V понятие в диалектической логике




НазваниеV понятие в диалектической логике
страница4/7
Дата публикации24.02.2013
Размер1.24 Mb.
ТипДокументы
uchebilka.ru > Философия > Документы
1   2   3   4   5   6   7
быстротечно и изменчиво, как внешние явления. Это противоречие составляет источник мучительных трудно­стей для эмпириков, которые не могут понять, как воз­можно сведение многообразия явлений, каждому из которых присуща своеобразная индивидуальная жизнь, к некоей «сухой», «мертвой» сущности. Противопоставление Джемсом единого и многообразного как нельзя лучше демонстрирует эти страдания эмпиризма. Представители последнего правы, когда они восстают против мистического «абсолюта», в котором тонет живое много­образие явлений, и бунтуют против «всевластия» этой вымышленной силы. Как заявлял Джемс, его «плюра­листический» мир, т. е. мир, состоящий из множества явлений, более похож на федеративную республику, чем на империю или на королевство. Но, отрекаясь от концепции абсолютизма в природе, вульгарный эмпиризм заодно отказывается и от сведения внешних явлений к их объективной сущности и проповедует субъективист­ский произвол в познании, отрицание объективных зако­нов, т. е. федерацию анархизма. Это не мешает эмпири­кам, изгоняя мистическую высшую силу из природы через дверь, впустить ее через окно. Как показал Энгельс, эмпиризм, кичащийся своей приверженностью к опыту, более чем какое-либо другое направление в науке подвержен влиянию спиритуализма. Ибо нельзя не признавать того, что природа, как ни разделена она на множество единичных явлений, все же едина, вслед­ствие того что все ее проявления имеют одну и ту же материальную сущность. Наука не может не познавать сущности явлений, не отрекаясь от самой себя, не отка­зываясь от самого смысла своего бытия. И эту задачу должны решать даже самые крайние, или, как опреде­лял Джемс, радикальные, эмпирики. Но вместо того, чтобы искать сущность явлений природы в самих этих явлениях, они видят сущность многообразного в конце концов в боге. При этом они принимают бога «в силу определенных прагматических соображений» (48).

Эмпиризм во всех его проявлениях, включая и совре­менный позитивизм, вертится в заколдованном кругу противоречий между «беспокойством», быстротечностью, изменчивостью внешних явлений и устойчивостью, отно­сительной тождественностью сущности явлений. Он не может разрешить это противоречие. Диалектика же по­знания состоит в том, что, сводя внешнее к внутреннему, относительно устойчивому, оно вскрывает сущность яв­лений, их законы. Это не значит, что сущность неиз­менна. Сущность вещей также изменчива и находится в состоянии непрерывного развития. Об устойчивости сущности можно говорить лишь в ее соотношении с внешними проявлениями, которые в силу своей внеш­ности более подвержены различным колебаниям, смене форм, т. е. имеется в виду относительная, а не абсолют­ная устойчивость. Наука добивается успеха не тогда, когда она эмпирически фиксирует многообразие явле­ний, а тогда, когда ее поиски направлены на обнаруже­ние единства как чего-то относительно постоянного, когда она из этого последнего выводит объяснение внеш­них изменчивых проявлений. Прогресс ее измеряется этой способностью перевода изменчивого многообразия явлений в их относительно постоянную и устойчивую сущность.

Рассказывая об исследовании периодического закона элементов, Д. И. Менделеев говорит, что он стремился найти в нескольких десятках известных тогда химиче­ских элементов то «нечто», что было постоянным, неиз­меняющимся в различных соединениях элементов. Он нашел это нечто в атомном весе. Свойства элементов различны, при переходе в соединения, говорил он, они меняются. «А между тем, всякий из нас понимает, что при всей перемене в свойствах простых тел, в свободном их состоянии, нечто остается постоянным, и при переходе элемента в соединения это нечто материальное и составляет характеристику соединений, заключающих дан­ный элемент (курсив мой. — М. Р.). В этом отношении поныне известно только одно числовое данное, это именно атомный вес, свойственный элементу. Величина атомного веса, по самому существу предмета, есть дан­ное, относящееся не к самому состоянию отдельного простого тела, а к той материальной части, которая обща и свободному простому телу, и всем его соеди­нениям» (49).

Это открытие явилось триумфом науки, так как она нашла сущность явлений, т. е. ту точку опоры, которая позволила понять многообразие явлений и дать им объ­яснение. Дальнейшие успехи науки позволили ей еще более глубоко проникнуть в сущность связи химических элементов и вскрыть эту основу в положительном заряде ядра.

Раскрывая сущность явлений, опираясь на нее, по­знание на втором этапе движения мысли применяет ее к объяснению многообразных явлений. Познание в этом случае развертывается, движется в обратном направле­нии и разрешает уже другое, специфическое для этого этапа противоречие. Здесь сущность, т. е. устойчивое, постоянное, должна перейти в свою противоположность; в изменяющееся, беспокойное, неустойчивое. Правильное отражение в мысли этого перехода дает возможность понять, как сущность проявляется во вне, в своих много образных выражениях. Эта сторона процесса познания чрезвычайно важна, так как внешние проявления сущ­ности вещей и сама сущность нередко столь противоре­чивы, что без исследования причин этой противоречи­вости и того, как они связаны между собой, одно установление сущности не дает знания конкретного. Движение познания от сущности и — шире — от законов к явлениям представляет особые трудности для одно­стороннего рационалистического подхода к анализу действительности, который стремится непосредственно подвести сущность под явление, не считаясь с особен­ностями последнего, со всеми сложными связями между внутренним и внешним. При таком подходе предпола­гается, что раз сущность вещей открыта, то каждая вещь в качестве ее проявления должна быть непосред­ственно тождественна со своей сущностью. Любые отклонения внешних свойств вещи от ее сущности при­водят сторонников такого подхода в замешательство. Они пытаются либо насильно втиснуть явление в сущ­ность, т. е. искусственно связать его с сущностью, либо, если это не удается, они отбрасывают явление, объяв­ляя его случайностью, хотя действительность не дает для этого никаких оснований. Это противоречие, несовпаде­ние сущности с явлением и трудности исследования об­стоятельств, в силу которых сущность проявляется в столь несхожих и даже противоречащих ей формах, используются противниками науки, для того чтобы объ­явить саму сущность, законы несуществующими. Этот вопрос был нами специально рассмотрен на материале развития экономической науки в другой работе, к кото­рой мы и отсылаем читателя (50).

Когда познание, двигаясь от внешнего к внутреннему, отвлекается от неустойчивой формы явлений, от их сложных внешних связей, вызывающих эту неустойчи­вость, чтобы обнаружить их сущность, то такое отвлечение вполне правомерно и необходимо. Иным путем не­возможно преобразование в мышлении явлений в их противоположность, т. е. в их сущность. Когда же позна­ние идет от сущности к явлениям, применяет сущность к явлениям, оно уже не может отвлечься от внешних связей и должно, так сказать, вывести сущность из мира чисто внутреннего бытия во внешний мир со всеми его сложными перипетиями. Только таким путем можно в мышлении осуществить переход сущности в ее противоположность, во внешние явления и понять, сущность тождественна, совпадает с явлением не посредственно, а опосредствованно. Иными словами, сущность и явление связаны между собой через ряд посредствующих звеньев, без анализа которых невозможно установить совпадения сущности с явлениями.

Маркс открыл прибавочную стоимость как сущность всех форм капиталистической прибыли. В третьем томе «Капитала» он показал, как эта сущность проявляется в многообразных формах: в торговой прибыли, ренте, проценте и т. п. Трудно сказать, что с методологической точки зрения представляло более сложную задачу обоснование самой теории прибавочной стоимости исследование того, почему эта сущность капитала является в столь сложных и создающих ложную видимость формах. Во всяком случае вторая сторона марксова исследования ставила труднейшие задачи, и не случайно враги марксизма рассчитывали на мнимую неразрешимость именно этих задач. Но их расчеты потер­пели крах.

Современные противники марксизма также спекулируют на противоречии сущности и внешних форм проявления. Буржуазные экономисты, реформисты, ревизионисты атакуют марксово экономическое учение, пытаясь «доказать» несоответствие его современным изменившимся формам капитализма. Апологеты капита­листического строя не прочь признать, что Маркс был прав по отношению к капитализму XIX в., лишь бы сде­лать вывод, что теперь его учение устарело. Главный их довод состоит в том, что раньше капитал существовал в форме индивидуальных капиталов, а ныне преимуще­ственно в форме акционерного капитала; раньше в про­изводстве распоряжались отдельные капиталисты, а сейчас — государство, которое-де все больше становится руководителем экономической жизни; раньше рабочий нанимался к отдельному хозяину предприятия, а теперь к государству, которое изображается как надклассоавая сила, и т. д.

Империалистическая стадия капитализма принесла с собой ряд важных изменений, которые нельзя игнорировать. Эти изменения были исследованы марксистами и прежде всего В. И. Лениным, который глубоко раскрыл новые экономические и политические тенденции, харак­терные для последней стадии капитализма. Но чтобы правильно мыслить об этих изменениях, необходимо ис­следовать сущность этих изменений, рассмотреть, выра­жают ли они новую сущность. Однако анализ изменений ряда сторон и свойств капитализма показывает, что они не затронули сущности буржуазного способа производ­ства. Эта сущность заключается в том, что средства про­изводства находятся в руках капиталистов, а рабочие лишены их, они вынуждены наниматься к владельцам средств производства, эксплуатируются ими. Сущность капиталистического способа производства проявляется в двух сменяющих друг друга формах — в форме домо­нополистического капитала, когда средства производ­ства находятся в руках отдельных капиталистов, и в форме капиталистических, а также государственно-капиталистических монополий, когда средства производ­ства находятся в собственности монополий или капита­листического государства. Было бы большой ошибкой отождествлять эти отдельные формы проявления капи­тала с его сущностью. Между тем защитники современ­ного капитализма именно так и поступают. Этот прием особенно характерен для реформистов и ревизионистов. Они считают капиталистическим лишь такой способ производства, который основан на наемном труде рабо­чих у отдельных фабрикантов и предпринимателей. Ак­ционерная форма капитала, с их точки зрения, изменяет природу капитализма, поскольку же отдельные рабочие становятся владельцами акций, то капитализм стано­вится якобы народным. В государственных монополиях они видят уже социализм, так как здесь-де нет частной собственности. Но дело в том, что не только государ­ственные предприятия, но и государство в целом, весь государственный аппарат подчинены интересам буржуа­зии и особенно крупнейших капиталистических монопо­лий.

Защитники капитализма игнорируют тот факт, что во всех изменениях, которые капиталистический способ производства претерпел за свою историю, в том числе и в последние десятилетия, остается незыблемой его сущ­ность, его святая святых: капиталистическая собственность, а следовательно, и буржуазный характер госу­дарства, используемого в целях обогащения капиталистов.

Опровергая буржуазную апологетику современного капитализма, марксисты показывают, каковы те «досредствующие звенья», т. е. новые условия, которые не отменяют сущности капитализма, а видоизменяют его проявления в настоящую историческую эпоху. Такими опосредствующими условиями являются небывалый рост концентрации капитала, образование монополий, сраще­ние монополистического капитала с государственным аппаратом и т. п. При таком анализе становится ясным, что в государственно-монополистическом капитализме, в переходе ряда хозяйственных функций из рук отдель­ных капиталистов к капиталистическому государству и т. п. нет ни грани социализма, что это лишь симптомы, свидетельствующие о давно созревшей исторической не­обходимости обобществления средств производства на основе социалистической собственности и в рамках со­циалистического государства.

Таким образом, категории сущности и явления, бу­дучи мысленным выражением диалектической взаимо­связи внутренних и внешних сторон объектов, указывают путь, логику развертывания познания: от внешнего, от форм проявления вещей к их сущности, внутренним свя­зям и от них снова к внешним проявлениям, к анализу того, почему сущность выступает именно в таких, а не иных внешних формах.

Этой же цели — логике развертывания познания — служат и другие категории, имеющие подобный логиче­ский аспект. В следующем разделе это будет показано на категориях содержания и формы, имеющих важное значение для понимания логики развития познания, смены одних понятий другими, наполнения старых по­нятий новым содержанием и т. д.

До сих пор мы подчеркивали, что гибкость общих философских категорий находится в соответствии с раз­вивающимися явлениями объективного мира. Важно, однако, выяснить и их отношение с развивающимися представлениями науки о природе. Здесь мы как будто сталкиваемся с неразрешимым противоречием. С одной стороны, общие философские категории, такие, как ма­терия, пространство, время, причинность, необходимость и т. п., в силу своей всеобщности выступают в качестве устойчивого, «незыблемого» момента в процессе позна­ния. Как бы ни менялись конкретные знания о материи, причинности и т. д., сами эти категории не утрачивают своего значения опорных пунктов познания, логического фундамента человеческих знаний. Они, разумеется, обо­гащаются благодаря развитию наших знаний о природе, но не перестают быть в своей сущности тем, чем они были, например, до и после новейших открытий физики о строении материи. Именно в этом смысле философские категории — «устойчивый», «незыблемый» момент про­цесса познания.

С другой стороны, всеобщие философские категории не могут быть отгорожены от быстро изменяющихся конкретных знаний об объектах действительности и если они не будут обобщать этого развития науки, то они пе­рестанут играть роль опорных пунктов познания. Но как они могут это делать, будучи предельно общими понятиями? Ведь в определении материи как философ­ской категории, отражающей существование объектив­ной, независимой от сознания реальности, не видно не­посредственного учета таких достижений физики, как открытие электрона, радиоактивности, двойственной природы вещества и поля и т. д. И тем не менее это определение единственно правильное, не нуждающееся в исправлении или дополнении.

Такова, казалось бы, неразрешимая антиномия философских категорий и изменяющихся конкретных есте­ственнонаучных представлений о природе. Но антиномия эта неразрешима лишь при том условии, если не учиты­вать диалектической связи и взаимодействия той и дру­гой стороны этого противоречия. В сущности мы здесь сталкиваемся с той же проблемой единства устойчиво­сти и изменчивости, которая выше была рассмотрена при анализе процесса отражения действительности в по­нятиях. Сейчас она возникает перед нами как проблема единства устойчивости и изменчивости в процессе самого познания. Указанное единство заключается в том, что, как бы ни изменялись конкретные знания об объектив­ном мире, должно быть нечто незыблемое и устойчивое, в противном случае нарушится связь и исчезнет законо­мерность развития познания. Этим устойчивым и незыблемым является то, что изменяющиеся знания суть знания об объективно существующей природе, материи и ее коренных наиболее общих законах. Могут меняться и меняются представления науки о материи, о ее свой­ствах, строении и т. д., но как бы не менялись указанные свойства, открытые наукой, это — свойства материи, а не чего-либо иного. Могут меняться и меняются конкретные знания о причинности, о том, какова форма детерминированности явлений в разных сферах природы, но это изменение знаний о всеобщем законе причинности, столь же объективно существующем, как и материя.

Научные философские категории потому и служат опорными пунктами познания, логическими формами мышления, потому и устойчивы, незыблемы при смене конкретных знаний, что они отражают эти всеобщие свойства изучаемых специальными науками объектов.

Из сказанного следуют два вывода. Во-первых», нельзя непосредственно отождествлять развивающиеся естественнонаучные понятия с философскими категориями, отражающими общие свойства и законы объективного мира, ибо такое отождествление порождает глу­боко ошибочную мысль о том, что смена представлений о материи, причинности и т. п. может сделать устарев­шими и соответствующие философские категории. Как известно, именно такое отождествление привело к тому, что в связи с революцией в физике конца XIX и начала"-XX в. некоторые ученые начали утверждать, что «мате­рия исчезла», что новые данные науки несовместимы с принципом детерминизма и т. п. Во-вторых, недопу­стимо и абсолютизировать момент различия, нетождественности устойчивого и изменчивого в познании, т. е. нельзя разделять стеной общие философские категории и конкретные естественнонаучные понятия, ибо без опоры на общие категории быстро изменяющееся знание неизбежно порождает агностические и релятивистские заблуждения. Познание есть единство устойчивого и из­менчивого — моментов, которые взаимно связаны и взаимно оплодотворяют друг друга. Опираясь на философские категории, естествоиспытатель не собьется на опасный путь релятивизма, абсолютизации относительного характера знаний и будет иметь в своих руках прочную логическую нить, связывающую воедино все его искания. В свою очередь философские категория' должны быть настолько гибкими и пластичными, настолько подвижными формами мышления, чтобы вби­рать и впитывать в себя новые достижения наук.

Гибкость самых широких философских понятий состоит в их всеобщности. Когда мы определяем материю как существующую независимо от человеческого созна­ния реальность и не наполняем это понятие более кон­кретным содержанием, то тем самым мы делаем его максимально гибким, соответствующим любой ступени развития науки о материи, любым ее открытиям. Диа­лектика здесь такова, что чем общее выраженное в по­нятии содержание, тем понятие гибче. Всякая попытка внести в философскую категорию содержание, характе­ризующее какой-либо частный момент или сторону явле­ния, или в ее определении абсолютизировать какие-то конкретные знания, достигнутые на данном этапе, будет иметь своим результатом окостенение общих категорий, приведет к неспособности их отражать развивающиеся знания.
Развитие и изменение понятий. Конкретность понятий
Формальная логика, как было уже сказано, имеет дело с готовыми понятиями. Она не исследует процессов развития, изменения понятий. Ее задача — выяснить связи и отношения между готовыми понятиями, показать, какие следствия и выводы можно сделать из этих свя­зей и отношений.

Этим, однако, не исчерпывается проблема понятий. Познание есть исторический процесс развития от незна­ния к знанию, от менее глубокого к более глубокому знанию, от знания внешних сторон явлений к знанию их внутренних сторон, исследованию законов объективного мира и т. д.

Движение познания находит свое выражение в раз­витии и изменении понятий, суждений, гипотез, теорий, научных идей и т. п. В науке нет понятий, которые бы не претерпели изменений, не углублялись и не совершен­ствовались с развитием человеческих знаний о мире. Развитие и изменение понятий обусловливают две глав­ные причины: 1) развитие объективной действительно­сти вызывает противоречие между старыми понятиями и новыми условиями и необходимость преодоления этого противоречия путем выработки новых или изменения старых понятий в соответствии с изменившейся действи­тельностью. Эта причина изменения понятий имеет отно­шение главным образом к социальным наукам, так как общество по сравнению с природой особенно быстро из­меняется и коренная смена форм общественной жизни, нередко происходящая при жизни одного и того же поколения, требует преобразования понятий; 2) закономерность развития научного познания заключается в том, что понятия и представления об объективном мире не могут возникнуть сразу в готовом, завершенном виде. Это относится к любым объектам познания, независимо от того, претерпевают ли они сравнительно быстрые или медленные изменения.

Последняя причина, обусловливающая развитие и изменение понятий, требует некоторых пояснений. Развитие познания — это общественный процесс, т. е. про­цесс, неразрывно связанный с историческими условиями общественной жизни. Не верно представлять себе по­знание как абсолютно автономный процесс, протекаю­щий в границах чистого разума. Познание зависит от развития производительных сил общества, от техники исследования и эксперимента, которую общество в силах предоставить науке; оно зависит также от того, насколько благоприятствуют развитию науки социальные порядки, господствующие в тот или иной исторический период развития общества. Чем выше уровень произво­дительных сил общества, чем прогрессивнее обществен­ный строй, тем больше возможностей существует для развития познания. Но так как условия общественной жизни на различных исторических стадиях не одина­ковы, то и человеческие понятия и представления об объективном мире вырабатываются не сразу, а по мере развития и обогащения общественной практики. В этом смысле можно сказать, что история развития понятий науки отражает историю развития самого общества и во всяком случае неразрывно связана с ним.

Далее, познанию в целом, а следовательно, и поня­тиям присуща собственная логика развития, несводи­мая к указанным общим условиям прогресса науки, хотя ее нельзя понять изолированно от последних. Выше речь уже шла о специфических законах познания. Этим законам подчиняется и развитие, изменение понятий. Так как специфическим законом познания является дви­жение от относительных истин к абсолютной истине, то и приятия на каждой ступени развития познания ограничены историческими условиями, в которых они создаются, они отмечают вехи движения познания к полному постижению истины.

В этом смысле понятия науки историчны, поскольку они отражают определенную ступень знаний, достигнутую в тот или иной период развития науки. Они историчны и вследствие того, что составляют результат предшествующего развития мысли и могут быть поняты лишь в связи со всей совокупностью представлений и понятий, выработанных ранее.

История развития познания свидетельствует об оши­бочности концепции об априорном характере понятий, Эту точку зрения еще можно было отстаивать, например, в период господства ньютоновской механики, когда казалось, что понятия этой науки обладают непоколеби­мой прочностью или претерпевают очень медленные из­менения. Но она лишена всяких оснований теперь, ко­гда, как ни в какую другую эпоху, происходит коренная ломка понятий (например, в физике, социологии и др.). Одни понятия заменяются другими, старые понятия наполняются новым, более глубоким содержанием, рас­ширяются возможности формирования и образования понятий, более адекватно отражающих - объективный мир. Современный этап в развитии естествознания, особенно физики, характеризуется борьбой различных взглядов именно по вопросу о границах применимости понятий в связи с углублением познания, переходом из одной области мира в другую.

Поэтому нельзя пройти мимо рассуждений об апри­орности понятий современной науки тех естествоиспытателей, которые сами делают много для того, чтобы заменять устаревшие понятия новыми. Таковы, напри­мер, рассуждения В. Гейзенберга о том, что квантовая теория содержит существенные элементы философии Канта, именно его учение об априорности понятий (51).

И хотя он делает некоторые оговорки, заявляя, что «априорные понятия не являются неизменяемой основой точного естествознания», но его утверждение об априорности понятий в познании находится в логическом противоречии с этими оговорками. Априорность понятий означает независимость их от опыта, а следовательно, и от исторического изменения опыта. Этот вывод вытекает из философии Канта, ибо если понятия выводятся из разума до опыта и независимо от него, то они не могут изменяться, развиваться. Кант считал априорными, например, понятия пространства и времени. Но какую революцию претерпели эти понятия в наше время! П. Ланжевен правильно заметил, что эволюция этих по­нятий дает возможность делать очень важные выводы по вопросу об их априорности. «Понятия времени и пространства,— говорил он, — не могут быть априорными. Каждому этапу наших познаний, каждой стадии в развитии наших теорий о физическом мире соответствует определенное представление о пространстве и времени» (52).

Новейшее развитие науки предоставляет в наше рас­поряжение неисчерпаемый материал, подтверждающий и развивающий диалектический подход к понятиям. Этот подход насильно навязывается объективными фак­тами современному исследователю природы, сознательно или стихийно применяющему диалектику в своих трудах. Разве не на языке диалектической логики рассуждает Н. Бор, когда, имея в виду понятия науки, ой говорит о «никогда не кончающейся борьбе за гармо­нию между содержанием и формой», о том, что «ника­кое содержание нельзя уловить без привлечения соот­ветствующей формы», что «всякая форма, как бы ни была она полезна в прошлом, может оказаться слиш­ком узкой для того, чтобы охватить новые результаты (53).

Эти высказывания довольно точно схватывают сущность проблемы развития понятий. В них особенно под­черкивается логическое значение таких категорий, как содержание и форма. Эти противоположные категории взаимно проникают друг друга. Мысль не может существовать, не будучи выраженной в форме понятия, суж­дения или в какой-либо другой форме. В свою очередь формы мышления пусты без содержания. Когда мы го­ворим о формах мышления, то уже заранее предпола­гаем, что они связаны с содержанием, т. е. с мыслью, и без нее невозможны. Но единство содержания и формы мысли противоречиво. Общий закон, согласно которому изменившееся содержание требует соответ­ствующего развития формы, всецело относится и к мыш­лению. Понятия как форма отражения объективного мира должны развиваться, углубляться, совершенство­ваться на базе прогрессивного развития содержания знаний. Движение познания — это бесконечный процесс совпадения, приближения мысли к объекту, выражения в формах понятий, суждений, теорий реального объек­тивного содержания явлений. Содержание наших зна­ний об объективном мире беспрерывно изменяется» углубляется. В процессе этого развития некоторые по­нятия вступают в противоречие с новым содержанием наших знаний. Возникает потребность разрешения этого противоречия и приведения понятия в соответствии с этим содержанием знаний. Вот почему так важно поло­жение диалектической логики об изменчивости, гибко­сти, историчности понятий.

Развитие и изменение понятий идет по различным направлениям. Во-первых, в связи с расширяющимся и изменяющимся содержанием научных знаний образу­ются новые понятия. Во-вторых, происходит развитие, уточнение и изменение старых понятий, наполнение их новым содержанием на основе прогресса знаний. В-тре­тьих, идет процесс конкретизации понятий, под которым понимается их изменение не в смысле появления новых или уточнения старых понятий, а в смысле расширения охватываемых ими аспектов, граней обусловленного их применением к разным явлениям, в различных усло­виях, в разных связях и т. п. По этим направлениям мы и рассмотрим кратко вопрос об изменении понятий.
1   2   3   4   5   6   7

Похожие:

V понятие в диалектической логике iconПринципы диалектической логики «… Вопрос не о том, есть ли дви­жение,...
«… Вопрос не о том, есть ли дви­жение, а о том, как его выразить в логике понятий»

V понятие в диалектической логике iconРеферат по логике на тему: «понятие»

V понятие в диалектической логике iconРеферат скачан с сайта allreferat wow ua Логистика определение понятия...

V понятие в диалектической логике icon445 понятие «исходная форма предмета» и его методологическое значение для естествознания
Одной из важнейших задач диалектической логики, т е материа­листической диалектики в ее тождестве с логикой и теори­ей познания,...

V понятие в диалектической логике iconД. В. Беклемишев. Заметки о женской логике
Можно пpедвидеть yпpек в том, что наше изложение само основывается на женской логике. Этот yпpек следyет пpизнать совеpшенно неyместным:...

V понятие в диалектической логике iconРеферат скачан с сайта allreferat wow ua Девиантное поведение СодержаниеСодержание...

V понятие в диалектической логике iconПринципы диалектической логики
В этом можно убедиться на рассмотрении того же главного вопроса познания — о соотношении единичного, особенного и всеобщего

V понятие в диалектической логике iconКонтрольная работа по логике

V понятие в диалектической логике iconКонтрольная работа по логике (УниВД)

V понятие в диалектической логике iconКонтрольная работа по логике на тему: «Диверсия»

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
uchebilka.ru
Главная страница


<