Конспект вступления




НазваниеКонспект вступления
страница4/44
Дата публикации20.11.2013
Размер7 Mb.
ТипКонспект
uchebilka.ru > Психология > Конспект
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   44

Логический путь познания

Естественный язык менее определёнен и заведомо неоднозначен, хотя он и богаче логического. Поэтому к логике прибегают всегда, ког­да в процессе общения на естественном языке возникают затруднения. Логические построения по своей сути просты и однозначны. С их по­мощью (путем тавтологических преобразований типа «а есть а») мы проверяем, обозначают ли разные высказывания одно и то же, т. е. тождественны ли они друг другу. Подобные построения однозначно по­нимаемы даже лишенным разума компьютером. Отказ от логики равно­силен отказу от выявления одинаковых утверждений, а значит, и от ис­пользования естественного языка. Хотя бы потому, что только с помо­щью отождествления можно убедиться, что высказанная мною мысль правильно понята собеседником. Без отождествления невозможна об­ратная связь, невозможно осуществление продуктивной коммуникации.

Многие блестящие философы от античности до наших дней были уверены: логика необходима человеку для того, чтобы лучше понять самого себя. Человек только тогда сможет правильно построить свою жизнь и судьбу, считали они, когда его поведение будет логически оп­равдано. В истории философии такой подход часто связывают с рацио­нализмом, который оказал огромное влияние на развитие культуры и становление современного западного общества. Возможно, даже излиш­нее влияние — ведь, к сожалению, заведомо обречены на неудачу по­пытки строго логически всё объяснить. Дело в том, что любая логиче­ская система изначально содержит в себе тьму неопределяемых и недо­казанных утверждений.

Для того, например, чтобы оценить логическую правильность ка­кого-либо высказывания, следует предварительно договориться по ши­рокому кругу вопросов, лежащих за пределами логики как таковой:

— об исходном словаре — наборе слов или символов, не имеющих никакого определения, ибо для того чтобы дать какие-нибудь оп­ределения, уже нужны какие-то слова]. (Как заметил Д. Гильберт, исходные начальные слова не должны иметь никакого смысла:

' Ср.; «Набор начальных слов я называю «минимальным словарём» данной науки, если только а) каждое иное слово, употребляемое в науке, имеет определение с помо­щью слов этого минимального словаря и б) ни одно из этих начальных слов не имеет определения с помощью других начальных слов». Рассел Б. Человеческое познание. Его сфера и границы. Киев, 1997, с. 260.
44

«Надо, чтобы такие слова, как точка, прямая, плоскость, во всех предложениях геометрии можно было заменить, например, сло­вами стол. стул. пивная кружка» 1);

— о грамматике — наборе правил, позволяющих связывать эти слова или символы в правильно построенные предложения (в логике и математике обычно говорят о правильно построенных формулах);

— об аксиоматике — наборе не требующих доказательств само­очевидных истин;

— об энциклопедии — наборе предложений, истинных на основе внелогических (прежде всего, эмпирических) оснований2;

— наконец, о способах доказательства — о правилах преобразова­ния предложений, позволяющих из принятых за истину предло­жений выводить другие истинные, правильно построенные пред­ложения.

Выбор всех этих слов, правил и аксиом сам по себе с логической точки зрения произволен (ссылка на очевидность ничего не решает). Он не может быть доказан (в том числе и потому, что непонятно, как доказывать то, что и так очевидно). Е. Вигнер удачно определил мате­матику как «науку о хитроумных операциях, производимых по специ­ально разработанным правилам над специально придуманными поня­тиями»3. Единственное требование, которое ограничивает произвол, — система должна быть непротиворечивой: в ней не должно быть ни са­мопротиворечивых аксиом, ни противоречий между аксиомами. Логи­ко-математические науки, прежде всего, претендуют именно на фор­мальную правильность и непротиворечивость своих рассуждений, а не на их истинность (если истину понимать как соответствие действитель­ности). Так, если принять, что все рыбы — красные и что все игроки в домино — рыбы, то можно сделать формально безупречный вывод, ра­зумеется, не претендующий на истинность как на соответствие дей­ствительности: игроки в домино — красные.

Кстати, естественные науки включают в себя логику, и именно поэтому вынуждены иметь дело с исходно неопределяемыми (а потому

' Цит. по Вейль Г. Математическое мышление. М., 1989, с. 237

2 Я надеюсь, что позволил себе не слишком вольную трактовку позиции, восхо­дящей к Д. Гильберту. Введение эмпирических истин в логическую систему опирается на признание многих математиков, считающих, что «есть по крайней мере два различ­ных сорта истинных научных предложений: с одной стороны, эмпирические истины и, с Другой - математические и логические» — см. Френкель А., Бар-Хиллел И. Основа­ния теории множеств. М., 1966, с. 198.

3 Вигнер Е. Этюды о симметрии. М., 1971, с. 183-184.

45

необъяснимыми) терминами. К. Хюбнер говорит о «свободе выбора ап­риорных установлений» в естественной науке '. А. Шопенгауэр в этой необъяснимости исходных терминов и аксиом видит бессилье естествен­ных наук, тогда как такое положение дел — неизбежное следствие при­менения логики. Вот как рассуждал Шопенгауэр: естественная наука (этиология, в его терминологии) раскрывает закономерный порядок, ука­зывает явлениям их место во времени и пространстве, однако о внут­реннем существе какого-либо из этих явлений мы не получаем ни ма­лейшего знания. Это существо именуется силой природы и лежит вне сферы естественнонаучного (этиологического) объяснения. После всех её объяснений эти явления остаются нам совершенно чужды, их смысл непонятен. «Механика, — пишет Шопенгауэр, — с самого начала пред­полагает как необъяснимое материю, тяжесть, непроницаемость, пере­дачу движения толчком, косность и т. д.»2.

Но всё дело в том, что логика определяет только правила игры с символами. Она не может претендовать ни на что большее. Эти прави­ла должны быть однозначными и удобными для тех, кто в эту игру с символами играет. Разумеется, есть правила, которые удобны почти все­гда- Например, такое: если а < А, а Ь < с, то а < с. Однако и такое обыч­но разумное правило отнюдь не всегда верно. Не очень целесообразно его применение к качественным оценкам (если, например, знак « < » означает «менее красив» или «менее загадочен»), к величинам, изменя­ющимся во времени, и т. д. Так, какое бы ни было эмоциональное отно­шение а к b и b к с, вряд ли что-либо строго однозначное можно сказать об отношении а к с. Поэтому, вообще говоря, логическая система тре­бует какой-либо интерпретации, в рамках которой и используются термины. Интерпретация приписывает этой системе некий смысл, выходя­щий за рамки самой системы. Интерпретация может быть эмпиричес­кой — тогда система связывается хоть с каким-либо представлением о реальности. Например, арифметика связывается со способами перечис­ления, а геометрия — с измерением на поверхности Земли. Интерпре­тация может быть также логической или математической — тогда одна логическая система интерпретируется в терминах другой — например, геометрия интерпретируется в алгебраических терминах.

Требование непротиворечивости недостаточно для построения ло­гической системы. Ведь даже для доказательства непротиворечивости необходим какой-то набор слов и аксиом. Любое доказательство, в том

1Хюбнер К. Критика научного разума. М., 1994, с. 55.

2 Шопенгауэр А. Мир как воля и представление. Минск, 1998, с. 223-225,

46

числе доказательство непротиворечивости, предполагает какой-то спо­соб доказывания,, а значит, и аксиоматику. Можно ли, например, логи­чески доказать, что непротиворечивость надо доказывать, или что про­тиворечивой логики не может существовать? И можно ли точно опреде­лить, что такое непротиворечивость, чтобы её можно было однозначно доказать?' Чаще всего доказательство непротиворечивости ограничи­вается доказательством существования интерпретации. Так, Д. Гильберт доказывает, что геометрия непротиворечива, если непротиворечива ариф­метика. Но является ли это реальным доказательством того, что геомет­рия непротиворечива, если нет логического аппарата для доказатель­ства непротиворечивости самой арифметики?..

Из сказанного следует: логика никогда не может логически обо­сновать сама себя. Это первыми осознали математики, когда стали пытаться доказать кажущиеся не слишком очевидными аксиомы (типа пятого постулата Эвклида) и пришли к глубокому кризису оснований своей науки. Великий английский математик и философ Б. Рассел об­разно описал свое состояние в процессе понимания причин кризиса:

«Я жаждал определенности (т. е. логической обоснованности — В. А.) примерно так же, как иные жаждут обрести религиозную веру. Я пола­гал, что найти определенность более вероятно в математике, чем где-нибудь еще. Выяснилось, однако, что если определенность и кроется в математике, то заведомо в какой-нибудь новой области, которую можно обосновать более надежно, чем традиционные области с их истинами, только кажущимися незыблемыми. В процессе работы у меня из голо­вы не выходила басня о слоне и черепахе: воздвигнув слона, на котором мог бы покоиться математический мир, я обнаружил, что этот слон ша­тается, — тогда мне пришлось создать черепаху, которая не давала бы слону упасть. Но и черепаха оказалась ничуть не более надежной, чем слон, — и через каких-нибудь двадцать лет напряженных усилий и по­исков я пришел к выводу, что не смогу сделать ничего более, дабы при­дать математическому знанию неоспоримый характер... Математика (а по существу и логика —В. А.) — такой предмет, в котором мы никог­да не знаем ни того, о чем мы говорим, ни насколько верно то, что мы

' Например, блестящий логик и глубокий мистик П. Л. Флоренский вообще отвергает Традиционный взгляд на непротиворечивость. Он допускает как непротиворечивое такое построение: из q следует г, а при условии? из q следует «не г» — см. Флоренский П. А. Столп и утверждение истины, I (2).M„ 1990, с. 500-505. Поясняющий пример Флоренс­кого: небо (q) — голубое (г); однако на закате (р) небо (q) красное (т. е. «не г»). Возмо­жен такой взгляд на непротиворечивость? Ответ зависит от нашего выбора. Логики на­звали такие понимание паранепротиворечивостью.

47

говорим)»1. В другой работе Рассел добавляет: «Пока мы остаёмся в области математических формул, всё кажется определённым, но когда мы стараемся интерпретировать их, оказывается, что эта определённость в какой-то степени иллюзорна»2.

Позднее, к тому же» выяснилось, что при таком подходе в доста­точно богатых логических системах (хотя бы включающих в себя ариф­метику) нельзя построить полный набор аксиом (теорема Гёделя о не­полноте). Иначе говоря, существуют такие правильно построенные пред­ложения, которые с таким же успехом можно принять за аксиомы, как и их отрицания, — они несводимы к имеющимся аксиомам, а значит, нельзя доказать их истинность; их также нельзя привести к противоре­чию с аксиомами и тем самым доказать ложность этих предложений. Более того, нельзя определить полный набор всех истинных предложе­ний, выводимых из данного набора аксиом (теорема Левенгейма-Сколема), нельзя создать процедуру, позволяющую заранее определить, мож­но ли в принципе доказать истинность или ложность данного предло­жения... Но если в логике эти трудности неизбежны, то тем острее они в менее формализованных естественных языках. Потому так грустен М. Полани, который признается, что мы никогда не сможем ни выска­зать всё, что знаем, ни узнать всего того, что сказали 3. В общем, если слишком сильно об этом задумываться, то возникает опасность для нор­мальной психики удариться «о космическое дно» (а ведь, как говаривал Станислав Ежи Лец, очутившись на дне, можно услышать стук снизу).

Следует также учесть, что рационалистические построения слиш­ком чувствительны к ошибкам и к изменениям исходных допущений (аксиом). Если в рассуждениях какого-нибудь логика или математика встречается ошибка (т. е. появляется противоречие), то, строго говоря, выводы уже можно не читать - они заведомо ошибочны. В истории куль­туры различные математические и логические системы потому и сосу­ществуют друг с другом, что все они формально правильны. Поэтому, например, неэвклидовы и псевдоевклидовы геометрии не отвергли гео­метрию Эвклида, поскольку все эти разные геометрии опираются на разные исходные предпосылки. Нам остаётся лишь выбирать ту, кото­рая в данный момент устраивает нас больше.

Человечество всегда стремилось и будет стремиться к недости­жимой логической ясности. И будет периодически верить обещаниям

' Цит. по кн. Клайн М. Математика. Утрата определенности. М., 1984, с. 266-267.

2 PacceлБ. Человеческое познание. Его сфера и границы. Киев, 1997, с. 259.

3 Полани М. Личностное знание. М., 1985, с, 140.

48

рационалистов. И также никогда не откажется от логики, как никогда не откажется от речи. Ведь любое знание, в конце концов, должно быть выражено на языке, хотя язык сам по себе уже искажает реальность: напри­мер, он членив действительность на неизменные элементы (а потому при­мер Б. Рассела — если некто ест котлету, с помощью языка невозможно выразить, когда эта котлета перестаёт быть котлетой и становится частью едока). Как бы рационализм ни критиковался, в новых формах он будет возникать снова и снова. Потому что без принятых логических правил игры с символами нельзя надеяться на однозначное понимание.

Итак, нельзя объяснить самоочевидность логическими средства­ми. Но из-за этого не стоит пытаться отказаться от логики, хотя подоб­ная точка зрения с достойной лучшего применения регулярностью встре­чается в истории культуры. Ибо логика — всего лишь упрощенный и универсальный язык общения (в том числе общения с самим собой), существующий для того, чтобы иметь возможность максимально одно­значно выражать свои мысли. В науке типично требование, чтобы ком­муникация между учеными была логически безупречна 1. Но логика не­обходима во всех видах взаимодействия между людьми. Отказ от ло­гики - это отказ от надежды на проверку правильности (т. е. одно­значности понимания) совершаемых коммуникаций.
^ О мистическом проникновении в тайну сознания

Издревле существовал другой подход к явлениям сознания. Тому, что находится в сознании, т. е. тому, что самоочевидно, придавался осо­бый таинственный (или, с греческого языка, мистический), не объясни­мый с точки зрения реального опыта смысл. Мистики уверены: содер­жание сознания мало зависит от желания осознающей личности. Дей­ствительно, люди не совсем точно выражают мысль, когда говорят: я думаю. Правильнее было бы сказать: «мне думается», так как сам акт думания происходит так, как происходит, практически независимо от нашего желания. При всем своем старании человек не может не думать или думать иначе, чем ему думается. Никому не может быть известно, откуда и почему переживание очевидности возникает. Нет никакие са­моочевидных оснований именно себе приписывать в качестве заслуги собственные мысли. Но хоть человек и не знает, откуда к нему пришли его переживания, они — в силу своей самоочевидности — остаются для него самой достоверной вещью на свете.

' Налимов В. В. В поисках иных смыслов. М., 1993, с. 28.

49

Любое знание дано человеку лишь через сознание. Даже пред­ставители строгих наук признают, что «очевидность остаётся после­дним источником истины и познания»'. А значит, из всего этого дела­ют вывод мистики, именно внутри этой таинственной очевидности со­знания только и может содержаться подлинная истина — знание о том, как надо жить человеку. Сознание несет нам свет Истины, Ибо Тот, кто знает, как всё происходит, только с помощью сознания может сообщить нам об этом. В Коране сказано: «Всё написано в книге очевидности». «Царствие небесное внутри нас», — добавляют христиане.

Но почему тогда не все люди понимают эту очевидную для мис­тиков идею? Что мешает всем сразу овладеть этим знанием? О, чтобы его приобрести, говорят мистики, требуется особое умение, вырабаты­ваемое лишь в чрезвычайно трудном процессе овладения мистическим опытом. Ибо нетренированный человек воспринимает только хаос соб­ственных мыслей и не может за этим хаосом увидеть подлинный свет. Необходимо собирание себя из рассеяния, нужно, как говорит Св. Тере­за, «великое отречение от всего». Вот как они об этом пишут:

— Сб. Августин: «Если в ком умолкнет волнение плоти, умолкнут представления о земле, водах и воздухе, умолкнет и небо, умолкнет и сама душа и выйдет из себя, о себе не думая, умолкнут сны и воображаемые откровения, всякий язык, всякий знак и все. что проходит и возникает, если наступит полное молчание — то заговорит Он Сам, один — не через них, а прямо от себя, да услышим слово Его»3.

^ Шри Ауробиндо: «Пусть ищущий попытается не думать хотя бы в течение нескольких минут — он сразу поймет, что живет в невидимом хаосе, в изматывающем непрестанном вихре, заполненном исключитель­но его мыслями, его ощущениями, побуждениями и реакциями. «Я» всегда «я» ~ гном-переросток, который во всё вмешивается, всё затемняет, видит и слышит только себя, знает только себя... Мы замурованы, без конца повторяем самих себя, жужжим одно и то же... Мы затоплены потоком мыслей. Они появляются отовсюду подобно испуганным или даже агрессивным крысам. Надо научиться их утихомирить. Каждый должен найти свой путь успокоения ума и расширения сознания» \

— «Самый загадочный мистик в мировой истории» — средневе­ковый немецкий проповедник Мейстер Экхарт: «Пусть человек отвратится от себя самого и от всего сотворенного. Только тогда он достигнет единства и блаженства в той искре души, которой не косну-лось ни время, ни пространство... Оставь себя совершенно и предоставь

' Вейль Г. Математическое мышление. М,, 1989, с. 65,

2 Августин Исповедь. М., 1991.

3 Сатпрем. Шри Ауробиндо, или Путешествие сознания. Л.. 1989.

50

Богу действовать в тебе и за тебя, как Ему угодно. Дай взывать в себе этому вечному Голосу, и будь для себя самого и для всякой вещи - пустыней!»'.

— Европейский мистик XX в. ^ Рихард Штейнер: «Взойти к духовным высотам возможно, лишь пройдя чрез врата смирения... Только переживаемое внутри нас дает ключ к красотам внешнего мира, исполненного божественным величием. Ученик должен находить время, когда он мог бы в безмолвии и уединении погружаться в себя. Но не личному «я» должен он отдаваться в такие минуты. Он должен в минуты внутренней тишины дать отзвучать в себе всему, что он пережил... Его душа должна пройти через целый сонм соблазнов. Все они стремятся к одному: захватить его «я» и замкнуть его в себе. А ученик должен держать свое «я» открытым для всего мира»2.

— Великий исламский теолог и философ XI-XII в. АбуХамид ал-Газали объясняет мусульманам: «Горячо любящий отдаёт себя всецело возлюбленному. Случается так, что сердце, занятое Им, забывает собственное имя, поскольку погружается настолько, что забывает себя и всё, что есть, кроме Всевышнего. Или же сердце следует путём мистицизма, тогда у суфиев это состояние называют растворением (исчезновением) и небытиём... «Быть» для нас значит осознание и осведомлённость о мире. Когда кто-либо забывает о мирах, значащих для людей «быть», то по отношению к нему они становятся «небыть», а когда он забывает своё Я. то он и по отношению к себе становится «небыть». Когда же от него не остаётся ничего, кроме Всевышнего, то его «быть» становится истиной»3.

— Преподобный ^ Нил Сорский напутствовал, что вначале необходимо «поставить ум глух и нем», «имети сердце безмолствующе от всякого помысла». В напряжении этого внутреннего молчания, «мысленного блюдения» нет места даже видениям горнего мира:

«Мечтаний же зрака и образа видений отнюдь не приемли никако же, да не прельщён будеши»4.

Итак, для того чтобы сознание познало правду, человек должен проявить максимальную активность во имя отказа от всякой активности. Вместо поиска логического обоснования мистики разрабатывали спо­собы практического овладения собственным сознанием и надеялись, что в результате правильной работы над собой сознанию будут открыты все тайны. Они создали тонкие психологические техники, освоив которые,

^ 1Мейстер Экхарт. Духовные проповеди и рассуждения. М., 1991.

2 Штейнер Р. Путь к посвящению, М,, 1991.

3Абу Хамид ал-Газали. Эликсир счастья. Избр. главы, в кн. Хисматулин А. А. Суфийская ритуальная практика. СПб, 1996, с. 149.

4 Федотов Г. Л. Святые Древней Руси. Париж, 1989, с. 160-161.

51

человек оказывается способен достигать фантастических успехов в пси­хологическом воздействии и управлении собственным телом (обычно за счет аскезы — отказа от земной жизни в пользу «подлинной», т. е, духовной). Результаты применения этих техник (чудеса святых и фоку­сы йогов) сами по себе производят феерическое впечатление. (Впро­чем, полагают мистики и пишет Е. П. Блаватская, на заре человечества власть над собственной психической природой была врожденной и при­ходила к человеку так же естественно, как способность передвижения или мышления).

И всё же чудеса сами по себе не могут доказать истинность от­кровения. Если человек должен «отказаться от себя», чтобы познать Истину, то как он узнает, что действительно узрел Истину, а не, скажем, продал душу дьяволу? Мистик не способен оценить правильность пе­реживаемых им состояний — они ему непосредственно даны и только. Психологическая достоверность переживаний не означает их объектив­ной достоверности. Это хорошо известно в психиатрии. Не случайно, например, бредовые идеи определяются как такие, которые субъектив­но воспринимаются как априорно данные и не нуждающиеся в обосно­вании, как ложные, но непоколебимые убеждения '. Более того, чело­век может психологически достоверно переживать то, что субъективно он сам не считает объективной реальностью. К. Ясперс подробно ана­лизирует отличие истинных галлюцинаций, которые психологически до­стоверно переживаются как реальность, и псевдогаллюцинаций, когда человек психологически достоверно воспринимает нечто, что осозна­ется им, тем не менее, как не присущее реальности 2. Но это значит, что чувство достоверности и суждение о реальности — даже субъективно разные вещи.

Раз нужна специальная тренировка сознания, чтобы узреть Истину, то как проверить, что сознание натренировалось именно так, как требовалось? Ведь для мистиков чрезвычайно важно подлин­ное мистическое переживание состояний просветления (откровения, озарения, благодати) отличать от подделки, настоящих пророков — от лжепророков, постигшего Истину — от впавшего в исступление сума­сшедшего. А в рамках мистического подхода нет понятных оснований для различения. Каждый, кто чувствует себя пророком, может считать себя таковым. О тождественности чувства внутреннего постижения для всех по-разному называемых мистических переживаний говорят многие.

'Ср. ЛичкоА. Е. История глазами психиатра. СПб, 1996, с. 41.

2 Ясперс К. Собр. соч. по психопатологии, 1. М- СПб, 1996.

52

Великий мистик Рамакришна пророчески: «Я исповедовал все религии и нашел, что все они различными дорогами приближаются к одному и тому же богу... Сущность одна, она носит только разные имена. И все ищут одну и ту же Сущность, меняются только климат, темперамент и имя»'. Великий философ-гуманист Ортега более ироничен: «Мистичес­кое состояние напоминает влюблённость. Они совпадают даже в своем докучливом однообразии. Подобно тому, как, влюбляясь, влюбляются одинаково, мистики всех времен и народов прошли один и тот же путь и сказали, в сущности, одно и то же»2.

Афонские монахи-исихасты, используя специальную технику кон­центрации «на собственном пупке», стали «сподабливаться видения Фа­ворского Божественного света». Григорий Синаит описывает этот ме­тод так (любопытно сравнить с современными методами регуляции со­стояния): «С утра, сидя на седалище вышиною в одну пядь, низведи ум из головы к сердцу и держи его в нем, согнись до боли и, сильно удру­чая грудь, плечи и шею, взывай непрестанно в уме и душе: «Господи, Иисусе Христе, помилуй мя»... Удерживай также и дыхательное движе­ние, потому что выдыхание, от сердца исходящее, помрачает ум и рас­сеивает мысль»3. Варлаам и его сторонники осудили этот мистический опыт исихазма как ересь. Блестящий богослов, один из лучших стилис­тов своего времени Григорий Палама взял на себя защиту этого опыта. В связи с этими спорами решили собрать Вселенский Собор — никто единолично уже не в состоянии был решить этот вопрос. Целых три Собора прошли в Константинополе (1341, 1347 и 1352 гг.). В конце кон­цов постановили считать ересью нападки Варлаама, а не исихазм. Но если разные люди думают по-разному, то на основании чего они могут вме­сте решить, что правильно? Где критерии того, что такое ересь?

Анна Катарина Эммерих (1774 — 1824) была женой бедного вест­фальского крестьянина, которой строго в соответствии с церковным ка­лендарем снились сны о Христе и Богоматери, а на теле открывались знаки страстей Христовых (стигматы веры). По мнению А. Лоренцера, она была истеричкой, и все эти ее переживания он связывал с болезнен­ным состоянием. Однако поэт К. Брентано придерживался другого мне­ния: он воспринимал Катарину как святую. Каждое утро в течение пяти лет вплоть до её смерти он записывал её сны и видения4. Кто прав —

'Цит. по кн.: Ралдан Р, Жизнь Рамакришны. Жизнь Вивекананды. М., 1991,с. 50-51.

2 Ортега-и-Гассет X. Этюды о любви. В его кн.: «Эстетика. Философия культуры». М„ 1991, с. 386.

3Цит. по кн.: Экономцев И. Православие. Византия. Россия. Париж, 1989, с. 228-

4Лоренцер А. Археология психоанализа. М., 1996, с. 76.

53

поэт или психоаналитик? Можно ли провести границу между подлин­ной святостью и её имитацией в состоянии болезни?

Вспомним легендарную Жанну д'Арк. Как известно, Жанна, со всей очевидностью для самой себя, слышала голоса святых Маргариты и Екатерины, которые призвали ее, неграмотную семнадцатилетнюю крестьянку, явиться к королю Карлу VII, встать во главе королевского войска, освободить от англичан Орлеан и короновать Карла в Реймсе. И она таки все это совершила — к изумлению современных историков '. Затем был известный процесс, на котором противники Жанны доказы­вали, что она слышала не голоса святых, а наущения дьявола2. Жанну сожгли. Потом был другой процесс, на котором сторонники Жанны до­казали, что она исполняла волю Господа. Как можно узнать, что она слышала на самом деле? Кто готов сегодня доказать, чьи голоса явля­лись Жанне? И являлись ли вообще?

Как избежать ошибок?

Ведь из того, что человек с непосредственной очевидностью вос­принимает весло, опущенное в воду, как сломанное, неправомерно делать какой-либо вывод о весле- (Не случайно в этом случае говорят об ошибке непосредственного восприятия и объясняют её законами преломления све­та). Мистическое откровение нельзя ни подтвердить, ни опровергнуть. Многие люди переживают как очевидное чувство всеобщей взаимосвя­зи явлений («всеединства»), в том числе явлений сознания со всеми со­бытиями в мире. Так, если мать пошлет сына в магазин, а тот по дороге попадет под машину, то она долгое время будет обвинять себя в случив­шемся несчастье, даже если будет ясно понимать, что эти два события никак между собой не связаны. Аналогично, если, пока сын ходит в магазин, рухнет дом, из которого он только что вышел, то он всю жизнь будет помнить удивительное предчувствие матери, спасшее ему жизнь. Но можно ли из этого сделать какой-либо обоснованный вывод о том, действительно ли у матери было предчувствие катастрофы?

У. Джеймс рассказывал, как он попробовал на себе воздействие «веселящего газа». Он испытал особое переживание, которое дало ему

' Когда историки не ссылаются на Божий промысел или на гипотезы о царствен­ном происхождении Жанны и при этом по каким-то причинам не выказывают удивления, то их текст выглядит как полная абракадабра. Например, так: «Юная крестьянская де­вушка из Лотарингии... потребовала встречи с Карлом VII и просила деть ей армию. Находясь в безвыходном положении. Карл VII вынужден был поставить её во главе своего войска». — История Европы, 2. М., 1992, с. 306.

2 Любопытно, что Жанна слышала голоса святых, которые так никогда и не были канонизированы Католической Церковью, т. с. нет правовых оснований считать их свя­тыми.

54

подлинное чувство понимания мира. В этом состоянии он изо всех сил старался запомнить то, что понял. Однако, когда действие «веселящего газа» прошло, Джеймс ничего не смог восстановить в памяти. Тогда, как настоящий исследователь, он повторил свой эксперимент. И снова пережил то же чувство глубочайшего постижений великой тайны. Не­вероятным усилием воли он заставил себя записать самые главные не­сколько слов на листке бумаги, И когда снова пришел в сознание, то рванулся к этому листку, чтобы, наконец, узнать тайну бытия. С трудом он разобрал нацарапанные каракули и к своему немалому удивлению прочел: «повсюду пахнет нефтью». Может, действительно, это и есть то самое главное, что нам никак не удается понять, — кто знает?

^ Мистическая истина существует лишь для того, кто нашел её в особом состоянии сознания, в экстазе, и непостижима ни для кого дру­гого. Блестящий философ XX века Л. Витгенштейн мудро заметил, что о мистическом невозможно говорить, а потому о мистическом сле­дует молчать'.

Вот описание божественного просветления у одного из самых ярких христианских мистиков Я. Бёме: «В четверть часа я увидел и узнал больше, чем могло бы мне дать долголетнее пребывание в уни­верситете, ибо я увидел и познал существование всех вещей, глубину и бездну, вечное зарождение Святой Троицы, происхождение мира и всех тварей от божественной мудрости. Я познал и увидел в себе три мира, причем внешний, видимый мир представлял собой порождение двух миров: внутреннего и духовного. Я увидел и познал всю творящую сущ­ность как в добре, так и во зле, происхождение этих начал и их взаим­ную зависимость друг от друга; точно так же я понял, каким образом начался процесс рождения в плодоносном чреве вечности. Я не только чувствовал великое изумление перед всем этим, но ощущал также и чрезвычайную радость, хотя находящийся во мне внешний человек с трудом понимал смысл видимого мною, и мне трудно писать об этом, потому что я видел вселенную в состоянии хаоса с таящимися в ней зачатками всех вещей, и выразить это словами я не в состоянии»2. Что ж, просветление есть просветление. И, конечно, не каждому дано его пережить без каких-либо отравляющих или наркотических веществ. Но,

' Витгенштейн Л. (Философские работы, 1. М., 1994, с. 72-73); «Существует невысказываемое. Оно показывает себя, это — мистическое... О чем невозможно гово­рить, о том следует молчать». (Замечу в скобках: нельзя говорить о содержании кон­кретного мистического опыта, но можно говорить о мистическом как таковом. Поэтому Витгенштейн не противоречит себе, когда говорит, что о мистическом нельзя говорить.)

2 Цит. по кн. Джеймс У. Многообразие религиозного опыта, СПб. 1992, с. 327.

55

честно признаюсь, сам я не уверен, что понимаю сказанное Беме. Точ­нее, для меня этот текст значит не больше, чем фраза «повсюду пахнет нефтью».

Мистические переживания — реальность. Они возникают одно­временно с появлением человеческого мышления и никогда не ис­чезнут. Каждый человек будет их переживать по-своему. Любое по­явление новой мысли в сознании таинственно. Осознание этого часто связывают со словом «интуиция». Действительно, интуитивно найден­ная идея приходит в сознание ее творца внезапно. Она воспринимается создателем с непосредственной очевидностью, но отчужденно от него самого — вроде бы и не он придумал, ибо не было сознательного про­цесса придумывания именно этой идеи. Поэтому верующий Р. Декарт, когда ему в голову пришла идея аналитической геометрии, упал на ко­лени и стал молиться. А менее верующий А. С. Пушкин, написав «Бо­риса Годунова», стал прыгать на одной ножке и хвалить себя за посе­тившее его вдохновение. Однако загадочно не только появление редких творческих озарений. Интуиция столь же таинственна, как и сознание вообще. И всё же есть различие между мистическими и интуитивными переживаниями. Религиозному и эзотерическому мистическому пере­живанию более соответствует не сама по себе интуиция, а существую­щее у каждого человека доверие к собственной интуиции. В любом твор­честве, в том числе научном, мистические переживания признаются как ценные.

Вот как об этом пишет А. Эйнштейн: «Самое глубокое и прекрас­ное чувство, которое мы можем испытать, — это ощущение мистичес­кого. Оно суть зерно настоящей науки» '. Б. Рассел добавляет: «Вели­чайшие люди, те, кого мы называем философами, ощущали одновре­менно нужду и в науке, и в мистицизме: в попытке гармонического со­единения того и другого состояла цель их жизни»2. А вот по существу о мистическом постижении пишет Ш. Бодлер, только, впрочем, он исполь­зует другое слово — воображение: «Как таинственен этот божествен­ный дар!.. Тех художников, которых он не животворит своим дыхани­ем, мы сразу распознаем по какому-то загадочному проклятию, иссу­шающему их творения, точно евангельскую смоковницу... Именно бла­годаря воображению мы постигли духовную суть цвета, контура, звука, запаха... Воображение разлагает мир на составные элементы и потом,

' Цит. по кн.: Джон Р., Данн Б. Границы реальности. Роль сознания в физическом мире. М,, 1995, с. 68. -

2 Рассел Б. Почему я не христианин. М., 1987, с. 37.

56

собирая и сочетая их по законам, исходящим из самых недр души, вос­создает новый мир»'.

В науке, однако, интуитивно найденные решения, хотя они субъек­тивно и кажутся очевидными, подлежат последующей проверке. Этим наука прежде всего и отличается от эзотерики. Вот мнение Б. Рассела:

«О реальности или нереальности мира мистиков я не знаю ничего. Оза­рение без проверки и без опоры является недостаточной гарантией ис­тины, несмотря на то, что многие из наиболее важных истин были вна­чале подсказаны им... Вдохновленные мистическим опытом убеждения зачастую негодны, но чувства приятны»2. Подтверждение тому — фаза озарения, предшествующая возникновению бредовой структуры у ши­зофреника. «Подобное озарение, — пишет А. Кемпинский, — пережи­вается в творческом процессе, когда, например, внезапно в сознании возникает новая научная идея. Однако всё это — лишь слабые подобия переживания больного. Ибо новый способ видения, который возникает в бредовом озарении, касается всей жизни; с этой минуты всё видится по-другому. Быть может, наиболее соответствовал бы этому состоянию экстатический момент обращения — прежний человек перестаёт суще­ствовать, рождается новый, который видит мир уже другими глазами»3. Кемпинский добавляет: переживание молниеносного «познания исти­ны» при шизофреническом озарении родственно «космическим впечат­лениям» под воздействием ЛСД4.

Мистические откровения не могут быть ни логически обоснова­ны, ни с достаточной точностью выражены в словах. Я не смогу пере­дать другому, что я почувствовал в результате посетившего меня пере­живания, и не могу узнать, правильно ли я понял другого, когда он рас­скажет мне о своем откровении. У меня нет и не может быть критерия, позволяющего понять самого себя и оценить, насколько правильно (ис­тинно ли, благочестиво ли?) моё переживание. Именно поэтому, если быть последовательным, о них остается только молчать... Говорить, ко­нечно. можно, но суть остается неизреченной. Как выразился апостол Павел, «проповедь моя не в убедительных словах человеческой мудро­сти, но в явлении духа и силы» (1-ое Послание к Коринфянам).

Итак, и мистицизм, и рационализм сталкиваются с неразреши­мыми головоломками. Необходим поиск какого-то иного пути. Такой

'Бодлер Ш. Об искусстве. М.. 1986, с. 191.

2 Рассел Б. Философский словарь разума, материи и морали. Port-Royal, 1996, с. 153-154.

3Кемпинский А. Психология шизофрении. СПб, 1998, с. 39-40.

4 Там же, с. 70.

57

путь — путь естественной науки — и выбирает психология в своей попытке реально помочь человеку понять самого себя. Но как бы пси­хология как естественная наука ни строилась, она вынуждена учиты­вать, что содержание сознания включает в себя и мистически пережи­ваемое очевидное, и рациональные логические построения. Но это зна­чит, что психология должна, в конце концов, теоретически объяснить как эффективность разработанных мистиками техник, так и логические проблемы, в которых запутались рационалисты.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   44

Похожие:

Конспект вступления iconПроблемы украинского автомобилестроения в контексте вступления украины в вто
Переговоры о вступлении нашей страны в вто давно находятся в практической плоскости, однако, сроки вступления все еще являются предметом...

Конспект вступления iconКонспект лекций cogito, ergo sum история психологии • Конспект лекций...
Конспект предназначен для студентов и преподавателей психологических факультетов выс­ших учебных заведений и всех тех, кто интересуется...

Конспект вступления iconКонспект лекций Конспект лекций для студентов, обучающихся по направлениям...
И классификация

Конспект вступления iconКонспект лекций по ахд конспект лекций по предмету: «Анализ хозяйственной...

Конспект вступления iconКонспект лекцій
Руденко П. О. Техніка І технологія промислового виробництва. Конспект лекцій для студентів спеціальності “Менеджмент організіцій”....

Конспект вступления iconКонспект лекций в двух частях часть 2
Аналитическая химия : конспект лекций / составители: И. Г. Воробьева, Л. М. Миронович, С. Б. Большанина. – Сумы : Сумский государственный...

Конспект вступления iconДата вступления акта в силу: 01. 09. 1995

Конспект вступления iconКонспект лекций по дисциплине «Математические методы и модели энергетического...
Основы работы в системе компас: конспект лекций составитель: Э. В. Колисниченко. – Сумы: Изд-во СумГУ, 2010. – 249 с

Конспект вступления iconКонспект лекций для студентов всех форм обучения специальности «Автоматика...
Конспект лекций рассмотрен и рекомендован к изданию кафедрами «Менеджмента и маркетинга» и «Экономика предприятий» Донижт, протокол...

Конспект вступления iconРоссия и вто: проблемы вступления и перспективы участия

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
uchebilka.ru
Главная страница


<