Интервью Великий день




НазваниеИнтервью Великий день
страница2/8
Дата публикации30.04.2013
Размер0.88 Mb.
ТипИнтервью
uchebilka.ru > Астрономия > Интервью
1   2   3   4   5   6   7   8

^ ЧУДЕСНОЕ ИСЦЕЛЕНИЕ

У гуру было около шестидесяти тысяч учеников. Большинство из них жили в разных уголках Индии, но некоторые проживали в Европе и Америке. Из этой группы около четырехсот человек вряд ли во­обще видели гуру. У учителя было около ста учени­ков более высокого уровня, и именно они направ­ляли жизненный путь многих менее подготовленных учеников и чел. Таким образом гуру поддерживал связь с огромным количеством своих последователей.

Многие ученики, никогда не видевшие своего учи­теля, знали его голос, получая от него наставления во время медитации. Каждый день у гуру бывал особый час, когда он уединялся, воспринимая мысленные им­пульсы своих подопечных, и отвечал на их вопросы посредством тонких потоков сознания. В эти перио­ды внутреннего общения гуру нельзя было беспоко­ить, и посещавшие его ученики должны были сле­дить, чтобы никто не приближался и не разговаривал с ним до тех пор, пока он сам не подаст знак, что завершил свою работу.

Среди учеников гуру был один голландский ку­пец, живший в Бомбее. Это был добропорядочный человек, и гуру очень надеялся, что этот голландец многого добьется в овладении тайнами природы. По­этому гуру часто обращал свои мысли к голланд­скому купцу и время от времени обсуждал с нами духовные успехи своего любимого ученика.

Гуру, бывало, говорил: «У моего духовного сына в Бомбее сегодня была удачная медитация». Или замечал по другому случаю: «Моему духовному сыну в Бомбее сегодня досаждал тот человек из банка. Плохо, что торговое дело мешает росту души».

Минхер ван Стуитен был женат и имел двух ма­леньких дочерей. Гуру обычно одобрительно кивал головой, говоря: «Очень хорошо, что мой сын в Бом­бее провел день, играя со своими дочками. Он хоро­ший глава семьи, что согласуется с Ведами. Человек, который родился, должен заплатить свой долг приро­де. Хороший отец всегда бывает хорошим учеником».

Однажды днем гуру в сопровождении нескольких из нас отправился на короткую прогулку к холмам. Его самый старший ученик, живший вместе с нами, увлекался ботаникой и травами, и, когда выдавалась возможность, гуру обычно шел вместе с ним и объяснял тайны мира растений.

Мы находились в часе ходьбы от ашрама* и уже собрали некоторое количество растений для последу­ющего изучения, как вдруг гуру неожиданно остано­вился и поднял глаза к солнцу. Мы все, естествен­но, тоже посмотрели на солнце и через несколько секунд увидели маленький белый предмет, падающий с небес. Он беспорядочно кружился, несомый легким ветерком, и опускался все ближе к гуру. Наконец гуру протянул руку, и мы увидели сложенный кло­чок бумаги, который, как крошечная птичка, присел отдохнуть на его пальцы. Гуру развернул листок и повернулся к нам со словами: «Это послание от мо­его сына из Бомбея. У него большая беда; я должен идти к нему».

Ученики постарше тотчас же все поняли и заня­лись подготовкой гуру к путешествию. Осмотрев­шись вокруг, они нашли уединенное место под вет­вями большого дерева. Гуру уселся на поспешно сложенную подстилку из листьев и веток. Затем Бану, добрый человек, всегда сопровождавший учите­ля, подал гуру его палку с раздвоенным концом.

Эта палка представляла собой сделанную из тика и украшенную красивой резьбой опору для локтя дюймов восемнадцати длиной; ее верхний конец разветвлялся и поддерживал локоть гуру, когда тот сидел на земле. Удобно усевшись и положив одну руку на колено, а другой опершись на палку, гуру закрыл глаза и начал нараспев произносить мантры. Четверо учеников сели рядом с учителем, а осталь­ные, чтобы не мешать, разместились на большем рас­стоянии.

Голова гуру медленно опустилась на руку, поддер­живаемую палкой. Казалось, он заснул. Конец этой истории я расскажу со слов Минхера ван Стуитена...

Голландский купец отправил двоих детей и жену в горы, на летний курорт, стремясь спасти их от зноя индийского лета. В маленькой деревушке, где его семья проводила лето, неожиданно вспыхнула эпидемия холеры, и младшая дочь, всего шести лет от роду, заболела. Минхер ван Стуитен поспешил к ним, захватив с собой лучшего в Бомбее врача; но девочка быстро теряла силы и жить ей оставалось считанные часы. В отчаянии отец написал гуру ко­ротенькую записку и, совершив определенные мис­тические обряды, сжег бумагу и развеял золу по ветру. Каким-то странным образом эта зола долете­ла до гуру и опустилась ему в руки в виде совер­шенно целой записки.

В доме, где лежала больная девочка, у ее постели собрались отец и мать, врач и няня, следившие за течением грозной болезни. Вдруг портьеры, отделяв­шие комнату больной от остальной части дома, раз­двинулись и бесшумно вошел гуру.

Ван Стуитен никогда не видел своего учителя, но мгновенно узнал гуру. Верная жена, госпожа ван Стуитен, доктор и няня ничего не видели и не мог­ли понять, почему сильнейшее волнение вдруг ов­ладело отцом, который упал на колени, рыдая и уткнувшись головой в край кровати. Гуру подошел к больному ребенку и, вытянув руку, коснулся горя­чечного лица находившейся в бреду девочки. Она открыла глаза и увидела гуру, и, хотя у него был несколько странный и дикий вид, она не испугалась, но только заметила прекрасное выражение его глаз.

Гуру заговорил с ней: «Ты спала, малышка Сита, а теперь проснулась; пора тебе пойти поиграть с сестрой, которой одиноко без тебя. Давай пойдем вместе».

Все, что увидел врач, — это то, что девчушка про­тянула руку, как бы уцепившись за кого-то, спокой­но встала с постели и выбежала через дверь в сад. А через несколько минут уже слышался ее смех — она играла с сестрой...

Прошло около двадцати минут, и гуру поднял го­лову и заговорил с окружившими его учениками: «Мой голландский сын сейчас очень счастлив; его кроха играет со своей сестрой, а мы можем продол­жить обсуждение целебных свойств этих трав».

^ ПЕРЕЕЗД В КАЛЬКУТТУ

Однажды утром гуру попросил меня зайти в его комнату в ашраме, чтобы поговорить о моем буду­щем. Учитель сидел у стены на большом куске бе­лой ткани и жестом пригласил меня сесть рядом.

«Ты еще мальчик, сын мой, — начал гуру, — и необходимо всесторонне обдумать вопрос о твоем образовании. Какую профессию или ремесло ты из­брал делом жизни?»

Я мгновенно ответил: «Благословенный учитель, я мечтаю только о святой жизни и желаю быть ря­дом с вами, служить и повиноваться вам. У меня нет других стремлений».

Несколько минут гуру молча курил кальян, а затем снова заговорил: «В мире происходят большие перемены, и молодые люди должны готовиться занять подобающее место в том новом укладе жиз­ни, который складывается в Индии. Святые будут существовать всегда, ибо путь богов — их путь. Но эти новые святые должны постичь науку белых рас. Только так они смогут служить Великой Матери».

«Я сделаю все, что вы скажете, — ответил я. — Вы — хозяин моего тела и моей жизни. Добродетель ученика заключается в повиновении».

Гуру согласно кивнул головой: «Я пошлю тебя в школу, потом в университет, чтобы ты воспользо­вался всем, что можно извлечь из образования и зна­ния. Я выбираю для тебя достойную профессию — медицину. Наду Чаттерджи, ты станешь врачом. Это и будет твоим ученичеством — ты будешь служить больным и исцелять свой народ. Мы немедленно отправляемся в Калькутту, где я запишу тебя в луч­шую школу».

У меня стало так тяжело на сердце, что я спро­сил: «Это значит, возлюбленный отец, что я буду разлучен с вами?»

«Да, на некоторое время, но летом ты сможешь приезжать ко мне; да и у меня обычно бывает мно­жество поводов побывать в Калькутте. Мудрость, сын мой, начинается с самодисциплины. Повинуясь, становишься великим».

Я протянул руку и коснулся ступни моего гу­ру, а он положил свою руку на мою. Я ответил с рыданиями в голосе: «Я повинуюсь; ваше слово для меня — это слово богов».

Случилось так, что несколько дней спустя мы поехали в Калькутту на английском поезде, и гуру отвел меня в школу знаменитого мауланы*. Этот ученый мусульманин был наделен глубоким умом и тонкостью восприятия.

Маулана принял нас в рабочем кабинете, обстав­ленном в европейском стиле. Это был низенький полный человек, облаченный в полосатые брюки и визитку. Если бы не смуглая кожа и туго намо­танный тюрбан, его можно было бы принять за ан­глийского джентльмена. На моем гуру было одея­ние из желтого шелка и бусы, он нес окованный железом посох и вел меня за руку.

«Высокочтимый друг, маулана Абу-Бакар, это мой сын в Боге, Наду Чаттерджи. Отдаю его на ваше попечение, чтобы вы подготовили его к по­ступлению в университет. Вы обучите его всем по­лезным наукам Востока и Запада; и мне особенно хочется, чтобы он знал четыре языка помимо сво­его родного: английский, немецкий, греческий и латынь».

Маулана Абу-Бакар медленно потер руки и скло­нил голову. «Да будет так, как вы говорите, высо­кочтимый и уважаемый».

А закончил гуру так: «Он должен стать врачом; подготовьте его по всем предметам, которые могут оказаться полезными в искусстве врачевания. Возь­мите его в свой дом, считайте своим сыном и на­ставляйте в вашей вере, ибо он должен уразуметь, что любой Бог един. При случае я навещу его. Дай­те ему все, что необходимо для его благополучия, будьте строги, но добры и пришлите мне счет».

Гуру поднялся, обнял меня и вложил мою руку в руку мауланы. Абу-Бакар коснулся своего лба и поклонился гуру. «Да пребудет с нами мир Аллаха; я буду отцом вашему мальчику».

Так началось мое образование, и я прожил в доме Абу-Бакара три с половиной года

^ ЗМЕЯ НА ТРОПЕ

На втором году моего пребывания в школе Абу-Бакара я проводил каникулы с гуру в уединенном ашраме близ Симлы в Гималайских горах. На этот раз с ним было всего три ученика, потому что он решил провести длительный пост и умерщвление плоти. Он нуждался в периоде очищения, потому что ему пришлось прожить несколько месяцев в Агре и вибрации города оказались труднопереносимыми.

Я пробыл с гуру уже около трех недель, когда он обратился ко мне со словами: «Сын мой, в этих ста­рых горах с незапамятных времен обитали боги. Это места молитв и медитации, и тебе пора пойти туда и провести свое первое бдение. Милях в ста к севе­ру отсюда стоит старинный ламаистский монастырь ордена Красных Шапок, а за ним, еще через не­сколько миль, находится ашрам, предназначенный для моих учеников. Ты отправишься туда один и пробудешь там один месяц, посвящая все время слу­шанию голоса нашей Великой Матери, которая раз­говаривает с нами среди этих священных холмов».

На следующее утро, захватив с собой только медный сосуд с водой и кое-какие необходимые пожитки, завернутые в кусок белой материи, я в одиночестве отправился в путь по едва заметной тропинке, которая шла через горы к монастырю Красных Шапок.

В тот раз я впервые оказался в полном одиноче­стве в незнакомом диком лесу и впервые испугал­ся. По ночам раздавались странные звуки, и я знал что со всех сторон меня окружают дикие звери. Мне потребовалось около десяти дней, чтобы дойти до ашрама, и хотя мне много раз казалось, что я сбил­ся с пути, я благополучно добрался до маленького белого однокомнатного домика из глины, служивше­го местом отдыха для учеников гуру. Я бросил на пол свежую солому и предался размышлениям. По­близости была чистая вода; я питался плодами и ягодами, которые находил в лесу.

Месяц пролетел очень быстро, потому что я все меньше и меньше сознавал время. Много дней я провел, слушая тихий голос, который, казалось, долетал до меня из земли, из воздуха и из проте­кавшего неподалеку ручья. И я был счастлив и до­волен, потому что знал, что эти голоса принадле­жали нашей древней Матери Гор.

Однажды утром, за несколько дней до ухода от­туда, я вышел из домика и пошел по узкой тропин­ке, устланной плотным слоем листвы. Не успел я пройти и нескольких сотен ярдов, как вдруг неожи­данно получил сильный удар сзади по плечам. Удар причинил мне сильную боль и сбил с ног; ничего не понимая, я упал в кусты рядом с тропинкой.

Ошеломленный и слегка обиженный, я поднял глаза и увидел гуру, стоявшего на тропинке. Это он ударил меня своей обитой железом палкой, которую держал в руке. Когда я взглянул в лицо великого учителя, он указал пальцем на тропинку, и я уви­дел посреди нее свернувшуюся кольцами гадюку, раздвоенный язык которой появлялся и исчезал в пасти, как вспышка красного света.

Гуру заговорил: «Если бы ты наступил на нее, Наду, она укусила бы тебя, и укус был бы смер­тельным».

С этими словами гуру повернул в обратную сто­рону и, пройдя несколько шагов, исчез за поворо­том тропинки. Я вскочил на ноги и помчался за ним, но когда добежал до изгиба дороги, там уже никого не было.

Позднее я узнал от одного из учеников, что в тот момент, когда я увидел гуру, он находился за сотни миль от этого места, в Симле, где был занят серь­езной беседой. Раджа Путтешавара навестил гуру, чтобы посоветоваться с ним о руководстве княже­ством. Гуру принял раджу, хотя это и заставило его нарушить уединение. Когда они уже проговорили не­которое время, гуру вдруг сказал: «Ваше высочество, мой сын в Боге в эту минуту уже почти заносит ногу над головой гадюки; я должен поспешить к нему». Гуру на несколько минут погрузился в мол­чание, и раджа благоразумно умолк. Затем мой учи­тель снова заговорил с раджой: «Опасность минова­ла, и мы можем продолжить разговор».

Итак, оказывается, благословенный гуру знал все, что творится в мире, и всегда помнил о нуждах сво­их детей; и я благодарен ему за то, что в своей доб­роте он распространил свою любовь на меня, нич­тожнейшего из его чел.

^ ПОСТУПЛЕНИЕ В УНИВЕРСИТЕТ

Как только маулана Абу-Бакар сообщил гуру, что я готов к вступительным экзаменам в университе­те, мой учитель тотчас же приехал в Калькутту, что­бы договориться о моем зачислении.

Впервые в жизни я надел английский костюм, который маулана заказал для меня у своего портно­го. Я чувствовал себя в нем неудобно, но был впол­не доволен своим внешним видом. Гуру прибыл с двумя учениками, и маулана Абу-Бакар показал ему мой школьный аттестат, вполне заслуживавший по­хвалы.

После полудня гуру направился со мной к огром­ным университетским зданиям с каменными колон­нами, похожими на колонны греческого храма. Мы поднялись по широким ступеням и вошли в длин­ный коридор, обе стены которого украшали портре­ты и бюсты выдающихся ученых — специалистов в области гуманитарных наук и естествоиспытателей. Обстановка производила очень сильное впечатление. Наконец мы подошли к большой двери, и нас вве­ли в кабинет сэра доктора Димс-Брауна. Это был представительный, ученого вида джентльмен с ти­пично английским лицом и коротко подстриженны­ми седыми волосами. Над его столом висел написан­ный маслом портрет королевы Виктории во весь рост, облаченной в мантию императрицы Индии.

Гуру повернулся ко мне. «Наду Чаттерджи, это мой высокочтимый друг, сэр Эдвард Димс-Браун, очень мудрый человек, сведущий в западных науках, и известный хирург. Он и будет твоим новым от­цом в учении».

Англичанин встал с кресла и, приблизившись к гуру, отвесил короткий неловкий поклон как чело­век, не привыкший кланяться другим людям. «Шри Пурашараначарья, вы — мой давний друг; я сделаю для молодого человека все, что смогу, можете на ме­ня положиться».

Я заметил, что глаза у английского доктора бы­ли светлые и ярко-голубые, и еще я увидел в них огромную любовь, когда он взглянул в лицо мое­го гуру. Я понял, что сэр Димс-Браун — друг Ин­дии, познавший душу нашего народа. Поэтому я был доволен и мог доверять этому доброму чело­веку, который должен был стать моим проводни­ком на пути к знанию.

Джагат-гуру обсудил с господином доктором свои планы в отношении меня. Было решено, что я буду жить в доме богатого человека, принадлежавшего к секте джайнов*. Он предоставлял студентам дом, где позволялось жить только серьезным молодым людям.

Мои учебные курсы были полностью распланиро­ваны и было решено, что я буду специализировать­ся в общей хирургии и тропических болезнях. Курс обучения был рассчитан на пять с половиной лет, но господин доктор полагал, что я смогу закончить его быстрее благодаря превосходной подготовке, полу­ченной мною у мауланы Абу-Бакара.

Университетский семестр должен был начаться че­рез неделю, и я прожил это время в ашраме гуру близ храма Шивы в Калькутте.

У гуру бывало много посетителей, потому что его приезд в Калькутту был событием чрезвычайной важности для его многочисленных учеников, жив­ших в этом регионе. Все являлись засвидетельство­вать свое почтение; многие приносили подношения в виде фруктов, цветов, маленьких рисунков на ре­лигиозные темы.

Каждое утро гуру вставал в пять часов, потом купался, и несколько раз мне выпадала честь помо­гать ему принимать утреннюю ванну. Следующие два часа отводились для молитв.

После совершения этих ритуалов гуру завтракал рисом и чаем, а потом, около семи тридцати, усажи­вался на большой лоскут белой ткани и принимал посетителей. К нему приходили люди всех классов и рас, и снаружи у входа в ашрам всегда стояли длин­ной вереницей башмаки и тапочки. Все входившие снимали обувь в знак уважения к нашему святому учителю, а войдя к нему, усаживались, скрестив ноги по-турецки, на уголок белой подстилки.

Гуру разговаривал с каждым на его родном язы­ке, и большинство бесед длилось всего несколько минут. В час дня гуру ел второй раз, обычно это были фрукты, а затем в течение часа отдыхал. В половине третьего он давал указания своим учени­кам, а в четыре снова принимал посетителей. В семь часов вечера он ужинал рисом с шафраном и отва­ренными в нем фруктами. На закате он имел обык­новение прогуливаться с несколькими учениками, совершая иногда небольшое паломничество к какой-нибудь находящейся поблизости святыне. По вече­рам гуру приходил обычно в веселое расположение духа и иногда рассказывал нам истории о своем от­рочестве или о великих людях, которые приходили к нему в этот день за наставлениями. Проводить с гуру вечер всегда было просто блаженством.

В десять часов он удалялся медитировать, и мы уже больше не видели его до утра. Таков был рас­порядок дня гуру во время его пребывания в горо­де, и мне посчастливилось провести с ним четыре ве­чера, за что я благодарю Благословенную Мать.
1   2   3   4   5   6   7   8

Похожие:

Интервью Великий день iconИнтервью с Н. Г. Тригуб (12: 03) Интервью с В. Цапко (начало) (10:...
Интервью с Н. Г. Тригуб (12: 03) Интервью с В. Цапко (начало) (10: 55) Интервью с В. Цапко (окончание) (14: 57)

Интервью Великий день iconСвидетельство Иисуса Есть Дух Пророчества Брат Иосиф Кульман Форест...
Всемогущий Бог в этот великий день движения Духа Святого, Святой Дух здесь увещевает народ двигаться дальше, брат, двигаться дальше,...

Интервью Великий день iconДорогие дети, сегодня весь православный народ торжествует, отмечая...
Этот Великий День приходит к нам ярким солнышком, чистым дождичком, светлой радостью, надеждой и верой в силу добра и любви. Из века...

Интервью Великий день iconИнтервью в нашей жизни. Цели урока
Цели урока: Раскрыть особенности речевого жанра интервью, показать отличия беседы от интервью

Интервью Великий день iconИнтервью с заведующей терапевтическим отделением Краснолиманской...
Интервью с заведующей терапевтическим отделением Краснолиманской црб логвиненко Л. В

Интервью Великий день iconИнтервью стр. 00 Завершение интервью стр. 00 После интервью стр....
«Кое-какие журналы для детей издаются, но пишут в них взрослые и они полны глупостей»

Интервью Великий день iconПрограмма 1 день 12. 04. 12 Великий Четверг Прибытие в аэропорт «Бен-Гурион»
Гора Сион. Горница Тайной Вечерии, где накануне ареста Спаситель впервые совершает таинство Евхаристии. Здесь же в день пятидесятницы...

Интервью Великий день iconИнтервью С. Глазьева газете "Комсомольская правда"
Интервью С. Глазьева газете "Комсомольская правда". При опубликовании интервью редакция допустила некотрые неточности. Поэтому представляем...

Интервью Великий день iconИнтервью с ректором Г. Пивняком // День. 2009. 17 сентября. №165. С. 6
Ольга юдина, редактор газеты «Студент», пресс-центр Национального горного университета

Интервью Великий день iconИнтервью технического директора концерна «росэнергоатом»
Интервью генерального директора фгуп «инвестиционно-строительный концерн «росатомстрой» бутова а. В. 8

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
uchebilka.ru
Главная страница


<