В психологии




НазваниеВ психологии
страница4/20
Дата публикации27.02.2013
Размер3.52 Mb.
ТипКнига
uchebilka.ru > Психология > Книга
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   20

^ Проблема смены аттитюда и психология убеждающего

коммуникативного воздействия
Смена аттитюда и дополняющие ее проблемы социального влияния на личность, а также влияние на личность и до наших дней являются одним из основных центров внимания в американской социальной психологии, что стало самым веским обвинением в увлечении позитивизмом. Хотя результатом многолетних и чрезвычайно дорогоих исследований в политике и бизнесе может быть взят девиз из Дэвида Майерса: «Меняю­щиеся человеческие установки обычно не в состоянии вызвать сильного изменения в поведении» (Майерс, 1999. С.162).

Начав в годы войны, группа Ховланда сделала основные открытия в этой области. Так, она считает, что «большинство результатов может быть рассмотрено как связанные с эффектами коммуникации исходя из природы: 1) коммуникатора (кто сказал); 2) сообщения (что сказал); 3) аудитории (кому сказал). Вместе с этим каждая из составляющих первоначально была особо вычленена из контролируемого экспериментального исследования в изучаемой аудитории» (Hovland, 1953. Р.78).

Исследования Ховланда, Вейса, Манделла, Кельмана (Hov­land, Weiss, 1951; Нovland and Маndell, 1952; Ке11mаn, 1953) показали, что коммуникатор, обладающий большим доверием аудитории, имеет и больше возможности влиять на мнение аудитории. Большее доверие аудитории к коммуникатору обеспечивает также более значительную возможность немедленного влияния на реципиента. Однако и те и другие эффекты – и эффекты низкого доверия, и эффекты высокого доверия, и положительные, и отрицательные – имеют тенденцию исчезать по истечении срока в несколько недель. Сами же эффекты изменения установки не обусловлены различным вниманием со стороны слушателя.

Наибольшее изменение мнения происходит в процессе импровизированного участия реципиента в разговоре (см.: Ке11у, 1955; Ке11у аnd Volkаrt, 1952; Lumsdaine, 1953; Кurtz аnd Ноvland, 1953; Sherif, 1951). Двое из членов исследовательской группы К. Ховланда – Альберта Е. Сигал и Сидней Сигал – занимались в рамках этой программы изучением референтных групп, влиянием членства индивида в группе на смену его аттитюдов. В статье «Референтные группы, членство в группе и смена аттитюдов» они отмечали, что в социально-психологической теории давно было обнаружено, что индивидуальное членство в группе имеет важное значение с точки зрения влияния на убеждения и аттитюды, которых придерживается личность. Основная гипотеза состоит в том, что смена аттитюда происходит различно в зависимости от того, как можно предсказать ее, основываясь на знании норм группы по конкретной теме (см.: Siegаl, Siеgаl, 1957).

Психологическая школа Йельского университета среди прочих проблем аттитюда занималась также проблемами структурной организации аттитюда и его смены. В ходе эксперимента были выявлены зависимости между различными компонентами аттитюда и возникающие отсюда особенности взаимовлияния и взаимозависимости различных составляющих аттитюда (см.: Ноvland, Janis, Ке11у, 1963; Ноvland, Lumsdаin Sheffild, 1949). При этом многие известные исследователи социальной установки придерживаются схематической связи переменных в экспериментальном изучении, которые видятся как независимые переменные – события, группы, люди; промежуточные переменные – аттитюды; и зависимые переменные, к числу которых относятся аффективные реакции, перцептивные реакции, поведение. Впервые подобную схему предложили К. Ховланд и М. Розенберг (Ноv1аnd, Rоsеnbеrg, 1960). Думается, что она вполне адекватно отражает истинную картину функционирования как самого аттитюда, так и его компонентов во взаимосвязи с их функциями. Данную схему бихевиористически ориентированные Розенберг и Ховланд представляют так:



Рис. 1. Связь измеряемых независимых, промежуточных

и зависимых переменных при изучении аттитюда

(сост. по: Fisbein, Аjzen, 1975. Р. 338)

В приведенной выше схеме все реакции на стимульный объект опосредованы индивидуальными аттитюдами относительно этого объекта.

Общий вклад К. Ховланда в теорию аттитюда состоит в основном в последовательном использовании принципов бихевиористической теории при исследовании аттитюдов. В соответствии с основной проблемой изучения массовых коммуникаций Ховланд ограничил свои теоретические исследования только ситуациями, в которых присутствует вербальная коммуникация. Им выделено два основных типа процессов, которые опосредуют стимулы и реакции.

В своей теории К. Ховланд смог соотнести психические процессы с проблемами аттитюда в условиях массовых коммуникаций. Сам он следующим образом характеризует свою позицию: «Переосмысленные проблемы аттитюда в терминах бихевиористической теории вызывают интерес, будучи сфокусированными на промежуточных символических процессах, которые опосредуют приобретение, дифференциацию и угасание аттитюдальных реакций» (Ноvlаnd, 1951. Р.427). Бихевиористическое направление сыграло одну из главных ролей в изучении аттитюдов. Нам оно важно еще и потому, что истоком экологического подхода к восприятию Дж. Гибсона, наряду с когнитивным направлением, является именно бихевиористическое направление.

М. Фишбейн ставит пять главных нерешенных проблем: 1) фраза «последовательная положительная или отрицательная реакция» может быть понята неоднозначно; 2) предрасположенность может быть рассмотрена как специфическая или общая, и она может быть связана, а может и не быть связана с поведением; 3) последовательность реакций и уровень предрасположенности могут быть или не быть скоординированы; 4) существуют разногласия относительно природы предрасположенности; 5) различные виды прошлого опыта могут быть относительно релевантными для формирования диссонанса (Fishbein, Аjzen, 1975. Р.12).

Перечисленные нерешенные проблемы бихевиористического взгляда на аттитюд, а также известные уже «грехи» бихевиоризма (натурализм, негативное отношение к теории, разрыв с философией, отказ от понятия целостности, невнимание к сознанию, излишнее увлечение естественными науками и другие) привели к протестам со стороны представителей других направлений в психологии.

Одними из самых ярых противников бихевиоризма были гештальтпсихологи. Позиции основателей гештальтпсихологии Келера, Коффки и Вертгеймера мы проанализируем в разделе психологического эксперимента нашей работы, а здесь коснемся работ К. Левина и С.Аша, которые можно отнести к области исследования аттитюда, несмотря на то, что К. Левин не занимался напрямую аттитюдом, но, по сути, его работы вносят вклад в интересующую нас область.

Исходя из теоретических основ своей концепции он сделал попытку интегрировать все детерминанты поведения в единую динамическую систему. Для этого он использовал физическое понятие «поле», многие принципы описания из топологии. Динамическая система поведения находится в напряжении в том случае, если нарушается равновесие между поведением и средой. Таким образом, поведение имеет два уровня детерминации, один из которых принадлежит личности, другой – окружению. Он предполагал, что поведение определяется симультантными операциями моментальных условий личности в сочетании и взаимодействии со структурой ее окружения. Детерминанты, обусловленные этими двумя источниками, становятся актуальными только в том случае, когда они представлены на уровне индивидуального жизненного пространства.

Исходя из этих ориентаций Левин видел аттитюд прежде всего как детерминант поведения, а не как зависимые переменные. Чаще всего он признавал аттитюд как данность, а не в качестве самостоятельной проблемы, требующей своего решения. Однако одно понятие в левиновском теоретическом анализе жизненного пространства личности может быть рассмотрено как близкое к концепции аттитюда. В данном случае речь идет о валентности. Позитивная валентность характеризует объект в жизненном пространстве, относительно которого у индивида возникает чувство аттракции, а негативная валентность характеризует объект, который отталкивает индивида. Подобное движение «от» и «к» объекту аттитюда является результатом действия сил притяжения или отталкивания в жизненном пространстве индивида.

Курт Левин использовал понятие валентности в двух различных значениях. Одно из них было идентично тому, что определялось Терстоуном как аффективное отношение к объекту аттитюда. Другое, которое наиболее часто используется в его работах, подразумевает под понятием валентности некое переходное состояние, которое определяется совместно настоящим окружением индивида, его личностными предпочтениями и его актуальными потребностями больше, чем постоянными склонностями личности. Аттитюд в этом случае используется как одна из нескольких сил, определяющих валентность в этом втором значении. Левиновский вклад в развитие теории аттитюда наиболее значителен не анализом валентности или аттитюда, а общим взглядом на человека, которого он представляет как взаимодействие когнитивной реакции организма интегрального характера и поля. Аттитюд в этом случае не является автоматическим рефлексом или константной диспозицией, он существует в личностном и ситуационном контексте.

Для нас особое значение имеет тот факт, что у К. Левина аттитюды были представлены в индивидуальном жизненном пространстве внедренными в когнитивный контекст с аффективными и когнитивными структурными операциями, независимо определяющими последующее поведение. Эти методологические ориентации теории поля являлись тем звеном, которое имело сильное влияние на последующие исследования теории аттитюда.

Современный анализ когнитивной интеграции построен на левиновской концепции жизненного пространства как динамической системы сил и областей психического пространства. Именно эти теоретические основы достаточно явно проступают в работах Абельсона, Аронсона, Мак-Гуайера, Нью-Комба, Розенберга и Танненбаума (1968), Фельдмана (1966), Осгуда (1960), Рокича и Ротмана (1965). Исследование К. Левином конфликтов имеет сегодня прямую аналогию с современными теориями аффективной консистентности Абельсона, Розенберга (1958), Хайдера (1958) и их взаимоотношений с поведением (Инско и Шоплер, 1967; Розенберг и Ховланд, 1960). Наконец, изучение когнитивной сложности основано во многом на теоретическом анализе жизненного пространства и нашло отражение в работах Брока (1962), Крокета (1965), Харвея (1967), Керлингера (1967), Скотта (1963) и Зайонка (1960).

Представляя гештальтистские традиции, С.Аш и Левин (Аsch, 1940; Lеwin, 1941) подвергли сомнению представленную ранее бихевиористами известную модель смены и формирования аттитюда на основе теории научения. Аш замечает, что эти ранние теоретические исследования объектов аттитюда так же, как и согласие с коммуникатором, рассматриваются как фиксированное несогласие с источником, к которому коммуникация привязывалась. Здесь теория научения показывает недостаточную релевантность к одному из значений аргументов. Аш был уверен, что это дает неверную картину функционирования аттитюда. Согласно ему, любой фон или содержание, которые влияют на значение коммуникации как на его источник, могут влиять на индивидуальное принятие его аргументов.

Один из важнейших вкладов Аша состоит в том, что все последующие исследования аттитюда на основе теории научения обязаны были учитывать процессы приобретения и смены значений. При всем этом сам Аш никогда не сравнивал в своих работах его когнитивную ориентацию с формулировками Л. Дуба, основанными на теории научения. Однако для разработки конструкта имплицитной реакции теории Дуба лучше было бы «встретиться» с возражениями Аша, чем с формулировками Лорге и Торндайка (см.: Grееnwald Вrоm, Оstrom, 1968). Влияние доверия коммуникатора или престижа источника информации было интерпретировано Торндайком (1935) и Лорге (1936) как обусловливание аффективной реакцией на коммуникатора, которая ассоциировалась с содержанием коммуникации.

Таким образом, гештальтистские традиции сыграли существенную роль для аттитюда. «Наиболее видным представителем теории поля Левиным была введена в поле как одно из измерений личность с ее предыдущим опытом и потребностями. Этим он фактически дошел до признания роли закономерности установки. Но все же Левин пытается объяснить психическую активность человека понятием психического поля и старался изгнать понятие установки из сферы психологии. Вместе с тем следует отметить, что фактически, объективно его исследования способствовали внедрению и применению понятия установки в социальной психологии» (Надирашвили, 1974. С.14).

Надирашвили отмечает, что исследования гештальтпсихологов подтвердили невозможность понять психическую активность человека только лишь на основе понятия переструктурированности психического поля без учета понятия установка. В этой мысли Надирашвили содержится существенное для нас замечание относительно похожести установки и эффектов действия поля в гештальттеории. Гештальтистско-бихевиористические ориентации Дж. Гибсона и его понимание окружающего мира вполне соотносимы с понятием поля К. Левина – с той лишь разницей, что у Гибсона это поле пассивных возможностей и активного индивида, а у Левина особое значение придается активности сил поля.

Из этого может быть сделан вывод о важности для явления установки понятия интенциональности, направленности, которая самым непосредственным образом связана с окружающим миром как два взаимозависимых компонента в системе координат поля. Однако здесь следует отметить, что в чистом виде теория поля К. Левина должна быть отнесена не только к гештальтпсихологии, поскольку важнейшее место в ней занимают когнитивные процессы и мотивы. Это позволяет говорить о данной позиции как о промежуточной между гештальтистским и когнитивным направлением. Это же мы часто наблюдаем и у Дж. Гибсона. Как отмечают Г.М.Андреева, Н.Н.Богомолова и Л.А.Петровская, теория К. Левина, несмотря на близость к гештальтистам, имеет и новые аспекты, которые можно свести к следующему: 1) предложение принципов исследования личности, а не перцепции. Особое внимание при этом уделяется понятию мотива. Важна проблема связи когнитивных и мотивационных процессов; 2) усвоение понятия поля. У К. Левина оно имеет отличное от гештальттеории понятие, которая употребляет понятие «поле» в значении перцептивной структуры и дается сознанию непосредственно. В представлении Левина поле – это структура, в которой совершается поведение. Оно охватывает в нераздельности мотивационные устремления намерения индивида и объекты вне его. При этом очень важной становится идея взаимодействия индивида и окружения. В теории К. Левина используется идея валентности, которая объясняет направленность «локомоций» индивида в «жизнен­ном пространстве». Несколько в стороне здесь стоят исследования групповой динамики, которые охватывают проблемы стиля лидерства, проблемы сплоченности и групповой дискуссии. В концептуальном аппарате когнитивных теорий главным понятием является «когнитивная организация», «когнитивная структура». Ч.Осгуд считал одним из главных понятие «зна­чение». Все теории когнитивной ориентации можно подразделить на две большие группы: 1) теория когнитивного соответствия (Ф. Хайдер; Т. Ньюкомб; Л. Фестингер; Ч. Осгуд; П. Тан­ненбаум; Р. Абельсон; М. Розенберг) и 2) теории С.Аша, Д. Креча, Р. Крачфильда, которые используют понятия когнитивизма, но не принимают идею соответствия (см.: Андреева, Богомолова, Петровская, 1978).

Как уже отмечалось, проблема смены социальной установки видится многим исследователям как центральная проблема всей социальной психологии. М. Брустер Смит отмечает, что «тема смены аттитюда является центральной не только в теории и исследованиях в социальной психологии. Она охватывает феномены и проблемы, которые одинаково важны в изучении личности, культуры, политики и сферы потребления» (Smith, 1968. Р.458). Тема смены аттитюда включает непременное изучение условий, при которых подобные диспозиции изначально формируются и впоследствии модифицируются в направлении деятельности личности совместно с окружающей ее физической, социальной и информационной средой. Данная проблема включает такие аспекты смены аттитюда, как одновременная смена сравнительно незначительных и специфических значений «мнения» и глубинных чувств, которые являются составляющими личности. Подобные изменения могут проходить в одном случае естественным образом, а в другом – путем преднамеренного убеждающего коммуникативного воздействия.

Проблема смены аттитюдов связана с практикой изучения общественного мнения и выборов, а также проблем исследований в малых группах (Lеwin, 1951; Fеstinger, 1950). Лазарсфельд и Катц объединили эти две исследуемые проблемы (см.: Каtz, Lаzаrsfеld, 1955). В то время психоаналитическая интерпретация природы аттитюдов была очень популярна среди американских психологов и в корне изменила их подход к теории личности. К числу этих исследователей относятся прежде всего Лассуэл (Lаswell) и авторы «Авторитарной личности» (Аdоrnо, Frenkel-Вruswik, Lеvinsоn, Sаnfоrd, 1950), которые в своей работе показали, как могут быть интегрированы этнические аттитюды. Это исследование явилось в дальнейшем составной частью разработок личностной динамики, объединив исследования личности и смену аттитюда.

Если говорить о смене аттитюда с точки зрения инструмента измерения, то в соответствии с диспозициями аттитюды традиционно измерялись путем установления согласия или несогласия с набором стандартизованных утверждений. Ожидалось, что концепция и принцип, выделенные в общей психологии, должны пролить свет на процесс смены аттитюда. Ховланд в 1961 году, К.В.Шериф, М. Шериф и Небеграл в 1965 году предприняли многообещающее начинание в этом отношении. В контексте теории убеждающей коммуникации их идеи сводились к следующему: отношение личности к противоречивому высказыванию может быть скоординировано и направлено в сторону отличной точки зрения, которую сам реципиент считает приемлемой. Эффект же убеждающей коммуникации в этом случае будет зависеть для реципиента в значительной степени от расстояния между позицией слушателя и защищаемой позицией коммуникатора, как он сам их представляет на шкале аттитюда. Максимальный эффект убеждающего воздействия будет иметь место в том случае, когда позиция, занимаемая коммуникатором, окажется вблизи границ принятия реципиента. При этом условии он стремится сократить разницу в мнениях с коммуникатором. Это широко известный так называемый ассимилятивный эффект. В этот момент реципиент максимально открыт для влияния. Когда позиции коммуникатора оказываются в одной для реципиента зоне отвергания, последний становится недоступен влиянию и наблюдается эффект контрастной оценки позиции. В этом случае лишь тема, которая характеризуется низкой вовлеченностью «Я», может быть принята и способна оказать влияние на смену аттитюда, поскольку он не является значимым для личности (Shеrif аnd Ноvland, 1961).

Таким образом, выделяются три достаточно обособленных группы исследователей, изучающих проблему смены аттитюда. В общих словах, это группы, пытающиеся установить закономерности смены в зависимости от стимулов, в зависимости от личностных особенностей и в зависимости от структуры аттитюда. В первой предложены три гипотезы смены: теория конгруэнтности (Осгуд, 1957), теория когнитивного диссонанса (Фестингер, 1954), теория баланса (Абельсон и Розенберг, 1958). Второе направление исследует личностные особенности реципиента (К. Ховланд, Шериф, Небергал и другие). Третья группа занималась изучением структуры аттитюда (Брэм, Коуэн, Розенберг, Абельсон и другие). Основная идея состояла в перенесении принципа равновесия на компоненты аттитюда.

^ Когнитивное направление в исследованиях аттитюда
Мы останавливаемся отдельно на рассмотрении когнитивного направления в изучении социальной установки потому, что современную когнитивную ориентацию можно назвать «наиболее широким, выражающим дух современной психологии» (Ждан, 1990. С.346) направлением. А многие проблемы и подходы к их решению уходят еще в период античности.

Среди основателей когнитивной психологии называют имена Дж. Андерсона, Дж. Брунера, Д. Бродберта, У. Найссера, Д. Нормана, А. Пайвио, П. Линдсея, Г. Саймона, Л. Фестингера, Ф. Хайдера. Когнитивная концепция строилась на основе исследований Э. Толмена, Д. Миллера и Ю. Галантера и К. Прибрама.

На формирование направления сильное влияние оказали работы Гибсонов, которому У.Найссер посвящает свою книгу «Познание и реальность» (1986). «Генетические исследования Пиаже и Бауэра, работы по восприятию Джеймса и Элеоноры Гибсонов (...) можно рассматривать как вклад в содержательную когнитивную психологию» (Найссер, 1986. С.120).

Человек в когнитивной психологии рассматривается как действующий, активно воспринимающий и продуцирующий информацию. Его деятельность обусловлена своеобразными планами, стратегиями и правилами мышления. Один из ведущих представителей направления У. Найссер определяет задачи когнитивной психологии, среди которых он выделяет необходимость понимания познавательной активности в контексте целенаправленной деятельности в условиях реального мира (см.: Найссер, 1986. С.120).

Когнитивную ориентацию в современной социальной психологии наиболее трудно рассматривать как единую школу. При этом сущность подхода состоит в том, что социальное поведение объясняется при помощи описания познавательных процессов, анализируются психическая деятельность, структуры психической жизни. Главным аспектом в этом анализе становится процесс познания, который связывается в этом случае с социальным поведением: впечатления о мире интерпретируются в идеи, верования, ожидания, аттитюды, которые и выступают регуляторами социального поведения. Поведение зависит от образов, понятий и прочих когнитивных структур (см.: Андреева, Богомолова, Петровская, 1978). По мнению этих авторов, главными проблемами социальной психологии когнитивного направления являются проблемы перцепции, аттитюда и аттракции. Все это позволяет понять, почему ее теоретическим источником выступает гештальтпсихология.

Указанные выше авторы отмечают, что теории когнитивного соответствия являются ядром когнитивной ориентации, центральной идеей которой принято представление о том, что когнитивная структура человека не может быть несбалансированной. Если это возникает, то возникает тенденция к изменению подобного состояния. К этой идее были обращены взгляды сразу нескольких исследователей. Источниками принято считать идеи Курта Левина о природе конфликта и книгу Теодора Адорно «Авторитарная личность». Среди крупных теорий когнитивного соответствия наиболее известны: теория структурного баланса Ф. Хайдера, теория коммуникативных актов Т. Ньюкомба, теория когнитивного диссонанса Л. Фес­тингера, теория конгруэнтности Ч. Осгуда и П. Танненбаума (см.: Андреева, Богомолова, Петровская, 1978).

Лучше всего, пожалуй, начать анализ когнитивного направления в исследовании аттитюдов с рассмотрения теории Ф. Хайдера, который считал себя специалистом в области межличностных взаимодействий (Наidеr, 1946; 1958), но своими работами оказал сильнейшее влияние на теорию аттитюда. Как и теория К. Левина, его анализ был основан на предположении о том, что для понимания действий аттитюдов и их влияния на поведение необходимо изучение индивидуальных когнитивных представлений окружающего мира, жизненного пространства личности. Люди, объекты и события взаимодействуют друг с другом аналогично динамическим когнитивным системам. Первостепенную важность в жизненном пространстве имеют каузальная атрибуция, уровень непринадлежащих характерных пар элементов и степень, с которой индивиду следует или не следует вовлекаться в определенную активность.

На этих нескольких базовых понятиях основывался хайдеровский анализ предпочтений и неприятий, который оказал огромное влияние на исследование в области аттитюдов. Основываясь на принципах когнитивного баланса как на центральном постулате, развивали свои теории Ньюкомб, Осгуд, Фестингер, Абельсон, Розенберг, Инско, Чоплер (Nеwcomb, 1953; 1961; Оsgood еt al., 1955; Fеstinger, 1957; Аbе1sоn and Rоsеnberg, 1958; Posenberg and Ноwland, 1960; Insсkо аnd Schopler, 1967).

Характеризуя теорию структурного баланса Ф. Хайдера, авторы «Современной социальной психологии на Западе» отмечают, что он является наиболее последовательным гештальтистом, хотя идея не разрабатывалась специально для социальной психологии, а идет больше в русле общей когнитивной психологии. Ф. Хайдер считается одним из основателей когнитивной психологии. Главная его идея состоит в том, что, по его мнению, люди склонны развивать упорядоченный и связный взгляд на проблему и на мир. Каждый индивид строит «наивную психологию» как попытку объяснить логику и источник событий, с ним происходящих. В своей книге «Со­циальная перцепция и феноменальная причинность» (1944) он, ориентируясь на восприятие, выдвинул свой основной тезис: важность и необходимость изучения «житейской психологии» посредством языка, литературы – методом анализа психологических понятий, употребляемых в языке, и их связи со сказками, новеллами и тому подобным. Одним из исходных постулатов теории является идея баланса, вторым постулатом – идея атрибуции.

Статьи Ф.Хайдера «Аттитюды и когнитивная ориентация», «Психология межличностных отношений» вносят большой вклад в развитие социальной психологии, определяя основные положения концепции сбалансированных структур. Главной идеей здесь является представление о том, что дисбаланс когнитивной структуры вызывает напряжение, которое фундирует силы, обеспечивающие восстановление баланса. Баланс в предположении Хайдера возникает тогда, когда вся ситуация воспринимается как гармоничная (см.: Андреева, Богомолова, Петровская, 1978).

Как уже отмечалось, хайдеровский интерес к сбалансированным фигурам возник на основе анализа факторов влияния каузальной атрибуции события на индивида. Хорошо известно, что, согласно теории атрибуции, многие факторы влияния могут иметь каузальную атрибуцию. Важнейшим для нас является то, что Хайдер основывается на феноменологическом подходе при анализе индивидуального восприятия взаимоотношений между элементами. Обычно эти взаимоотношения включают в себя три составных элемента: индивид (Р), другой индивид (0) и событие или объект (Х). Гештальтистские принципы перцепции предполагают, что 0 и Х могут восприниматься и образовывать соответствующие фигуры на основе принципов похожести, участия, принадлежности и других.

Таким образом, Хайдер в 1946 году сформулировал принцип баланса для всех целостных отношений. Основной балaнсный принцип сегодня может быть определен примерно следующим образом: «Балансное состояние между двумя элементами существует тогда, когда взаимоотношения между ними положительные (или отрицательные) во всех отношениях. Балансное состояние между тремя элементами сохраняется, если все три элемента взаимодействуют положительно во вcех отношениях или когда существует два негативных и одно позитивное отношение (Наider, 1946. Р.115). Многими исследователями отмечается очевидный факт, что основное внимание уделено динамическому взаимодействию между убеждениями и аттитюдами. Восприятие индивидом взаимоотношений между 0 и Х может быть выражено как убеждение относительно 0. Эта теория также учитывает аттитюд не только относительно объекта, но и относительно его самого. Важным моментом всей теории является то, что аттитюд может меняться в результате определенных действий индивида.

Замечание о том, что действия индивида могут быть представлены когнитивно в форме аттитюда и таким образом оказывать влияние на другие аттитюды, будет играть решающую роль в теории когнитивного диссонанса Леона Фестингера (Festinger 1957). Однако в теории баланса Хайдера можно обнаружить и некоторые ограничения – теория работает только на уровне качественных отношений, а лучше всего – в случае их максимального выражения. Ничего не говорится в ней и об уровне баланса, который, естественно, различен в каждом конкретном случае. Многие авторы пытались преодолеть эти недостатки. К примеру, Кантрил и Харари (Саntril, Наrаrу, 1956) разработали принципы математической графической теории множественного взаимодействия между компонентами. Хотя эти отношения и не поддаются количественному исчислению, но графически такая теория способна указать уровень баланса в данной форме. Авторы разработали эту теорию в приложение к реальным отношениям социальной структуры.

Симиларли и Ньюкомб (Similаrlу, Nеwсоmb, 1963) использовали теорию баланса при изучении актуальных структурированных взаимоотношений между двумя индивидами. Абельсон и Розенберг (Abelsоn, Rоsеnbеrg, 1958) применяли понятия алгебры для выявления баланса между двумя и тремя элементами (см.: Greenwald, Brock, Ostrom, 1968).

Теория коммуникативных актов Т.Ньюкомба является близким вариантом теории структурного баланса Ф.Хайдера. Здесь основное внимание переносится на область межличностной коммуникации. Теодор Ньюкомб, к сожалению, не написал книги, но его главная статья «Подход к исследованию коммуникативных актов» (1953) выражала исходный тезис автора, который сводился к тому, что когда два человека позитивно воспринимают друг друга и строят отношение к третьему, то они имеют тенденцию развивать сходные ориентации. Развитие самих ориентаций может быть изменено за счет развития межличностных коммуникаций.

Основной задачей автору видится объяснение, каким образом в группе возникает давление, принуждение к единообразию, какие факторы делают группу сплоченной. С этой целью выявляется тенденция группового развития коммуникативных актов по отношению к отклоняющимся от нормы членам группы. Следует отметить, что обе модели (Хайдер и Ньюкомб) нашли наибольшее применение в исследовании процессов СМК, особенно в рамках изучения «убеждающей коммуникации» (см.: Андреева, Богомолова, Петровская, 1978).

Работы Теодора Ньюкомба в области аттитюда подчеркивали важность интерперсонального контекста в стабилизации и смене аттитюда. Он обнаружил в своих знаменитых беннингтоновских исследованиях, что пространство индивида сохраняется при взаимодействии групп в том случае, если они одинаковым способом формируют аттитюды. Само же по себе приобретение новой информации не имеет почти никакого влияния на аттитюды. Тем не менее, когда индивид приобретает новых друзей, которые могут предлагать аттитюды, отличные от тех, которых он ранее придерживался, но консистентные с новой информацией, он с готовностью пересматривает старые убеждения и принимает аттитюды, предлагаемые своим новым окружением. Может даже возникать ситуация, когда индивид занимает позиции, противоположные прежним.

Многие идеи Т. Ньюкомба были впоследствии развиты другими исследователями именно в рамках интерперсональных ассоциаций. Это, прежде всего работы Леона Фестингера и его теория социальных сравнений (1954), работы Смита и Брунера (1956), Кельмана (1958), Катца (1960) (см.: Greenwald, Вrосk аnd Оstrоm, 1968).

Сразу следует отметить тот очевидный факт, что теория когнитивного диссонанса Л. Фестингера противоположна теориям коммуникативных актов и структурного баланса. Являясь учеником и последователем Курта Левина, Л. Фестингер исходил в своей теории из понятия «потребность», выделяя при этом особый вид потребности – потребность в оценивании самого себя (еvаluаtivenеed). Стремление оценивать свои мнения, способности, эмоции Л. Фестингер соотносит с понятиями социального, группового согласия. Поскольку в социальном мире (в отличие от физического) невозможно проверить мнение эмпирически, существует только один способ верификации – социальное согласие, консенсус. Но он возможен только тогда, когда люди могут сопоставлять свои взгляды и мнения с мнениями других людей. Именно отсюда и рождается потребность человека сравнивать себя с другими. Тенденция сравнивать уменьшается, если различия между людьми возрастают. Сравнение становится устойчивым, когда нечто сравнивают с близкими мнениями, на которые личность ориентируется. Другой потребностью является потребность в знании, в том числе и в знании о себе. Это прежде всего потребность иметь непротиворечивые, последовательные и взаимосвязанные знания. Вероятнее всего, теорию когнитивного диссонанса лучше было бы назвать общепсихологической теорией (см.: Андреева, Богомолова, Петровская, 1978).

Как уже отмечалось, в основе теории когнитивного диссонанса лежит взаимодействие структур. Термины «диссонанс», «консонанс» и «иррелевантные отношения» используются для описания трех типов взаимоотношений, которые могут быть между двумя когнитивными элементами. Величина диссонанса, естественно, зависит от важности взаимодействующих элементов, которые существуют в консонансных или диссонансных отношениях. Когда два когнитивных элемента существуют в диссонансных взаимоотношениях, психологический дискомфорт побуждает индивида редуцировать диссонанс и восстановить консонанс. Единственный путь полностью исключить диссонанс – изменить отношение к одному из двух элементов.

Основные положения Фестингер изложил в книге «Теория когнитивного диссонанса» (1957) и свел их примерно к следующему: 1) между когнитивными элементами может возникать диссонанс; 2) существование диссонанса вызывает стремление уменьшить его; 3) проявление этого стремления может быть осуществлено: при изменении поведения, при изменении знаний, при осторожном отношении к новой информации. Основные понятия теории – когнитивные элементы, относящиеся к поведению и к среде. При этом Л. Фестингер рассматривает не любые отношения вообще, а лишь отношения консонанса и диссонанса, усматривая четыре источника диссонанса: 1) логическая непоследовательность; 2) несоответствие когнитивных элементов культурным образцам; 3) несоответствие данного когнитивного элемента какой-либо более широкой системе представлений; 4) несоответствие прошлому опыту. Аналогично способы уменьшения диссонанса выглядят как: 1) изменение поведенческих элементов когнитивной структуры; 2) изменение когнитивных элементов, относящихся к среде; 3) добавление в когнитивную структуру новых элементов (см.: Андреева, Богомолова, Петровская, 1978).

М. Фишбейн утверждает, что явления консонанса и диссонанса могут быть отнесены только к тому, что в социальной психологии называется убеждениями. В то время как другие переменные – такие, как аттитюды, намерения и поведение-релевантны только в том случае, если они представлены когнитивно. Тем не менее взаимоотношения между убеждениями (т.е. между когнитивными элементами) могут влиять на все эти переменные. Фестингер, однако, почти не делал различия между ними. Таким образом, теория когнитивного диссонанса имеет различный прогноз относительно эффектов диссонанса в смене убеждения и аттитюда. Более того, чаще всего при применении теории диссонанса обычно не делается различия между убеждениями, аттитюдами, намерениями, поведением и их когнитивным представлением (см.: Fishbein, 1975).

Как мы уже отмечали, ученик Хайдера Т. Ньюкомб представляет отношения, которые самому Хайдеру в его теории видятся как результат взаимодействия в когнитивном поле субъекта, как результат взаимоотношений между аттитюдами и межличностной аттракцией, что являлось несколько модифицированной версией условий, при которых «Р-0-Х» отношения были либо сбалансированными, либо нет (см.: Nеw­соmb, 1961). Следовательно, Т. Ньюкомб перенес принципы баланса Хайдера из области феноменологии в объективный мир межличностных отношений.

Теория когнитивной консистентности Розенберга и Абельсона (Rоsеnbеrg, Ноvlаnd, МсGuire, Аbеlsоn, Вrеhm, 1960) состояла в попытке введения большей степени формализации и распространении принципов баланса с ограниченной сферы отношений «Р-0-Х» на более общие условия консистентности между когнициями и на эмоционально значимые результаты (см.: Smith, 1968). Теория когнитивного диссонанса Леона Фестингера привлекла наибольшее внимание во второй половине 50-х – начале 60-х годов (Fеstingеr, 1957; Вrеhm аnd Соhеn, 1962). Согласно теории Л. Фестингера, только два когнитивных элемента – убеждения и «биты знания» – могут находиться в состоянии консонанса, диссонанса или иррелевантном состоянии по отношению друг к другу (см.: Fishbein, 1975).

Искусственность подхода Л. Фестингера виделась многими; Аронсон пишет: «Формально содержание теории когнитивного диссонанса Фестингера (1957) совершенно примитивно. В ней отсутствует элегантность и точность, которые обычно ассоциируются с научным теоретизированием». Аронсон отмечает, что работы в области когнитивного диссонанса очень многочисленны и многообразны – от опытов с крысами (Lоrеns аnd Festingеr, 1962) до формирования ценностей у детей (Аrоnsоn апd Саrlsmih, 1963); от исследований голодания студентов (Вrеm, Веk аnd Вооnоff, 1964) до изучения установок религиозных фанатиков (Fеstingеr, Rikеn аnd Shahter 1956) (см.: Аrоnson, 1969).

Хорошо известны довольно полные обзоры по проблеме когнитивного диссонанса, принадлежащие перу Фестингера (1957), а также Фестингера и Аронсона (1960), Брема и Коуэна (1962), Фестингера и Брела (1962), Фестингера и Фридмана (1964). По мнению Аронсона, распространение экспериментальных исследований и теории диссонанса можно объяснить простотой теории и ее общим характером. Дэрил Д.Бэм в статье «Самосознание: альтернативное толкование феномена когнитивного диссонанса» пишет: «Теория также имеет свои кризисы. Мнения относительно различных аспектов теории когнитивного диссонанса, распространенные от умеренных (Аsch, 1958; Вruner, 1957; Кеllу, 1962; Оsgооd, 1960; Zаjоnс, 1960) до суровых (Сhараnis аnd Сhараnis, 1964) и альтернативных интерпретаций были предложены как результаты практического изучения. Для теории когнитивного диссонанса не было предложено никакой альтернативной теории, однако благодаря ей многие идеи получили жизнь» (Веm, 1967).

Так, в частности, Чарльз Осгуд предполагает, что диссонанс в системе установок индивида возникает и зависит прежде всего от интенсивности отношений слушателя к объекту и коммуникатору. Осгудом и его коллегами для изучения этого явления была предложена методика, которую они обозначили как «методика семантического дифференциала» (1957). Общеизвестно, что понятие «конгруэнтность» Ч. Осгуда можно приравнять к понятию «баланс» Ф. Хайдера и понятию «консонанс» Л. Фестингера. Главное отличие теории Осгуда состоит в том, что она пытается предсказать изменение аттитюдов под влиянием стремления установить соответствие внутри ее когнитивной структуры. В случае неконгруэнтности выход состоит в том, что происходит одновременное изменение отношений к коммуникатору и к объекту.

Методика семантического дифференциала (СД) создавалась для исследования значений. В основной своей книге «Изме­рение значения» (1957) авторы придерживались во многом бихевиористических позиций, хотя сама проблема взята ими из когнитивной ориентации. Основываясь на уже давно замеченном факте, что стимул как знак и стимул как объект никогда не совпадают друг с другом в жизни, они предположили, что реакция на знак зависит от предшествующего ассоциирования знака с означаемым. Осгуд назвал измерение коннотаций измерением «эмотивного» компонента. Им разработана теория «семантического пространства значений» для правильного отбора биполярных шкал прилагательных в методике СД.

В отличие от Хайдера и Ньюкомба в теории Осгуда возможен прогноз изменения дисбаланса, который зависит не только от знака, но и от интенсивности, а также не только через изменение знака, но и через интенсивность отношения ко всем членам триады (см.: Андреева, Богомолова, Петровская, 1978). Методика семантического дифференциала предоставляет исследователю возможность непосредственного измерения социальных установок личности, что по ряду причин часто имеет первостепенное значение. Здесь нет необходимости в громоздких процедурах конструирования шкал аттитюдов, подобных терстоуновским, лайкертовским или другим. Все построено на предъявлении индивиду определенного списка биполярных прилагательных. Основываясь на той идее, что любая точка в пространстве, которая представляет значение, может иметь направление и расстояние от начальной точки, Осгуд считает, что эти свойства «можно рассматривать как качество и интенсивность значения соответственно» (Оsgооd, 1957). «Разрабатываемая Осгудом техника измерения значения прямо связывается автором с теориями научений... Вместе с тем сам же автор апеллирует к «менталистской» точке зрения на значение, а в дальнейшем приходит к построению теории, прочно вписывающейся в чисто когнитивистскую традицию» (Андреева, 1978. С.135).

М. Фишбейн в своем обзоре теорий аттитюда резонно отмечает, что на сегодняшний день существует множество теорий в области исследования аттитюда. Все они во многом похожи друг на друга, однако имеют в то же время и определенные различия. Они различаются в терминах переменных, которые играют центральную роль в теории, в путях, которыми переменные взаимодействуют, и в терминах, объясняющих процессы формирования и смены аттитюда. Первое различие должно быть проведено между конструктами теории и операциями, которые выработаны для манипуляций с этими конструктами.

Вероятнее всего, большинство теорий может быть классифицировано на концептуальном уровне как имеющие дело с убеждениями и аттитюдами или с теми и с другими одновременно. За исключением некоторых бихевиористических теорий (Dооb, 1947; Lоtt аnd Lott, 1968) и теории решений Эдвардса (Еdwаrds, 1954), поведенческие намерения и поведение рассматриваются только на операциональном уровне, а не на концептуальном. Простая классическая условная модель рассматривает только с аттитюдом (Staats аnd Stааts, 1958), в то время как теория диссонанса и теория атрибуции имеют дело только с убеждениями. Более изощренные бихевиористические теории, большинство моделей ожиданий – ценностей, теория конгруэнтности, балансная теория исследуют одновременно с убеждениями и аттитюдами на концептуальном уровне. Достаточно очевидно, что до сих пор различные переменные в разных теориях лишь тормозят развитие теории аттитюда вообще. Так, некоторые теории обращают внимание только на взаимодействие между аттитюдами (Staats аnd Staаts, 1958), в то время как другие изучают взаимодействие между убеждениями и аттитюдами. Многие теории устанавливают каузальные отношения (теория ожидания – ценностей, теория атрибуции), другие анализируют динамические взаимодействия между переменными (теория баланса, теория диссонанса) (см.: Fishbein, 1975).

П.Н. Шихирев, характеризуя исследования по психологии аттитюда, отмечал, что они являются как бы миниатюрной копией всей социальной психологии. При этом он говорил, что одним из главных недостатков социальной психологии в США является ограниченность исследований рамками индивида, что ведет к пренебрежению социальной спецификой аттитюда (см.: Шихирев, 1973). При этом «саму социальную установку можно определить как фиксированный образ, имеющий единый «личностный смысл» для членов данной общности и выполняющий функцию психологического интегратора их поведения» (Шихирев, 1976. С.209). Подводя итог почти всех исследований, П.Н. Шихирев отмечает, что большинство исследований аттитюда характеризует абстрактная позиция абстрактного индивида в системе ценностей. Он предлагает, в частности, отказаться от деления на компоненты аттитюда, конкретизировать исследования, изменить технику измерения установок, добавив метод наблюдения, и четко разграничить мнение и установку. Автор считает, что «надо анализировать индивидуальное поведение в социальном контексте» (Шихи­рев, 1979. С.101). Именно эти задачи (и большинство других) позволяет решить предлагаемый феноменологический метод анализа в рамках экологической концепции социальной установки, ибо он исключает любую «абстрактную позицию абстрактного индивида», поскольку используется феноменологический эксперимент; учитывает систему ценностей и смыслов на основе развития теории интенциональности применительно к социальной установке, изменяет технику измерения аттитюда на основе представлений о социально-экологической нише индивида, широко использует метод наблюдения как один из главных в феноменологическом эксперименте. Все наблюдения за индивидуальным поведением ведутся только «в социальном контексте». При этом общим базисом формирования социальной установки мы видим механизм, предложенный в школе Д.Н. Узнадзе («потребность»+«ситуация удовлетворения»). «Общая позиция всей зарубежной психологии – установка – не является феноменом, основывающимся на объективно выявленном поведении и внутренней психической активности. Установка определенного типа может подразумевать внутренний опыт, однако сам этот опыт и вообще внутренняя и внешняя психическая активность сформированы принципиально на базе установочного отношения» (Надира­швили, 1987. С.29).

Таким образом, установка в понимании Д.Н. Узнадзе видится нам базовым компонентом социальной установки, над которым «надстраиваются» аттитюд и поведенческий компонент (выводимый нами за пределы аттитюда). Главное преимущество подобного подхода состоит в том, что это позволяет корректно рассмотреть взаимосвязь индивида и окружающего мира, что мы осуществим на базе экологического подхода Дж. Гибсона. Исходя из этого нами будет дано новое определение социальной установки, ее новая структура, новые компоненты и их функции.


1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   20

Похожие:

В психологии iconЛекция по психологии Предмет и задачи психологической науки Общая...

В психологии iconАксиомы психологии потребителя Вопросы для самоконтроля
Текст является интеллектуальной собственностью ст преподавателя кафедры социальной психологии и психологии управления Днепропетровского...

В психологии icon1 Международная заочная научно-практическая конференция «Личность,...
Организаторы: Кафедра психологии личности и специальной психологии нгпу и нп «Сибирская ассоциация консультантов»

В психологии iconФ. Е. Василюк методологический анализ в психологии
Рекомендовано Советом по психологии умо по классическому университетскому образованию в качестве учебного пособия для студентов высших...

В психологии iconШпаргалка по психологии и педагогике Определение психологии как науки,...

В психологии iconВ. И. Гинецинский пропедевтический курс общей психологии
Психическая реальность: ее ингридиенты и свойства внешние границы и внутренняя структура предметной области психологии психологическое...

В психологии iconКнига канадского автора-учебник общей психологии с основами физиологии...
Для специалистов и студентов психологов, биологов, медиков, педагогов и всех читателей, интересующихся вопросами психологии

В психологии iconКнига канадского автора-учебник общей психологии с основами физиологии...
Для специалистов и студентов психологов, биологов, медиков, педагогов и всех читателей, интересующихся вопросами психологии

В психологии iconУчебное пособие по общей психологии
Гф специальности “Информационные системы в социальной психологии”, а также студентов мтф по специальности “Инженер педагог”, написанный...

В психологии iconМова Людмила
Людмила, к психол н., доцент кафедры практической психологии и психотерапии Института социологии, психологии и управлениня нпу имени...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
uchebilka.ru
Главная страница


<