее нет. Эту же участь разделяют и некрещенные души. Мука грешника состоит не только в наготе и голоде, т.е. в лишении благ. Это еще и мучения от пребывания в неугасимом огне и кромешной тьме. При этом Григорий Нисский призывает понимать и наготу, и голод, и огонь, и тьму как символы, указывающие на духовные реальности. Таинственный адский огонь есть огонь очищающий и крещальный: не удостоившиеся очищения через таинственную воду “по необходимости очищаются огнем”. В этом врачующем огне горят грехи, пустые предначертания жизни. Но этот процесс при всей своей необходимости не внешне - насильственный. Даже в адском врачевании соблюдается дарованная Богом при творении свободная воля человека. Огнем пробуждается раскаяние, - душа, привязанная в вещественному, вдруг видит нежданное и познает тщетность всего, к чему она стремилась, и с плачем кается. Она со всею очевидностью “узнает различие добродетели от порока, - из невозможности быть причастником Божества”. Ведь душе естественно стремиться к Богу.

Григорий Нисский считает немыслимым, что злое упорство тварной воли, обращенное в небытие (т.е. на зло), окажется бесконечным. Это несовместимо с тем, что природа человека носит на себе образ Божий. И в аду, где, казалось бы, нужно оставить всякие надежды, есть не только надежда, но и необходимость спасения через свободное обращение души. И обращение открывает возможность мучительного процесса врачевания, состоящего в огненном обжигании от греха, “от примесей” и “вещественных наростов”, “от остатков плотского припая”.

Очищение есть разделение и суд. Божия любовь неудержимо влечет к себе Богоподобное естество. Но это влечение легко и безболезненно лишь для праведных. Для грешников – мучительно. Григорий Нисский говорит: “Мера страданию есть количество находящегося в каждом человеке зла”. Но отсюда с ясностью и необходимостью следует, что мучение должно окончиться. Ведь количество зла, “количество вещества” в душе грешника не может быть бесконечным, так как злу не свойственна беспредельность. Рано или поздно, в течение долгого времени, истребляющая сила огня уничтожит всякую примесь и зло [1].

Итак, в изображении будущей жизни праведников и грешников свт. Григорий допускает двойственность состояний – блаженство и муки. Но среди умерших есть много таких, которых нельзя отнести ни к тому, ни к другому разряду. Это, прежде всего, все умершие во младенчестве. Григорий Нисский вполне признает, что младенцы, не успевшие совершить добрых дел, не могут быть достойными блаженств, да и не могут ими воспользоваться, ибо они не доразвились еще до способности постижения истинного блага. Но, с другой стороны, они не заслуживают и наказания, потому что их слабая воля еще не искусилась во зле и неразвитый ум далеко еще не способен сознавать какую бы то ни было виновность или невиновность. Поэтому, по свт. Григорию, младенцы по своей смерти находятся в особенном состоянии – состоянии безразличия. Такое состояние не может быть признано нормальным. И поскольку, полагает Григорий Нисский, души за гробом не находятся в состоянии совершенного покоя, а развиваются, продолжая свою земную жизнь, то с течением времени это состояние безразличия переходит в состояние райского блаженства. Души младенцев, у которых постепенно крепнут разум и воля, становятся со временем вполне способными постигать высочайшее Благо и находить в этом совершенное блаженство. И они переходят в сонм праведников с определенной степенью доступного им наслаждения в царстве Божием [11].

Итак, у Григория Нисского время (седмица дней века нынешнего) есть как область смерти (ибо только во времени и в смене может быть умирание), так и область очищения человека через смерть для вечности. Основная мысль в эсхатологии свт. Григория – необходимая конечность всего тварного в его только тварном бытии. И поэтому в смерти и во времени очищается тело, очищается и созревает душа. И когда исполнится (т.е. прекратится) время, придет Господь, свершится воскресение и суд.
^ ВСЕОБЩЕЕ ВОСКРЕСЕНИЕ
Когда Бог сотворил человека, то по Своему предведению Он обнял в Своем уме всю полноту (πληρομα) человеческой природы, и потому в лице прародителя нашего – Адама одновременно сотворил всю человеческую природу, определенное количество членов которой должно было постепенно войти в жизнь через акт рождения. Сообразно с этим Бог, ясно представляющий Себе последнего человека, как и первого, назначил и время жизни человечества, - так что с появлением на свет последнего члена плиромы человечества время исчезнет и настанет восьмой день ожидаемой нами будущей жизни [11].

Смысл поступания времени состоит именно в человеческих рождениях, в которых осуществляется предопределенная Богом “полнота человечества”. “В увеличении числа душ, - говорит Григорий Нисский, - разум необходимо предвидит обстановку, чтобы не получилось бесконечного течения в природе, всегда текущей в рождениях и не останавливающейся”. “А когда прекратится это рождение людей, тогда с ним окончится и время, и таким образом совершится обновление вселенной” [1]. Это не только исчерпание, - что началось, то и кончится, - но именно исполнение, выполнение, собирание, осуществление полноты.

Время окончится, окончится седмица “века нынешнего” и наступит день восьмой, “великий день будущего века”. Придет снова Христос и совершится всеобщее воскресение – призвание и собирание твари к первоначальной благодати, восстановление полноты – плиромы. Воскреснут именно тела – ведь душа не умирает, умирает и разлагается только тело. Души же не воскресают, а возвращаются: “души снова возвратятся из невидимого и рассеянного состояния в видимое и самособранное” [1]. Это есть восстановление целого человека, “возвращение разлученного в нерасторжимое соединение”. Тела восстанавливаются в первозданной красоте у всех людей, и не будет никакого телесного различия между добродетельными и порочными. Однако это не значит, что не будет различия между очистившимися и неочистившимися, - но это различие их внутреннего состояния и дальнейшей участи. Загробная жизнь людей есть очищение, которое заканчивается воскресением, обновлением и восстановлением тела. Но очищение душ будет, по Григорию Нисскому, продолжаться и после воскресения. Ведь нечистота их еще остается, пресекается лишь смертность тела как последствие первородного греха. Души не у всех еще исцелены, а, будучи образом Божиим, они безусловно нуждаются в исцелении. Человечество в плироме своей еще не введено в рай, введены только праведные люди, а неочищенные души не могут туда войти, ибо рай и есть сама чистота.

Воскресение есть произрастание тел из праха. Аналогии воскресению в тварном мире: прорастание семян, расцветание деревьев, зачатие человека от семени. При этом свт. Григорий Нисский подчеркивает два обстоятельства. 1) “Семя, будучи вначале бесформенным, устрояемое неизреченным искусством Божиим, образуется в очертание и возрастает в плотное тело”. Следовательно, нет ничего исключительного в прорастании семян умершего тела и в восстановлении прежней его формы. 2) Всякое прорастание осуществляется через смерть и разложение, но это прорастание есть некое воскресение, некая победа над смертью. Связь души и тела в индивидуальном органическом единстве делает возможным воскресение, однако действительным делает его сила Божия, - подобно тому, как эта же сила и всей природе сообщает энергию рождения, обновления и жизни. Воскресение, таким образом, есть чудо, но чудо, согласное с основными законами естества.

Особое внимание уделяет Григорий Нисский преобразованию тела в воскресении. “Телесное покрывало, разрушенное смертью, - говорит он, - снова будет соткано из того же вещества… Но не в этом грубом и тяжелом составе, а так, что его нить будет состоять из чего-то легкого и воздушного, почему оно восстановится в лучшей и самой желанной красоте” [1]. К жизни возвращается тот же, лежащий во гробе, а не кто иной; но возвращается иным. Во-первых, у него не будет определенного возраста: само понятие возраста как не принадлежащее к первозданному естеству, снимается воскресением. Во-вторых, не воскресает ничего, связанного с болезнью, дряхлостью, уродством – не будет ни морщин, ни увечья. В третьих, в воскресении у тел не окажется органов и частей, связанных с потребностями здешней жизни, - “смерть очистит тело от излишнего и ненужного для наслаждения будущей жизнью” [1]. Это относится и к органам питания, и к различию полов и т.д. И вообще исчезает в воскресении тяжесть плоти и вся грубая материальность: тело становится легким, стремящимся вверх. Исчезает непроницаемость, снимаются акцидентальные (привходящие) различия, “какие теперь по необходимости имеет наше естество от последовательной смены его состояний” [1]. В воскресении все примут один вид, но это не значит, что все будут на одно лицо. “Все мы, - говорит свт. Григорий, - станем одним Христовым телом, принявши один образ и вид, потому что во всех одинаково будет сиять свет Божественного образа” [1].
^ СТРАШНЫЙ СУД
За воскресением следует всеобщий суд над вселенной. Для суда снова придет Сын Божий, ибо суд дан Сыну. Но через Сына судит и Отец.

Этот суд – скорее суд Божественной любви, чем Божией правды. В известном смысле каждый будет сам себе судьей. Пробудившись в воскресении, каждый припомнит всю свою жизнь и сам даст ей справедливую оценку, каждый явится на суд с полным сознанием и заслуг, и вины. На суде откроется равночестная слава Сына и все отобразится, как в точном зеркале. И вместе со всем родом человеческим на суд будет приведен диавол с ангелами своими. “Тогда, - говорит свт. Григорий, - виновник мятежа, возмечтавший о достоинствах владыки, явится перед очами всех рабом непрестанно бичуемым, влекомым ангелами на казнь, и все служители и пособники его злобы подвергнутся приличным для них наказаниям и казням” [1].

Но суд не есть окончательное решение судьбы твари. Это только предварительный итог истории, зеркало прошлого, - и только начало восьмого дня, в котором все-таки продолжается процесс. Суд Сына не столько решение, сколько откровение всех дел и дум человеческих. Блаженство праведников определяется уже воскресением. Мучения грешников начинается уже до воскресения и продолжаются и после суда. Весь смысл идеи суда, вся его педагогическая цель – в его ожидании.

Григорий Нисский в этом своем учении следует учению Оригена и расходится с общепринятым церковным учением. Еще более свт. Григорий – последователь Оригена в своем учении об апокатастасисе.
ΑΠΟΚΑΤΑΣΤΑΣΙΣ ΤΩΝ ΠΑΝΤΩΝ
Свт. Григорий Нисский, основываясь на словах апостола Павла: “о имени Иисусове всяко колено поклонится небесных, и земных, и преисподних” (Фил. 2,10) и “будет Бог всяческая во всех” (1 Кор. 15,28) учит о “всеобщем восстановлении” - αποκαταστασις των παντων

“Всех ожидает участие в благах”, - говорит святитель. Но одни достигают этого уже подвигом земной жизни, другие же должны пройти через очищающий огонь. Однако в конце концов “после долгих вековых периодов порок исчезнет и ничего не останется вне добра. И это будет совершенным возвращением всех разумных существ к тому первозданному состоянию, в котором они были сотворены, когда еще не было зла” [1]. Некогда случится, что “зло исчезнет из области существующего и снова станет не-сущим”. Не останется и следа зла, и тогда “воссияет снова во всех богоподобная красота, которою мы были образованы от начала” [1].

В “Большом огласительном слове”, гл. 26, свт. Григорий о том же говорит так: “… когда по истечении долгого времени изъято будет из естества зло, ныне к ним (людям) примешанное и сроднившееся с ними, поелику совершится восстановление пребывающих ныне во зле в первоначальное состояние, единогласное воздается благодарение всей твари, и всех потерпевших мучение при очищении, и даже не имевших нужды в начале очищения, сие и подобное сему преподает великое таинство Божия вочеловечения… совершил Он все сказанное прежде, и человека освободя от порока, и врачуя самого изобретателя порока. Ибо очищение болезни, хотя оно и трудно, есть врачевание недуга” [15].

Это последние восстановление обнимет всех, все естество человеческое. Но, более того, - и злых духов; и к торжествующему собору единодушной радости ликостояния всей разумной твари присоединится напоследок и сам “изобретатель порока”... и он будет уврачеван, ибо в тридневие смерти своей Господь исцелил все три сосуда зла: диавольскую породу, женский пол и пол мужской”.

Мотив апокатастасиса – во всемогуществе Блага как единственно сущего. “Свет Божий, - говорит свт. Григорий Нисский, - всегда и во всем непреложен… Всему необходимо в известном порядке и последовательности, согласно с истинною Премудростью Управляющего, прийти в согласие с Божественной природой” [1].

Противоположность добра и зла есть противоположность бытия и воли, необходимости и случайности. Зла нет; оно не есть, а только бывает, случается. Бывающее же неизбежно имеет конец, - “то, что не всегда было, то не всегда будет”... Возникшее может вечно сохраниться только через вечное о нем изволение, только через участие в Сущем, через причастие Блага. Так и сохранится тварь: но так не может сохраниться зло, ибо оно – не от Бога и есть именно “лишение Блага”, не-благо, небытие. “Ведь, если зло не обладает свойством быть вне произволения, - учит свт. Григорий Нисский, - то, когда все произволение будет в Боге, зло достигнет своего полного уничтожения, ибо для него не окажется где быть” [1]. Объясняя слова (1 Кор. 15,28), свт. Григорий говорит: “Этим Писание учит о совершенном уничтожении зла, ибо если во всех существах будет Бог, очевидно, что не будет в существах зла” [1]. Бог во всем, - значит и все в Боге, в причастии Блага.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

Похожие:

Опыт конспекта лекций по патристике Составитель доц. Кобяков А. Н iconУчебное пособие для духовных православных школ Составитель доц. Кобяков А. Н
Сочинение греческой дохристианской и христианской философской мысли в кратком изложении

Опыт конспекта лекций по патристике Составитель доц. Кобяков А. Н iconПредседатель оргкомитета
Осипова Л. М., доц., к б н. Лялюк Н. М., доц., к б н. Попов В. Ф., доц., к б н. Машталер А. В., доц., к б н. Сафонов А. И., доц.,...

Опыт конспекта лекций по патристике Составитель доц. Кобяков А. Н iconКонспект лекций по дисциплине «Математические методы и модели энергетического...
Основы работы в системе компас: конспект лекций составитель: Э. В. Колисниченко. – Сумы: Изд-во СумГУ, 2010. – 249 с

Опыт конспекта лекций по патристике Составитель доц. Кобяков А. Н iconКонспект лекций по дисциплине «Физическая химия»
Физическая химия: Конспект лекций/ Составитель С. Ю. Лебедев. Сумы: Изд-во СумГУ, 2007. 37 с

Опыт конспекта лекций по патристике Составитель доц. Кобяков А. Н iconМетодические указания для самостоятельной подготовки к практическим...
Проф. Педорец А. П., проф. Косарева Л. И., доц. Шабанов В. Н., доц. Татаренко Л. Л., доц. Исакова Т. И., доц. Хоружая Р. Е., доц....

Опыт конспекта лекций по патристике Составитель доц. Кобяков А. Н iconМетодические указания для самостоятельной подготовки к практическим...
Проф. Педорец А. П., проф. Косарева Л. И., доц. Шабанов В. Н., доц. Татаренко Л. Л., доц. Исакова Т. И., доц. Хоружая Р. Е., доц....

Опыт конспекта лекций по патристике Составитель доц. Кобяков А. Н iconКурс лекций сумы "Издательство СумГУ" 2011
Технология использования сжатых газов: курс лекций/ составитель Г. А. Бондаренко. Сумы: Изд-во СумГУ, 2011. 275с

Опыт конспекта лекций по патристике Составитель доц. Кобяков А. Н iconУчебное пособие. Таганрог: Изд-во трту, 2005
Предлагаемое учебное пособие рекомендуется в качестве конспекта лекций по курсу «Логистика» для студентов экономических специальностей...

Опыт конспекта лекций по патристике Составитель доц. Кобяков А. Н iconКонспект лекций 2007 Экология. Конспект лекций. Для студентов специальностей...
Экология. Конспект лекций. Для студентов специальностей 080201 «Информатика», 090220 «Оборудование химических производств и предприятий...

Опыт конспекта лекций по патристике Составитель доц. Кобяков А. Н iconПрограмма комплексного государственного экзамена по специальности «История»
М. В. Васильева, ст преп. Н. А. Дьяков, доц. А. А. Микешин, доц. О. А. Киселева, ст преп З. В. Мокрушина, доц. Е. В. Смелова; ст...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
uchebilka.ru
Главная страница


<