Маковельский история логики




НазваниеМаковельский история логики
страница14/18
Дата публикации04.10.2013
Размер2.68 Mb.
ТипДокументы
uchebilka.ru > Экономика > Документы
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   18
уме общих понятий, имеющих «бестелесную природу».

По мнению Брошара, различие между номинализмом стоиков и номинализмом Эпикура аналогично различию номинализма Дж. Ст. Милля и Гоббса.

Эпикурейцы были крайними номиналистами, они считали, что понятия — лишь звуки, слова. В отличие от эпикурейцев, стоики признавали нечто посредствующее между реальностью и звуком, нечто чисто мыслимое.

Брошар говорил, что стоики очень просто решили ту огром­ной трудности проблему, которая заключалась в философской системе Аристотеля. Стагирит утверждал, что есть только наука об общем, а реально существуют только индивиды. Стоики отбро­сили первое из этих положений, сохранив второе. Они сделали вывод, что если реально существуют только индивиды, то наука, и в частности логика, должна иметь дело только с единичными предметами, с индивидами.

Логика стоиков на самом деле не была ни повторением ло­гики Аристотеля, ни ее упрощением. Она была построена на со­вершенно иной основе.

Брошар отмечает, что в стоической логике принцип, на кото­ром покоится учение о силлогизме, иной, чем в силлогистике Аристотеля. Этим принципом является не общепринятая в фор­мальной логике аксиома силлогизма (dictum de omni et nullo) и не объемное отношение терминов силлогизма. Принцип стоиче­ской силлогистики гласит: если вещь представляет всегда опре­деленное качество или определенную совокупность качеств, то она будет также представлять качество или качества, которые сосуществуют всегда с первым качеством или совокупностью ка­честв. Иначе говоря, в основе стоической силлогистики лежит принцип, сформулированный в средние века так: «Признак при­знака есть признак самой вещи» («Nota notae est nota ipsius rei»).

Отношение субъекта суждения и его атрибута в стоической логике понимается не как существование атрибута в субъекте суждения, не как его присутствие в нем, а как отношение посто­янного сосуществования или достоянной последовательности.

Реформу логики, произведенную стоиками, Брошар резюми­рует следующим образом: идея закона заменяет идею вечных, неизменных сущностей. Из тех неизменных сущностей, которыми Аристотель, примыкая к сократо-платоновской традиции, объяс­нял действительность, стоики сохранили только идею неизмен­ного порядка, в котором следуют друг за другом явления. В ло­гике стоиков господствует идея единообразия природы. В проти­воположность аристотелевской логике здесь выступает понятие закона природы, которое стоики взяли у Гераклита. Логос (разум), господствующий во Вселенной, остается всегда в согла­сии с самим собой и определяет необходимость всего происходя­щего в природе. Формулу «есть только знание общего» стоики заменяют формулой «есть только знание необходимого». Так В. Брошар характеризует ту реформу в логике, которую совер­шили стоики.

Итак, центральной идеей логики стоиков, как и всей их фило­софии, является идея необходимости. Условные суждения и условные умозаключения именно потому и кладутся стоиками в основу системы логики, что они выражают необходимое отно­шение между явлениями. В. Брошар ставит вопросы: «Откуда бе­рется эта необходимость? В чем она состоит и как мы познаем ее?» Эти же вопросы стоики ставили в следующей форме: «Каков критерий «здравого» умозаключения? Каким образом надо отли­чать истинное рассуждение от ложного? Когда и как в пропози­ции имеет место необходимая связь между предшествующей и последующей частями ее?» Среди самих стоиков происходили ди­скуссии по этим вопросам, и, как свидетельствует Цицерон, име­лись расхождения во взглядах между Хрисиппом, Диодором и Филоном.

По Филону, необходимое и достаточное условие для истинно­сти пропозиции заключается в том, чтобы первая часть ее не была истинным суждением, когда вторая часть — ложное сужде­ние. Остальные же три случая из возможных четырех будут пра­вильными (т. е. случаи, когда первая и вторая части пропозиции суть обе истинные суждения, когда первая и вторая части суть обе ложные суждения и когда первая часть есть ложное сужде­ние и вторая — истинное). Основной недостаток этой стоической теории заключается в том, что она смешивает истину с формаль­ной логической связью.

Доказывая несостоятельность этого критерия Филона, Диодор пользуется следующим примером: пропозиция «если день, то я принимаю участие в дискуссии» будет истинной лишь в то вре­мя, когда я участвую в дискуссии, но она будет ложной в другое время. Ложная пропозиция «если день, то ночь», по теории Фи­лона, должна быть истинной, если сейчас ночь, потому что в та­ком случае первая часть ложна, а вторая истинна. Хрисиппа не удовлетворяет та критика, которую дал Диодор, потому что по­следний не отличал возможности от действительности. По уче­нию Диодора, все то, что не осуществляется в действительности, никогда не было возможным, во Вселенной господствует абсо­лютная необходимость. Поэтому и необходимость в пропозиции он истолковывал как объективную необходимость. Она, по его мнению, выражает универсальный порядок природы, закон, гос­подствующий во Вселенной. Тут дело не в согласии идей между собой в нашем уме, а в отношении между собой вещей в природе (в наличии или отсутствии той или иной связи между ними).

По Диодору, необходимость — в самих вещах, и потому логи­ческая связь, выражающая необходимость, апостериорна. Хрисипп. полемизировал против этой доктрины Диодора и развил учение о независимости логической связи от опыта. Он склонен понимать истинные суждения как идентичные. Таково, например, суждение «если есть день, то есть день».

Пропозиции, по Хрисиппу, бывают истинными не только тогда, когда они представляют собой чисто идентичные сужде­ния, но и когда вторая часть (следствие) содержится в первой части потенциально, implicite, т. е. аналитически. Так, треуголь­ник потенциально содержит в себе равенство суммы его трех углов, а ранение в сердце заключает в себе implicite смерть.

По Хрисиппу, в этих случаях связь непосредственная, без по­средства опыта; однако он допускает, что в истинных пропози­циях, в которых последующее implicite содержится в предшеству­ющем, опыт, особенно накопленный, выраженный в науках, мо­жет научить нас, что одно implicite содержится в другом. Так, шрам на теле implicite означает ранение. Хрисипп не распро­страняет эту роль опыта и науки на все случаи, в которых про­позиция утверждает необходимую связь. По его мнению, необ­ходимая связь может устанавливаться и помимо опыта.

Теория знаков, по выражению В. Брошара, есть «сердце» стоической логики, и потому странно, что историки логики, изла­гая логику Стой, обходят ее. На теории знаков у стоиков построе­но учение о доказательстве. Со времени Энесидема скептики ополчились против теории знаков, понимая, что с ее падением рушится все здание логики стоиков. По учению стоиков, между знаком и обозначаемой им вещью существует необходимая связь. Эта необходимость не может быть познана единственно через ощущение. Несмотря на сенсуализм своей теории познания, стои­ки признают, что для познания необходимой связи явлений недо­статочны показания органов чувств. В отличие от эпикурейцев, которые более последовательно проводят эмпирическую точку зрения в логике, они учили, что знак является умопостигаемым. Однако эта умопостигаемость основана на наблюдении фактов, как видно из приводимых стоиками примеров: «Если у этой жен­щины есть молоко, то она беременна», «Шрам свидетельствует о ране», «Дым есть знак огня» и т. п. У стоиков установилось различение между простым знаком, основанным на опыте, и ин­дикативным знаком. Возможно, что этого различия еще не было у первых стоиков, и оно появилось в их школе в силу тех труд­ностей, с которыми приходилось им сталкиваться в борьбе с про­тивниками стоицизма.

Стоикам не удалось дать удовлетворительное решение вопро­са, каким образом объективная необходимость познается путем выводов «от знаков». В конце концов, они опирались на основоположение своей философской системы, заключающееся в том, что во Вселенной господствует Логос и потому законы природы как его проявления вечны, неизменны и необходимы.

Познавая путем опыта законы природы, мы познаем их таки­ми, какими они суть в действительности. Познание законов при­роды путем опыта дает познание их как необходимых. Таким об­разом, по учению стоиков, опытное происхождение познания за­конов природы отнюдь не может служить возражением против их необходимого характера. Согласно учению стоиков, открывая законы природы, наш разум открывает законы господствующе­го в природе универсального разума (Логоса), частицей которо­го является он сам. Таким образом, по их учению, открывая за­коны природы, наш разум открывает законы самого себя. Отсю­да видно, что логика стоиков органически связана с их общефи­лософскими воззрениями и основывается на них, подобно тому, как принципы логики Аристотеля были неразрывно связаны с его метафизикой.

В. Брошар сближает логику стоиков с логикой Дж. Ст. Милля. Он указывает, что в обеих этих системах основа номинали­стическая, что Милль признает условные умозаключения подлин­ными выводами, что, подобно стоикам, по Миллю, наши сужде­ния говорят не об идеях, а о вещах, об индивидуальных и кон­кретных реальных предметах.

Брошар отмечает сходство взглядов стоиков и Милля на дефиницию, на роды и видообразующие отличия, на аксиому силлогизма. Так, в частности, он пишет, что определение челове­ка у Милля вполне в духе стоической логики: «Человек есть то, что обладает такими-то и такими-то признаками» (телесностью, определенными внешними формами, жизнью и разумом — здесь нет указания на род и видовое отличие). Стремясь сблизить ло­гику стоиков и логику Милля, Брошар утверждает, будто первая стремилась стать индуктивной, но остановилась на полпути.

Ошибочность этого взгляда В. Брошара видна из того факта, что стоики вели ожесточенную борьбу против эпикурейцев, ос­новывавших на индукции всю свою систему. Более правильную позицию, по нашему мнению, занимает П. С. Попов, называя основателя Стои Зенона античным Гоббсом.

В. Брошар считает преимуществом Хрисиппа перед Миллем то, что он отбросил роды и классы, различие суждений по коли­честву и построил свою логику исключительно на идее необходи­мой последовательности, или идее закона.

Давая оценку логике стоиков, Брошар находит, что она в не­которых отношениях стоит выше логики Милля. Он говорит, что стоики излечили логику от яда реализма, а этого-то яда еще мно­го остается у Милля.

Что касается влияния теории познания и логики стоиков на философию нового времени, то надо указать прежде всего на Де­карта. Влияние стоиков на Декарта можно видеть в том, что последний в качестве критерия истины принимает ясность и от­четливость идей, а также в том, что он понимает суждение как свободное решение, принимаемое субъектом. Подобно стоикам, Декарт заблуждения и ошибки людей относит за счет актов сво­бодной воли, считая самих людей ответственными за них. Сход­ство же взглядов стоиков и Гоббса в том, что Гоббс также при­знает ощущения единственным источником познания и в то же время он — рационалист в теории познания. Подобно стоикам, он является материалистом и номиналистом. Влияние теории по­знания стоиков сказалось и в отрицании врожденных идей у Локка и Кондильяка, в их взгляде, что при рождении человека его душа есть tabula rasa. К стоикам возводит свои истоки симво­лическая логика, ведущая свое начало от Лейбница.

^ ЭПИКУРЕЙСКАЯ ЛОГИКА

По сообщению Диогена Лаэртского («Жизнеописания...», X, 30), Эпикур делил философию на три части: канонику, физику и этику, причем каноникой он называл ту часть философии, кото­рая указывает пути научного познания. Впрочем, обычно Эпи­кур и его последователи, следуя Демокриту, включали канони­ку в физику как ее первую часть, трактующую о критериях исти­ны и об основных положениях философии.

Таким образом, учение о познании (каноника) у Эпикура предпосылается учению о бытии (физике) как введение в него.

По свидетельству Диогена Лаэрция, Эпикур написал спе­циальное сочинение, посвященное вопросам теории познания и логики, под заглавием «Канон», которое не дошло до нас. Крат­кое резюме изложенного в «Каноне» учения дано Эпикуром в «Письме к Геродоту» и в «Основных учениях».

Эпикур, следуя «Канонам» Демокрита и «Треножнику» Навсифана, принимает три критерия истины: 1) ощущение, 2) мыш­ление, поскольку его деятельность проявляется в образовании природных родовых понятий («пролепсис»), и 3) чувство. После­дующие эпикурейцы прибавляли к ним еще четвертый крите­рий — представления воображения.

Так, в первом фрагменте логического трактата эпикурейца Филодема в качестве критериев называются ощущения, пролепсисы, умственные восприятия и чувства. Умственные восприя­тия—особый род познания, который не имеет сенсорного харак­тера. Это — образы, которые сами по себе столь же истинны, как и ощущения; но, когда они рассматриваются в качестве знаков невоспринимаемого, они иногда могут быть значимы, иногда же — иллюзорны. Таким образом, они не всегда могут быть зна­ками, но сами по себе никогда не бывают ложными.

Строя теорию познания на материалистической основе, Эпикур выступает как решительный сенсуалист. Он признает ощущения единственным источником всех знаний и наивысшим критерием истины. Он учит, что сами по себе ощущения никогда не могут обманывать, и противоречивость чувственных данных лишь кажущаяся. По учению Эпикура, показания чувственных данных ничем и никогда не могут быть поколеблены. Различные ощущения потому не могут опровергать друг друга, что они раз­нородны, т. е. говорят о разном, их показания касаются не одного и того же, а различного содержания. Но и однородные ощущения не могут опровергать друг друга, ибо их показания равносильны. Не может опровергнуть их и разум, ибо он сам ос­нован на ощущениях. Эпикур утверждает, что если бы хоть одно ощущение было ложным, то были бы ложными все ощущения, так как все они происходят одинаково закономерно, являясь осо­знанием изменений, производимых в нас предметами, воздейст­вующими на наши органы чувств.

Итак, показания ощущений непогрешимы, но ощущения не­посредственно относятся не к самим предметам внешнего мира, а к их копиям. Умозаключения же от этих копий к их оригиналам могут быть иногда истинными, иногда ошибочными. Для обна­ружения их истинности или ложности необходимо вновь обра­титься к показаниям ощущений.

В качестве вторичного критерия истины Эпикур признает пролепсис. Это — природные родовые понятия, которые образу­ются естественным путем у всех людей. Поскольку они представ­ляют собой обобщения многих сходных единичных восприятий, постольку они истинны; в них не может быть ошибки. Природные родовые понятия, по Эпикуру, суть абстракции, которым не со­ответствует никакая особая реальная сущность, они являются лишь обобщением единичных случаев. Природные родовые по­нятия образуют смысл слов, благодаря чему каждое слово обо­значает определенный предмет. Следовательно, эпикурейский термин «пролепсис» следует отличать от стоического термина «пролепсис», имеющего другой смысл, равным образом пролеп­сис эпикурейской логики не совпадает с общими понятиями сто­иков.

Кто у кого (Эпикур у Зенона или Зенон у Эпикура) заимст­вовал этот термин—неясно. Э. Целлер полагает, что первона­чально этот термин принадлежал Эпикуру, а в стоическую фило­софию он был введен впервые Хрисиппом в смысле «предвосхи­щения» (естественно образующегося у всех людей общего поня­тия, предшествующего научному понятию). Противоположного взгляда придерживается Дейссен. Он указывает на ошибку Ци­церона, который в своем сочинении «О природе богов» (I, 44) пишет, что термин «пролепсис» впервые был введен Эпикуром. Целлер же некритически воспринял высказывание Цицерона. Поскольку этот термин стоики употребляли соответственно эти­мологии данного слова, а у эпикурейцев он означал только хранящееся в памяти общее, то отсюда явствует, что термин «пролепсис» первоначально принадлежал стоической школе и у нее был заимствован в ослабленном значении эпикурейцами.

1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   18

Похожие:

Маковельский история логики iconБуль джордж (Boole George) биография
В основных трудах Буля "математический анализ логики, являющийся опытом исчисления дедуктивного рассуждения" и "исследование законов...

Маковельский история логики iconИсследования различных вопросов в области логики уже около 50 лет занимают
Об этом свидетельствуют оригинальные и объемные учебники логики и многочисленные монографии

Маковельский история логики iconВ современной физике базовыми являются квантовая теория и теория...
Теория энтропийной логики междисциплинарная сфера научного исследования материи не противоречит вышеизложенному. Теория энтропийной...

Маковельский история логики iconПринципы диалектической логики
Диалектика прорвала узкий горизонт формальной логики и выковала метод всестороннего исследования познания с точки зрения наиболее...

Маковельский история логики iconКашапова З. Р. (Уфа) о принципе достаточного основания
Соблюдение законов логики является необходимым условием правильного мышления. В последнее время в методологии науки можно наблюдать...

Маковельский история логики iconИ актуальные проблемы диалектической логики
Диалектическая логика разрабатывает идеи и принципы построения научного мировоззрения; она не просто одна из наук в ряду многих других,...

Маковельский история логики iconС. Л. Катречко Введение в логику
Данный курс является первой частью общеобразовательного курса логики, предназначенного, в первую очередь, для студентов гуманитарных...

Маковельский история логики iconСотрудники, аспиранты и студенты кафедры логики философского факультета...
Уемова Авенира Ивановича. Авенир Иванович известет в России как талантливый ученый, создавший цикл учебных трудов по логике, разработавший...

Маковельский история логики iconКурсовая работа по учебной дисциплине «Менеджмент» На тему: «История...

Маковельский история логики iconРешение обратной задачи посредством пакета нечеткой логики магергут...
Пакет нечеткой логики Fuzzy Logic Toolbox – это пакет прикладных программ, входящих в систему Matlab, относящихся к теории размытых...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
uchebilka.ru
Главная страница


<