И византийское богословие




НазваниеИ византийское богословие
страница1/23
Дата публикации29.10.2013
Размер3.02 Mb.
ТипКнига
uchebilka.ru > Философия > Книга
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   23

С.Л.ЕПИФАНОВИЧ


ПРЕПОДОБНЫЙ МАКСИМ ИСПОВЕДНИК

И ВИЗАНТИЙСКОЕ БОГОСЛОВИЕ


«МАРТИС»

МОСКВА

1996



ББК 86.372 Е 67


Издание осуществлено при финансовой поддержке Российского гуманитарного научного фонда (ΡΙΉΦ) проект: 96-03-16029


Научный редактор В. П. Лега


Епифанович С. Л.

Е 67 Преп. Максим Исповедник и византийское богословие.- М.:

Мартис, 1996. - 220 с.

Книга выдающегося русского богослова-патролога С. Л. Епифановича (1886-1918) явилась первой фундаментальной работой о творчестве преп. Мак­сима Исповедника. В ней раскрывается суть богословия преп. Максима, иссле­дуются все разделы его учения — аскетика, богопознание, онтология, антрополо­гия и др., показывается творческий характер его системы и ее место в право­славном византийском богословии. В приложении к книге публикуется ряд ста­тей С, Л. Епифаиовича.


ISBN 5-7248-0016-0


© Издательство «Мартис», 1996



^ С. Л. ЕПИФАНОВИЧ И ЕГО КНИГА О ПРЕП. МАКСИМЕ ИСПОВЕДНИКЕ


Немногое можно сказать о выдающемся русском ученом начала XX в. - Сергее Леонтьевиче Епифановиче (1886-1918), ибо его жизнь была скудна внешними событиями. Биография С. Л. Епи­фановича достаточно обычна для профессуры того времени: ро­дившись в семье скромного преподавателя Донской Духовной Се­минарии в г. Новочеркасске, он в 1906 г. заканчивает эту семина­рию и в том же году поступает в Киевскую Духовную Академию. После окончания ее в 1910 г. Сергей Леонтьевич остается в Акаде­мии сначала как профессорский стипендиат (типа современной ас­пирантуры, но продолжающейся один год и предназначенной для подготовки к преподавательской деятельности), а с 1911 г. и до са­мой кончины - как преподаватель. «Иерархические ступени» ака­демической лестницы С. Л. Епифанович не успел пройти до конца:

первоначально он преподает в звании исправляющего должность доцента, затем (в 1918 г.) утверждается в звании доцента и перед самой кончиной избирается экстраординарным профессором. За­щитив диссертацию о преп. Максиме Исповеднике (1917 г.), он становится магистром богословия. Умирает Сергей Леонтьевич, не дожив до 32 лет и, видимо, Промыслу Божиему было угодно изба­вить его от тех лютых испытаний, которые обрушились на Россию в 1917 г. Господь неожиданной болезнью прервал течение его жиз­ни при самом наступлении лихой годины.

Таковы небогатые факты внешнего жития профессора. О «внутреннем человеке» его можно составить довольно ясное пред­ставление по тем некрологам (к сожалению, очень немногочислен­ным в силу «смутного времени»), которые появились после его кончины. В одном из них, написанном Л.Соколовым и называю­щемся «Праведник наших дней», запечатлена сущностная черта личности С. Л. Епифановича - его глубокий, искренний и смирен­ный аскетизм. Автор некролога говорит: «Он не носил черных одежд и не изрекал монашеских обетов, но вся его жизнь была доб­ровольным послушничеством на пути иночества. Кто из знавших Сергея Леонтьевича не скажет, что он был иноком в мире, что он жил инако в мире сравнительно с другими, хотя и жил он только около монастырской стены и носил мирскую одежду? Кто из знав-



А. И.Сидоров


ших Сергея Леонтьевича не засвидетельствует, что целомудрие, не-стяжательность, нищелюбие и послушание Церкви были его повсе­дневными свойствами не только в телесном, но и во внутренне-духовном смысле?» Этот «внутренний монах» определил всю жизнь С. Л. Епифановича: «Три дороги знал почивший в течение жизни своей: в храм Божий, в аудиторию и в библиотеку. Но эти три дороги слились для него в триединый путь к вечности... Он имел белье, обувь, одежду и предметы хозяйства в столь малом раз­мере, что уменьшить их было уже нельзя по самому строгому суду, и в этом отношении почивший ограничивал попечительность сво­их родителей и друзей. Почти единственными его приобретениями были книги - его безмолвные друзья. Его материальная личность была подчинена духовной и нечему умирать в нем, ибо не было у него вещественных приобретений, но зато не было и соответствен­ного оземления духа».

Аскетизм С. Л. Епифановича, как и всякий подлинный аскетизм, был глубоко чужд сухости и холодной отчужденности от людей, а поэтому вполне естественно, что личность этого целомудренного подвижника в миру благотворно действовала на окружающих. По характеристике Л.Соколова, «слова легкомыслия, празднословия и невоздержания невольно замирали при нем, а случайно отклонив­шиеся от этого чувствовали на своем лице невольную краску стыда, как дети, допустившие легкомысленное слово при отце или матери. Трудно представить Сергея Леонтьевича семейным, но он не был и бессемейным: около него создалась духовная семья - его редких по искренности и бескорыстию друзей, его нелицемерных почитателей и его преданных учеников, - он умер не бесчаден. Но и в плотском смысле были у Сергея Леонтьевича чистые семейные привязанно­сти: он нежно любил своих родных, особенно отца и мать, - счаст­ливых родителей прекрасного и милостью Божией отмеченного сына». Поэтому, хотя С. Л. Епифанович и умер очень молодым, «но знавшие его при жизни мыслили и понимали его, как духовно­го старца, ибо в нем не было и тени юношеского легкомыслия и, наоборот, была полнота старческой мудрости». И не случайно, что сей «светский схимник» сподобился подлинно христианской кон­чины живота: причастившись Святых Тайн, он тихо отошел ко Господу, оставив этот мир, потрясаемый социальными катаклизма­ми и бурями. Перед смертью он, окинув взором свои книжные полки, произнес; «Там доучусь!»

Как ученый Сергей Леонтьевич мало успел сделать в плане, так сказать, количественном, ибо вышли в свет всего несколько его ра­бот, из которых наипервейшее место занимает переиздаваемая ныне



^ С. Л. ЕПИФАНОВИЧ И ЕГО КНИГА...


книга ', а также неоконченный перевод фундаментального творе­ния преп. Максима - «Вопросоответов к Фалассию». Сам он, с присущим ему смирением, перед кончиной оценивал свои труды следующим образом: «Много было толков, но как мало сделано. Есть кое-что из написанною, но все это не окончено, а потому и значения никакого не имеет». Однако, как известно, вклад ученого в культуру далеко не всегда определяется количеством написанных им работ. А поэтому, нисколько не впадая в преувеличение, можно сказать, что небольшая книжка С. Л. Епифановича по своей значи­мости совсем не уступает многочисленным увесистым томам других исследователей, а во многих отношениях и превосходит их. Не­смотря на малый объем этой книги, мы бы назвали ее классическим трудом по патрологии, делающим честь не только русской, но и всей мировой церковно-исторической и богословской науке. В ней прежде всего поражает необычайно органичное созвучие мысли ис­следователя с миросозерцанием святого отца. Безупречная и одухо­творенно-аскетическая жизнь С. Л. Епифановича, вероятно, во многом служит объяснением такого органичного созвучия: как и преп. Максим, русский ученый всю свою жизнь целиком посвятил Богомыслию, и это позволило ему постичь глубины тайнозритель-ного богословия преподобного. Далее, книга киевского патролога характеризуется предельной экономией мышления, своего рода «аскетизмом мысли»: здесь трудно найти лишнее слово, рассужде­ния ученого упруги и эластичны, они не отвлекаются на частности, а всегда взыскуют суть богословия преп. Максима - взыскуют и обретают. Как у подлинных делателей Иисусовой молитвы, ум Сер­гея Леонтьевича никогда «не развлекается» и не предается «круже-

' Она, как и вторая книга киевского профессора - «Материалы к изучению жизни и творений преп. Максима Исповедника». Киев, 1917 — представляет со­бой извлечение из монументальной магистерской диссертации С. Л. Епифанови­ча. В предисловии ко второй книге он пишет: «Настоящее издание первоначально предполагалось выпустить как Приложение к нашему сочинению о преп. Макси­ме Исповеднике. Так мы и цитировали его в своей работе: "Преп. Максим Испо­ведник и византийское богословие, Киев, 1915", представляющей оттиск из вве­дения во II т. нашего сочинения о МИ... Случайности военного времени прервали печатание нашего сочинения, а необычайное вздорожание типографского труда в настоящее время сделали его (при больших размерах сочинения) невозможным. Теперь, чтобы спасти напечатанное в 1913-1915 г. от возможного конечного унич­тожения, мы решаемся выпустить отпечатанную часть Приложений особой книжкой и под особым заглавием, надеясь все же при более благоприятных усло­виях довести свое дело до конца». Довести дело до конца С. Л. Епифановичу не было суждено, но мы питаем слабую надежду на то, что может быть в архивах Киевской Духовной Академии сохранилась рукопись его монументального труда и когда-нибудь он будет издан в своем полном объеме.



А. И.Сидоров


нию помыслов» - он всегда сосредоточенно-целомудренен, а по­этому ясность и чистота духовного видения находит предельно аде­кватное выражение в смиренной изысканности стиля. Вследствие этого книга С. Л. Епифановича и по языку своему может быть от­несена, вне всякого сомнения, к числу шедевров научной прозы.

Наконец, следует подчеркнуть, что С. Л. Епифанович был своего рода первооткрывателем творчества преп. Максима Исповедника для XX в. Работы русских ученых, посвященные этому отцу Церк­ви, исчислялись единицами и имели, как правило, характер беглого обзора его богословских воззрений (за исключением монографии И.Орлова, трактующей христологию преподобного)'. В западной патрологической науке ему также уделялось сравнительно мало внимания, хотя здесь время от времени и появлялись конкретные исследования, касающиеся различных аспектов его жизни, творче­ства и богословия2. Своего рода «прорыв» в этом плане осуществи­ла книга известного католического богослова Г.У. фон Бальтазара, открывшая для западного читателя сокровища Богомудрия преп. Максима'. Талантливый писатель и глубокий мыслитель, Г. У. Бальтазар стремится осмыслить миросозерцание преподобного отца во всей его целокупности, рельефно оттеняя сущностные черты о Боге и мире, антропологии, христологии, сотериологии и аскетики византийского богослова. Швейцарский религиозный мыслитель во многом невольно следует по стопам С. Л. Епифановича, имя кото­рого он несколько раз упоминает, но с книгой «Преподобный Мак­сим Исповедник и византийское богословие» он, судя по всему, не был знаком4. Сравнивая работы обоих ученых в самых общих чер­тах, можно сказать, что труд Г.У. Бальтазара подкупает своей фун­даментальностью и серьезностью. Однако при всех своих выдаю­щихся достоинствах, этот труд является как бы «переводом» бого­словского миросозерцания преп. Максима на язык классической

Библиография работ о преп. Максиме до Первой Мировой войны приводится в самом начале переиздаваемой книги С. Л. Епифановича.

2 Полную и аннотированную библиографию западных работ, доведенную до 1986 г. (она включает 423 работы) см. в кн.: ^ Gatti M.L. Massimo il Confessore. Saggio di bibliografia generate ragionata е contributi per una riconstuzione scientifica del suo pensiero metafisico е religioso. Milano, 1987, p.136-351.

Первое издание ее вышло в 1941 г. Мы ориентируемся на второе, перерабо­танное и дополненное издание: ^ Balthasar H.U., con. Kosmische Uturgie. Das Welt-bild Maximus' des Bekenners. Einsiedein, 1961.

4 Все ссылки его на другую работу киевского патролога - «Материалы к изуче­нию жизни и творений преп. Максима Исповедника», которая вообще более из­вестна западным исследователям; о существовании же первой книги С. Л. Епифа­новича они, как правило, даже не подозревают.



^ С. Л. ЕПИФАНОВИЧ И ЕГО КНИГА...


западной культуры, в ряде сущностных моментов весьма чуждой глубинным интуициям православного мироощущения. Поэтому, как и всякий (даже самый блестящий и талантливейший) перевод, он ущербен, ибо по природе своей не способен передать многие от­тенки и нюансы подлинника, в которых часто заключается сама суть его. Наоборот, книга С. Л. Епифановича, уступая во внешней солидности и фундаментальности труду Г. У. Бальтазара, обладает одним главным преимуществом: сродностью по духу Богомыслию преп. Максима. Она не переводит его богословие на иной «миро­воззренческий язык», но излагает суть этого богословия на том же самом языке, черпая живительную влагу из одного и того же Пра­вославного Предания. Поэтому, принадлежа по форме к жанру «патрологического эссе», работа Сергея Леонтьевича, по своему со­держанию, является звеном в золотой цепи святоотеческой тради­ции, целомудренно приоткрывая перед взором читателя неисчер­паемые сокровища этой традиции.

В заключение хотелось бы сказать, что я давно лелеял тайную на­дежду на то, что когда-нибудь замечательная книга С. Л. Епифано­вича будет переиздана, ибо она почти сразу после своего выхода в свет стала библиографической редкостью. По милости Божией, бла­годаря трудам В. П. Леги и финансовой поддержке Российского Гуманитарного Научного Фонда, эта надежда, наконец, сбывается. Уповаю на то, что и всякого серьезного читателя, впервые взявшего в руки эту книгу, она пленит удивительным благозвучием зрелой богословской и философской культуры.

Л. И. Сидоров



^ ОТ ИЗДАТЕЛЬСТВА


Настоящее издание книги СЛ.Епифановича несколько отличает­ся от первой, прижизненной ее публикации. Во-первых, с тех пор вышли в свет переводы многих произведений преп. Максима Ис­поведника на русский язык. Поэтому, следуя логике издания СЛ.Епифановича, мы посчитали нужным в тех местах, где автор ссылается на то или иное произведение преп. Максима, указать в квадратных скобках соответствующие страницы перевода его тво­рений. Такие же дополнения были сделаны и в отношении творе­ний аввы Евагрия, также изданных в издательстве «Мартис». Для облегчения чтения книги о преп. Максиме, в оригинальном виде не разбитой ни на какие подзаголовки, мы позволили себе провести рубрикацию работы и снабдили ее «форточками», повторив эти врезки в колонтитулах. Кроме того, по нашему мнению, знакомство с творчеством С. Л. Епифановича было бы неполным, если бы мы ограничились изданием лишь этой работы; и мы публикуем в каче­стве приложения к книге несколько статей Сергея Леонтьевича -работу о Псевдо-Евлогии и ряд библиографических заметок (являющихся, скорее, серьезными научными трудами, чем просто заметками). И, наконец, для современного читателя, не знакомого с латинским языком, мы помещаем в Приложении указатель соответ­ствий латинских названий творений отцов Церкви, упоминаемых в работе С. Л. Епифановича, и их общепринятых переводов на рус­ский язык.

В. П. Лега



^ ПРЕПОДОБНЫЙ МАКСИМ ИСПОВЕДНИК И ВИЗАНТИЙСКОЕ БОГОСЛОВИЕ


Замечательнейший богослов православной Византии, преп. Максим Исповедник издавна привлекал к себе внимание возвы­шенностью и оригинальностью своих воззрений и издавна сла­вился как глубокомысленный богослов-писатель. Изучение по­этому его со стороны воззрений имеет понятный интерес. Само собой разумеется, что преп. Максим, как мыслитель известной эпохи, не может быть изучаем, так сказать, вне пространства и времени, оторванно от родной почвы, в стороне от той духовной атмосферы, в которой вырос и воспитан его великий дух. Такое изучение не имело бы ни достаточной полноты, ни силы для ха­рактеристики духовного облика св. отца. Чтобы оно оказалось в данном отношении хотя сколько-нибудь удовлетворительным, нужно привлечь к нему всю соприкосновенную область визан­тийского богословия, — иначе говоря, нужно не только систе­матически представить учение преп. Максима, но и указать его

' Литература по изучению преп. Максима (в алфавитном порядке): Епископ Алек­сий. Преподобный Максим Исповедник, как представитель древне-христианской мистики. Вера и разум, 1905, №3, стр. 124-139../.5α(Α. Dogmengeschichte des Mitte-laltersvomchristologischen Standpunkte. Wien, 1873. Th. 1,15-49. 0. Bardenhewer. Pat-rologie. Freiburg im Breisgau. 3Aufl. 1910. F.Chr.Baur. Die christliche Lehre von der Dreieinigkeit und Menschwerdung Gottes in ihrer geschichtlicher Entwicklung. Tubin-gen, 1842. В. 11,263-273. Проф.А. И. Бриллиантов. Иоанн Скот Эригена. Влияние вос­точного богословия на западное в произведениях И. С. Эригены. СПб., 1898, стр. 191-219. Л. Ф. Вертеловский. Западная средневековая мистика и отношение ее к католиче­ству. Вып. I. Харьков, 1888, стр. 55-66. Th. ChrisUieb, Leben und Lehre des Johannes Scotus Erigena. Gotha, 1860. S. 104-111. Doctrina Patrum de incamatione Dei Verbi, hrsg. von Prof. Fr. Diekamp. Monster in W., 1907. J. A. Domer. Entwick-lungsgeschichte der Lehre von der Person Christi. Berlin, 1853, 2 Aufl. В. II, 283-291. W. Gass. Die Mystik des Nicolaus Kabasilas vom Leben in Christo. Greifswald, 1849, S. 49-53. Geschichte der christlichen Ethik. Berlin, 1881. В. I, 212-216. J. Huber. Die Philosophic der Kirchenvater. Munchen, 1859, S. 341-358. К. Krumbacher. Geschichte der byzantinischen Litteratur von Justinian bis zum Ende des ostromischen Reiches. Munchen, 18982, S. 61-64 (богословский отдел обработан Л. EhrhaniOw). М. A. Landerer. Das Verhaltniss von Gnade und Freiheit in der Aneignung des Heiles.

11





^ ПРЕП. МАКСИМ ИСПОВЕДНИК И ВИЗАНТИЙСКОЕ БОГОСЛОВИЕ

источники, оценить и охарактеризовать его воззрения, поставив их в связь с воззрениями эпохи. Такая постановка дела дала бы возможность не только обозначить место преп. Максима в куль­турной истории Византии, но и выяснить характер его как писа­теля и пролить свет на внутреннюю структуру его системы1. Нет нужды говорить, что такого рода изучение преп. Максима


Jahrbucher fur deutsche Theologie, 1857 (II), S. 583-587. ^ П. М. Минин. Главные на­правления древне-церковной мистики. Богословский вестник, 1911, III (декабрь), стр. 823-838; 1913, II (май), стр. 151-172; 1914, II (июнь), стр. 304-326; III (сен­тябрь), стр. 42-68 (о преп. Максиме, стр. 59-67). Е. Montmasson. La doctrine de Г 'Απάθεια d'apres saint Maxime. Echo d'Orient, 1911, № 86, p. 36-41. Проф. М. Д. Муратов. О св. Максиме Исповеднике. Предварительные краткие сведения (к русск. пер. творений преп. Максима, т. I), стр. I-XVI. Aug. Neander. Allgemeine Geschichte der christlichen Religion und Kirche. 4 Aufl. Gotha, 1864. В. V. (Wake VII), S. 219-225. И. Орлов. Труды св. Максима Исповедника по раскрытию дог­матического учения о двух волях во Христе. Историко-догматическое исследова­ние. СПб., 1888. К. F. A. Preuss. Ad Maximi Confessoris de Deo hominisque deifica-tione doctrinam adnotationes. I. Schneeberg, 1894. Н. Ritter. Geschichte der Philoso­phic. Th. VI: Geschichte der christl. Philosophic. Th. II. Hamburg, 1841, S. 535-552. R. Seeberg. Lehrbuch der Dogmengeschichte. B. II. 2 Aufl. Leipzig, 1910, S. 270-275. Σ. Σταυρίδης. ' Н οδός προς τον θεόν, ή περί του τέλους του ανθρώπου κατά Μάξιμον τον όμολογητήν. Κωνστανηνουπόλει, 1894. G. Е. Steitz. Die Abendmahls-lehre der griechischen Kirche in ihrer geschichtlichen Entwickelung. Jahrbucher fur deutsche Theologie 1866 (XI), S. 229-238. Н. Straubinger. Die Christologie des Ы. Maximus Confessor. Bonn, 1906. — Idem. Die Lehre des Patriarchen Sophronius von Jerusalem Ober die Trinitat, die Incarnation und die Person Christi. Mit besonderer Berucksichtigung seiner Beziehungen zu Maximus Confessor. Der Katolik, 1907 (Dritte Folge. XXXV), S. 175-198, 251-265./. Tixemnt. Histoire des dogmes dans 1'antiquite chretienne. III. La fin de 1'age patristique (430-800). 2 ed. Paris, 1912. J. A. Wagenmann. Maximus der Bekenner. Realencyclopadie far protestantische Theo­logie und Kirche, herausgegeben von Dr. Herzog.B. XX. Gotha, 1866. S. 114-146. Н. Weser. S. Maximi Confessoris praecepta de incamatione Dei et deificatione hominis exponuntur et examinantur. Berolini, 1869.

Творения преп. Максима цитируются по 90 и 91 т. издания Миня (PG. -Migne, Patrologiae cursus completus, series graeca), с указанием пагинации (р.) издания Ком-бефи, перепечатанного Минем. Мелкие «главы» (Cap. de charitate, Cap. theol., Cap. quing.), собранные в 90 т. Миня (PG. 90,960-1392), цитируются по их №№, без обо­значения тома и страниц издания. Другие сокращения: ДВС= Деяния вселенских со­боров; GCS - Die griechischen christlichen Schriftsteller der ersten drei Jahrhunderte (берлинское издание); р. п. = русский перевод; «Прилож.» - Прилож. к нашему соч.: «Преп. Максим Исповедник, его жизнь и творения».

Конечно, это недосягаемый, по крайней мере для нас, идеал, мы ограничи­ваемся только самыми общими штрихами.

12



Византия VI в.


верно и по существу. Преп. Максим, несомненно, был в соб­ственном смысле византийским богословом. Круг его интересов, направление в решении богословских вопросов, преобладающее настроение его духа — все это в такой степени напоминает его эпоху и настолько сближает его с ней, что мы по справедливости можем считать его духовно сродным лишь Византии VI-VII вв.

В науке давно замечено и теперь стало общепринятым поло­жением, что воззрения преп. Максима представляют собой орга­ническое сращение самых разнообразных веяний и течений, бо­гословских и философских'. Это, конечно, признак высокого да­рования преп. Максима. Только натура талантливая, органичес­кая, выделяющаяся по силе творческого синтеза, могла создать из разнообразного материала единую стройную систему. Но, с другой стороны, несомненно и то, что в данном случае преп. Максим был выразителем стремлений своего времени, носите­лем тех прямых задач, которые были поставлены византийскому богословию самой историей Византии. Отличительную черту эпохи преп. Максима составляло именно стремление к объеди­нению и слиянию разнообразных плодов греческого гения, в особенности стремление к созданию единообразного типа визан­тийского богословия, и история уже намечала те элементы, ко­торые должны были войти в состав этого нового типа; намечала также и «византийский» дух, в котором должно было быть про­изведено это объединение. Такое стремление к объединению и обработке в одном духе разных элементов было не каким-либо мимолетным и частичным явлением, а общей особенностью визан­тийской жизни того времени, в такой же степени характерной для целой эпохи, как и вообще для всей византийской культуры. В VI и VII вв. оно совершалось в самых широких исторических рамках, и, собственно говоря, ему обязана своим возникновением визан­тийская K-vnhTvna ГТплпйлсм к этому яялению ближс


Византия VI в.

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   23

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

И византийское богословие iconУчебная программа дисциплины догматическое богословие II курс
Изучением и изложением божественных знаний православной веры, столь важной для жизни христианина, занимается догматическое богословие,...

И византийское богословие iconМатериалы Международной научно-богословской конференции «О судьбах...
Материалы Международной научно-богословской конференции «О судьбах мира и человечества в третьем тысячелетии». 15–17 октября 1999...

И византийское богословие iconПравославное Нравственное Богословие Архимандрит Платон (Игумнов) Содержание:

И византийское богословие icon"Карманное богословие" Поля Гольбаха (1725-1780) принадлежит к числу...
Карманное богословие Поля Гольбаха (1725-1780) принадлежит к числу лучших произведений мировой атеистической литературы

И византийское богословие iconВеличко С. Некоторые проблемы отношения к власти в Византийском и русском православии
Чаадаева и др.) можно прочесть, что в бедах, постигших Россию, во многом виновато византийское православие, точнее, тот факт, что...

И византийское богословие iconЗа кого умер Иисус Христос?
В последнее время в некоторых Церквях с запада приходят свои идеи, свои проповедники, западное богословие

И византийское богословие iconДогматическое богословие
Православное учение об Искуплении, его цель и значение. Библейские и святоотеческие образы Искупления. Анализ юридической и нравственной...

И византийское богословие iconА рхимандрит Платон (Игумнов). Православное Нравственное Богословие
Предлагаемый курс Нравственного богословия составлен на материале лекций, прочитанных в 1989-1993 годах в Московской Духовной Семинарии...

И византийское богословие iconСлужебная записка Проект реформы духовного образования в системе богословських школ упц
Разработка единого образовательного стандарта по направлению 020304 „Богословие (теологИя с обозначением конфесии)” Образовательно...

И византийское богословие iconНиколай Скопич «История Богословия церкви Алмаз»
Цель проповеди: Разъяснить историю формирования богословия церкви «Алмаз» для того, чтобы церковь лучше поняла (1)богословие церкви...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
uchebilka.ru
Главная страница


<