Владимир Березин Путевые знаки Серия «Вселенная Метро 2033» №01




НазваниеВладимир Березин Путевые знаки Серия «Вселенная Метро 2033» №01
страница3/18
Дата публикации01.03.2013
Размер2.44 Mb.
ТипДокументы
uchebilka.ru > Астрономия > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   18
^

ЕСТЬ ЛИ ЖИЗНЬ ЗА МКАДом




По поводу одежды Джордж сказал, что достаточно взять по два спортивных костюма из белой фланели, а когда они запачкаются, мы их сами выстираем в реке. Мы спросили его, пробовал ли он стирать белую фланель в реке, и он нам ответил:

– ^ Собственно говоря, нет, но у меня есть приятели, которые пробовали и нашли, что это довольно просто.

Джером К. Джером. Трое в лодке, не считая собаки

Мы долго готовились к этому выходу на поверхность. Математик целый день сличал какие-то чертежи с реальными дверями в боковых штреках станции "Динамо". Часть из этих дверей была наглухо заварена, а часть заперта навсегда утерянными ключами. Математик, подсвечивая себе специальным карандашом, сличал номера дверей и их обозначения на своём плане.

Наконец, прихватив несколько его загадочных ящиков, респираторы и очки, мы отправились в путь.

Несмотря на все ухищрения, мы долго петляли, а вылезли, в конце концов, в ста метрах от станции, прямо посреди Ленинградского проспекта. За это время мы, кажется, могли бы дойти и до "Белорусской".

Только Мирзо отодвинул крышку канализационного коллектора, как мы опустили тёмные очки. Хотя солнце заходило, нашим глазам всё равно нужно было привыкать и привыкать к свету.

Проспект оказался пуст. Ветер гнал по нему не то листья, не то траву: так я решил, потому что человеческий мусор должен был быть унесён отсюда ещё двадцать лет назад, и другим ветром.

Математик проверил местность радиометром и дал нам знак, что да, можно… Мы вылезли и начали озираться.

Действительно, это было как первый секс. Наверное, так чувствовали себя люди, ступившие на Луну. "Первый секс на Луне", как сказал бы мой знакомый, бригадир свинарей с уйгур Роман, и обязательно бы неприлично заржал.

Но что правда, то правда: в висках у меня стучала кровь, в ушах звонил колокол и сердце выпрыгивало из груди.

Вокруг было пустынно: проспект оказался удивительно широким, а машин на нём не было. Даже эстакада не обвалилась… Нет, с неё рухнули какие-то блоки, но в остальном транспортная развязка на Третье кольцо выглядела так же как на фотографиях.

Математик собрал нас в спортивном магазине на углу и прочитал краткую вводную:
– Объект находится на заводе, что расположен за этими домами. Пять лет назад мы пробовали прорваться сюда, даже завезли топливо. За пять лет оно, конечно, могло и испортиться, но, я думаю, сгодится. У нас есть, по крайней мере, надежда. А вы, Александр, крутите головой, как в воздушном бою, это вам пригодится. Тут места беспокойные.

Мы вышли на улицу, где среди ёршика травы угадывались трамвайные рельсы. И правда, прорваться сюда пытались: невдалеке стоял бронетранспортёр, который, как было видно, приехал сюда совсем недавно. Так же ясно был виден его экипаж. Из верхнего люка высовывался скелет без головы. Кто-то откусил ему голову с плечами, всё остальное ниже наличествовало, даже оборванный шланг от противогаза, который уходил куда-то в лохмотья.

– О, да это же Хухус. Весёлый был парень, специалист по визуальной пропаганде. Только порывистый всегда был очень, – воскликнул Владимир Павлович.

Второй труп лежал у колёс совсем целый, а внутри бронемашины, я посмотрел, когда лазил за канистрами с топливом, внутри было ещё двое, но без видимых повреждений. По крайней мере, они были в защитных комплектах без видимых дырок. Забрав топливо, мы пошли мимо облупившегося дома: на землю рухнули все облицовочные плитки, стены стали серыми и ноздреватыми, будто здание слепили из какого-то тёмного песка. Мне ужасно хотелось залезть туда внутрь просто так, чтобы посмотреть, как люди жили раньше. Наконец мы оказались перед заводской проходной. Когда-то стеклянный павильон лишился своих стен, и теперь турникеты на проходной были занесены мусором и пылью. Турникеты выглядели как огромные металлические шкафы выше человеческого роста. В некоторых из них сработали реле, и они вцепились с двух сторон в пустоту металлическими клешнями точно так же, как это делали когда-то старые турникеты в метрополитене. Сейчас они казались мертвыми и нестрашными, но мало ли что тут кажется.

И когда мы протискивались мимо этих монстров, и я оказался в пространстве, где нужно было нажимать коды и, видимо, получать-сдавать автомату в щель свой пропуск, всё же поёжился: вдруг внутри них окажется невесть откуда взявшееся электричество, щёлкнут рычаги и меня запрёт внутри этого аппарата, запрёт навсегда. Но ничего такого всё же не случилось.

Мы пошли по широкой асфальтовой дороге между цехами. Поперёк неё стоял автопогрузчик, за рычагами которого сидел жизнерадостный скелет в пластиковой каске. Прямо готовая реклама по технике безопасности: что-что, а череп у него остался совершенно цел, и зубы были просто идеальные ровные, аккуратные, я такими похвастаться не мог.

Математик вытащил из рюкзака свою чудовищную амбарную книгу и, сверяясь с ней, указал путь к нужному цеху.

В торце цеха были алюминиевые ворота-жалюзи. Как только мы попытались их открыть, они с треском рухнули к нам под ноги.

Перед нами действительно стоял маленький самолёт, мы несколько секунд восторженно смотрели на него, прежде чем Владимир Павлович задал общий вопрос:

– Э, хозяева, а крылья-то где?

Крыльев не было. Самолёт застыл в узком ангаре без крыльев.

Кажется, я был единственным, кто не испугался. Математика, судя по его виду, прошиб холодный пот. Он первый раз испугался при мне, беззвучно, но страшно. Я стоял рядом и видел, как у него на лбу выступили крупные капли. Но таджик сразу же побежал к стеллажам, исчез за ними, и оттуда донесся его крик на удивительном и непонятном языке. Жаль, что я его не знаю.

Крылья нашлись, дело было за тем, чтобы их снова навесить на самолёт. Тут я тоже несколько засомневался, хватит ли у нас квалификации. Но квалификации хватило. За три дня мы собрали самолёт, как конструктор. Я опробовал двигатель. Это, пожалуй, был очередной страшный момент, но двигатель завёлся, как будто и не прошло стольких лет. Математик привинтил, наконец, на брюхо самолёта камеру слежения.

Его замысел казался вполне себе понятным. Мы разведываем дорогу и стараемся установить контакт. Камера только укрепляла меня в важности моей миссии: за нами, по провоженной мною трассе, пойдут другие. Я в этот момент показался себе Колумбом, который увидел, что ему на каравеллу привезли подаренный королевой бортовой журнал, переплетённый в кожу с бронзовыми застёжками. Да-да, я знал, что Колумб плыл не на каравелле, и про бортовой журнал мне тоже привиделось. Но ощущения у меня были именно такие. Этой ночью мне приснился сон про сборы на войну. Что за война, с кем мне было совершенно непонятно. Отец говорил, что если я пойду туда, то вернусь через двадцать лет нищим и без спутников. Тогда, дрожа от страха, прямо в этом сне, я притворился безумным. Прямо на краю лётного поля, невесть откуда взявшийся, стоял культиватор, и я завёл его и принялся рыхлить ВПП. Странно, что никто не прибежал на звук. Распахав огромную полосу, я стал сеять какие-то зёрна. Я засеял уж половину взлётно-посадочной полосы, когда, наконец, всмотрелся в то, что у меня на ладони. А была там соль. Я протёр её между пальцами и беспомощно оглянулся.

Отец всё ещё был рядом и сказал, что не надо кривляться. Он при этом напевал старую песню про цыган, у которых в сердце нет следа, а, поглядеть, так и сердца нет.

Только потом отец похлопал меня по плечу и добавил, что цыганам верить нельзя предскажут-то они правильно всё, а впрок не пойдёт, потому что предсказания и подсказки портят жизнь точно так же, как желание быть первым:

– Не старайся во всём быть первым: зряшное это дело. Вот будешь первым в чужом месте, так вовсе не вернёшься. Путешествие такое дело – будешь первым, можешь стать последним. Будь на своём месте, а вылезешь в первачи, так и сгинешь.
Мы с Катей встретились, как воры, замышляющие недоброе. В её выгородке было пусто и тихо. Крыса куда-то ушла, пропала. Исчезла. "Из деликатности", подумал я.

Мы прижались друг к другу и стояли, не двигаясь, прислушиваясь друг к другу, к нашему дыханию и движению пальцев по коже.

Наши пальцы сцепились сами, и я обнял её крепко-крепко.

– Ты замечала, сказал я ей на ухо, что когда ты стараешься усилить некоторые слова, то выходит только хуже? Вот если сказать: "Я тебя люблю" выйдет как надо. А если сказать: "Я очень тебя люблю", то выйдет куда слабее?

Она задышала у меня в руках часто-часто, будто пыталась вырваться и улететь.

– Ты моя, что бы ни приключилось потом, – сказал я и крепко прижал Катю к себе и почувствовал, как груди её напряглись и округлились под моими ладонями.

– Всё, что у меня есть, – ответила она.

– Не только. Потрогай.

– Нет, не надо, они всегда под рукой, сказала она и хихикнула. Погладь лучше… Вот так, хорошо… Пожалуйста, Саша, люби меня. Там, где ты будешь. Пойми, что жизни у нас короткие, и только успеешь понять другого человека, как его уже нет рядом. Остаётся верить, что он там где-то вспоминает о тебе.

Я закрыл глаза и почувствовал на себе ее легкое тело, и что преград между нами стало меньше. Глаза были действительно не нужны, потому что аварийные лампы погасли, и свет из караульных помещений сюда не добивал. Мы стояли, прижавшись друг к другу, не двигаясь, прислушиваясь друг к другу, к нашему дыханию и движению пальцев по коже. Она двинула рукой вниз сначала нерешительно, а потом смелее. И мир преобразился: всё стало совершенно другим, предметы изменили свойства.

Её тело было удивительно упругим, таким, что казалось неестественным. Другими стали запахи, холодное стало тёплым, а мягкое твёрдым. Я снова почувствовал, как прижались её груди к моей груди и губы к моим губам. Она повисла на мне, и я ощущал на себе непривычную тяжесть ее тела.

– Правда, теперь не поймешь, кто из нас кто?

– То есть: одна сатана, а? – спросила она.

– Да. Скажи, ты давно это придумала?

– Не знаю. Ну, давно.

Я поцеловал её так, что мы стукнулись зубами.

Я прижимал Катю к себе всё крепче и про себя думал, что тут уже не скажешь: "до завтра", еще раз "завтра мы…", потому что никакого завтра у нас нет, всё можно только здесь и сейчас, а "прощай" говорить не хочется.

– Хочешь, я буду звать тебя Кэтрин как в старых романах. В старых романах герой всегда прощался перед путешествием и обещал привезти что-нибудь. Аленький цветочек, например.

– Аленький цветочек это уже инцест. Ты всё-таки не мой папа. Она улыбнулась в темноте, но я, хоть и ничего не видел, знал, что она улыбается. К счастью.

– Не болтай.

А я подумал: "Я скажу "прощай", и меня никто не услышит. Потому что я не верю, что у нас есть завтра".

И мы снова начали движение, как Серебряный поезд, ночной поезд-призрак, который идёт без огней, которого никто не видит. Не тот, в котором электрический двигатель, а такой, где пыхтит паровоз и стремительно движутся такие длинные стальные штуки, что шуруют взад-вперёд, то и дело входя в цилиндры.

Свежий пар менялся на мятый пар, двигались туда-сюда шатун и поршень, работал золотник, но за этими словами не стояло никаких значений. Вообще ничего не существовало, кроме нас. Ни метрополитена с его разномастным народом, ни загадочной выжженной земли наверху, ни остального мира, в котором не поймёшь, есть ли люди. Нет, пожалуй, нигде никого нет, кроме нас двоих рядом с пилоном станции "Динамо".

Стояла абсолютная тишина, а мне казалось, что звуки нашего дыхания наполняют всю станцию, несутся по тоннелям и прогибаются под их воздействием гермоворота на расстоянии нескольких километров отсюда.

Темнота пульсировала, и мне хотелось, чтобы это продолжалось вечно.

Но в этот момент всё кончилось.

Мы стояли, прислонившись к станционному пилону, чувствуя, как снова становимся мягкими и вялыми морлоками. Только чемпионка мира 1948 года по фигурному катанию Мария Исакова, подняв ножку и раскинув руки, смотрела на нас с фарфорового медальона.

– Но только высоко-высоко у Царских врат, – прошептала Катя, – причастный к тайнам, плакал ребёнок, о том, что никто не придёт назад.

Я знал, что это какая-то молитва из прежних времён, ещё до Катаклизма. Где-то я её слышал, но думать ни о чём не хотелось.
Теперь надо было понять, где, собственно, взлетать. Нам нужно было метров двести, но это должны были быть полновесные двести метров. Для пространства внутри завода этого было слишком много. Сдвинуть с места автопогрузчик мы не смогли, и пришлось вытолкать самолёт на улицу, благо обнаружилось, что ворота давно упали. Зато кок винта смотрел теперь в сторону нашей цели почти точно на северо-восток. Я начал молиться не вслух, а так, про себя, будто разговаривая с непонятным мне существом, что смотрит за всеми нами и определяет жизнь каждого от самых лучших, вроде Кати и моего отца, до свинарей, которых я ненавидел, но теперь, уже в кабине самолёта готовясь покинуть их, почти любил. Я просил у этого великого существа удачи, маленькой удачи в моих поисках, в большом нашем отчаянном путешествии. Задрожал двигатель, пропеллер превратился в сияющий круг. Мы надвинули очки на глаза, и я стал понемногу прибавлять газ.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   18

Похожие:

Владимир Березин Путевые знаки Серия «Вселенная Метро 2033» №01 iconДмитрий Глуховский Метро 2033 Серия: Метро – 1
Его станции превратились в города-государства, а в туннелях царит тьма и обитает ужас. Артему, жителю вднх, предстоит пройти через...

Владимир Березин Путевые знаки Серия «Вселенная Метро 2033» №01 iconДмитрий Алексеевич Глуховский Метро 2033 Метро 1 Дмитрий Глуховский Метро 2033
Мир стоял на пороге гибели, но тогда ее удалось отсрочить. Дорога, по которой идет человечество, вьется, как спираль, и однажды оно...

Владимир Березин Путевые знаки Серия «Вселенная Метро 2033» №01 icon«Метро 2033»: Популярная литература; 2007 isbn 978 5 903396 03 0
Его станции превратились в города государства, а в туннелях царит тьма и обитает ужас. Артему, жителю вднх, предстоит пройти через...

Владимир Березин Путевые знаки Серия «Вселенная Метро 2033» №01 iconХерсонська обласна наукова медична бібліотека
Березин, А. Е. Фелодипин в лечении пациентов с артериальной гипер-тензией и сопутствующей патологией [Текст] / А. Е. Березин // Therapia....

Владимир Березин Путевые знаки Серия «Вселенная Метро 2033» №01 iconПрограмма тура: Программа тура 1 день (понедельник) 09: 15 Отъезд...
...

Владимир Березин Путевые знаки Серия «Вселенная Метро 2033» №01 iconПрограмма тура: Программа тура 1 день (понедельник) 09: 15 Отъезд...
Маршрут: Владимир Боголюбово– Суздаль Иваново Кострома – Ярославль – Ростов Великий – Переславль–Залесский – Сергиев Посад Александров...

Владимир Березин Путевые знаки Серия «Вселенная Метро 2033» №01 iconГолографическая вселенная
Талбот Майкл. Голографическая Вселенная / Перев с англ. – М.: Издательский дом «София», 2004. – 368 с. Isbn 5-9550-0482-3

Владимир Березин Путевые знаки Серия «Вселенная Метро 2033» №01 icon“история русского метрополитена” УчительЗагороднева В. А. Санкт-Петербург,...

Владимир Березин Путевые знаки Серия «Вселенная Метро 2033» №01 iconПрограмма тура: 1-й день (среда) 09: 15 Отправление от ст метро «вднх»
Сергиев Посад Переславль Залесский Ростов Великий Ярославль Кострома Иваново Боголюбово Кидекша Суздаль Владимир

Владимир Березин Путевые знаки Серия «Вселенная Метро 2033» №01 iconЭпизод первый: в длинной очереди за счастьем
Разгневанная Вселенная поперхнется вами, как мелкой косточкой, и выплюнет в Никуда. Вы будете барахтаться, запутавшись в звездах,...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
uchebilka.ru
Главная страница


<