Принципы диалектической логики




НазваниеПринципы диалектической логики
страница3/3
Дата публикации19.03.2013
Размер0.65 Mb.
ТипДокументы
uchebilka.ru > Философия > Документы
1   2   3

* * *
Мы рассмотрели логику движения мысли с точки зрения соотношения между абстрактным и конкретным преимущественно на материале общественных наук. Но нет никакого сомнения в том, что такова же логика исследования и в естественных науках, хотя, разумеется, в каждой из этих основных областей человеческого зна­ния и вообще в каждой отдельной науке общий закон познания выражается своеобразно.

Это можно продемонстрировать на ходе мыслей в таком классическом труде по естествознанию, как «Жизнь растений» К. А. Тимирязева. Это позволит нам, во-первых, показать всеобщее значение рассматривае­мого закона познания и, во-вторых, даст возможность изложить суммарно сказанное выше об этом законе.

Книга Тимирязева посвящена одному из сложнейших явлений природы — жизни растения. Поэтому рас­смотрение того, каким путем шел этот выдающийся исследователь живой природы, какова логика движе­ния его мысли, представляет для нашей цели большой интерес. Этот интерес усиливается еще и тем, что автор книги был не узким исследователем природы, а мысли­телем, стремившимся к выяснению общих вопросов мировоззрения, а также методологии и логики изучения природы. Вследствие этого логические принципы позна­ния в его произведении очень легко прощупываются, да и сам он дает специальные указания относительно того, чем нужно руководствоваться на пути к познанию жизни растений.

С чего же начинает К. А. Тимирязев свое исследова­ние растений? «Для того, чтобы понять жизнь расте­ния, — пишет он, — ... необходимо прежде ознакомиться с его формой; для того, чтобы понять действие машины, нужно знать ее устройство. Бросим же прежде всего беглый взгляд на те внешние, формальные проявления растительной жизни, для наблюдения которых не нужно никакой подготовки, никаких технических приемов исследования» (10).

Так как «ежедневный опыт» возводит начало жизни растения к семени и почке, то с этого, указывает он далее, нужно начать обзор ее внешних проявлений. Далее он дает краткое описание семени, почки, листа, цветка и других частей растения.

Иначе говоря, перед исследователем сложная и кон­кретная картина растения в ее внешних проявлениях. Эта картина дана непосредственно. Таким образом, здесь началом исследования является конкретное. Но в этом конкретном все части, органы растения относятся друг к другу внешне, т. е. их внутренняя связь и един­ство еще не выяснены, не познаны. Задача состоит в том, чтобы проникнуть в этот внутренний мир расте­ния. Этого можно достигнуть уже не описанием внеш­них форм растения, а методом абстракции в сочетании с опытом, экспериментом.

Что же нужно сделать исходным пунктом, началом исследования на новом этапе, после того как мы озна­комились с внешними проявлениями растений?

Чувственно-конкретное представление о растении связывает начало жизни его с семенем. Казалось бы, с этого и нужно начать исследование жизни растения. «Вправе ли мы, — спрашивает автор, — видеть в нем действительное начало, действительную исходную точку растительной жизни, или, быть может, мы в состоянии раздвинуть далее ее пределы, можем выследить ее до более простейшего начала?» (11).

Семя, говорит Тимирязев, очень сложное тело, и по­тому оно не может быть ни началом жизни растения, ни, стало быть, началом исследования. Семя — не пре­дельная абстракция, не самое простое и не опосредо­ванное. Тимирязев показывает, что самым простым нужно считать клеточку растения. «В клеточке мы дол­жны видеть простейшее исходное начало всякого орга­низма; ее мы уже не в состоянии разделить на части, способные к самостоятельному существованию; это — действительный предел, далее которого не идет наш морфологический анализ, это — органическая еди­ница» (12).

Итак, путем движения от конкретного к абстракт­ному, посредством «морфологического анализа» най­дена, вычленена та «действительно предельная» абстрак­ция, которая отражает истоки жизни. Это — клеточка. Из нее следует выводить все остальное; «клеточка — это кирпич, из которого выведено здание растения» (13).

Из всего сказанного Тимирязев делает логическое заключение: «Подобно тому, как в химии мы начинаем изучение веществ с простых тел, элементов, и затем переходим к их соединениям, так и в настоящем случае изучение растительных органов должно начинать с их элементарного органа — клеточки» (14).

Как видно, процесс исследования жизни растения на первом этапе полностью совпадает с теми общими прин­ципами, которые были указаны выше. Исследование это подчинено общему закону познания, согласно которому мысль вначале движется от конкретного к абстрактному с целью нахождения «исходной» «предельной» абстракции, выражающей как сущность, так и исток явления. И в данном случае логическое начало исследования со­впадает с исторически первым: из одноклеточных су­ществ возник весь сложный мир органических форм.

Какова же логика дальнейшего исследования жизни растении? Сам Тимирязев формулирует ее как «посте­пенно восходящий синтетический путь» (15). Проникнув глубоко в клеточку — эту лабораторию жизни и вы­яснив, как в ней осуществляются жизненные процессы, ассимиляция нужных для жизни простейшего органа веществ, Тимирязев затем отправляется в длительный путь восхождения от клеточки ко всем другим частям и органам растения, выводя их из нее, синтетически раз­вивая из простого сложное, из сущности явление, из аб­страктного конкретное. На этом пути он рассматривает семя, корень, лист, стебель, явления роста, цветок и плод. При этом последовательность перехода от одних понятий к другим соответствует реальному процессу усложнения самого растения: семя рассматривается после клетки, лист — после семени и корня и т. д. В за­ключение на основе исследования всех проявлений жизни растения Тимирязев сжато раскрывает процесс исторического развития органических форм.

Закончив длительный и сложный путь познания жизни растения, Тимирязев дает превосходный очерк логики исследования, которой он руководствовался в своей работе: «Поставив себе целью ознакомиться с жизнью растения, мы в первой лекции старались разло­жить это сложное явление на его элементы, показав, что растение состоит из органов, что эти органы состоят из простейших органов — из клеточек, которые в свою очередь представляют агрегат известных химических тел. Согласно с этим результатом анализа, мы затем в обратном, восходящем, синтетическом порядке озна­комились со свойствами этих веществ, с жизнью кле­точки, с жизнью органов, с жизнью целого растения и, наконец, ...с жизнью всего растительного мира» (16). В этих словах изложен общий закон познания — закон движе­ния мысли от конкретного к абстрактному и восхождения от абстрактного к конкретному.

Этот же закон познания Маркс раскрыл на совершенно другом материале. Он указал, что в мышлении конкретное «представляется как процесс соединения, как результат, а не как исходный пункт, хотя оно пред­ставляет собою исходный пункт в действительности и, вследствие этого, также исходный пункт созерцания и представления» (17).

Таково взаимоотношение абстрактного и конкретного в отдельном процессе познания.

Соотношение конкретного и абстрактного в историческом процессе развития познания
В силу принципа совпадения логического и истори­ческого можно утверждать, что соотношение между абстрактным и конкретным в отдельном и в историче­ском процессе познания тождественно. Действительный ход исторического развития познания, история науки полностью это подтверждают. Подробно анализировать этот большой вопрос здесь нет возможности, вследствие чего мы ограничимся лишь некоторыми самыми общими замечаниями.

Если взять историю человеческого познания в целом, то нетрудно убедиться, что оно проделывает тот же путь от чувственно-конкретного к абстрактному и от него к мысленному конкретному. Правда, здесь нельзя устанавливать хронологический рубеж, до которого че­ловеческое познание шло от конкретного в действитель­ности к абстрактным началам и затем от них к кон­кретному в мысли. Но общая тенденция движения именно такова. Природа стояла перед человеком на заре его жизни как сложное, загадочное явление, не по­знанное еще ни в целом, ни в своих отдельных частях. Необходимость добывания средств к существованию принуждала людей сначала инстинктивно, а затем все более осознанно проникать в причинную связь явлений. С возникновением научного познания начинается исто­рия сознательного наступления на тайны природы на основе практического освоения мира. Исходным пунктом созерцания и представления, началом этого дли­тельного, тысячелетнего пути могла быть лишь действительность в ее конкретном многообразии. Не случайно поэтому на науке древних времен лежит неизгладимая печать чувственно-конкретного видения и подхода к дей­ствительности. Когда Фалес, Гераклит и другие античные мыслители пытались найти «корень жизни», какое-то общее начало природы, проявляющееся во всех его процессах, они видели этот корень в чувственно-конкретных вещах, таких, как вода, огонь и т. п.

Уже в этот период перед древними мыслителями стояла проблема абстрактного и конкретного, поскольку они пытались вычленить из конкретного многообразия природы такое общее начало, на котором зиждется все разнообразие вещей и процессов. Взятые в качестве та­кого начала вода, огонь, воздух суть абстракции, ре­зультат вычленения из множественного, делимого еди­ного и неделимого. Атомы Левкиппа и Демокрита были результатом дальнейшего углубления мысли в сущность природы и означали большую степень абстрагирования от конкретного. Древние философы пытались осмыслить эту закономерность процесса познания, понять соотношение, как они говорили, между многим и единым, делимым и неделимым. Аристотель, например, указы­вает в «Метафизике», что «множественность и делимое в большей мере усматривается восприятием, нежели неделимое, так что по понятию своему множественность, если подходить с точки зрения чувственного восприя­тия, идет раньше неделимого. С единым стоит в связи... тождественное, сходное и равное, с множеством — иное, несходное и неравное» (18). Таким образом, конкретное, состоящее из множества явлений, воспринимается раньше единого, в котором множество снимается, и это единое представляет собой абстракцию.

Пытаясь затем вывести из своих начал все конкрет­ное многообразие проявлений природы, древние мысли­тели проделывали путь от единого к множественному, от неделимого к делимому, т. е. от абстрактного к кон­кретному.

Общий ход всего человеческого познания также имеет; свою диалектику соотношения между абстрактным и конкретным, вследствие чего каждый исторический этап познания занимает определенное место по отношению к целому. По отношению к дальнейшему развитию познания древняя наука и философия были ступенью пре­имущественно конкретного видения действительности, т. е. таким историческим этапом в общем развитии человеческих знаний, когда главная задача заключа­лась в воспроизведении чувственно-конкретной картины мира.

Дальнейшее развитие научных знаний шло по пути все большего усиления роли абстракций. Это выразилось уже в факте дифференциации науки. По мере ро­ста знаний единая и конкретная природа разделялась, расчленялась в познании на многочисленные отдельные стороны, каждая из которых исследовалась и изучалась специальными науками. Этот процесс дифференциации наук еще больше усилился в наше время, что объ­ясняется прогрессом знаний, проникновением челове­ческого взора в такие глубины материи и формы ее движения, о которых раньше невозможно было и меч­тать. Исследование каждой наукой той или иной сто­роны природы как конкретной целостности также происходит в направлении от конкретного к абстрактному, Следовательно, уже сама структура науки, ее исто­рическое развитие от единой нерасчлененной, недиффе­ренцированной науки к множеству специальных наук отражает движение человеческой мысли от конкретного к абстрактному. И в этом факте наблюдается полное совпадение исторического и логического процесса по­знания, которые одинаково представляют движение от конкретного к абстрактному.

Будучи выражением движения человеческого позна­ния от конкретного к абстрактному, дифференциацию наук нельзя абсолютизировать. Она столь же диалек­тична, как любой другой процесс познания. Познавая с помощью многих наук различные области и сферы объективного мира, наука одновременно идет и по про­тивоположному пути восхождения от абстрактного к конкретному, т. е. к охвату с разных сторон единой природы. Диалектика развития научного познания та­кова, что чем глубже и точнее постигаются отдельные стороны целого, тем ближе мы подходим к моменту синтетического охвата результатов, добытых отдель­ными науками. Отдельные, дифференцированные науки существуют не сами по себе, не как груда разрозненных кирпичей, а как части и стороны одного и того же еди­ного здания науки.

С точки зрения общего развития научных знаний процесс восхождения от абстрактного к конкретному проявляется в различных формах.

Во-первых, все теснее и неразрывнее становится связь между отдельными науками. Особенно эта связь видна между физикой и химией, между этими науками и биологией, между математикой и многими другими науками, между кибернетикой и физикой, биологией, физиологией и др., между физикой и космогонией, ме­жду естественными и общественными науками и т. д, В последнее время возник целый ряд наук, объединяю­щих различные области знаний, как бы пограничных, связывающих разные стороны природы, например фи­зическая химия, астрофизика и т. п.

Все возрастающий контакт между разными обла­стями знаний, необходимость одной науки обращаться к результатам другой науки диктуется не произволь­ными стремлениями ученых к единству, а есть выражение внутренней связи и взаимозависимости качественно разнородных явлений и процессов объективного мира, исследуемых отдельными науками. Например, когда наука о происхождении жизни обращается к данным современной физики и химии, то это обусловливается объективной связью между неорганическим и органи­ческим миром, их единством, переходом одного в дру­гое. Когда химик для объяснения сущности химических превращений привлекает учение физики о строении атома, то это также обусловлено связью, переходами физической и химической форм движения. Подоб­ными же причинами объясняется связь и взаимозависи­мость между другими науками. Но вместе с тем все эти связи наук есть и выражение процесса постепенного восхождения от абстрактного к конкретному, ибо, свя­зывая результаты различных областей знания воедино, наука все полнее воспроизводит конкретный мир в его целостности.

Во-вторых, если конкретное есть единство многообразного, то помыслы науки должны быть и были направлены на то, чтобы найти, обнаружить единство природы, единство ее законов, объясняющих связь и взаимозависимость всех качественно разнородных явлений. Но путь к пониманию этого единства был далеко не прямым и проходил через такие стадии, когда для объяснения качественно различных явлений создавались всевозможные искусственные «субстанции». Развитие естествознания состояло в том, что оно опровергало одну за другой подобные «субстанции», которые будто бы порождали качественное многообразие природы (теплород, электрические и магнитные жидкости, эфир, жизненная сила и т. п.). Наука еще в XIX в. устано­вила, что единство мира заключено в его материально­сти, и на этой базе она стремилась связать воедино все проявления природы. Не множество, а одна единая «субстанция» — материя, находящаяся в состоянии бес­прерывного развития и изменения, есть та творческая сила, из которой можно и нужно объяснить все есте­ственные явления и процессы.

Новейшее развитие естествознания, особенно физики, еще глубже раскрыло это единство мира, доказав мате­риальное единство таких абсолютно разделявшихся раньше явлений, как вещество и поле, неразрывно свя­зав массу и энергию, обнаружив единую корпускулярно-волновую природу материальных объектов, установив факт взаимопревращаемости элементарных частиц и т. д. Современная наука бьется над тем, чтобы объ­единить результаты квантовой физики и теории относи­тельности в единую теорию на основе общих свойств и законов развития материи.

В этом же направлении идет и развитие обществен­ной науки. Марксизм открыл ту общую основу, из ко­торой в конечном счете возникают и развиваются все общественные явления. Эта основа — условия мате­риальной жизни людей, конкретнее, общественный спо­соб производства. В этой основе заключено единство, взаимосвязь и взаимодействие всех сторон и форм об­щественной жизни. Благодаря марксизму впервые уда­лось научно объяснить всю историю общества не как сумму разрозненных событий и процессов, а как единый естественноисторический закономерный процесс, в ос­нове которого лежит развитие материального способа производства.

Всемирно-историческое значение открытия Маркса состоит также в том, что оно ликвидировало метафизи­ческий дуализм общества и природы, ибо оказалось, что общественная жизнь, хотя она и отличается суще­ственно от природы, также материальна, но материаль­ность эта своеобразная: общественная «материя», т. е. условия материальной жизни людей, играет решающую роль в развитии общества. Марксизм установил каче­ственное своеобразие общественных законов в их отли­чии от действующих в природе законов.

Все сказанное означает, что научное знание шло и идет по пути восхождения от абстрактного к конкрет­ному, все глубже и точнее отражая связь и взаимодей­ствие всех сторон и свойств объективного мира.

В-третьих, в процессе восхождения от абстрактного к конкретному огромную роль играют открываемые наукой общие законы, охватывающие своим действием самые различные области объективного мира. В этом смысле любой, даже сугубо частный закон имеет боль­шое значение для достижения конкретного знания о предметах, ибо закон — это единство существенных связей и отношений вещей. Открыв такой закон, наука с его помощью объясняет конкретное разнообразие явлений. Но особенно важно значение общих, широко действующих законов, каковы, например, закон сохра­нения массы, закон сохранения и превращения энергии или — в области общественной жизни — закон соответ­ствия производственных отношений характеру произ­водительных сил и др.

Важная роль подобных законов заключается в том, что они объясняют связь и единство очень большого количества фактов, тем самым позволяя человеческому познанию тверже и увереннее идти по пути синтетиче­ского восхождения. Поэтому вполне справедлива та оценка, которая дается, например, открытию Ньютоном законов, объединяющих такие две совершенно само­стоятельные области, как движение звезд на небе и дви­жение тел на земле. Это открытие естествоиспытатели правильно называют «чудом» и указывают, что тот, кто не прочувствовал всего значения этого чуда, не может и надеяться сколько-нибудь понять дух современной науки о природе.

Еще большим «чудом» можно считать открытие за­кона сохранения и превращения энергий, который Энгельс назвал абсолютным законом природы. Откры­тие этого закона покончило с разрывом разнообразных форм материального движения, доказав связь и взаимо­превращаемость всех форм движения и дав в руки че­ловека могущественное орудие познания многообразия природы в их глубочайшем единстве.

Современная атомная физика, углубляясь в сущ­ность элементарных частиц, раскрывая сложные свой­ства микрообъектов, открыла и продолжает открывать такие законы, которые еще глубже объясняют основу, единство бесконечно разнообразного мира явлений и процессов.

Основная тенденция развития науки, связанная с развитием знаний о природе, с растущими возможно­стями познавать глубже сущность материи, состоит в открытии законов, охватывающих все более широкие области явлений, исследовании связи и единства зако­нов, казавшихся ранее изолированными. Так, на базе успехов новой физики было установлено неразрывное единство закона сохранения массы и закона сохранения энергии и сформулирован единый закон сохранения массы и энергии. Для вновь создаваемых теорий харак­терно то, что они устанавливают ограниченность ряда законов, познанных ранее, указывают сферу их дей­ствия, которая оказывается лишь стороной, частью бо­лее широкого круга явлений, управляемых более об­щими законами. Это хорошо видно из сопоставления законов классической и квантовой механики, эвклидо­вой и неэвклидовой геометрии, классического принципа относительности, обобщающего лишь механические явления, и современной теории относительности и т. д.

Развитие отдельных теорий также идет по пути роста обобщений, захватывающих в свою орбиту новые стороны и свойства объективного мира. Если, напри­мер, специальная теория относительности применима лишь к инерциальным системам, то общая теория отно­сительности снимает эту ограниченность, исследуя глубже и шире связи материи, пространства и времени.

Сами естествоиспытатели дают такое образное вы­ражение этой тенденции развития научных знаний: «Создание новой теории непохоже на разрушение ста­рого амбара и возведение на его месте небоскреба. Оно скорее похоже на восхождение на гору, которое откры­вает новые и широкие виды, показывающие неожидан­ные связи между нашей отправной точкой и ее богатым окружением. Но точка, от которой мы отправлялись, еще существует и может быть видна, хотя она кажется меньше и составляет крохотную часть открывшегося нашему взору обширного ландшафта» (19).

Это очень удачный образ, он хорошо разъясняет закономерность развития познания. Чем шире делаемые наукой обобщения, чем более общие и глубокие законы ею открываются, тем целостнее и конкретнее предстает перед нами природа, объективный мир. Это значит, что движение от абстрактного к конкретному воспроизведе­нию мира есть непреложный закон познания. Подобно тому как через относительные истины мы приближаемся к абсолютной истине, подобно этому благодаря расши­рению и углублению научных абстракций картина при­роды становится конкретнее.

Наконец, одна из важнейших форм действия этого закона познания состоит в том, что прогресс науки и исторической практики человечества позволяет создать наиболее общий синтез всех знаний в виде философ­ского учения, философского мировоззрения. Теми об­щими законами науки, о которых шла речь, не ограни­чиваются возможности обобщения. Как бы широки ни были обобщения конкретных наук, они имеют свои гра­ницы, предмет их исследования ограничен. Например, при всей обширности явлений, исследуемых физикой, она все же не может претендовать на обобщение в своих законах биологических или социологических явлений. Между тем вклад, вносимый каждой отдельной наукой в дело конкретного воспроизведения объективного мира, а также успехи практического освоения мира дают воз­можность обнаружить наиболее общие законы, кото­рым подчиняется все существующее. Эти законы и выражают самое глубокое, самое существенное единство всех сторон в отношений объективного мира. Обнаружить такое наиболее общее единство явлений способна лишь философская наука, опираясь на богатейшие данные специальных наук и на развитие обще­ственной практики. При этом современная научная философия понимает задачу подобного предельного обобщения не в духе старых натурфилософских теорий, не в плане отыскания каких-то «конечных причин», «конечных субстанций» мира и т. п., а в таком философ­ском синтезе достижений науки и практики, который позволил бы охватить все многообразие явлений как единое целое, установить то общее, что связывает между собой самые разнообразные стороны и сферы дей­ствительности. Развитие науки и практики с необходи­мостью подводит к такому синтезу, подобно тому как аналогичная потребность для каждой отдельной науки заставляет охватывать единой идеей все многообразие исследуемых ею явлений. Нельзя быть последовательным, признавая такую необходимость для обобщения каждой отдельной области объектов, и не признавать ее для научного знания о мире в целом.

Положения диалектического материализма о материальности мира, о первичности материи и вторичности сознания, о неразрывности материи и движения, о про­странстве и времени как формах движущейся материи, о детерминированности явлений, о самых общих зако­нах развития и т. д. суть наиболее широкие обобщения; И их значение определяется не только тем, что они дают концентрированное представление об объективном мире, т. е. мировоззрение, связывая все знания в единый узел, но и тем, что они указывают угол зрения на явления, способы подхода к ним, короче, играют активную роль во всем процессе движения познания от конкретного к абстрактному и от абстрактного к конкретному.
Об ошибочной теории «разлада» между ростом

научных абстракций и конкретностью

чувственного мира
Таким образом, движение мысли от абстрактных представлений о природе ко все более конкретным по­нятиям есть закономерность познания. Рассмотрим те­перь вопрос, поставленный в начале этой главы: существует и расширяется ли пропасть между миром, данным непосредственно в наших восприятиях, повседневным миром явлений и «абстрактным» миром науки. Соб­ственно говоря, после всего сказанного выше ответ на этот вопрос очевиден: не может быть пропасти между этими двумя мирами, как и вообще безосновательно само утверждение о каких-то двух мирах. Мир науки, научных формул не может существовать незави­симо от реального мира. Наука в процессе своего раз­вития все точнее отражает объективную природу, поэтому научные теории должны сливаться с сущ­ностью самой действительности, т. е. выражать объ­ективную истину.

Какие же основания существуют для утверждения о разрыве между абстракциями науки и конкретным миром действительности? Предоставим слово тем круп­ным естествоиспытателям, которые отстаивают этот взгляд. В ряде своих работ В. Гейзенберг пытается осмыслить основную тенденцию исторического разви­тия науки с точки зрения соотношения между конкрет­ностью, наглядностью реального мира и углубляющейся абстрактностью науки. Тенденцию развития науки он определяет так: «.. .понятия, с которыми имело дело естествознание (в процессе своего исторического разви­тия.— М. Р.), становились более абстрактными и ме­нее наглядными» (20). Свой тезис Гейзенберг иллюстрирует на большом материале. Противопоставляя реальное описание движения тел у Аристотеля галилеевскому закону падения тел как два противоположных подхода к природе, из которых первый основывается на чув­ственном восприятии, а второй на абстракции, он пока­зывает, как, начиная с Галилея, каждый новый шаг в развитии науки отделял естествознание от непосред­ственного мира, дойдя в современной атомной физике до полного разрыва с чувственным миром.

Гейзенберг подчеркивает величайший прогресс на­учного знания, развивающегося в форме абстракций. Он правильно усматривает сущность указанной тенден­ции в том, что все теснее и глубже познается единство мира, общие законы, управляющие самыми разнообраз­ными явлениями природы. Новые понятия науки он считает основными, «потому что они охватывают беско­нечное разнообразие явлений чувственного мира строй­ной единой системой, делая его, таким образом, доступным пониманию» (21). Эту мысль он настойчиво повторяет, действительно схватывая квинтэссенцию главного на­правления развития человеческих званий. Он пишет, что, становясь «все более и более абстрактным, есте­ствознание приобретает в то же время новую силу. Оно оказывается в состоянии вскрывать внутренние связи между самыми различными явлениями и сводить их к общему источнику» (22).

Подчеркнутые нами слова правильно выражают дви­жение познания от абстрактного к конкретному. Ибо конкретное есть соединение «самых различных явле­ний», самых различных сторон сложной природы во­едино, в «общем источнике», мысленное воспроизведе­ние из этого общего источника реальной картины мира.

Правильно поняв сущность процесса познания, Гейзенберг делает, однако, из этого ошибочный философ­ский вывод. «В наше время оказалось, — пишет он,— что такая картина (т.е. физическая картина мира, создаваемая современной наукой. — М. Р.) с увеличе­нием точности становится все более и более удален­ной от живой природы. Наука имеет дело уже не с ми­ром непосредственного опыта, а лишь со скрытыми основами этого мира, обнаруженными нашими экспери­ментами. Но это вместе с тем означает, что объектив­ный мир в известной мере выступает как результат наших активных действий и совершенной техники наб­людения. Следовательно, здесь мы также вплотную на­талкиваемся на непреодолимые границы человеческого познания» (23).

В этих словах содержатся, собственно, два философ­ских вывода: 1) чем абстрактнее становятся научные понятия и формулы, тем дальше человеческое знание уходит от «живой природы» или, как говорит Гейзен­берг, унификация естественнонаучной картины мира куплена ценой «отказа от того, чтобы при помощи есте­ствознания представить явления природы в их непо­средственной жизненности» (24); 2) чем абстрактнее поня­тия науки, тем больше стирается грань между объектом и субъектом и создаваемая наукой картина мира становится все более субъективной, зависящей от нашего подхода, от наших измерений, наших приборов и т. п. Эту мысль особенно резко он выразил в своей работе «Картина природы с точки зрения современной физи­ки» (1955 г.). «Цель исследования, — заявляет он, — уже не познание атомов и их движения «в себе», т. е. независимо от нашей экспериментальной постановки во­проса; скорее, идет с самого начала полемика между природой и человеком, а естествознание является лишь частью этой полемики, так что ходячее деление мира на субъект и объект, внутренний и внешний мир, тело и душу не годится и порождает только трудности. И в естествознании (25) предмет исследования также, следова­тельно, уже не природа в себе, а природа, обусловленная человеческой постановкой вопроса, поскольку чело­век здесь встречает лишь себя» (26).

Мысль о том, что современная наука в силу своей абстрактности стирает различие между субъектом и объектом встречается и у других естествоиспытателей. Так, например, М. Борн в статье «Физическая реаль­ность», защищая положение об объективной реальности внешнего мира, вместе с тем заявляет: «...Квантовая механика разрушила различие между объектом и субъ­ектом, ибо она может описывать ситуацию в природе не как таковую, а только как ситуацию, созданную экспериментом человека... Атомный физик далеко ушел от идиллистического представления старомодного натура­листа, который надеялся проникнуть в тайны природы, подстерегая бабочек на лугу» (27).

Указанные два философских вывода, делающиеся из ошибочной трактовки соотношения между абстрактным и конкретным, заслуживают критического разбора. Это поможет с некоторых новых сторон подойти к рассмат­риваемому нами вопросу.

Бесспорно, что по мере роста научных знаний растет и расширяется абстрагирующая деятельность мышле­ния. Но значит ли это, что с усилением данной тенден­ции картина мира становится все более удаленной от живой природы? Значит ли это, далее, что теперь не­достижима цель отражать и познавать природу «как она есть?» Нет, конечно.

Выше было сказано, что при помощи научной абст­ракции мы не отходим от непосредственной жизненности явлений, а в конечном счете приближаемся к ней. Имен­но этим объясняется тот факт, что с ростом научных абстракций наши знания о природе становятся все бо­лее и более точными, адекватными объективному миру. Этого не отрицают и сами естествоиспытатели, указы­вающие, что абстракции вскрывают внутренние связи явлений и делают их доступными человеческому пони­манию. Воспользуемся примером, приводимым Гейзенбергом. Аристотель, объясняя падение тел, описывал реальное их движение в природе и установил, что лег­кие тела падают более медленно, чем тяжелые. Отправ­ным пунктом рассуждений Галилея об этом была аб­стракция, так как он поставил вопрос в общей, абстракт­ной форме: как будут падать тела, если не будет сопротивления воздуха. Кто же давал более точное описание данного явления — Аристотель с его чувствен­но конкретными представлениями, отражавшими явле­ние в его непосредственной видимости, или Галилей с его абстракциями? Ответ совершенно ясен. Но если был прав Галилей, а не Аристотель, то какие основания существуют, чтобы делать вывод о том, что абстракции удаляют человеческое познание от природы? Ведь познание не останавливается на абстракции. С помощью абстрактного оно идет снова к конкретным явлениям в их жизненности и объясняет, почему, в силу каких при­чин тела падают на землю неравномерно. Аристотель считал также, что движущееся тело останавливается, если прекращается действие внешней силы, толкающей его. Такое понимание также было продиктовано одним чувственным наблюдением. Но Галилей, как известно, опроверг и этот вывод Аристотеля, объяснив с помощью абстракций (а также ряда экспериментов) явление инерции. Позже Ньютон сформулировал «абстрактный» закон инерции, который намного точнее отражает при­роду, чем самые жизненные представления, взятые из непосредственного опыта.

Эти примеры показывают, что для того, чтобы адек­ватно познать природу, научное знание должно стать на путь абстракции. Если абстракции дают науке воз­можность познавать природу все глубже, то что же удивительного в том, что по мере углубления челове­ческих знаний растет и число абстракций и сама форма выражения этих знаний становится все труднее и слож­нее; принимая более абстрактный вид? В этом объек­тивная закономерность развития познания. Чем глубже наука проникает в скрытую основу вещей, чем больше она обнажает сущность явлений и процессов, тем аб­страктнее по форме выражаются результаты, достигае­мые наукой. Современные данные атомной физики не могут быть выражены в чувственно-наглядной форме, они формулируются с помощью сложных математиче­ских уравнений. Но разве это снижает огромное объ­ективное содержание, заключенное в научных абстрак­циях? Напротив, диалектика развития здесь такова, что, чем абстрактнее форма выражения, тем конкретнее и содержательнее становятся наши знания о природе. Например, теория относительности как современная физическая теория пространства и времени значительно абстрактнее ньютоновской теории. Но столь же ясно, что она намного конкретнее старых представлений, разделявших пространство, время и движущуюся мате­рию, хотя эти представления и были более наглядными и доступными здравому смыслу. Речь при этом, разу­меется, идет не о том, что наука должна искусственно стремиться к абстрактной форме воплощения своих исследований. Но такой путь движения есть объективный, независимый от желания и произвола людей закон по­знания. Этот закон ярко и хорошо выражен в следую­щих словах В. И. Ленина: «Бесконечная сумма общих понятий, законов etc. дает конкретное в его полноте» (28). Только позитивисты могут требовать, чтобы современ­ные знания основывались на принципе «наблюдаемо­сти», и объявлять все ненаблюдаемое нереальным, не­объективным и т. п. С подобными принципами наука и шагу не могла бы сделать вперед не только в наше время, но и на самых ранних этапах своего развития, ибо уже первые шаги науки по пути познания природы были связаны с необходимостью производить абстрак­ции.

Поэтому единственный смысл, который содержится в жалобах на то, что с развитием науки познание все больше удаляется от «непосредственной жизненности» природы, можно видеть лишь в том, что добываемые наукой результаты очень трудно перевести в чувственно-наглядную форму. Однако если строго подходить к этой стороне вопроса, тo то же самое можно сказать о любом понятии. Не только корпускулярно-волновую природу электрона или природу фотона невозможно выразить в «непосредственно жизненном» виде, но и такие простые понятия, как «человек», «растение», «ло­шадь», «камень» и т. п. Но от этого не перестают быть реальностью ни человек, ни растение, ни другие объ­ективные явления.

На этом примере видна ошибочность отождествле­ния конкретного с чувственно-наглядным представле­нием. Многие знания о явлениях невозможно выразить при помощи чувственной наглядности, но от этого они не перестают воспроизводить в мышлении явления в их конкретности, как единство многочисленных определе­ний, как единство в многообразии. Наоборот, в этом со­стоит единственная возможность сблизить мысль с кон­кретным объективным миром. Абстрактное и непосред­ственное жизненное, расходясь, сходятся, сближаются. В этой диалектике сказывается действие закона отри­цания отрицания: нужно отойти от непосредственно данного, чтобы к нему вернуться, но вернуться на неизмеримо более глубокой основе. Как ни далеки от «непосредственной жизненности» явлений объективного мира теории атомной физики, именно они позволяют проникнуть в явления объективного мира, в противном случае последние при всей их жизненности и непосред­ственности остались бы для нас пустым звуком. Разве тот факт, что я знаю, что солнечный луч есть вид энер­гии, получаемый в результате сложных ядерных про­цессов, совершающихся на солнце, отдаляет меня от непосредственной жизненности данного явления?

Буржуазные экономисты в свое время упрекали Маркса за то, что его теория прибавочной стоимости не имеет ничего общего с «непосредственной жизнен­ностью» капиталистической прибыли. Но дело в том, что «непосредственная жизненность» прибыли затем­няет сущность прибавочной стоимости, и потребовались «головокружительные» абстракции, чтобы это явление было познано, представлено действительно во всей сво­ей жизненности.

В силу этого движение от абстрактного к конкрет­ному есть движение к чувственному миру, но движе­ние возвратное, позволяющее видеть, понимать этот мир значительно лучше, чем это можно делать тогда, когда мысль только начинает путь от чувственно-кон­кретного к абстрактному. В этом смысле конкретное, полученное в итоге всего процесса познания, есть воз­врат к «непосредственной жизненности» исследуемых объектов, но возврат уже с найденным компасом, да­ющим возможность уверенно ориентироваться в чув­ственном мире.

Самое главное, что сближает абстрактное с кон­кретным, — это практика, практическая деятельность людей. Какими бы абстрактными ни казались научные понятия и выводы, есть один критерий, который делает их доступными для людей, придает им характер не­посредственной жизненности, этот критерий — практи­ка. Сами естествоиспытатели вынуждены признавать это, что бы они ни говорили насчет удаления науки от реальной природы. Тот же Гейзенберг, говоря о том, что абстрактные понятия современной физики охваты­вают бесконечное разнообразие явлений чувственного мира, заявляет, что «последнее доказано техникой, ко­торая развилась на основе этой системы понятий и сделала человека способным использовать силы природы для своих целей» (29). Именно эта способность абстрактных научных понятий вооружать практику знаниями в целях использования сил природы лучше всего доказывает конкретный и жизненный характер современного знания.

Вот почему правы те естествоиспытатели, которые, констатируя рост абстрактного характера современной науки о природе, делают вывод не об углублении про­пасти между наукой и реальным миром, а о их постоянном сближении. В этом отношении чрезвычайно ценно указание М. Планка о том, что, как-то ни парадок­сально, «прогрессирующий отход физической картины мира от чувственного мира означает не что иное, как прогрессирующее сближение с реальным миром» (30).

Все это опровергает и второй, приведённый выше философский вывод, касающийся соотношения субъекта и объекта на базе достигнутых знаний и современных методов научного исследования. Нет никакой принципиальной разницы в соотношении между субъектом» и объектом в прошлом и соотношением между ними сейчас. Различие состоит лишь в том, что раньше, когда наука не способна была еще так глубоко раскрывать сущность природы, как теперь, можно было, употребляя образное выражение Борна, узнать некоторые тайны природы, наблюдая бабочек на лугу. Сейчас же в связи с исследованием таких глубоко скрытых от непосред­ственного взора явлений как «элементарные» частицы, изучением миров, отдаленных от земли миллиардом световых лет, и т. п. несравненно выросла роль субъ­екта, активность его мышления, методы изучения стали сложнее. Ныне для познания природы создаются такие могущественные средства, как синхрофазотроны, искус­ственные спутники Земли, «Лунники» и т. п. Но это не отменяет того общего для любой ступени развития на­уки положения, что познание есть акт взаимодействия между субъектом и объектом, в процессе которого субъект, т. е. мыслящий человек, познает свойства и законы объективного мира, познает не себя, не произвольные колебания своего мозга, а реальную, объек­тивно существующую природу, природу «в себе». Ссыл­ка на то, что квантовая механика может описывать лишь ситуации, создаваемые человеческим эксперимен­том, не подтверждает ложного тезиса об исчезновении различия между субъектом и объектом. В ситуациях, вызываемых человеческим опытом, экспериментом, от­ражаются и познаются объективные свойства реальных явлений. Иначе невозможно было бы практическое ис­пользование этих свойств и законов природы в интере­сах человека. Подобно тому, как в практике оживляют­ся абстракции, подобно этому в практике же прове­ряется и подтверждается их объективность.

Различие между субъектом и объектом в процессе развивающегося познания стирается лишь в том смысле, что, чем глубже и точнее наука познает явления и законы природы, тем больше мысль (субъект) совпадает с объектом, тем меньше пропасть между ними. В этом смысле человеческое познание стремится к полному слиянию с объективным миром. Процесс такого слияния теоретически и практически не имеет границ. В этом процессе абстрактное становится все более кон­кретным, картина природы приобретает в человеческом мышлении все более целостный и объективный харак­тер. В этом и заключается сущность движения познания от абстрактного к конкретному.
Примечания.

  1. К. Маркс, К критике политической экономии, стр. 213.

  2. «Erkenntnis», Егster Band, 1930-1931, S. 69.

  3. См. Гегель, Кто мыслит абстрактно? «Вопросы философии» № 6, 1956, стр. 139.

  4. Там же, стр. 140.

  5. В. И. Ленин, Соч., т. 38, стр. 275.

  6. В. И. Ленин, Соч., т. 38, стр. 275.

  7. В. И. Ленин, Соч., т. 29, стр. 388.

  8. К. Маркс и Ф. Энгельс, Письма о «Капитале», стр. 307—308.

  9. К. Маркс и Ф. Энгельс, Письма о «Капитале», стр. 308.

  10. К. А. Тимирязев, Жизнь растений, М.—Л., 1936, стр. 74.

  11. К. А. Тимирязев, Жизнь растений, стр. 82.

  12. Там же, стр. 85.

  13. Там же.

  14. Там же, стр. 86.

  15. К. А. Тимирязев, Жизнь растений, стр. 88.

  16. Там же, стр. 300.

  17. К. Маркс, К критике политической экономии, стр. 213.

  18. Аристотель, Метафизика, стр. 168.

  19. А. Эйнштейн и Л. Инфельд, Эволюция физики, стр. 156.

  20. В. Гейзенберг, Философские проблемы атомной физики, стр. 63.

  21. Там же, стр. 64.

  22. В. Гейзенберг, Философские проблемы атомной физики, стр. 63.

  23. Там же, стр. 65.

  24. Там же, стр. 33.

  25. Гейзенберг считает ситуацию, сложившуюся в естествозна­нии, лишь одним из проявлений общего положения вещей в со­временном мире. Раньше человеку противостояла природа, и он вел борьбу против нее, добиваясь власти над ее силами. Теперь, когда последнее достигнуто, человеку противостоит не природа, а человек же. «Человек противостоит лишь самому себе». Угроза человеку ныне идет со стороны другого человека. В этом смысле человек всюду встречает только «себя», структуры и ситуации, порожденные им самим. Несмотря на то что некоторые положе­ния этого тезиса являются спорными, автор уловил все же в со­временной ситуации нечто такое, что в самом деле имеет место, но неправильно истолковывал его, Действительно, в современном обществе существуют такие социальные группы людей (а не «человек» вообще), которые хотели бы завоеванную власть над при­родой обратить против человечества, развязать силы атомной энергии в разрушительных целях, превратить силы, таящие в себе невероятные и невиданные раньше возможности обеспечения жизни человека, в демонические силы войны. Кто представляет эти со­циальные группы, какова их классовая сущность, хорошо известно.

  26. W. Heisenberg, Das Naturbild der heutigen Physik, S. 18.

  27. М. Борн. Физическая реальность, «Успехи физических наук», т. LXII, вып. 2, 1957, стр. 137.

  28. В. И. Ленин, Соч., т. 38, стр. 275.

  29. В. Гейзенберг, Философские вопросы атомной физики, стр. 64— 65.

  30. М. Planck. Das Weltbild der neuen Physik, Leipzig, 1953, S. 14-15.


ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Мы попытались рассмотреть и изложить некоторые важнейшие принципы диалектической логики и приме­нить их к анализу ряда конкретных вопросов многосто­роннего процесса познания. Выводы, которые следуют из вышеизложенного, можно свести к нескольким основным положениям.

1. В своем поступательном развитии человеческое познание накопило огромный опыт, обобщение которого дает полную возможность понять, каковы законы мыш­ления, законы развития, развертывания процесса позна­ния, каковы основные логические принципы, следуя ко­торым мысль в тесном содружестве и неразрывной связи с практикой' проникает в глубочайшую сущность природы с целью подчинения ее сил потребностям людей.

Человеческая мысль, познание историчны, в силу чего и наука о мышлении есть наука о его историче­ском развитии, о процессе постепенного становления и формирования законов познания. Только опираясь на исторический опыт отражения в человеческом мозгу внешнего мира, складывавшийся на базе исторического развития общества в целом, можно осознать эти законы и сделать их орудием осмысленного подхода к действи­тельности.

Вследствие этого логика как наука о мышлении и его законах способна быть истинным руководством в познании лишь тогда, когда она рассматривает объек­тивную действительность и отражение ее в мысли в беспрерывном развитии и изменении, в процессе перехода от одних форм к другим, в постоянном возникно­вении и преодолении противоречий, дающих стимулы к развитию.

Диалектическая логика и есть такое учение о мыш­лении, о познании. Поэтому она является тем всеобщим логическим базисом человеческого познания, на котором по существу зиждется все здание современной науки, независимо от того, сознают это или не сознают от­дельные ученые. Законы познания имеют столь же при­нудительный характер, как и законы общественного развития вообще, и рано или поздно они должны быть осознаны.

2. Диалектическая логика как учение о развитии мышления дает ключ к пониманию места и значения формальной логики, ибо с высоты, достигнутой первой, ясно видна важная роль в познании и вместе с тем ограниченные возможности последней. Исследуя формы мышления как формы отражения относительно постоян­ных и устойчивых связей и отношений, формальная ло­гика не исчерпывает и не может исчерпать задач логи­ческой науки и относится к последней лишь как один из ее моментов, как одна из ее сторон и ступеней.

Диалектическая логика есть логика развития, изме­нения и постольку она преодолевает ограниченность формальной логики, раздвигая тем самым возможности познания, воспроизводя динамичность процессов мыш­ления — этого важнейшего условия отражения в соз­нании подвижности, изменчивости самой действитель­ности.

3. В наше время, на современном этапе историче­ского развития науки и человеческого общества, как никогда раньше, требуется гибкость, подвижность, ре­лятивность научных понятий и мышления вообще. Это требование находит свое естественное объяснение в своеобразии переживаемой исторической эпохи. Неви­данная революция в науке и прежде всего в науке о строении материи слилась с величайшей революцией в общественной жизни, с ломкой старых и рождением новых социальных отношений. Консервативность мыш­ления, приверженность к привычным, отжившим свой век понятиям и представлениям, боязнь мыслить по-новому становятся в таких условиях серьезной прегра­дой, задерживающей все живое и жизнеспособное.

Диалектическая логика полностью соответствует этой непреодолимой потребности современного мышле­ния в гибких, подвижных формах и принципах. И в этом ее неоценимое значение, это выдвигает задачу дальнейшей разработки диалектической теории позна­ния и логики как одну из самых актуальных задач марксистской философской науки.

СОДЕРЖАНИЕ

Предисловие

5

Глава I. ^ Логика как наука

11




Извращение сущности и назначения логики современными идеалистами

Что такое логика. Отношение логики к объективной дей­ствительности

Логика — наука об историческом развитии мышления. Формальная логика, ее место и роль в познании

Критика ограниченности формальной логики в истории философии

Критика традиционной логики в современной немар­ксистской философии. Место и значение математиче­ской логики

-

27
43

51
60

Глава II. ^ Сущность, цели и задачи диалектической логики

70




Диалектическая логика — логика движения, развития, изменения. Материалистическая диалектика как логика и теория познания

Диалектическая логика — не формальная, а «содержа­тельная» логика

Должна ли диалектическая логика заниматься формами мысли?

О мнимом конфликте между диалектической и формаль­ной логикой


-

81

89

94

Глава III. ^ Законы диалектики как законы познания

107




Совпадение диалектических законов объективного мира и познания. Специфические законы познания

Основные законы диалектической логики


-

119

Глава IV. ^ Соотношение логического и исторического в про­цессе познания

167




Совпадение логики и истории мышления — специфиче­ский закон познания

Как понимать единство логического и исторического? Совпадение логического и исторического — ключ к во­просам теории познания и логики

Соотношение логики и истории развития объективной, действительности

-
181

198

Глава V. ^ Понятие в диалектической логике

204




Место понятия в диалектической логике

Диалектическая природа понятия

Соотношение содержания и объема понятия

Понятия как форма выражения диалектического разви­тия, изменения объективного мира

Отражение движения и его противоречий в логических категориях

Логические категории как формы движения, углубления познания

Развитие и изменение понятий. Конкретность понятий

-

208

225

229

246

269

281

Глава VI. ^ Суждение в диалектической логике

302




Суждение как форма мышления

Логические и диалектические противоречия в сужде­нии

О форме отражения в суждениях диалектических проти­воречий

Движение форм суждений как отражение закономерного процесса углубления познания.

-

308

324

342

Глава VII. ^ Проблемы выводного знания в диалектической логике

357




Сущность проблемы

Выводное знание о развивающихся и изменяющихся яв­лениях

Роль и место индукции и дедукции в диалектической логике

-

360

385

Глава VII. ^ Аналитический я синтетический способы нсследования

402




Анализ и его сущность

Синтез и его сущность

Взаимопроникновение анализа и синтеза

403

416

421

Глава IX. ^ Абстрактное и конкретное. Восхождение от абстракт­ного к конкретному — закон

познания


427




Сущность вопроса

Соотношение конкретного и абстрактного в отдельном процессе познания

Соотношение конкретного и абстрактного в историче­ском процессе развития познания

Об ошибочной теории «разлада» между ростом научных абстракций и конкретностью чувственного мира

-

432

456
464

Заключение

474
1   2   3

Похожие:

Принципы диалектической логики iconПринципы диалектической логики
Диалектика прорвала узкий горизонт формальной логики и выковала метод всестороннего исследования познания с точки зрения наиболее...

Принципы диалектической логики iconПринципы диалектической логики
В этом можно убедиться на рассмотрении того же главного вопроса познания — о соотношении единичного, особенного и всеобщего

Принципы диалектической логики iconV понятие в диалектической логике
...

Принципы диалектической логики iconИ актуальные проблемы диалектической логики
Диалектическая логика разрабатывает идеи и принципы построения научного мировоззрения; она не просто одна из наук в ряду многих других,...

Принципы диалектической логики iconПринципы диалектической логики
Процесс выведения из общего как закона определенных заключений о частном явлении, конкретизации общего в частном осуществляется с...

Принципы диалектической логики iconПринципы диалектической логики
Не сни­жаем ли мы значения понятий, называя суждение более сложной формой мышления? Разве суждение не воспро­изводит то же содержание...

Принципы диалектической логики iconПринципы диалектической логики «… Вопрос не о том, есть ли дви­жение,...
«… Вопрос не о том, есть ли дви­жение, а о том, как его выразить в логике понятий»

Принципы диалектической логики icon445 понятие «исходная форма предмета» и его методологическое значение для естествознания
Одной из важнейших задач диалектической логики, т е материа­листической диалектики в ее тождестве с логикой и теори­ей познания,...

Принципы диалектической логики iconБуль джордж (Boole George) биография
В основных трудах Буля "математический анализ логики, являющийся опытом исчисления дедуктивного рассуждения" и "исследование законов...

Принципы диалектической логики iconИсследования различных вопросов в области логики уже около 50 лет занимают
Об этом свидетельствуют оригинальные и объемные учебники логики и многочисленные монографии

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
uchebilka.ru
Главная страница


<