К. Маркс. Конспект статьи фридриха энгельса «наброски к критике политической экономии»




НазваниеК. Маркс. Конспект статьи фридриха энгельса «наброски к критике политической экономии»
страница23/23
Дата публикации29.03.2013
Размер3.77 Mb.
ТипКонспект
uchebilka.ru > Экономика > Конспект
1   ...   15   16   17   18   19   20   21   22   23

^ К. Маркс. ПЛАН «БИБЛИОТЕКИ ВЫДАЮЩИХСЯ ИНОСТРАННЫХ СОЦИАЛИСТОВ»

 

Морелли

Социальный кружок

Эбер

Леру {Очевидно, имеется в виду Жак Ру}

Леклерк

Бентам

Мабли

Годвин

Бабёф

Буонаротти

Гольбах

-

Гельвеций

Фурье

Сен-Симон

 

Оуэн (Лаланд)

 

Консидеран

 

Произведения школы

 

«Producteur». «Globe»;

 

Кабе

 

Дезами, Гей и х

«Fraternité», l’égalitaire и т. Д. l'humanitaire

 

Прудон

 

 

^ Написано К. Марксом между 7 и 17 марта 1845г

Впервые опубликовано в Marx-Engels Gesamtausgabe. Erste Abteilung, Bd. 5, 1932

Печатается по рукописи

Перевод с немецкого

К. Маркс. ЗАМЕТКИ ИЗ ЗАПИСНОЙ КНИЖКИ

 

Божественный эгоист в противоположность эгоистическому человеку.

^ Заблуждение во время революции относительно античной государственности.

«Понятие» и «субстанция».

Революция — История происхождения современного государства.

 

Написано К. Марксом приблизительно в апреле 1845г

Печатается по рукописи

Перевод с немецкого

Впервые опубликовано в Marx Engels Gesamtausgabe. Erste Abteilung, Bd. 5, 1932

К. Маркс. ТЕЗИСЫ О ФЕЙЕРБАХЕ

^ (ТЕКСТ 1845 ГОДА)

 

1) К «ФЕЙЕРБАХУ»

 

1

Главный недостаток всего предшествовавшего материализма (включая и фейербаховский) заключается в том, что предмет, действительность, чувственность берется только в форме объекта, или в форме созерцания, а не как чувственно-человеческая деятельность, практика; не субъективно. Поэтому деятельная сторона, в противоположность материализму, развивалась абстрактно идеализмом — который, конечно, не знает действительной, чувственной деятельности как таковой. Фейербах хочет иметь дело с чувственными объектами, — действительно отличными от мысленных объектов, но саму человеческую деятельность он берет не как предметную деятельность. Поэтому в «Сущности христианства» он рассматривает, как истинно человеческую, только теоретическую деятельность, тогда как практика берется и фиксируется только в грязно-торгашеской форме ее проявления. Он не понимает поэтому значения «революционной», «практически-критической» деятельности.

 

2

Вопрос о том, обладает ли человеческое мышление предметной истинностью, — вовсе не вопрос теории, а практический вопрос. В практике должен доказать человек истинность, т. е. действительность и мощь, посюсторонность своего мышления. Спор о действительности или недействительности мышления, изолированного от практики, есть чисто схоластический вопрос.

 

3

Материалистическое учение об изменении обстоятельств и воспитании забывает, что обстоятельства изменяются людьми и что воспитатель сам должен быть воспитан. Оно вынуждено поэтому делить общество на две части — из которых одна возвышается над обществом.

Совпадение изменения обстоятельств и человеческой деятельности, или самоизменения, может рассматриваться и быть рационально понято только как революционная практика.

 

4

Фейербах исходит из факта религиозного самоотчуждения, из удвоения мира на религиозный и земной. И он занят тем, что сводит религиозный мир к его земной основе. Но то, что земная основа отделяет себя от самой себя и строит себе некое самостоятельное царство в облаках, может быть объяснено только саморазорванностью и самопротиворечивостью этой земной основы. Следовательно, последняя должна не только быть в самой себе понята в своем противоречии, но и практически революционизирована. Следовательно, после того, как, например, в земной семье найдена разгадка тайны святого семейства, земная семья должна сама быть теоретически и практически уничтожена.

 

5

Недовольный абстрактным мышлением, Фейербах требует созерцания; но он не рассматривает чувственность как практическую, человечески-чувственную деятельность.

 

6

Фейербах сводит религиозную сущность к человеческой сущности. Но сущность человека не есть абстракт, присущий отдельному индивиду. В своей действительности она есть совокупность всех общественных отношений.

Фейербах, который не занимается критикой этой действительной сущности, оказывается поэтому вынужденным:

1)     абстрагироваться от хода истории, рассматривать религиозное чувство [Gemüt] обособленно и предположить абстрактного — изолированного — человеческого индивида;

2)     сущность может поэтому рассматриваться только как «род», как внутренняя, немая всеобщность, связующая множество индивидов природными узами.

 

7

Поэтому Фейербах не видит, что «религиозное чувство» само есть общественный продукт и что абстрактный индивид, подвергаемый им анализу, принадлежит к определенной форме общества.

 

8

Всякая общественная жизнь является по существу практической. Все мистерии, которые уводят теорию в мистицизм, находят свое рациональное разрешение в человеческой практике и в понимании этой практики.

 

9

Самое большее, к чему приходит созерцательный материализм, т. е. материализм, который не постигает чувственность как практическую деятельность, это — созерцание отдельных индивидов и гражданского общества.

 

10

Точка зрения старого материализма есть гражданское общество, точка зрения нового материализма есть человеческое общество или общественное человечество.

 

11

Философы лишь различным образом объясняли мир, но дело заключается в том, чтобы изменить его.

 

^ Написано К. Марксом весной 1845г

Печатается по рукописи

Перевод с немецкого

Данный вариант впервые опубликован в 1924г на немецком языке в «Marx Engels Archiv». Bd. I и на русском языке в издании: «Архив К. Маркса и Ф. Энгельса», Книга первая

К. Маркс. ТЕЗИСЫ О ФЕЙЕРБАХЕ

МАРКС О ФЕЙЕРБАХЕ {Вариант, опубликованный Энгельсом в 1888 году}

 

1

Главный недостаток всего предшествующего материализма — включая и фейербаховский — заключается в том, что предмет, действительность, чувственность берется только в форме объекта, или в форме созерцания, а не как человеческая чувственная деятельность, практика, не субъективно. Отсюда и произошло, что деятельная сторона, в противоположность материализму, развивалась идеализмом, но только абстрактно, так как идеализм, конечно, не знает действительной, чувственной деятельности как таковой. Фейербах хочет иметь дело с чувственными объектами, действительно отличными от мысленных объектов, но саму человеческую деятельность он берет не как предметную деятельность. Поэтому в «Сущности христианства» он рассматривает, как истинно человеческую, только теоретическую деятельность, тогда как практика берется и фиксируется только в грязно-торгашеской форме ее проявления. Он не понимает поэтому значения «революционной», практически-критической деятельности.

 

2

Вопрос о том, обладает ли человеческое мышление предметной истинностью, — вовсе не вопрос теории, а практический вопрос. В практике должен доказать человек истинность, т. е. действительность и мощь, посюсторонность своего мышления. Спор о действительности или недействительности мышления, изолирующегося от практики, есть чисто схоластический вопрос.

 

3

Материалистическое учение о том, что люди суть продукты обстоятельств и воспитания, что, следовательно, изменившиеся люди суть продукты иных обстоятельств и измененного воспитания, — это учение забывает, что обстоятельства изменяются именно людьми и что воспитатель сам должен быть воспитан. Оно неизбежно поэтому приходит к тому, что делит общество на две части, одна из которых возвышается над обществом (например, у Роберта Оуэна).

Совпадение изменения обстоятельств и человеческой деятельности может рассматриваться и быть рационально понято только как революционная практика.

 

4

Фейербах исходит из факта религиозного самоотчуждения, из удвоения мира на религиозный, воображаемый мир и действительный мир. И он занят тем, что сводит религиозный мир к его земной основе. Он не замечает, что после выполнения этой работы главное-то остается еще не сделанным. А именно, то обстоятельство, что земная основа отделяет себя от самой себя и переносит себя в облака как некое самостоятельное царство, может быть объяснено только саморазорванностью и самопротиворечивостью этой земной основы. Следовательно, последняя, во-первых, сама должна быть понята в своем противоречии, а затем практически революционизирована путем устранения этого противоречия. Следовательно, после того как, например, в земной семье найдена разгадка тайны святого семейства, земная семья должна сама быть подвергнута теоретической критике и практически революционно преобразована.

 

5

Недовольный абстрактным мышлением, Фейербах апеллирует к чувственному созерцанию; но он не рассматривает чувственность как практическую, человечески-чувственную деятельность.

 

6

Фейербах сводит религиозную сущность к человеческой сущности. Но сущность человека не есть абстракт, присущий отдельному индивиду. В своей действительности она есть совокупность всех общественных отношений.

Фейербах, который не занимается критикой этой действительной сущности, оказывается поэтому вынужденным:

1)      абстрагироваться от хода истории, рассматривать религиозное чувство [Gemüt] обособленно и предположить абстрактного — изолированного — человеческого индивида;

2)      поэтому у него человеческая сущность может рассматриваться только как «род», как внутренняя, немая всеобщность, связующая множество индивидов только природными узами.

 

7

Поэтому Фейербах не видит, что «религиозное чувство» само есть общественный продукт и что абстрактный индивид, подвергаемый им анализу, в действительности принадлежит к определенной форме общества.

 

8

Общественная жизнь является по существу практической. Все мистерии, которые уводят теорию в мистицизм, находят свое рациональное разрешение в человеческой практике и в понимании этой практики.

 

9

Самое большее, до чего доходит созерцательный материализм, т. е. материализм, который не постигает чувственность как практическую деятельность, это — созерцание им отдельных индивидов в «гражданском обществе».

 

10

Точка зрения старого материализма есть «гражданское» общество; точка зрения нового материализма есть человеческое общество, или обобществившееся человечество.

 

11

Философы лишь различным образом объясняли мир, но дело заключается в том, чтобы изменить его.

 

^ Написано К. Марксом весной 1845г

Печатается по тексту приложения

Впервые опубликовано Ф. Энгельсом в приложении к книге: F. Engels. «Ludwig Feuerbach und der Ausgang der hlassischen deutschen Philosophie». Stuttgart, 1888

Перевод с немецкого

Ф. Энгельс. ДОПОЛНЕНИЕ К ХАРАКТЕРИСТИКЕ ПОЛОЖЕНИЯ РАБОЧЕГО КЛАССА В АНГЛИИ

 

^ I. ОДНА ИЗ АНГЛИЙСКИХ ЗАБАСТОВОК

В своей книге, посвященной вышеуказанному предмету, я не имел возможности привести фактические доказательства по отдельным пунктам. Чтобы не сделать книгу слишком толстой и неудобочитаемой, я должен был считать свои утверждения в достаточной мере обоснованными, если подтверждал их данными из официальных документов, работ незаинтересованных авторов или из сочинений сторонников тех партий, против интересов которых я выступал. Этого было достаточно, чтобы оградить меня от возражений в тех случаях, когда я основывался не на собственных наблюдениях при детальном описании конкретных случаев из жизни. Но этого было недостаточно, чтобы породить в читателе ту непоколебимую уверенность, которая может быть создана лишь яркими неопровержимыми фактами и которую невозможно вызвать, особенно в век, доведенный бесконечной «мудростью отцов» до скептицизма, одними голыми рассуждениями, на какие бы авторитеты они ни опирались. Когда дело идет о важных выводах, когда на основе фактов выявляются общие принципы, когда требуется изобразить не положение отдельных небольших групп народа, а взаимоотношение целых классов — тогда факты особенно необходимы. В своей книге я не мог всюду привести их по вышеуказанным причинам. Теперь я восполню здесь этот неизбежный пробел, сообщая время от времени факты, почерпнутые из имеющихся в моем распоряжении источников. Чтобы одновременно доказать, что мое описание остается верным еще и сегодня, я приведу только такие факты, которые имели место после моего отъезда из Англии в прошлом году и стали мне известны лишь со времени выхода моей книги из печати.

Читатели моей книги вспомнят, что в ней я уделил внимание главным образом описанию взаимоотношений буржуазии и пролетариата и неизбежности борьбы между этими двумя классами; особенно для меня важно было доказать полную правомерность этой борьбы пролетариата и противопоставить общим красивым фразам английской буржуазии ее гнусные деяния. Моя книга, от первой до последней страницы — это обвинительный акт против английской буржуазии. Теперь я представлю еще некоторые убедительные доказательства. Впрочем, я уже достаточно излил свой гнев на этих английских буржуа и в своих дополнительных заметках уже не намерен больше выходить из себя и постараюсь, насколько это в моих силах, сохранить душевное равновесие.

Первым нам встречается почтенный гражданин и добропорядочный отец семейства — один наш старый знакомый, или вернее двое наших старых знакомых. Гг. Полинг и Хенфри еще в 1843г — бог знает в который раз — имели столкновение со своими рабочими, которые, несмотря ни на какие доводы, не хотели отказываться от своего требования — получать за дополнительный труд дополнительную плату — и прекратили работу. Гг. Полинг и Хенфри — крупные строительные подрядчики, у которых на стройках занято много обжигальщиков кирпича, плотников и т. д., наняли других рабочих; это вызвало конфликт, который вылился в конце концов в настоящее кровопролитное сражение с применением ружей и дубинок на кирпичном заводе Полинга и Хенфри и закончился, как об этом можно подробнее прочесть в моей книге, ссылкой полдюжины рабочих на Вандименову землю. Но гг. Полингу и Хенфри непременно надо ежегодно конфликтовать со своими рабочими, иначе они не могут быть спокойны, и вот в октябре 1844г они опять затеяли с ними споры. На этот раз подрядчики-филантропы задумали облагодетельствовать именно плотников. С незапамятных времен среди плотников Манчестера и его окрестностей укоренился обычай не «зажигать света» от сретения {2 февраля по старому стилю} до 17 ноября, то есть в длинные дни работать с 6 утра до 6 вечера, а когда день начинает укорачиваться, приступать к работе с рассветом и кончать ее с наступлением темноты. С 17 ноября уже зажигали свет и работали полное время. Полинг и Хенфри давно, были недовольны этим «варварским» обычаем и решили при помощи газового освещения покончить с этим пережитком «темных времен»; поэтому, когда однажды вечером плотники, которые не могли уже ничего видеть еще до 6 часов, сложили инструменты и стали одеваться, мастер включил газ и заявил им, что они обязаны проработать до шести часов. Плотники, которым это не понравилось, созвали общее собрание рабочих своей профессии. Весьма удивленный г-н Полинг спросил у своих рабочих, что вызвало их недовольство и побудило созвать собрание. Некоторые из рабочих заметили, что не они непосредственно, а правление ремесленного союза созвало собрание. На это г-н Полинг ответил, что ему нет дела до союза, однако он готов предложить им следующее: если рабочие согласятся на то, чтобы зажигали свет, то по субботам он будет отпускать их на три часа раньше урочного времени, и кроме того, — о, великодушие! — разрешит им ежедневно работать сверхурочно четверть часа, за которые они будут получать особую плату! Но за это, правда, они должны будут, когда все остальные мастерские начнут зажигать свет, работать на полчаса больше! Рабочие обдумали это предложение и подсчитали, что таким образом гг. Полинг и Хенфри за период коротких дней будут ежедневно выгадывать по целому часу, а каждому рабочему придется отработать сверхурочно в общем 92 часа, то есть 9,25 дней, не получая за это ни одного пфеннига, и что за счет заработной платы всех занятых в фирме рабочих господа предприниматели получат за зимние месяцы 400 ф. ст. (2100 талеров) экономии. Итак, рабочие провели намеченное собрание и растолковали своим товарищам по профессии, что если одной какой-нибудь фирме удастся осуществить этот план, ее примеру последуют и другие, вследствие чего произойдет всеобщее косвенное снижение заработной платы, которое обойдется плотникам их округа приблизительно в 4000 ф. ст. ежегодно. Было поэтому решено, что в ближайший понедельник все плотники, работающие у Полинга и Хенфри, подадут заявление о своем намерении оставить работу через три месяца и, если хозяева будут упорствовать, прекратят ее по истечении этого срока. За это ремесленный союз обещал — в случае возможной безработицы — поддержать их путем всеобщего сбора средств.

В понедельник, 14 октября, рабочие пришли сделать свое заявление, на это им ответили, что они могут уходить хоть сейчас, что они, разумеется, и сделали. В тот же вечер состоялось второе собрание всех строительных рабочих, на котором рабочие, занятые в различных областях строительных работ, обещали свою поддержку безработным. В среду и четверг все плотники окрестности, работающие у Полинга и Хенфри, также прекратили работу, и забастовка, таким образом, развернулась полностью.

Оказавшись так внезапно в затруднении, строительные подрядчики немедленно разослали своих людей во все стороны, даже в Шотландию, нанимать рабочих, так как во всей округе нельзя было найти ни одного человека, который согласился бы поступить к ним. Через несколько дней из Стаффордшира прибыло ровно тринадцать человек. Но когда стачечникам представился случай поговорить с ними и объяснить, из-за каких разногласий и по каким причинам прекращена работа, некоторые из вновь прибывших отказались продолжить работу. Против этого у хозяев имелось практическое средство: строптивых рабочих вместе с их «соблазнителем» вызвали к мировому судье, г-ну Даниелу Моду. Но, прежде чем последовать туда за ними, мы должны сперва представить в надлежащем свете добродетели г-на Даниела Мода.

Г-н Даниел Мод является манчестерским «stipendiary magistrate», или мировым судьей на жалованьи. Обычно английские мировые судьи назначаются министерством из числа богатых буржуа или землевладельцев, а иногда и священников. Но так как эти «Догберри» ничего не смыслят в законах, то они допускают грубейшие промахи, срамят буржуазию и вредят ей: даже перед лицом рабочего, если его защищает умелый адвокат, они нередко приходят в замешательство и при вынесении приговора, либо пренебрегают законными формами, что влечет за собой успешный исход апелляции, либо вынуждены согласиться на оправдательный приговор. К тому же, богатые фабриканты больших городов и промышленных округов вовсе не имеют времени ежедневно скучать в суде и предпочитают выставлять вместо себя заместителей. Поэтому в таких городах, по их просьбе, большей частью назначаются оплачиваемые мировые судьи, знающие юристы, которые умеют использовать в интересах буржуазии все тонкости и крючкотворства английского права и вносить в него в случае надобности дополнения и поправки. Как они при этом ведут себя, мы увидим по следующему примеру.

Г-н Даниел Мод — один из трех либеральных мировых судей, которые в большом количестве были назначены при министерстве вигов. Из всех его подвигов в манчестерском городском суде и вне его мы упомянем два. Когда в 1842г фабрикантам удалось спровоцировать рабочих южного Ланкашира на восстание, которое вспыхнуло в начале августа в Стейлибридже и Аштоне, около 10000 рабочих во главе с чартистом Ричардом Пиллингом 9 августа направились оттуда в Манчестер,

 

«чтобы вступить в переговоры с фабрикантами на манчестерской бирже, а также посмотреть, как обстоят дела на местном рынке».

 

При входе в город их встретил г-п Даниел Мод со всей достопочтенной полицией, отрядом кавалерии и ротой стрелков. Но это было только для проформы, так как фабриканты и либералы были заинтересованы в том, чтобы восстание распространилось и привело к отмене хлебных законов. Г-н Даниел Мод был в этом пункте вполне солидарен со своими почтенными коллегами; он вступил в переговоры с рабочими и разрешил им войти в город при условии, что они будут «соблюдать спокойствие» и пройдут по определенному маршруту. Он прекрасно понимал, что восставшие не выполнят этого условия, да он этого и не хотел: проявив некоторую энергию, он мог в зародыше подавить спровоцированное восстание, по в таком случае он действовал бы не в интересах своих друзей, добивавшихся отмены хлебных законов, а в интересах г-на Пиля; поэтому он распорядился отвести войска и впустил рабочих в город, где они немедленно остановили работу на всех фабриках. Но когда восстание приняло решительный характер, направленный против либеральной буржуазии, и совершенно игнорировало «адские хлебные законы», г-н Даниел Мод вспомнил о своем судейском сане, стал арестовывать рабочих целыми десятками и без пощады отправлять их в тюрьму за «нарушение спокойствия»; таким образом, он сначала спровоцировал нарушение спокойствия, а потом за него наказал.

А вот другая характерная черта из карьеры этого манчестерского Соломона. После того как Лига против хлебных законов не раз оказывалась публично побитой, она стала устраивать в Манчестере закрытые собрания, вход на которые разрешался лишь по билетам, однако резолюции и петиции этих закрытых собраний выдавались перед широкой публикой за постановления публичных собраний, за выражение «общественного мнения» Манчестера. Чтобы положить конец этому лживому бахвальству либеральных фабрикантов, три или четыре чартиста — в числе их мой хороший друг Джемс Лич — раздобыли билеты и отправились на одно из таких собраний. Когда г-н Кобден поднялся, чтобы взять слово, Джемс Лич задал председателю собрания вопрос, является ли собрание публичным. Вместо ответа председатель вызвал полицию и приказал немедленно арестовать Лича! Тот же вопрос повторил второй чартист, за ним третий, четвертый, и все они были схвачены «сырыми раками» (полицейскими), которые в большом количестве стояли у дверей, и отправлены в ратушу. На следующее утро они предстали перед г-ном Даниелом Модом, который уже был обо всем осведомлен. Им предъявили обвинение в нарушении порядка на собрании, едва дали произнести несколько слов, а затем заставили прослушать торжественную речь г-на Даниела Мода, который заявил, что знает их, что они — политические бродяги, только тем и занимаются, что поднимают скандал на всех собраниях, беспокоят порядочных, солидных людей и что этому должен быть положен конец. Г-н Даниел Мод отлично знал, что не имеет права приговорить их к настоящему наказанию, поэтому он присудил их на этот раз к уплате судебных издержек.

Вот перед этим г-ном ^ Даниелом Модом, буржуазные добродетели которого мы только что обрисовали, и предстали непокорные рабочие Полинга и Хенфри. Но они предусмотрительно привели с собой адвоката. Первым предстал перед судьей тот вновь прибывший рабочий из Стаффордшира, который отказался работать там, где другие, в целях самозащиты, прекратили работу. Гг. Полинг и Хенфри имели в руках письменное обязательство прибывших из Стаффордшира рабочих {Содержание этого контракта было следующее: рабочий брал на себя обязательство проработать шесть месяцев для Полинга и Хенфри и довольствоваться платой, которую они ему положат; но Полинг и Хенфри не были обязаны держать его шесть месяцев и могли в любое время уволить, предупредив за неделю. Полинг и Хенфри, правда, оплачивали его путевые расходы от Стаффордшира до Манчестера, но с тем, чтобы они были возмещены путем еженедельных вычетов по 2 шиллинга (20 зильбергрошей) из его заработной платы! — Как вам нравится такой изумительный контракт?}, которое и предъявили мировому судье. Защитник рабочих заметил, что это соглашение подписано в воскресенье, следовательно, оно недействительно. Г-н Даниел Мод с достоинством согласился, что «деловые соглашения», заключенные в воскресенье, не имеют силы; но он-де не может поверить, чтобы гг. Полинг и Хенфри считали эту бумагу «деловым соглашением»! Поэтому он разъяснил бедняге-рабочему, не спросив его, «считает» ли он этот документ «деловым соглашением», что ему придется либо продолжать работу, либо три месяца плясать на ножной мельнице. — О, манчестерский Соломон! — Закончив с этим, гг. Полинг и Хенфри перешли к другому обвиняемому. Его звали Салмоном; это был один из старых рабочих фирмы, прекративших работу. Его обвиняли в том, что он запугивал новых рабочих, подстрекая их тоже прекратить работу. Свидетель — один из числа вновь прибывших — заявил, что Салмон схватил его руку и говорил с ним. Г-н Даниел Мод задал вопрос, не прибегал ли обвиняемый к угрозам, не применял ли насилие? — Нет, ответил свидетель. — Г-н Даниел Мод, обрадовавшийся случаю блеснуть своим беспристрастием — после того, как он уже выполнил свои обязанности по отношению к буржуазии, — объявил, что обвиняемому ничего нельзя инкриминировать. Он-де имеет полное право расхаживать по улицам и разговаривать с другими людьми, пока не уличен в каких-либо угрозах словом или действием, — поэтому он объявляется невиновным. Но гг. Полинг и Хенфри получили по крайней мере удовлетворение от того, что за уплату ими судебных издержек Салмону пришлось одну ночь провести под арестом — а это уже что-то значило. Впрочем, радость Салмона длилась недолго. Освобожденный в четверг 31 октября, он уже во вторник 5 ноября снова предстал перед г-ном Даниелом Модом по обвинению в нападении на улице на гг. Полинга и Хенфри. В тот самый четверг, когда Салмон был оправдан, в Манчестер прибыла партия шотландцев, которых' заманили под фальшивыми предлогами, будто с раздорами покончено, Полинг и Хенфри не могут найти в своей местности достаточное число рабочих для выполнения более крупных подрядов и т. д. В пятницу к прибывшим явилось несколько шотландских столяров, которые давно работали в Манчестере и намеревались разъяснить своим землякам причины забастовки. Большая толпа их товарищей по профессии — около 400 человек — собралась возле постоялого двора, где разместились шотландцы. Но последних держали там взаперти, поставив у двери в качеетве часового одного из мастеров. Через некоторое время появились гг. Полинг и Хенфри, пожелавшие лично проводить своих новых рабочих к мастерским. Когда все вышли на улицу, собравшиеся там рабочие стали уговаривать шотландцев не соглашаться работать в нарушение правил ремесла, принятых в Манчестере, и не позорить этим своих земляков. Двое из шотландцев действительно несколько отстали, и г-н Полинг сам подбежал к ним, чтобы потащить их вперед. Толпа вела себя спокойно, лишь препятствуя быстрому продвижению шествия и призывала шотландцев не вмешиваться в чужие дела, вернуться домой и т. д. Это, наконец, разозлило г-на Хенфри; он заметил в толпе некоторых своих старых рабочих и среди них Салмона; чтобы положить конец этому делу, он схватил его за руку, г-н Полинг — за другую, и оба они во весь голос стали звать полицию. Подошел полицейский комиссар и спросил, в чем они обвиняют этого человека? Этот вопрос поставил обоих компаньонов в довольно затруднительное положение; но, сказали они, «мы знаем этого человека». О, ответил комиссар, этого уже достаточно, а пока его можно отпустить. Гг. Полинг и Хенфри, вынужденные предъявить хоть какое-то обвинение Салмону, ломали себе голову над этим несколько дней, пока, наконец, по совету своего адвоката, не остановились на вышеуказанном обвинении. Когда были допрошены все свидетели, дававшие показания против Салмона, внезапно поднялся в защиту обвиняемого У. П. Робертс, «генеральный поверенный углекопов», гроза всех мировых судей, и спросил, может ли он привести своих свидетелей, так как против Салмона не выставлено никакого обвинения? Г-н Даниел Мод разрешил ему допросить свидетелей, которые показали, что Салмон держал себя спокойно, пока г-н Хенфри не схватил его за руку. Когда окончились все речи pro и contra {За и против}, Даниел Мод заявил, что приговор он объявит в субботу. Очевидно, присутствие генерального поверенного Робертса заставляло его дважды подумать, прежде чем высказаться.

В субботу Полинг и Хенфри выдвинули против трех своих старых рабочих, ^ Салмона, Скотта и Меллора, помимо прежнего, еще одно, уголовное, обвинение в заговоре и запугивании. Они намеревались нанести таким образом смертельный удар ремесленному союзу, а чтобы обезопасить себя от страшного Робертса, они пригласили из Лондона известного юриста, г-на Монка. Г-н Монк выставил в качестве свидетеля одного из недавно нанятых шотландцев, Гибсона, который уже в прошлый вторник выступал в качестве свидетеля против Салмона. Гибсон заявил, что в пятницу 1 ноября, когда он с товарищами вышел с постоялого двора, их окружила толпа людей, которые тащили и толкали их в разные стороны, и что эти трое обвиняемых были среди толпы. Теперь к допросу этого свидетеля приступил Роберте; он устроил Гибсону очную ставку с другим рабочим и задал вопрос, не говорил ли он, Гибсон, вчера вечером этому рабочему, что в прошлый вторник он при своем показании не знал, что его допрашивали под присягой и что он вообще не знал, как ему себя вести на суде и что говорить. Гибсон ответил, что он не знает этого человека, с ним вчера вечером было двое, но так как было темно, он не может сказать, является ли этот человек одним из них; возможно, что он и говорил нечто подобное, ибо форма присяги в Шотландии иная, чем в Англии, хотя в точности он ее не помнит. Тут поднялся г-н Монк и заявил, что г-н Роберте не имеет права задавать подобные вопросы; на это г-н Роберте возразил, что такой упрек вполне уместен, когда приходится защищать дурное дело, но что он имеет право задавать любые вопросы, не только о том, где родился свидетель, но и о том, где он находился с тех пор каждый день и что он ел каждый день. Г-н Даниел Мод подтвердил, что г-н Роберте имеет на это право, но дал ему отеческий совет держаться возможно ближе к делу. После того, как г-н Роберте установил, на основании показаний самого свидетеля, что тот действительно начал работать у Полинга и Хенфри лишь на следующий день после инкриминируемого события, то есть 2 ноября, он его отпустил. Тогда выступил в качестве свидетеля сам г-н Хенфри и рассказал об инциденте то же самое, что говорил Гибсон. В ответ на это г-н Роберте задал ему вопрос: не добиваетесь ли Вы несправедливого преимущества перед Вашими конкурентами? Г-н Монк снова возразил против подобных вопросов. Хорошо, сказал Роберте, я их сформулирую более точно. Известно ли Вам, г-н Хенфри, что часы работы плотников регулируются в Манчестере определенными правилами?

Г-н Хенфри: Мне нет дела до этих правил, я имею право устанавливать собственные правила.

Г-н Роберте: Совершенно верно. Но, г-н Хенфри, скажите под присягой, не требуете ли Вы от своих рабочих более продолжительного рабочего времени, чем прочие строительные подрядчики и владельцы плотницких мастерских?

Г-н Хенфри: Да.

Г-н Роберте: На сколько часов примерно?

Г-н Хенфри не знал этого в точности, но вынул свою записную книжку, чтобы произвести необходимый подсчет.

Г-н Даниел Мод: Вам незачем заниматься длинным подсчетом, скажите нам лишь приблизительно, сколько это составляет часов?

Г-н Хенфри: Приблизительно час утром и час вечером в течение шести недель до того времени, когда обычно зажигают свет, и столько же часов в течение шести недель после того дня, когда обычно прекращают зажигать свет.

Г-н Даниел Мод: Это составляет, следовательно, 72 часа до того времени, когда начинают зажигать свет, и 72 часа после этого, то есть 144 часа, которые каждый рабочий должен перерабатывать в течение 12 недель?

Г-н Хенфри: Да.

Это заявление вызвало сильное недовольство у публики. Г-н Монк злобно посмотрел на г-на Хенфри, а г-н Хенфри смущенно на своего адвоката; г-н Полинг стал дергать г-на Хенфри за сюртук, но уже было поздно. Г-н Даниел Мод, увидев, что и на этот раз ему придется разыграть роль беспристрастного судьи, принял к сведению это признание и огласил его.

После того как были допрошены еще два второстепенных свидетеля, г-н Монк заявил, что этим исчерпываются его материалы против обвиняемых.

Тогда г-н Даниел Мод сказал, что обвиняющая сторона не представила оснований для обвинения подсудимых в уголовном преступлении, так как не доказала, что шотландцы, подвергшиеся угрозам, были приняты на работу к Полингу и Хен-фри ранее первого ноября, поскольку не было предъявлено ни договора о найме, ни какого-либо другого подтверждения того, что люди начали работать ранее второго ноября, между тем как жалоба была подана первого ноября; в этот день, следовательно, шотландцы еще не были на службе у Полинга и Хенфри, и обвиняемые имели право удерживать их всеми законными средствами от поступления на службу к Полингу и Хенфри. — На это г-н Монк ответил, что жалобщики были наняты к тому моменту, когда они покинули Шотландию и сели на пароход. Г-н Даниел Мод заметил, что вообще утверждали, будто подобный договор о найме был заключен, однако этот документ не был предъявлен. Г-н Монк ответил, что этот документ находится в Шотландии, и он просит г-на Мода приостановить дело, пока его не доставят сюда. Тут вмешался Роберте, заметив, что это для него новость. Уже объявлено, что материалы обвинения исчерпаны, а жалобщик, тем не менее, требует отложить дело до представления им новых документов. Роберте настаивает на продолжении дела. Г-н Даниел Мод объявил и то и другое излишним, поскольку нет обоснованного обвинения, — после чего обвиняемые были отпущены.

Тем временем и рабочие не бездействовали. Каждую неделю они устраивали собрания в помещении союза плотников или в зале социалистов, обращались за поддержкой к различным ремесленным союзам, щедро откликавшимся на эти призывы, продолжали повсюду оповещать о действиях Полинга и Хенфри и, наконец, разослали во все концы делегатов, чтобы всюду, где Полинг и Хенфри вербовали рабочих, разъяснить своим товарищам по профессии причину этой вербовки и таким образом удержать их от поступления на службу в эту фирму. Уже через несколько недель после начала забастовки в разъездах находилось семь делегатов; объявления, вывешенные на углах улиц во всех крупных городах страны, предостерегали безработных плотников относительно Полинга и Хенфри. 9 ноября несколько возвратившихся делегатов представили отчет о своей миссии. Один из них, по имени Джонсон, побывавший в Шотландии, рассказал, что агент Полинга и Хенфри уже нанял было тридцать рабочих в Эдинбурге; но, как только те узнали от него об истинном положении вещей, они заявили, что лучше умрут с голоду, чем отправятся при таких обстоятельствах в Манчестер. Другой делегат был в Ливерпуле и наблюдал за прибытием пароходов; но не приехало ни одного человека, и ему оказалось нечего делать. Третий делегат объехал Чешир, но куда бы он ни приезжал, ему также не находилось дела, так как «Northern Star», газета рабочих, повсюду оповестила о действительном положении дел и отбила у людей всякое желание ехать в Манчестер; в одном городе — в Маклсфилде — плотники провели уже сбор средств для поддержки стачечников и обещали, в случае нужды, внести для них дополнительно еще по 1 шиллингу с человека. В других местах делегат побудил товарищей по профессии провести такие же сборы.

Чтобы еще раз предоставить гг. Полингу и Хенфри возможность договориться с рабочими, в понедельник 18 ноября в помещении союза плотников собрались рабочие всех профессий, занятых в строительном деле, выбрали депутацию для передачи этим господам адреса и направились процессией, со знаменами и эмблемами, к помещению фирмы Полинга и Хенфри. Впереди шла депутация, за ней комитет по организации забастовки, затем плотники, формовщики и обжигальщики кирпича, поденщики, каменщики, пильщики, стекольщики, штукатуры, маляры, группа музыкантов, камнетесы, мебельщики. Они прошли мимо гостиницы, где остановился их генеральный поверенный Роберте, и приветствовали его на ходу громким «ура». Подойдя к помещению фирмы, депутация вышла из рядов, а масса направилась дальше, чтобы провести публичное собрание в Стивенсон-сквере. Депутация была встречена полицией, которая, прежде чем пропустить депутатов, потребовала их имена и адреса. Когда они вошли в контору, компаньоны, гг. Шарпе и Полинг, заявили им, что не примут никакого письменного адреса от толпы, которая была собрана исключительно в целях запугивания. Депутация отвергла это намерение, ссылаясь на то, что процессия даже не остановилась и сразу последовала дальше. В то время как эта процессия, насчитывавшая 5 000 человек, продолжала свой путь, депутацию, наконец, допустили и ввели в комнату в присутствии начальника полиции, одного офицера и трех газетных корреспондентов. Г-н Шарпе, компаньон Полинга и Хенфри, самочинно занял председательское место, заметив при этом, что депутации следует быть осторожной в своих выражениях, ибо все сказанное будет надлежащим образом запротоколировано и, при случае, может быть использовано на суде против нее. — Затем депутатов стали спрашивать, на что они жалуются, и т. д.; сказали, что рабочим будет предоставляться работа согласно правилам, общепринятым в Манчестере. Депутация спросила, работают ли набранные в Стаффордшире и Шотландии рабочие согласно установленным в Манчестере правилам ремесла? — Нет, последовал ответ, с этими людьми у нас имеется особое соглашение. — Следовательно, ваши рабочие снова получат работу и притом на обычных условиях? — О, мы не ведем переговоров с депутацией; но пусть люди придут и узнают, на каких условиях мы намерены предоставить им работу. — Г-н Шарпе добавил, что все фирмы, в которых значится его имя, всегда хорошо относились к рабочим и платили самую высокую заработную плату. Депутация ответила, что если он является участником фирмы Полинг, Хенфри и К0, как они слышали, то эта фирма оказывала сильное противодействие удовлетворению самых насущных интересов рабочих. — Одного из членов делегации — обжигальщика кирпичей, спросили, на что же жалуются его товарищи по профессии. — О, в данный момент ни на что, но раньше мы имели для этого достаточно поводов {См. выше – о кровавом сражении на кирпичном заводе Полинга и Хенфри}. —Ах, у вас их было достаточно? — издевательски ответил г-н Полинг и воспользовался случаем, чтобы прочитать длинную лекцию о ремесленных союзах, забастовках и т. д. и о той нищете, до которой они доводят рабочих. — На это один член депутации заметил, что рабочие вовсе не намерены допускать, чтобы у них отнимали одно за другим все их права и, например, заставляли отрабатывать даром 144 часа ежегодно, как этого от них сейчас требуют. — Г-н Шарпе заметил, что следует также подсчитать и убыток, понесенный участниками процессии вследствие того, что они не работали целый день, издержки по забастовке, потерю стачечниками заработной платы и т. д. — На это один из депутатов ответил: это касается только нас, и мы не собираемся просить на это из вашего кармана ни гроша. На этом депутация удалилась, доложила обо всем рабочим, собравшимся в помещении союза плотников, при этом выяснилось, что для участия в процессии явились не только все рабочие, работавшие на Полинга и Хенфри в этом округе (они не были плотниками и потому не бастовали), но что в тот же день утром прекратили работу и многие из вновь привезенных шотландцев. Один маляр также заявил, что Полинг и Хенфри предъявили к ним такие же несправедливые требования, как и к столярам, и что они тоже намерены оказать сопротивление. Было решено, что для ускорения дела и сокращения срока борьбы должны объявить забастовку все строительные рабочие фирмы Полинг и Хенфри. Это было выполнено. В ближайшую субботу прекратили работу маляры, а в понедельник — стекольщики на строительстве нового театра, для сооружения которого Полинг и Хенфри заключили контракт, через несколько дней вместо 200 человек работало всего лишь два каменщика и четверо поденщиков. Прекратили работу и многие из вновь прибывших рабочих.

Полинг, Хенфри и К0 неистовствовали. Когда еще трое из новых рабочих прекратили работу, их в пятницу, 22 ноября, потащили к г-ну Даниелу Моду. Прежние неудачи ничему их не научили. Первым предстал перед судьей некий Рид, обвиняемый в нарушении контракта; при этом был предъявлен контракт, подписанный обвиняемым в Дерби. Роберте, снова занявший свое место, тут же заметил, что между контрактом и обвинением нет никакой связи, что это две совершенно разные вещи. Г-н Да-ниел Мод сразу это понял, так как это сказал грозный Роберте, но ему стоило немало труда растолковать это защитнику противной стороны. Наконец, последний попросил разрешения изменить обвинение и через некоторое время явился с новым обвинением, которое было еще хуже, чем первое. Убедившись в том, что и это не пойдет, он попросил о новой отсрочке, и г-н Даниел Мод дал ему срок на обдумывание, до пятницы 29 ноября {в журнале, видимо, опечатка: 30 ноября}, то есть целую неделю. Добился ли он своего на этот раз, я не могу сказать, так как у меня отсутствует как раз тот номер газеты, в котором должно было быть напечатано решение. Между тем Роберте перешел в наступление и, со своей стороны, привлек к суду несколько навербованных рабочих и одного из мастеров Полинга и Хенфри за то, что они вторглись в дом одного стачечника и оскорбили его жену; в двух других случаях подверглись нападению некоторые бастующие рабочие. Г-н Даниел Мод вынужден был, к своему сожалению, осудить всех обвиняемых, но он постарался обойтись с ними возможно мягче, потребовав лишь внести залог в качестве поручительства за хорошее поведение в будущем.

Наконец, в последние дни декабря гг. Полингу, Хенфри и К0 удалось добиться приговора в отношении двух своих противников, также за причинение телесных повреждений одному из их рабочих. Но на этот раз суд не был столь мягок; он сразу приговорил рабочих к месяцу тюремного заключения и к залогу в качестве поручительства за хорошее поведение после отбытия срока.

С этого момента сообщения о стачке становятся скудными. 18 января она была еще в полном разгаре. Более поздних сведений я не обнаружил. Вероятно, она закончилась, как и большинство других стачек; с течением времени Полинг, Хенфри и К0 набрали себе достаточное количество рабочих из отдаленных местностей и отдельных перебежчиков из числа стачечников; большинство стачечников нашли себе работу где-нибудь в другом месте после более или менее продолжительной безработицы и связанной с ней нуждой, утешением в которой им служило сознание, что они не поступились своим достоинством и поддержали уровень заработной платы своих товарищей. Что касается спорных пунктов, то Полинг, Хенфри и К0 должны были убедиться, что им не удастся полностью их осуществить, так как и для них стачка была связана с крупными убытками, прочие же предприниматели, после такой упорной борьбы, вряд ли скоро попытаются изменить старые правила плотницкого ремесла.

Брюссель

^ Написано Ф. Энгельсом во второй половине 1845г

Напечатано в журнале «Das Westphälische Dampfboot» за январь и февраль 1846г. Подпись: Ф. Энгельс

Печатается по тексту журнала

Перевод с немецкого

СОДЕРЖАНИЕ

К. Маркс. Январь - август 1844.

Конспект статьи Фридриха Энгельса «Наброски к критике политической экономии».

Конспект книги Джемса Милля «Основы политической экономии».

Экономическо-философские рукописи 1844 года:

Предисловие

1 рукопись

2 рукопись

3 рукопись.

Иллюстрации к новейшим стилистическим упражнениям Фридриха-Вильгельма ^ IV в области кабинетских указов.

Ф. Энгельс. Январь – август 1844.

Пресса и Германские деспоты.

Письмо в редакцию газеты «The Northern Star».

Положение в Пруссии.

Из Германии.

Судьба предателя.

Пивные бунты.

О религиозном ханжестве в Пруссии.

Новости из Санкт-Петербурга.

Из Франции.

Гражданская война в Вале.

Новости из Пруссии. – Волнения в Силезии.

Дальнейшие подробности о волнениях в Силезии.

^ К. Маркс и Ф. Энгельс. Сентябрь 1844 – февраль 1848.

Ф. Энгельс. Континентальный социализм.

Ф. Энгельс. Описание возникших в новейшее время и ещё существующих коммунистических колоний.

К. Маркс. Гегелевская конструкция феноменологии.

К. Маркс. Наброски плана работы о современном государстве.

К. Маркс. О книге Фридриха Листа «Национальная система политической экономии».

К. Маркс. План «Библотеки выдающихся иностранных социалистов».

К. Маркс. Заметки из записной книжки.

К. Маркс. Тезисы о Фейербахе.

К. Маркс. Тезисы о Фейербахе.

Ф. Энгельс. Дополнение к характеристике положения рабочего класса в Англии.
1   ...   15   16   17   18   19   20   21   22   23

Похожие:

К. Маркс. Конспект статьи фридриха энгельса «наброски к критике политической экономии» iconК. Маркс. К критике политической экономии. Предисловие

К. Маркс. Конспект статьи фридриха энгельса «наброски к критике политической экономии» iconСтатьи Фридриха Энгельса по военной истории
Кай-Фэнг-Фу, защищались посредством пушек, стрелявших каменными ядрами, и употребляли разрывные бомбы, петарды и другие огнестрельные...

К. Маркс. Конспект статьи фридриха энгельса «наброски к критике политической экономии» iconСтатьи Фридриха Энгельса по военной истории
Легкая конница, состоявшая из вспомогательных войск, была в большей или меньшей степени иррегулярного типа и служила, подобно современным...

К. Маркс. Конспект статьи фридриха энгельса «наброски к критике политической экономии» iconА бстрактный труд и его существенные признаки
Если систематизировать высказывания Маркса о природе и существенных признаках абстрактного труда, то можно выделить шесть основных...

К. Маркс. Конспект статьи фридриха энгельса «наброски к критике политической экономии» iconСтатьи Фридриха Энгельса по военной истории
«Армия», к которой мы отсылаем читателя за разъяснениями многочисленных подробностей, повторять которые здесь было бы бесполезным....

К. Маркс. Конспект статьи фридриха энгельса «наброски к критике политической экономии» iconСтатьи Фридриха Энгельса по военной истории
Г. Уилькинсона, что они также были знакомы с употреблением подвижных башен и умели вести подкопы стен, является простой гипотезой....

К. Маркс. Конспект статьи фридриха энгельса «наброски к критике политической экономии» iconКритика экономической теории К. Маркса ”
Карл Маркс, как один из завершителей классичес­кой политической экономии оставил заметный след в истории эко­номической мысли. Его...

К. Маркс. Конспект статьи фридриха энгельса «наброски к критике политической экономии» icon1. Предмет политической экономии. Функции политэкономии. Экономические...
Основываясь на научном познании закономерностей и объективных тенденций общественного развития, люди могут ускорять естественно-исторические...

К. Маркс. Конспект статьи фридриха энгельса «наброски к критике политической экономии» iconПлан. Введение. Биография Маркса и теоретическая база его учения 2
Карл Маркс, как один из завершителей классичес­кой политической экономии оставил заметный след в истории эко­номической мысли. Его...

К. Маркс. Конспект статьи фридриха энгельса «наброски к критике политической экономии» iconПубличный отчет о состоянии и результатах деятельности
Адрес: 140730 Московская область, городской округ Рошаль, ул. Фридриха Энгельса д. 28 «а»

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
uchebilka.ru
Главная страница


<