Книга первая рось квадратная, изначальная




НазваниеКнига первая рось квадратная, изначальная
страница1/35
Дата публикации28.12.2013
Размер5.71 Mb.
ТипКнига
uchebilka.ru > Астрономия > Книга
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   35
OCR BiblioNet http://book.pp.ru

Сергей Зайцев, Борис Завгородний
РОСЬ КВАДРАТНАЯ, ИЗНАЧАЛЬНАЯ

Книга первая РОСЬ КВАДРАТНАЯ, ИЗНАЧАЛЬНАЯ
Жизнь — трагедия для того,

кто чувствует, и комедия для того, кто мыслит.

Ж. де Лабрюйер
Три пути ведут к знанию: путь размышления —

это путь самый благородный,

путь подражания — это путь самый легкий,

и путь опыта — это путь самый горький.

Конфуций
ГЛАВА ПЕРВАЯ, в которой в очередной раз подтверждается старая истина — пить надо меньше
^ Ежели какая-нибудь неприятность может случиться,

она случается.

Апофегмы
Наконец-то до трактира добрался, ядрена вошь, как раз под самый вечер! Все ноги ж за день оттоптал! Ладно, глянем, что тут и как...

По углам просторного зала, столов на двадцать, весело коптят горючкой жестяные светильники, освещая многолюдное сборище. Народу — яблоку упасть негде, шум, хохот, крик, гул голосов вьется под потолком, словно дым от костра в ветреную погоду. Кого здесь только нет — торгаши и ремесленники с местного кона, работники Станции, балабойники, жители окрестных весей, приехавшие кто за покупками на кон, а кто и просто так, поразвлечься, да и просто разные путешественники (мало ли по каким делам люди шляются из домена в домен?) — всем достались удобное местечко и добрая чарка браги.

Авось, и мне что обломится?

Ага, за дальним от входа угловым столом, что справа, где о чем-то беседуют трое славов, по всем признакам — коренных жителей домена Рось, еще свободно одно место...

Ну-ка, приглядимся к ним, спокойные ли люди, не обидят ли старика, ежели подсесть?

Парню, что расположился лицом ко входу, удобно прислонившись спиной к стенке, на вид лет двадцать. Широкоплеч и русоволос, дороден и высок, лицо круглое, добродушное, прямо кровь с молоком, да еще раскрасневшееся от браги и доброй беседы, подбородок выбрит чисто, нос картошкой, глаза голубые, брови выгнуты удивленными подковами. Красный, расписанный золоченой вязью по краям армяк распахнут на груди (и вправду, жарковато в трактире), открывая белую шелковую рубаху, заправленную в синие плисовые штанцы. Ежели украдкой глянуть под стол, то можно разглядеть черные сафьяновые сапоги на модных, скошенных каблуках. Не из бедных парень, явно не из бедных, может, он и поднесет чарочку на халявку?

Так, подсядем-ка потихоньку, словно невзначай, да послушаем, о чем промеж них речь идет... поглядели-то как косо, все трое, но ничего, не гонят пока Дюже увлечены разговором молодцы-славы, не до старикана какого-то, меня то есть. Зато теперь можно рассмотреть и остальных собокальников да струны старой верной балабойки изладить — вдруг поиграть доведется, бабку-другую зашибить...

Второй парень, что слева, на вид даже помощнее первого будет. Белобрысый, лицо скуластое, из-под крупного, покрасневшего от выпивки носа свисают пышными пшеничными снопами усы, квадратный подбородок ершится двухдневной щетиной, мощная короткая шея основательно сидит на широких плечах, обтянутых дорогим малиновым ар­мяком. Да уж, от этакого детины так и прет силушкой молодецкой... На нем пахать, не перепахать, только вот взгляд бледно-зеленых глаз жесткий, с прищуром, с хитринкой — себе на уме. Сам кого хочешь пахать заставит. Этот явно не подаст, не облагодетельствует...

Может, третий? Худощавый, гибкий, порывистый в движениях, кудрявый, русоволосый красавчик с аккуратной бородкой клинышком, с тонкими усиками под изящно выточенным прямым носом, глаза карие, юркие, так и постреливают с одного собеседника на другого, с чувственно очерченных губ не сходит насмешливая улыбка... Наверняка девицам нравится — спасу нет! Только и этот не подаст, ядрена вошь. Я калач тертый, всякое в жизни повидал, в людях разбираться давно научился! Вся надежда на первого, добродушного увальня в красном армяке. Интересная штука жизнь! Вот ведь все одногодки сидят и друг дружку знают явно не первый год, верно — из одной веси, но все такие разные...

Так-так, а что ж это я совсем не слухаю, о чем глаголют? Балабойку и после успею изладить, ядрена вошь, все равно ухи развешивать никто пока не собирается, да и кроме меня балабойников, отрабатывающих свой хлеб, уже хватает. Вон, на помосте разряженная парочка так и наяривает — голосистые, прямо страсть, куда мне, старику, за ними угнаться...

— Разве ж это не по-мужски, парни? — Это заливается худощавый красавчик, кстати щеголяющий, в отличие от приятелей, в одной белой рубашке, без армяка. — Разве ж это не по-мужски — выбрать невесту самому, разогни коромысло, а не ждать, когда она изберет одного из вас? Вот представьте себя там, перед ней, в Невестин-то день. Я так и вижу, как стоите, словно два дурака, и ждете, какое решение она примет. Ну а как, Выжига, она выберет Благушу? Как ты себя будешь чувствовать? Да как оплеванный, разве нет?! Или наоборот — как тебе понравится быть отвергнутым, Благуша, друган, да при людях, разогни коромысло, да самой невестой? Поверьте мне, я в такую ситуацию уже попадал, так мне потом год людям в глаза смотреть стыдно было! Ну бывают в жизни оказии, ну влюбились вы оба в одну и ту же, так что ж теперь унижаться друг перед дружкой, ханыгами друг на дружку смотреть?! Да лучше решить дело по-молодецки, по-честному, в Отказной!

Ух ты, это уже интересно — гонку Отказную им предлагает! Весьма редко такое деется, рискованное удовольствие, да и дорогое… Впрочем, парни бедняками не выглядят...

Уел их кудрявый красавчик в самую печенку — задумались женихи-соперники, буйные головушки от тяжких дум повесили, обмозговывая его явно нежданное предложение. Добродушный увалень, что Благушей был назван, вздыхает тяжко, голубые глаза с тоской в пустой бокал глядят, словно ответ там потеряли. Встряхивает головой, подливает из кувшина, но не пьет. Мне бы налил, ядрена вошь, что ли? Второй же, крепыш Выжига, мрачно усмехается, топорщит усищи, ровно тараканий пахан, щурит правый глаз в сторону помоста, где птицей-трепыхалой заливаются балабойники, затем недовольно цедит сквозь зубы:

— Так-то оно так, Скалец, да больно уж расходы большие, песий хвост! Я на новую хату откладывал, семью заводить — значит от стариков отделяться, иначе жизни никакой не будет, а с этой Отказной...

— Ладно, не скаредничай, братец, — ухмыляется красав­чик. — Мы ж тебе не чужие, разогни коромысло, знаем, что бабок у тебя и на три хаты хватит да еще останется. Да и нынешний день на торговые сделки был весьма удачным, лучше не бывает, скажешь — нет?

Выжига свирепо зыркает на меня, вгоняя стариковскую душу в пятки. Не понравилось, видать, что красавчик личные дела при постороннем обсуждает — при мне то есть.

— Ты чего, дед, песий хвост, не пьешь? Отдыхать, что ли, сюда приперся?

— Ась? — На всякий случай прикидываюсь глухим.

— Я говорю, чего сидишь как пень?! — рявкает Выжига, аж брага в бокалах всплескивается. — Нам балабойка твоя без надобности!

— Ась? Кхе-кхе...

Стою на своем. Глухой я как пень, ребятушки, ничегошеньки не слышу.

— Да глухой он как пень. — Скалец откровенно ржет. — Эй, дед, выпить хочешь?

— Ась? — Голос едва не дрогнул — конечно, хочу! Но испортил бы весь сюжет.

— Оставь его в покое, — вмешивается Благуша и подвигает свой бокал ко мне — а бокал-то полный! — Выпей, отец, за здоровье наше да за удачу!

Хватаюсь за бокал обеими руками — жест слава и глухому понятен, невнятно благодарю, припадаю к краю, тяну, глоток за глотком, чувствуя, как внутри разливается блаженное тепло. Спасибо, слав, спасибо, сынок, удружил, выручил! Не ошибся я в тебе, душа у тебя добрая! Пожелаю я тебе удачи, да только тебе одному и пожелаю!

— Ну что решили-то? — тормошит собокальников Скалеи. — Три дня до Невестина дня осталось, ни больше ни меньше, ровно столько, сколько для Отказной и надо! Кто первый за три дня вернется на родной домен, тому невеста и достанется!

— Не гони камила, песий хвост, — хмурится Выжига — Не так все просто...

Благуша молчит, тоже бровями двигает, лоб моршит. Сразу видать, что затея ему не по душе. Не робей, парень, я тебе удачи пожелал, да не просто удачи, а Удачи! А я не кто иной, как... Хм, однако — понесло. Имя мое без особой надобности даже в мыслях называть не следует. Главное, парень, вот что — что бы ты сейчас ни решил, все у тебя получится!

В трактир заглядывает стражник по прозвищу Обормот, спиной-то я его, конечно, не вижу, но зычный бас мостовика-раздрайника перекрывает трактирный шум, как горный водопад — шум грибного дождика.

— Эй, народ! — ревет Обормот. — Ежели кто желает покинуть домен сегодня, халваш-балваш, то самое время поторапливаться, так как до смещения осталось всего ничего! И не говорите потом, что не слышали!

Закончив речь, стражник звучно хряскает древком служебной алебарды об пол.

С разных сторон от трактирного люда Обормоту несутся дружеские приглашения присоединиться и опрокинуть бокальчик-другой, и мостовик, явно сменившись с дежурства, одно из приглашений благосклонно принимает. Я не оглядываюсь. Во-первых, и так слышно и понятно, во-вторых, я же «глухой». Цежу себе потихоньку из бокала, растягивая удовольствие, поглядываю ненавязчиво на заинтриговавшую меня троицу. Даже после столь многих лет, сколь мало кому выпадает прожить, простые людские дела все еще вызывают у меня немалый интерес. Впрочем, сейчас делать все одно нечего...

Благуша снова вздыхает, явно не зная, чем занять осиротевшие руки на столе, бросает взгляд в сторону стойки трактирщика и начинает нехотя подниматься, но Скалец ловко перехватывает его порыв.

— Сиди, Благуша, сиди, друган, я сам сбегаю. Принесу тебе бокал, разогни коромысло, да и кувшин заодно наполню.

— Трогаться уже пора, оторви и выбрось, — ворчит слав, плюхаясь обратно на скамью.

— Ничего, кувшинчик еще успеем уговорить, — отмахивается кудрявый красавчик, улыбаясь с каким-то затаенным смыслом.

Возвращается он на удивление быстро, грохает перед Благушей бокал и наливает всем, кроме меня, но слав, добрая душа, и на этот раз не забывает о старике:

— Налей и ему, я плачу.

— Как скажешь, друган, как скажешь, разогни коромысло...

Признательность моя уже не имеет границ, так и рвется наружу, так что еле успеваю ее топить в халявной браге. Прикладываются и остальные, без тостов, на посошок.

— Ладно, подводим итоги, — говорит Скалец, отставляя посуду и утирая губы уже изрядно испятнанным рукавом белой рубахи. — Ты как, Выжига, согласен?

— Надоел ты мне до смерти, песий хвост, — ворчит усатый крепыш, не зная, на что решиться, — Пристал как банный лист.

— Я что тут даром битый час распинаюсь?! — обижается Скалец. — Давай конкретно, разогни коромысло!

— Согласен, — Выжига пожимает мощными плечами. — Только ежели Благуша тоже согласится.

— Отлично. — Красавчик сразу веселеет и поворачивается к Благуше. — А ты?

— Ну, не знаю... — Слав мнется. — Не решил еще, оторви и выбрось.

— Разогни коромысло! Ладно, не буду пока настаивать, время еще есть — решишь по дороге. А теперь двигаем. Кувшин по флягам разольем?

— Старику оставь. — Благуша кивает на меня. — Пусть повеселится.

— Да ты что?! — возмущается красавчик. — Там же еще половина!

— Не твоя забота, оторви и выбрось, свои бабки плачу.

— Оставь его, песий хвост, — поддерживает тут и Выжига, — Спокойный дед, не мешал, не клянчил. К тому же и глухой еще, убогий. Заработал. Ладно, пошли.

— Спасибо, ребятки, кхе-кхе, уважили мою старость, — благодарю торгашей уже вослед.

— Не за что, дед, — откликается Благуша. — На здоровье.

— И тебе, парень, и тебе Здоровья и Удачи! Кхе...

Недокашляв, испуганно вжимаю голову в плечи. Вот же угораздило ляпнуть в ответ! Так глупо обмишуриться! Хоть бы не заметили! Но уже чувствую, спиной чувствую — остановились, все трое, оглянулись, смотрят.

— Погоди, дед, так ты не глухой? — недобрым голосом спрашивает Выжига, и я понимаю, что все-таки влип. Но храбро молчу, присосавшись к бокалу. Спиной я не вижу, а ухи снова оглохли, спасая положение.

— Да ладно, пошли, чего время терять, оторви и выбрось! — слегка запинаясь, торопит Благуша.

— Ну-ну, — смуро бурчит Выжига, после чего славы, явно махнув на меня рукой, удаляются восвояси.

Ух ты, все-таки пронесло... Снова выручил Благуша. Ну, точно, не ошибся я в этом парне!

Кряхтя, я пересаживаюсь на противоположную скамью. Балабойку, так и не излаженную, да уже и ненужную, кладу на стол, задумчиво провожаю троицу взглядом. Славы удаляются в обнимку, белая рубаха Скальца маячит свечкой между красным армяком Благуши и малиновым Выжиги. Что-то подозрительное было в поведении красавчика, больно уж легко уступил он Благуше. Вряд ли дело только в нехватке времени. Да и походка моего благодетеля показалась мне какой-то неуверенной. Я подгребаю к себе его бокал, опускаю в него нос, нюхаю, затем осторожно пробую остаток браги языком. Странный привкус... И вдруг узнаю. Ну точно, подмешал кудрявый подлец, подмешал настойки сон-травы!

Да только ничего у тебя не выйдет, паршивец! Я, лично Я пожелал ему Удачи! А пожелание Сказителя всегда сбывается!

Почти всегда... и не всегда так, как думалось... А иной раз и вовсе не так. Но что-нибудь да сбудется непременно, ядрена вошь!

^ ГЛАВА ВТОРАЯ, в которой друг бросает друга
Жизнь принуждает человека многое делать добровольно.

Апофегмы
Выжига спрыгнул с передка остановившейся телеги, прошел назад и в нерешительном раздумье остановился возле спящего другана. Остальные торгаши с Рось-домена, с которыми вместе отмечали удачный день в трактире на Станции, давно уехали вперед, горланя песни не хуже обожравшихся валериановым корнем кошар, и сейчас, судя по едва доносившимся нестройным воплям, пересекали или уже пересекли Раздрай-Мост над Бездоньем. Выжига специально подгадал ехать последним, чтобы без лишних вопросов сделать то, что предложил ему коварный двоюродный братец.

Стояла ясная ночь, небосвод был густо усыпан яркими глазастыми звездами, и дорога, стыдливо прикрывшая бока редким лесом, отлично просматривалась в обе стороны на три-четыре десятка шагов. Всхрапнувший за спиной конь заставил Выжигу вздрогнуть. Тяжко вздохнув, словно не он, а конь принял за него это решение, торгаш ухватил спящего под руки, стащил его с телеги и отволок в неглубокий овражек, усыпанный опавшей хвоей. Да там и оставил, прислонив спиной к смолистому стволу низкорослой сосенки, торчащей из оврага, как свеча из плошки. Постоял немного, с мимолетным сожалением глядя на туго набитый бабками кошель, подвешенный к поясу бессильно склонившего голову Благуши, но махнул рукой. Он не ворюга. Он и так получает фору, которую другану трудно будет покрыть. Лихого зверья здесь не водится, местность населенная, так что ничего с ним до рассвета не станется и потревожить его здесь никто не потревожит, что вполне могло случиться в трактире. Тот же Обормот, например, в обязанности коего входит присматривать за припозднившимися чужаками с других доменов, мог разбудить Благушу раньше времени. Ведь насильственный сон, вызванный сонником, уже через пару часов обычно переходит в естественный, хотя дурь в голове сохраняется еще долго. Продрал бы глаза Благуша, сообразил бы, что к чему, и... и за Милку состязаться пришлось бы честно.

Раздраженно выругавшись вполголоса, Выжига виновато отвел взгляд от спящего Благуши, выглядевшего сейчас абсолютно беспомощным, беззащитным. Эх, судьбина его нелегкая... Любовь, безрассудная любовь, проклятая любовь толкала его на этот шаг, хоть и разрешенный правилами Невестина дня, но в общем-то шаг подлый. Кто же после такого друганом твоим останется?

Огорченно крякнув, Выжига вернулся к телеге, забрался на передок и, подобрав вожжи, с силой хлестнул гнедую пару коняг по гладким бокам, вымещая раздражение на ни в чем не повинных животинах. Отдохнув за день на кону, те бодро тронулись с места, и колеса ворчливо заскрипели, тревожа ночную тишину.

Теперь оставалось сделать не так много — проверить смещение лично, так как домены могли с равной вероятностью как смениться, так и не смениться. А то получится, что он, Выжига, отправится в долгий путь, а Благуша прочухается до вечера и вернется обратно в Рось-домен, Раздрай перейти — невелика задача. Да и телегу нужно было перегнать на свою сторону, в родную весь, Светлую Горилку, не оставлять же свое и напарника добро в чужом домене за здорово живешь!

Ну а ежели все будет в порядке, то чесать ему обратно на Станцию.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   35

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Книга первая рось квадратная, изначальная iconРуководство по древнемуискусству исцеления «софия»
Для получивших настройки эта книга руководство дляпрактикующих и обучающих Рейки. Это первая книга, в которой длязападных целителей...

Книга первая рось квадратная, изначальная iconОглавление
Для получивших настройки эта книга руководство для практикующих и обучающих Рейки. Это первая книга, в которой для западных целителей...

Книга первая рось квадратная, изначальная iconКнига первая «поиски выразительности»
Мои театральные пристрастия. Книга первая. Поиски выразительности —М.: Искусство 1997 — 334 с: ил

Книга первая рось квадратная, изначальная iconКнига первая
Первая. Львята много лет прожила я в Северной пограничной провинции(*1) Кении. Эта

Книга первая рось квадратная, изначальная iconКнига первая глава первая
И причина этого в том, что зрение больше всех других чувств содействует нашему познанию и обнаруживает много различий [в вещах]

Книга первая рось квадратная, изначальная iconКнига первая глава первая
И причина этого в том, что зрение больше всех других чувств содействует нашему познанию и обнаруживает много различий [в вещах]

Книга первая рось квадратная, изначальная iconКнига рекордов Украины
Идея не является новой. Это будет далеко не первая попытка втиснуть в автомобиль нереаль-ное количество пассажиров, но первая в мире...

Книга первая рось квадратная, изначальная iconКнига первая Авторское предисловие Глав «Я не второй сорт…»
...

Книга первая рось квадратная, изначальная iconКнига первая

Книга первая рось квадратная, изначальная iconКнига первая

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
uchebilka.ru
Главная страница


<