Скифская одиссея




Скачать 490.82 Kb.
НазваниеСкифская одиссея
страница2/3
Дата публикации24.05.2013
Размер490.82 Kb.
ТипДокументы
uchebilka.ru > Астрономия > Документы
1   2   3
И, начав тут, продолжили у свахи,

Отведав пирогов и саламахи.
Какие-то красивые девицы

Кныши пекли на глиняной кабице.
А детвора на палочках верхом

Сражалась с крапивой и лопухом.
Из городища, из содома кузен,

Спешили мастера домой на ужин.
Шла из полей, из предвечерней сини,

Еще не сознавая чар своих,

Сама Хлорида, юная богиня

В венке из одуванчиков степных...
И мирно дотлевала дровеняка,

От сквозняков вдруг вспыхивал огонь,

И спало все – пракошка, прасобака,

Прагуси, пракорова и праконь.
Рядно на сено постелили грекам,

Но глаз он за ночь даже не сомкнул,

Быть может, оттого, что через стреху

Веселый скифский месяц заглянул.
Иль потому, что грустью вдруг повеяло,

Далек от дома и земля чужа.

И Путь Чумацкий, звездное прадерево,

Упрятал в тучи голову Ужа.
Жена тоскует в Ольвии, не спится ей,

И, женихов едва успев прогнать,

Она решила делать ауспиции –

На птиц и на погоду погадать.
Она уже сходить успела к пифии

Узнать о муже, как же там он в Скифии?

Она спросила пифию-наседку,

Что как же так, ни слуха ни привета?
А пифия, что в храме проживала,

Священный лист лавровый пожевала

И так сказала, сидя на треноге:

– Хвала богам, твой муж уже в дороге!
Но, правда, уточнять не захотела

Какой же путь она в виду имела.
Хотя гречанка, пребывая в горе,

Не поняла б абстрактных категорий.

Что ей до встреч во времени, в пространстве?

Она ждала ведь мужа на террасе!

Ее любовь, пусть даже бесконечная,

К несчастью, не соизмерима с вечностью.
Вот Пенелопе вольно было ждать:

Была ее бессмертной нимфой мать.
Гречанка же была иной породы

И знала: красоту загубят годы.
Вот потому и места не находит,

А годы молодые все уходят.

И ткет ковер, хотя не распускает,

И женихов к себе не подпускает.
И смотрит, смотрит вдаль из-под ладони:

Не едет ли? А может, он в полоне?
Иссушена и зноем, и заботою,

Она стоит фигуркой терракотовой.
А грек плывет, конца пути не видно.

Устали все – ведь целый день в дороге.

А впереди – и Сцилла, и Харибда –

Те страшные Днепровские пороги.
Ворчат, а кое-кто и огрызнулся:

Упали духом – плыть-то нелегко.

А грек плывет, и поздно уж вернуться,

Так в этот край заплыл он глубоко.
Вот Одиссей проплыл четыре моря,

А сколько бед ему напряла Мойра!
Все было – и киконы, и киклопы,

И Посейдон сердился, дедуган.

А тут еще от спутников морока,

Все натворят наперекор богам.
Хотя любил жену он образцово,

Везде за ним гонялся Гименей.

А тут напитком и волшебным словом

Цирцея превратила их в свиней.
Но к счастью, что в гегзаметрах синхронно

Живые воды с мертвыми шумят.

Колдуньи колдовали. Лестригоны

Хотели проглотить, как лягушат.
Но даже уследить порой не мог он,

Что вытворяли иногда они.

Быков священных Гелиоса-бога

К примеру, съели, словно дикари.
А как сирен услышали бедняги,

Такое было, что не объяснить!

Но хуже всех, конечно, лотофаги,

Что лотосом хотели накормить.
Тут главное, что вовремя удрали.

Иначе позабыли б все, что знали.
Вот наш бы грек, отведав этих специй,

Утоп бы хуже, чем в Супой-реке.

Сказал бы: – Да зачем мне эта Греция!

Питье цедил бы, лежа на песке.
А он плывет, минуя искушенья,

Следит, как вид меняет горизонт,

И думает о том, с каким терпеньем

Его жена ковер разлуки ткет.
Хоть он, бывало, где не побывает –

Так Данаиды разные моргают.
Как скифские красивы антилопы!

Он, выпив – Дионис во всей красе!

Но все ж любовь ольвийской Пенелопы

С достоинством пронес, как Одиссей.
Дубов столетних очертанья строги,

Отвесных скал пугающий излом.

С Карпатских гор гранитные отроги

Склонились, чтоб напиться, над Днепром.
Песков сыпучесть. Берегов отвесность

И первозданность неба и земли.

Гребешь, гребешь – а все стоишь на месте, –

Так сильно здесь течение бурлит.
Но одному вдруг спину заломило

И весь остановился караван.

А ведь такой могучий был, верзила,

И в тех краях не раз уже бывал.

А тут упал, заохав. И пока

Он греб песок горячий под бока,

Весь островок тот греки обходили,

Уже и вершей раков наловили,

Зажарив дичь с дымком на вертеле,

Уже имели ужин на столе.
И грек сказал: – Ну, пекло, ну, жарина!

На ливень, видно, мне ломает спину.

Не видел я еще подобных рек,

Еще ж пороги! – огорчился грек.
Хотя б нас боги под опеку взяли!

Сюда не каждый храбрый доплывет.

У них же спокон веку – не слыхали? –

Трехглавый змей на Хортице живет!
Заснули греки. Звезды побледнели.

Под шум деревьев спиться так легко!

К ним сон подкрался гидрою Лернейской,

Трехглавым змеем и Немейским львом.
Наутро встали, дальше плыть хотели,

А тут внезапно буря налетела.

Вдруг потемнело. Меж Днепром и Доном

Перун переглянулся с Посейдоном.
Ударил гром раскатисто и грозно

И тучей аисты слетались к гнездам.
Днепр почернел и сразу стал суров.

Накрыла греков пена бурунов.
В борьбе с теченьем треснуло весло,

Потом к чертям куда-то занесло.

Не утонули, лишь молясь Палладе,

Иначе был бы тут конец балладе.
И странники, промокнув до костей,

В кусты втащили лодки поскорей.
Все громче, все страшней раскаты грома.

Где б спрятаться от этого содома?
Ещё с времен архейских скалы в ряд

Здесь каменными бочками стоят.
Укрытие высматривали дружно:

Перун слепит огнем и ливень льет.

А в той пещере, может, их на ужин

Какой-то местный Полифем сожрет?
По круче вверх взбирались долго греки,

И камни из-под ног катились в реку.
В пещеру заскочили, словно в жлукто.

Шли к стенам, словно тонущий к корме.

В пещере вдруг завыло и заухало,

Крылом и когтем зацепив во тьме.
И чиркал молнией Перун о скалы.

Деревья, птицы, греки – все дрожало.
И вот тогда, проламывая чащу,

Трехглаво обернувшись с трех сторон,

Змей пролетел. Дохнул огнем из пасти.

Ненастной ночью ведь летает он.
Явленье это испугало греков,

Рассвета ждали, как небесных благ.

Гроза, казалось, не пройдет вовеки,

И ухал филин, нагоняя страх.
Грек первым утром выглянул. Светало.

От страха сердце до утра стучало.

Но утром стало все спокойно снова,

Из птичьих гнезд раздался слабый писк,

И горизонт с плечами дискобола

Швырнул на небо раскаленный диск.
Порогов рев – как рокот громогласный.

В Днепре стояли Каменные Стоги.

Богов с Олимпа в помощь звать напрасно,

Здесь властвуют уже иные боги.
Тут разглядеть их обрисы возможно –

Вдруг лик скалы угрюмо оживет.

Вот Леда-Лебедь облаком тревожным

Туда куда-то, в Грецию плывет.
Какой-то дед, слепой на правый глаз,

Козу на склоне одиноко пас.
И грек сказал: – Быть может, прозевал я?

Гроза утихла, дождик перестал.

Вернулся ли назад тот Змей Трехглавый,

Что в полночь тут над нами пролетал?
– Да прилетит! – сказал дедок. – Куда-то

Подался он. Да не дрожи ты так!

Лишь с молодцами бьется Змей крылатый,

Таких, как ты, не трогал никогда.
Повеселев и с дедом распростившись,

Пошел пройтись он на ближайший склон.

А утром греки встали, всполошились,

А грека нет! Как в воду канул он.
Уже и мокрый груз пересушили,

И дырки на локтях уже зашили,

И звали, шум подняли на весь свет.

Пора в дорогу. А его все нет.
Уже поймали окуня и щуку,

Уже кричали тоньше ультразвука,

В овраг упали все до одного.

Пора в дорогу, а все нет его.
До полдня ждали, потеряли веру,

Всю съели дичь и думали – погиб.

А он искал на острове пещеру,

Где мог родиться сын Геракла – Скиф!
Явился, расцарапанный кустами.

Ну, на него тут греки с кулаками.
А он сложил им все свои трофеи –

Нож каменный и каменный топор.

– Наверное, прибило нас к Гилее,

Туда, где люди жили с давних пор!
Все обойти не смог – меня вы звали.

Какие скалы здесь, какие дали!

Ревут пороги грозно, непрестанно,

Как каменные туры-великаны!
Красы такой и змеем не испортишь!

Камыш здесь над водою так поет,

И пчелы дикие из грушевых урочищ

В дупло свое несут янтарный мед!
Пещеру видел – чайки в ней гнездились,

Хотел войти – не смог, сорвался вниз.

Вот там они, должно быть, и родились

Три брата – Скиф, Гелон и Агафирс.
Была их мать, змеюка, многих краше.

Геракл уехал. Выросли они.

Лук натянул отцовский самый младший

И стал царем всей тутошней земли.
Однако, как грохочут непрестанно!

И этот рев не описать пером.

Куда вы, греки? Видно, здесь титаны

Загородили скалами Днепро!
Кипят, ревут и пенятся потоки.

Крутясь, шипя, безумствуют валы.

Должны идти в село Переволоки

Просить людей, чтоб пе-ре-во-лок-ли.
И груза с лодок нам не наноситься.

То поединок камня и воды.

Тут Шум-Порог, Будило, Ненасытец, –

Тут девять их, попробуй обойди!
Разделись и разулись торопливо,

Идут, ногой нащупывая дно.

Античные, но грек один плешивый,

Другой же лысый, – что кому дано.
Вот так брели понуро, безнадежно,

Вдоль берега тянув свои челны.

И нимфа, что жила в лесах прибрежных,

До слез смеялась, поглядев на них.
А тут навстречу им абориген.

Сидит на бочке скифский Диоген.
Волов какой-то парень запрягал.

Двух дровосеков в помощь Бог послал.
Впрягли волов и вместе с багажом

Тянули лодку на катках гужом.
Корабль большой, ну, или там баркас

Остался б тут – перевезли б товары.

С той стороны случалось здесь не раз

Ждать транспорта. Вот так и доплывали.
Купцы не застревали здесь ни разу.

Тут греки были, мастера с Кавказа,

И финикийцы, люди вездесущие,

Не раз переплывали тут по суше.
И даже плыл куда-то как-то раз

Иранский остракированый князь.
Тащили лодки в десять пар волов,

Усы явивши лишь из-под брилов.
Дела такие сладятся не скоро.

Тянули мимо верб и осокоров.

Леса и кручи тихо миновали.

Уху варили и волов меняли.
Ночлег искали около ручьев.

Люд молчаливый здесь, что грекам ново.

Привыкли: так шумит порог,

Что не расслышать голоса людского.
Полсотни верст за два дня побороли

И добрались на третий день к кодоле.
И вот, под лодки подкатив колоды,

Спустили наших греков снова в воду.
Плывут на лодках с ценными вещами,

А шум лесной пугает их ночами.
К воде вплотную подошли леса.

– Куда вы? – шепчут в чащах голоса. –
Иль было вам надморских торжищ мало?

Иль ничего вас дома не держало?
Кто вас на приключенья подбивал?

Сюда и Геродот не заплывал!
Тут пралеса. Болота тут и дебри.

Тут раз в году волками воют невры.
Никто из вас до дома не доедет,

Съедят вас андрофаги-людоеды.
Тут люди дикие в своей основе,

Будины шишки тут едят сосновые.
Житье убогое и странные обычаи,

Кому нужны тут амфоры античные?
Уже ковер женой закончен новый,

А все еще не возвратился он

В Ольвийский двор, где на фронтоне дома

Смеялся акротерий-машкарон.
Была на доме разная лепнина,

Резьба на стенах из седых камней.

Еще был дифирамб в честь гражданина,

Построившего дом чудесный сей.
Ни танцев не было, ни песнопений,

Поскольку мужа ожидали там.

Из глины обожженной акротерий

Показывал язык всем женихам.
Еще всех передразнивал в саду

Заморский говорящий какаду.
Внизу лиман на солнце серебрился,

Бычков в лимане было без числа!

Тропиночка к нему из черепицы

Уже зеленым мохом поросла...
А на чужбине, в неизвестной точке

Плывет наш грек в малиновой сорочке.
Гребет, спешит на север из приморья,

Подставив ветру смуглый лоб, плывет.

Не ведая того, что третья Мойра

Уже достала ножницы и ждет.
Вокруг простор природы первозданной,

Добры, щедры здесь люди, как она.

Все это им дала богиня Дана.

Живет народ. Кочуют племена.
Вот как-то раз они спустились с кручи,

И вдруг – село, садочки и дворы.

И держат небо на плечах могучих

Атланты – великаны яворы.
Махать веслом устали до заката,

Зашли во дворик. Вечер догорал.

А там как раз венки плели девчата:

В тот день купальский праздник наступал.
Ну, греки что? Ну, пошутить хотели.

Ну, грекам что? По чарке налили.

Вот так они все пели, пели, пели,

И греков тоже в песню заплели.
Столов большое было накрывание,

И на столах плоды земных щедрот:

Бог летнего солнцестояния

В тот день женился на богине вод.
Не знают тут ни Зевса, ни Паллады,

Здесь властвует с прадавней старины

Высокая астральная триада –

Культ Солнца, культ Звезды и культ Луны.
А жениха у них зовут тут месяцем,

Невеста тут восходит, как заря.

Здесь помнят предков. Соберутся вместе –

У них тут память вместо алтаря.
Здесь до седьмого вспомнят род колена.

Здесь Род – как Бог, как солнца лик златой.

И от огня у них душа нетленна,

У них и серп – как месяц молодой.
Здесь жертвенные пряники – звездою,

Без мака тут не испекут коржа.

Дежа стоит здесь полною луною,

И здесь луна восходит, как дежа.
Им местный бог не посылает беды,

Здесь нет богинь сварливых и пустых.

Тут боги – воплощение надежды,

А на Олимпе – всех страстей людских.
Не сразу стали греки толерантны,

Хваталась и скифиня за рогач.

Они хотели тут своих гарантий

И требовали, чтоб пришел толмач.
А тут как раз вареники несут –

Лунарный символ в миске со сметаной.

И греки сразу приняли тот культ,

И символ почитали неустанно.
Сначала греков сильно в сон клонило:

Устали, и дорога так трудна.

Да не такой тут бог Семиярило –

Он растолкает хоть кого от сна!
И до утра шумели в том селенье

Большие игры, танцы, шутки, пенье.
Срубили черноклен, мед пьяный пили,

Смерть, что Мареной звалась, утопили.
И в том краю Дажбога и Перуна

Не удержался грек, таки кутнул!

Ему б еще кифару семиструнную,

Вакхическую б песнь он затянул!
Огонь купальский развели на выгоне,

Вот было крика, смеха и забав!

Сандалии свои спалить не выгодно –

Так он разулся и босым бежал.
Сквозь тот огонь скотину проводили

И не стирали пепельную пыль.

Кто был несчастен, иль болезни были,

Сквозь пламя, очищаясь, проходил.
Пропели петухи, ночь на исходе,

Под утро все стоят на головах.

И парубки на бреющем полете

Идут в пике в пылающих штанах.
Девчата верещали, вырывались,

Хотели, видно, чтоб за ними гнались.
Огонь трещал и в небо как взметнулся!

Один дедок в нем чуть не растянулся.

Все прыгали. Себе поджарив пятки,

Грек разогнался раз примерно в пятый,

Но вдруг споткнулся, подвернувши ногу.

А на рассвете двинулись в дорогу.
Вся молодежь их утром провожала,

Богов им милостивых пожелала.

Гостинцев разных им в дорогу дали:

Хмельных напитков и лещей, тарани.

Медовых сот отрезал дед, бабули

На них надели по венку цибули.
Всех отдарили греки понемножку –

Ту – амулетом, ту – боспорской брошкой,

Той – гребешок из кедровых деревьев,

А той – темно-лазурного скарбея.

Браслет с пружинкой. Пригоршню кулонов

Из клешней краба, крымских халцедонов.
Хмельного квасу выпили по жбану.

С огней купальских все курился дым.

Рассвет – хитон из тишины тумана

И с ликом солнца бледно-восковым.
Плывут они меж теми берегами,

Вокруг луга сменяются лугами.
Песчаный берег в решете стрижей,

И всюду люди добрых типажей.
В овраге каждом прятались сивиллы,

Все реже виден дым из дымаря.

А кони на лугах – все с белой гривой,

Как у фракийского царя.
А на душе у наших греков радостно:

Ведь это дело молодое – странствие.

А на тынах макитры, кувшины,

Но иногда и амфоры видны.
В излучине святилище богини.

В таких садах всяк отдохнуть бы рад!

Качаются на вербах Берегини,

Как сестры праславянские наяд.
О край привольный, край благословенный!

А лишь настанет вечер – берегись:

Здесь девушки поют, как те сирены,

Что хоть к корме ремнями привяжись.
Понятно, рассказать могу не все я,

Нужна на это высшая струна.

Как Одиссея – странствие такое,

Далекая хмельная старина.
Вот Одиссей проплавал десять лет,

Каких он только не изведал бед!

А этот – возвращается века,

Со дна, хоть речка та не глубока.

В двадцатый век причалил он от скифов,

И нет о нем ни слухов и ни мифов.
И только потому, что наша эра

Не породила до сих пор Гомера.
Сидит в челне босой, не сушит весел.

Рассветом озаряется гора.

Там целый лес кривых погнутых сосен, –

Наверное, такие здесь ветра.
А между Сосен капище прадавнее,

И сумрак веет страхом вековым,

И в Борисфен задумчиво впадает

Река, еще неведомая им.
И жрец спросил их голосом с небес:

– Зачем плывете, люди, в этот лес?
Наш грек к нему учтиво обратился,

Спросил его, что это за река.

И жрец седой им тоже поклонился,

Хотя смотрел сердито, свысока.
Ответил он, всех смерив гордым взором,

Что дальше – город, люд здесь не скупой,

Назвал он горизонт улыбкою простора,

А речка эта тихая – Супой.
Тогда еще в ней плавать было можно,

Как раз туда кораблик завернул.

И под ветрилом кто-то так похожий

На Фавна грекам глазом подмигнул.
И грек сказал, не рассуждая долго,

Нарядную бородку почесав:

– Одни плывите на большие торги,

А этой речкой поплыву я сам.
Они ему кричали и махали

И одного в ту речку не пускали.

– Куда плывешь, не искушал бы доли!

Кто знает, что тебя в том царстве ждет?

А там же возле торга на Подоле

Знакомый грек из Хиоса живет!
Мы скоро в город приплывем богатый,

Щедры там люди, знают ремесло.

А тут из чащи выскочат сарматы, –

Чем будешь отбиваться ты, веслом?
А он: – Цветет торговля, если греки

Проворно шастают в неведомые реки.
Не бойтесь, возвращусь я непременно,

Ведь в этой речке цапле по колено!

Бывал я в жизни в разных переделках,

А эта речка в травах загустела.
И грек поплыл. Гребет веслом, старается.

А водяной в усы лишь усмехается.
Да что ж ему, гомеровскому греку,

Не одолеть какую-то там реку?
Да он же грек – река его не сморит,

И кровь его солена и горька

От предков всех, что наглотались моря

За все свои античные века.
Да он же грек из Греции, в которой

Страсть к приключеньям как идея фикс!

Там реки есть – куда до них Супою,

Возьми хотя бы Лету или Стикс!
Река Супой, напоена ручьями,

Все дальше в чащу, глубже в лес ведет,

И ряску с водяными паучками

У берега плотвичка шелохнет.
Река – ничто перед Эгейским морем,

Течет себе, мелка, не широка.

Плывет наш грек. Еще вторая Мойра

Прядет, и нить пока еще крепка.
Если б фортуна не была слепою –

Лежал бы разве грек на дне Супоя?
Он бы, конечно, умер дедуганом,

За ним весь род купеческий рыдал,

И, как и все, под Зевсовым курганом,

В акрополе Ольвийском он лежал.
Ему цветы бы правнуки носили,

Покоился бы мирно в склепе прах.

Украшенный резьбою из оливы,

Самшитовый стоял бы саркофаг.
Фигурок-терракотов там немало

Поставили, чтоб горечи не знал он.
А так – лежит на середине речечки,

Кувшинки желтые ему поставят свечечки.
И сколько проплыло уже гусей

Там, где погиб злосчастный Одиссей!
Над ним на небе светятся Плеяды,

Над ним не плачут нимфы и наяды.
Над ним плотвы серебряные тени.

Его подняли только в наше время.
1   2   3

Похожие:

Скифская одиссея iconСкифская одиссея

Скифская одиссея iconАренда яхт в Греции По следам Одиссея
Этот маршрут начинается на Корфу красивейшем острове у западного побережья Греции. А потом вы откроете для себя Итаку, родину Одиссея,...

Скифская одиссея iconЧастное предприятие «Крым сл-тур»
Скифское братство Волка -вечерняя экскурсионная программа, театрализованная скифская воинская инициация для взрослых, продолжительностью...

Скифская одиссея iconВ. Феллер германская одиссея

Скифская одиссея iconИталия. «По следам Одиссея»: о тдых на море (7 ночей) + 4 экскурсии:...
Италия. «По следам Одиссея»: отдых на море (7 ночей) + 4 экскурсии: Рим + Неаполь + Помпеи + Бари, лето 2012

Скифская одиссея iconРешение хотя яркие
Астрономическая олимпиада «Космическая Одиссея». Задания, подготовленные участников проекта

Скифская одиссея iconИталия. По следам одиссея
Вылет из Киева. Прибытие в а\п Неаполя в Трансфер в отель на побережье Ривьеры ди Улиссе

Скифская одиссея iconПриключения Одиссея
Вылет в Рим. Встреча с сопровождающим в аэропорту. Трансфер в район Терачины. Свободное время. Ночлег

Скифская одиссея icon3 ночи в риме + 7 ночей на побережье одиссея
Завтрак в отеле. Обзорная экскурсия по Риму на целый день Колизей, Римский Форум

Скифская одиссея iconКомпозиция гомеровских поэм («Илиада», «Одиссея»)
История греческой литературы. В 3 т. Под ред. С. И. Соболевского, Б. В. Горнунга, З. А. Гринберга, Ф. А. Петровского, С. И. Рацига....

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
uchebilka.ru
Главная страница


<