1. Почему миф называют мифом. Чем миф отличается от сказки «Миф» по-гречески означает не что иное, как «слово». Поэтому и древнегре­ческие мифы можно назвать




Скачать 171.23 Kb.
Название1. Почему миф называют мифом. Чем миф отличается от сказки «Миф» по-гречески означает не что иное, как «слово». Поэтому и древнегре­ческие мифы можно назвать
Дата публикации10.03.2014
Размер171.23 Kb.
ТипДокументы
uchebilka.ru > Философия > Документы
1.Почему миф называют мифом. Чем миф отличается от сказки

«Миф» по-гречески означает не что иное, как «слово». Поэтому и древнегре­ческие мифы можно назвать «словом» о богах и героях.

Но дело в том, что древние греки бы­ли очень чуткими к тончайшим оттенкам языка и представление о слове выража­лось в их лексике особенным образом.

Греки различали «слово» как «миф» ((AUdog -- mythos), «слово» как «эпос» (enog — epos) и «слово» как «логос» (Яоуод — logos) '.

Миф, эпос и логос имели свои сферы употребления, хотя границы эти, некогда довольно четкие, с течением времени ста­ли не столь очевидными и доступны объяснению только при специальном анализе. Кроме того, надо иметь в виду, что каждое из этих трех слов имело мно­жество оттенков значения (в слове «эпос» их около шестидесяти), среди ко­торых намечался ведущий, основной, тот, который отграничивал данное слово от другого и создавал его неповтори­мость.

Изучение первичного, устойчивого смысла этих слов с учетом их этимологии приводит к следующим выводам. «Миф», оказывается, выражает обоб­щенно-смысловую наполненность слова в его целостности. «Эпос» указывает на звуковую оформленность слова, на сам процесс произнесения (ср., например, в дальнейшем «эпос» — жанр героической песни, «слово» о подвигах, как гомеров­ские поэмы или древнерусское «Слово о полку Игореве»).

Что же касается «логоса», то он пред­полагал первичную выделенность и диф­ференциацию элементов, переходящую затем в некую их собранность. Судя по всему, «логос» связан с развитием анали­тического мышления и широко употре­бляется в греческой классике, не находя себе места в архаические времена, где гос­подствовал «миф», выражая первичную нерасчлененность и обобщенную целост­ность жизненных представлений. У Гоме­ра, например, «логос» совсем не встреча­ется, если не считать только трех случа­ев, но зато у философов-стоиков IV—III вв. до н.э., разрабатывавших учение о слове, в равной мере не употре­бляется «миф», повсеместно уступая ме­сто «логосу».

Итак, выясняется, что древняя тра­диция совсем не случайно именовала «мифом» слово о богах и героях, закре­пив за песнями об их подвигах наимено­вание «эпоса» и предоставив «логосу» сферу философии, науки и рассуждаю­щей мысли вообще.

Античный миф, как видим, основан на непосредственно-чувственном вос­приятии мира и обобщении этого вос­приятия в целостное единство, расцве­ченное вымыслом. Древняя мифоло­гия — предмет неоспоримой реальности и веры в ее непреложность. Она возника­ет и развивается еще до религии, кото­рая нуждается в теоретических обоснова­ниях, догмах и в системе почитания бо­жества со всеми ее обязательными ри­туалами, законами, требованиями и за­претами, то есть культом. Для живой мифологии культ вторичен, а первична реальность космического бытия, пережи­ваемого как стихийно-материалистиче­ская проекция вовне родовой жизни пер­вобытного коллектива.

Античный миф нельзя называть сказкой, потому что сказка — это уже продукт народного творчества, она впол­не сознательно придумывается, с заранее намеченной целью и идеей, причем и рас­сказчик и слушатель прекрасно понима­ют сказочную выдумку и верят ей услов­но, в рамках своеобразной игры.

Миф ничего заранее не придумывает и вполне реален, как сама жизнь, есте­ственно творящая этот миф.

Чудеса, населяющие миф, превосхо­дят всякую чудесность сказки и впослед­ствии снабжают ее материалом чудесно­сти. Но эти чудеса не условны, они рож­дены самой первобытной жизнью с ее на­ивной верой в обязательность и повсе­дневность чуда. Миф — это и не легенда, предание, хотя последние в основе своей могут иметь элементы некогда пережитой мифологии. Легенды и предания склады­ваются с учетом обстоятельств историче­ской и социально-политической жизни, являясь сознательным подкреплением тех или иных идей, фактов или тенден­ций, требующих своего оправдания, под­тверждения или опровержения и упразд­нения, обязательно с опорой на высшие и потому неоспоримо авторитетные силы.

Миф не знает такой преднамеренно­сти и не складывается ни a priori, ни post factum, а рождается стихией самой первобытной жизни, обоснованной через самое же себя.

Все вышесказанное отграничивает миф и от фольклора, хотя в более позд­нее время мифологическая образность поставляет материал и для устного на­родного творчества в любой его форме (песни, сказки, предания, поучения, ба­сни, загадки и т. д.).

Мифология не есть ни продукт про­сто незрелого и примитивного мышле­ния, ни результат сознательного и целе­направленного творчества древнего чело­века. Она понятна только исходя из спе­цифики родовых отношений первобытно­го коллектива, будучи одной из форм ос­воения мира этой первобытной общиной. И самое примечательное, что единство мифа и мышления в эти древние времена отнюдь не исключает их принципиально­го различия.

Миф только и возможен при обоб­щающей деятельности мысли, а значит, и слова первобытного человека, но, поя­вившись на свет, миф призван одуше-вить весь мир, создавая целое, единое, целостное, живое тело космической об­щины. А если это так, то животворящее слово-миф в представлении древних ис­полнено таинственной, всемогущей, так называемой магической силы, и законы ее начинают господствовать в жизни ми­фа, поддерживаясь смутными человече­скими ощущениями и аффектами. Но, как и должно быть, мышление в проти­вовес мифу пытается вывести жизнь на пути объяснения ее закономерностей, стремится и ее и человеческую практику осознать вне всякой магии, направить ее разумно и целесообразно.


  1. ^ Когда и как рождается миф

Теперь мы можем сказать — то, что обычно называют мифологией, есть упо­рядоченное единство существовавших первоначально в дифференцированном виде «слов», обобщающих для древнего человека представление о том мире, в ко­тором он живет, и о тех силах, которые этим миром управляют.

Нерасчлененно-целостное, а значит, и мыслительно-чувственное обобщение действительности, которое именуется ми­фологическим, характерно для очень древнего периода социально-историче­ской жизни, а точнее говоря, локализует­ся в общинно-родовой, или первобытно­общинной, формации, которая для Гре­ции ограничивалась первой третью I тысячетилетия до н. э., но истоки которой уходили в бездны тысячелетий.

Общинно-родовая формация тоже неоднородна и тоже имеет свою исто­рию, о чем мы будем говорить ниже. Но есть нечто единое, характерное для всех ее периодов. Это жизнь родовыми объ­единениями, где отсутствуют частная собственность, разделение на бедных и богатых, сословные различия и где сама земля и орудия производства принадле­жат всей родовой общине. Собственно говоря, общинно-родовая формация яв­ляется доклассовым обществом, жизнь которого организована на основе стихий­но-коллективистских родственных отно­шений.

Для человека этого времени, для чле­на такой общины наиболее естественны и доступны отношения родственные, кото­рыми обусловлена вся трудовая жизнь коллектива, а значит, и его существова­ние. И вполне закономерно, что природ­ную жизнь этот древний грек не может представить себе иначе как с помощью все тех же родственных связей, объеди­няющих предков с родителями и детьми и образующих одну большую родовую общность, мы бы сказали теперь — кос­мическое единство, охватывающее зем­лю, небо, море и подземный мир.

Вполне естественно, что такой древ­ний человек, глядя на окружающую жизнь, видит в ней огромное количество единичных явлений, которые он вполне способен назвать определенным словом. Но, называя отдельный предмет, чело­век вместе с тем осуществляет мысли­тельный акт обобщения, а так как мы­шление находится в единстве с языком, то этот акт осуществляется в слове.

Так, глядя на огонь, вспыхнувший от удара молнии, на огненные языки ко­стра, на светящиеся в ночи огоньки, на тлеющие угли, на лесной пожар или на пламя в кузнечном горне, древний чело­век все эти конкретные отдельные фено­мены огня обозначает одним словом, обобщает их в «мифе», давая имя огнен­ной силе вообще, той силе, что живет огнем, сама им является и управляет им. Имя этой огненной силы — Гефест. Так рождается «слово» о Гефесте, миф о Гефесте со всеми дальнейшими по­следствиями, поскольку мыслительный акт связан с непосредственно чувствен­ным восприятием, обобщается жизнен­ным опытом, дальнейшим вымыслом, выдумкой, живописующими о проис­хождении огненной силы, именуемой Гефестом, его родителях, его семье, его деяниях.

Глядя на зреющий колос, на проби­вающийся стебель, на зеленеющую траву или зацветающие плодовые деревья, древний человек все эти феномены про­израстания называет обобщенно одним словом — Деметра, то есть мать-Зем­ля, та, что рождает, выращивает, вы­кармливает. Отсюда в дальнейшем слож­ная и занимательная биография Деметры, горюющей по исчезнувшей дочери и радующейся ее обретению, что сопро­вождается то оскудением природы в за­сушливое время или зимой, то ее изоби­лием при сборе урожая осенью.

Видя, как бушует море, как разлива­ются или высыхают реки, несутся водо­пады, пробиваются родники, бегут ру­чьи, древний человек обобщает все про­явления водной стихии в одном сло­ве — Посейдон, то есть владыка вод или супруг Земли, объемлющий ее водным простором.

И небо с его светом, с его бездонной ясностью, с его просторами, где-то в не­ведомых высях смыкающимися со снеж­ными вершинами гор, древний грек на­зывает одним словом — Зевс — свето­носное небо, светоносный день.

И так один за другим рождаются слова-мифы, разрастающиеся в рассказы о высших существах, таких же, как и че­ловек, только бесконечно мощных и бес­смертных, живущих одной семьей и уп­равляющих космической общиной, гос­подствующих над миром. Таким обра­зом, говоря предварительно, в самых об­щих чертах, рождается мифология, ми­фологическое мышление или мифомышление, свойственное первобытному че­ловеку, который переносит свои соб­ственные родовые отношения на всю ок­ружающую его действительность.


  1. ^ Какими являются источники мифологической традиции

Мифограф Гигин, писавший на ла­тинском языке (I в. до н. э. — I в. н. э.), несмотря на сухость и краткость изложе­ния, очень полезен для изучения мифо­логии, так же как и сборник, известный под названием «Ватиканских мифографов» (VII в. н. э.) и включающий, соб­ственно говоря, три мифографических сочинения, где в систематическом ви­де дается обзор всей античной мифоло­гии.

Незаменимым источником мифоло­гии являются комментаторы античной поэзии, такие, например, как римский комментатор Вергилия Сервий (III в. н. э.).

Христианские авторы первых веков нашей эры, например Афинагор, Кли­мент Александрийский (III в. н.э.), также могут служить источником сведе­ний о мифах, и притом вариантов очень древних и редких. Борясь с языческой

религией, христианские авторы опровер­гали ее, используя факты греко-римской мифологии, доказывающие, по их мне­нию, невежество, грубость, жестокость и несуразность язычества и его божествен­но-героического пантеона.

Кроме письменных источников сви­детельства о разных периодах мифологи­ческого развития составляют памятники античного искусства (архитектура, скульптура, керамика, вазопись, мелкая пластика, глиптика', торевтика2), осо­бенно архаические; археологические на­ходки, которыми особенно богаты XIX — XX вв. (Крит, Кипр, Микен­ская Греция, Малая Азия, Северная Греция); этнографические изыскания, изучающие религиозно-мифологические пережитки в обрядах, предметах быта, культовых постройках; устное народное творчество, сохранившее устойчивую ми­фологическую образность. (VII — IV вв. до н.э.), уже с конца IV в. до н. э., а затем переросла в элли­нистически-римский период (I —V вв. до н. э.). Познание мира, открывшегося грекам в своей огромности и беспредель­ности после завоеваний Александра Македонского, способствовало возникно­вению интереса к экзотике дальних стран, к уединенным народам, храните­лям древних таинств, чудес и магии, а также к собственному прошлому как не­зыблемой основе в быстро меняющемся мире. Поэтому большое значение для мифологии имеют поэма Аполлония Ро­досского «Аргонавтика» (III в. до н. э.) и огромная поэма в 48 песен Нонна Панополитанского о Дионисе (V в. н. э.).

Гимническая поэзия (а гимн — одна из древнейших литературных форм, ко­ренящаяся в религиозной практике), в том числе так называемые Гомеровские гимны (с VII в. до н. э. вплоть до визан­тийского времени), гимны Каллимаха

(III в. до н. э.), Орфические гимны (Vie. до н. э. — II в. н. э.), гимны Прокла (V в. н. э.), резюмирует многовековую традицию античной мифологии, воспевая подвиги богов, давая им интересные ха­рактеристики с помощью множества эпи­тетов, создавая своеобразные божествен­ные биографии. Большой и разнообраз­ный мифологический материал дают и латинские поэты I в. до н. э., такие, как Вергилий («Энеида») и Овидий («Мета­морфозы»).

Не меньший интерес проявляли к ми­фологии знатоки древних генеалогий — логографы Гекатей, Акусилай, Ферекид, Гелланик (VI в. до н.э.); философы — Эмпедокл, Парменид, Ксенофан, Платон; историки — Геродот (V в. до н. э.), Полибий (III — 11 вв. до н.э.), Диодор Сицилийский (1в. до н.э.); географы, такие, как Страбон (I в. до н. э. — I в. н. э.); философ-моралист и историк Плу­тарх (I —II вв. н. э.); путешественник и любитель старины Павсаний (II в. н.э.); коллекционер редкостей Атеней (III в. н. э.); поздние философы-неопла­тоники, создавшие своеобразную диалек­тику мифологии и истолковавшие алле­горически и символически древние ми­фы, — Плотин и Порфирий (III в. н. э.), Прокл (V в. н. э.)

Но особенно была важна работа мифографов — собирателей мифов и соста­вителей специальных сборников. Среди мифографов отличались своей ученостью александрийцы (III — II вв. до н. э.). Широко известен Аполлодор Афинский (II в. до н.э.), которому принадлежало не дошедшее до нас сочинение «О богах» в 24 книгах. Ему же приписывается из­вестная «Библиотека», дошедшая ча­стично в компилятивном изложении (I в. до н. э. — II в. н. э.), где подробно излагаются теогония и главнейшие родо­словные героев, следуя Гомеру, эпиче­скому циклу, Гесиоду, трагикам и дру­гим источникам.

Мифограф Гигин, писавший на ла­тинском языке (I в. до н. э. — I в. н. э.), несмотря на сухость и краткость изложе­ния, очень полезен для изучения мифо­логии, так же как и сборник, известный под названием «Ватиканских мифографов» (VII в. н. э.) и включающий, соб­ственно говоря, три мифографических сочинения, где в систематическом ви­де дается обзор всей античной мифоло­гии.

Незаменимым источником мифоло­гии являются комментаторы античной поэзии, такие, например, как римский комментатор Вергилия Сервий (III в. н. э.).

Христианские авторы первых веков нашей эры, например Афинагор, Кли­мент Александрийский (III в. н.э.), также могут служить источником сведе­ний о мифах, и притом вариантов очень древних и редких. Борясь с языческой

религией, христианские авторы опровер­гали ее, используя факты греко-римской мифологии, доказывающие, по их мне­нию, невежество, грубость, жестокость и несуразность язычества и его божествен­но-героического пантеона.

Кроме письменных источников сви­детельства о разных периодах мифологи­ческого развития составляют памятники античного искусства (архитектура, скульптура, керамика, вазопись, мелкая пластика, глиптика', торевтика2), осо­бенно архаические; археологические на­ходки, которыми особенно богаты XIX — XX вв. (Крит, Кипр, Микен­ская Греция, Малая Азия, Северная Греция); этнографические изыскания, изучающие религиозно-мифологические пережитки в обрядах, предметах быта, культовых постройках; устное народное творчество, сохранившее устойчивую ми­фологическую образность.



  1. ^ Из чего начинается греческая мифологическая периодизация

Греческая мифология развивалась вме­сте с историей общинно-родовой форма­ции, поэтому она никак не может быть представлена в виде раз навсегда дан­ной, застывшей картины, прекрасной в своей неизменности, где вне времени и пространства находят себе место вечно пирующие на Олимпе бессмертные боги, а смертные люди призваны совершать героические подвиги на земле. Чтобы та­кая картина появилась в представлении древнего человека, должно было пройти немало времени, измеряемого тысячеле­тиями. И начинается греческая мифоло­гия не с прекрасных богов и героев, а с мира смутного и страшного, где ни о богах, ни о героях нет еще и помину. Греческая мифология имеет периоды своего развития, которые в кратчайшем виде можно назвать доклассическим, или ар­хаическим, и классическим, или героиче­ским.

Первый из них, тоже говоря кратко, начинается в сумраке тысячелетий и за­вершается ко II тысячелетию до н. э., о чем свидетельствуют главным образом археологические данные, подкрепляю­щие исторические выкладки.

Второй падает в основном на II тыся­челетие до н. э., достигая расцвета в се­редине этого тысячелетия и завершаясь в его конце мифами о гибели героических поколений. Старая наивная мифология уходит в небытие вместе с родовым стро­ем, когда в первой трети I тысячелетия возникают предпосылки классового ра­бовладельческого общества и создаются принципиально новые формы жизни.


  1. ^ Как Зевс боролся за власть и ее укрепление

Обратимся теперь к той борьбе, кото­рую пришлось вести Зевсу за утвержде­ние своего владычества над силами зем­ли, что и создало в дальнейшем основу для возникновения героизма.

БИТВА С ТИТАНАМИ. По совету Геи, неусыпно следящей за событиями и часто направляющей их, Зевс освободил Сторуких, или Гекатонхейров, некогда ввергнутых в оковы и скрытых Ураном глубоко под землей на краю света. Три брата - Бриарей (или Обриарей), Котт и Гиес, — пугавшие своим чудовищным видом даже собственного отца, томились и страдали, ожидая своего часа, посколь­ку их мать, Гея, давно уже предсказала победу Зевса с помощью чудовищных родичей.

Ко времени освобождения Сторуких распря между титанами во главе с Кро-носом и детьми Кроноса во главе с Зев­сом оказалась в разгаре, но исхода ее не было видно. Древние титаны и молодые боги сражались десять лет. Одни — со­брав силы на Офрийской горе, дру­гие — на Олимпе. Но когда Сторукие отведали нектара и амбросии, пищи, которой питаются боги и которая поддер­живает их бессмертие, они воспрянули духом, преисполнились силы и выслуша­ли обращенную к ним речь Зевса.

Отец людей и богов, как обычно име­новали Зевса Гомер и Гесиод, призвал Сторуких вспомнить свои страдания, а также оценить благодеяние, оказанное им, и помочь своему освободителю в борьбе с титанами.

Отвечал Зевсу один из братьев, Котт, прозванный «безупречным». Он целиком был предназначен для разру­шительных функций, мощь вполне со­ответствовала дикому виду — порицать и упрекать его было невозможно. Котт поклялся за себя и братьев выступить с беспощадной войной против титанов, руководствуясь, как это ни казалось бы странным, «разумной мыслью» и «вни­мательным духом» (там же 629—673). Став союзниками Зевса, Сторукие, судя по всему, приобщаются к иному, дотоле чуждому им разумному миру и оказыва­ются уже под его благотворным воздей­ствием.

В сражении участвуют с одной сторо­ны титаны и титаниды, с другой — сы­новья и дочери Кроноса вместе с тремя великанами. Киклопы выковали Зевсу гром, молнию и перун. Посейдон полу­чил от них трезубец, Аид — медный шлем, делающий его невидимым (ср. греч. aides — букв, «невидный»). В каж­дой сотне рук у Гекатонхейров — ска­лы, камни, обломки горных хребтов. Горделиво вздымаются на крепких туло­вищах по пятьдесят голов. Все участники сражения исполнены мужества.

И вот застонала земля, ахнуло небо, содрогнулся Олимп с вершины до подно­жия. Глухой топот ног, свист от летящих камней, крики нападающих достигают глубоких недр земли и доносятся до звездного неба.

Сердце Зевса возликовало и пре­исполнилось силы. Он начал метать мол­нии и громы с Олимпа и неба. Земля за­гудела от жара, взвихрилось пламя, за­трещал охваченный огнем лес, закипели даже сама почва, воды Океана и морские просторы. Жар, охвативший титанов, до­шел до эфира, и Хаос оказался объятым ужасом. Шум от сражения был столь велик, что казалось, будто небо обруши­лось на землю и разбило ее на неисчи­слимые куски. Ревел ветер, крутились вихри пыли, содрогалась земля, опаляе­мая перунами Зевса. Триста камней мет­нули Сторукие в титанов и затмили сол­нечный свет. Исход битвы решился, и титаны, теперь уже побежденные, были закованы в узы и брошены в глубочай­шие недра земли, в тот самый Тартар, который наконец оказался возмездием и вместилищем свергнутых богов, их веч­ной тюрьмой. Он же и угроза Зевсу, Олимпийцам, если они будут свергнуты.

Тартар находится настолько глубоко под землей, насколько небо далеко от­стоит от земли. Если, взяв медную наковальню, говорит Гесиод, метнуть ее с не­ба, то она за девять дней долетит до зем­ли. Но еще девять дней понадобится, чтобы наковальня долетела с земли до Тартара, — путь невиданно огромный.

Там, в Тартаре, за медной оградой, во мраке, окружающем его шею в три ря­да, среди затхлости, под переплетением корней моря и земли скрыты титаны. Темница их замкнута медной дверью, окружена стеной с воротами из мрамора и медным порогом, вросшим корнями в землю. Там, в этих глубинах, залегают страшные концы и начала земли, Тарта­ра, моря и неба, то есть все начинается и все кончается великой бездной, до дна которой даже и за год нельзя добраться. Там же находятся жилища Ночи, одетые черным туманом, а темница титанов про­стирается за пределы самого Хаоса.

Но и Сторукие, которым надлежит охранять титанов, тоже поневоле обита­ют в глубочайших местах Океана, омы­вающего Землю. Правда, боги предоста­вили им крепкие жилища, а в утешение самому могучему из трех братьев, Бриарею, дана в жены дочь Посейдона Кимополея.

После победы над титанами, повинуясь воле Земли, боги просили Зевса стать их владыкой и царем. Так все стало на свои места. Боги молодого поколения — на Олимпе, в золотых дворцах, боги старого поколе­ния — в темнице Тартара. Для победив­ших — верхнее небо, Олимп, для побежденных — нижнее небо, Тартар. Верхнее небо в сияющем свете эфирных высей, нижнее — в глубоком мраке великой бездны. Но и там и здесь обитают веч­ные и бессмертные боги. Кто знает, не настанет ли час, когда титаны вспомнят о своем былом могуществе? Победителю Зевсу предписано все той же мудрой Землей опасаться собственного сына, ко­торый может свергнуть отца и занять его место. И это предсказание омрачает будущность победителя, тем более что гул от бунтующих титанов иной раз доходит и до вершин Олимпа.

Кроме того, напоминанием о вечно живущих врагах Зевса являются некото­рые из детей титанов, участники или со­чувствующие титаномахии. Сыновей Иапета, братьев Прометея, Зевс наказал особо. Менетий, пораженный молнией, был отправлен Зев­сом в Эреб — мрак, порожденный Хао­сом. Атлант, другой брат Прометея, на краю земли в наказание держит на голо­ве небесный свод, подпирая его мощны­ми руками.

Известно также, что Прометей, буду­чи мудрым богом (имя его означает «предвидящий», «промыслитель»), знал заранее всю тщетность титаномахии и даже противился борьбе титанов, угова­ривая их применять хитрость, а не силу. Всеведение Про­метея, по изложению Эсхила, обусловлено тем, что мать его будто бы сама Зем­ля — Гея, тождественная Фемиде — Справедливости, подавала ему мудрые советы. Тем не менее титаны не вняли уговорам родича, и Прометей, уверенный в правоте новых закономерностей жизни, устанавливаемых Олимпийцами, вступа­ет вполне добровольно в их союз и про­тивопоставляет себя титанам, не при­знающим ничего, кроме грубой силы и буйства страстей.

Так что в мире, завоеванном Зевсом, о борьбе новых и старых поколений бо­гов напоминают не только поверженные враги Зевса, но и пока дружественный Зевсу его ближайший родственник Про­метей. Он, как известно, хранитель вели­кой тайны —он знает имя той будущей супруги Зевса, которая родит сына сильнейшего, чем отец, то есть нового владыку Олимпа. Эта тайна разделяет Зевса и Прометея, являясь предпосылкой и для иных видов соперничества этих великих богов.

Не надо забывать также, что суще­ствовала редкая версия о Прометее — внебрачном сыне Геры и гиганта (мифографы именуют его титаном, но это ча­стое в античности смещение понятий) Евримедонта. Зевс выместил злобу на обоих — одного сбросил в Тартар, дру­гого приковал на Кавказе.

ТИФОН. Как бы испытывая волю Зев­са, Земля тем временем породила на сме­ну титанам еще одного сына — стоглаво­го Тифона (или Тифоея).

Выше уже был обрисован чудовищ­ный вид Тифона. Рожденный от Тарта­ра, этот младший сын Земли тоже стал претендовать на власть. Но время притя­заний тератоморфных существ уже прошло. Попытка Земли и Тифона вновь утвердить хаос и ужас явно запоздала, если уже однажды Зевс одержал победу. И на этот раз отец людей и богов за­грохотал громами. Раскатам глухого мо­гучего рева ответили земля и небо, воды Океана и моря, Олимп и Тартар. Мир содрогнулся от тяжелой поступи бога. Вновь застонала земля, снова жаркое пламя объяло фиолетово-темное море, закипели почва и небо, огромные волны бились о прибрежные скалы, сотрясая твердь. Титанов в Тартаре объял трепет, от страха задрожал владыка мертвых — Аид. Громы и молнии, посы­лаемые Зевсом с Олимпа, спалили голо­вы чудовища, и Тифон, укрощенный страшными ударами, упал, потерял силу и был низвергнут Кронидом все в тот же широкий Тартар. Но это не означало, что все попытки отнять власть у олимпийских богов пре­кратились.

ГИГАНТЫ. Когда Зевс укрепился, по­родил мощных детей, богов и героев, им всем пришлось сразиться с гигантами. Гиганты были рождены Землей и Ура­ном — Небом после завершения титано-махии (по другой версии, гиганты рож­дены землей из крови оскопленного Урана).

Эти миксантропичные чудовища име­ли нижнюю часть тела змеиную, изви­вающуюся кольцами. Они обитали на Флегрейских полях (букв, «место пожа­рищ» на севере Греции, во Фракии). Гигантомахия произошла там же. Она до­ставила много хлопот Гее, их матери, так как гиганты, в отличие от титанов, были смертны, и только особая волшебная тра­ва могла сохранить им жизнь. Но Зевс опередил Гею, сам срезал траву, послав на землю мрак, призвал на помощь свое­го могучего сына Геракла, всех своих бо­жественных детей и жестоко покарал врагов, которых насчитывали до ста пя­тидесяти. Зевс уничтожил Порфириона, Геракл (по совету Афины) — Алкио-нея, набиравшегося силы от земли; Апол­лон — Эфиальта, Гефест — Миманта,

Посейдон — Полибота, Гермес — Иппо­лита, Артемида — Гратиона, Геката — Клития, Дионис — Эврита, богини судь­бы Мойры — Агрия и Тоона. Афина не только обрушила на Энкелада целый остров Сицилию, но содрала кожу с еще живого Палланта и сделала из нее пан­цирь. Всех остальных погубил Зевс, а Геракл добивал поверженных стрелами. Так еще раз хтонические силы Земли были побеждены Олимпийцами.

АЛОАДЫ. Была и еще одна попытка овладеть Олимпом. Сыновья или внуки владыки морей Посейдона Алоады — братья От и Эфиальт — обладали непо­мерной силой и гигантским ростом. В де­вять лет они достигли ширины в 9 лок­тей (около 4 м), а высоты в 9 саженей (около 17м). Возмужав, Алоады на­столько возомнили о себе, что стали за­пугивать богов, мечтая взгромоздить на Олимп гору Оссу, на нее — гору Пелион и таким путем достичь неба.

Они умудрились заковать в цепи бо­га войны Ареса и требовали себе в жены Артемиду и Геру. Однако против Алоаов сам Зевс не выступил, предоставив расправиться с ними Аполлону. Этот по­следний перебил их стрелами. Но гово­рят о другом, более хитроумном способе их уничтожения. Алоады пронзили друг друга копьями, пытаясь попасть в про­мчавшуюся между ними лань, в которую превратилась Артемида. Нечестивцы были сброшены в Тар­тар, где они окованы змеиными кольца­ми и не могут заснуть от непрерывных криков совы.

Таким образом, Тартар оказался узилищем не только для детей Земли — титанов и Тифона, но и для потомков морской стихии — Алоадов. Ни те, ни другие не могли покушаться на целост­ность олимпийского божественного мира, который неизбежно обрекал на гибель архаический тератоморфизм во всех его видах.

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

1. Почему миф называют мифом. Чем миф отличается от сказки «Миф» по-гречески означает не что иное, как «слово». Поэтому и древнегре­ческие мифы можно назвать iconРезультатом всякого творчества является некая выразительная форма....
Из возможных точек зрения наиболее авторитетными по сей день считаются: семиотическая теория, рассматривающая миф в качестве знаковой...

1. Почему миф называют мифом. Чем миф отличается от сказки «Миф» по-гречески означает не что иное, как «слово». Поэтому и древнегре­ческие мифы можно назвать iconМиф как генетический источник гриновской идеализации
«мифологических». Интересной является концепция мифа А. Ф. Лосева. Он понимает миф как «вещественно-данный символ, субстанциализацию...

1. Почему миф называют мифом. Чем миф отличается от сказки «Миф» по-гречески означает не что иное, как «слово». Поэтому и древнегре­ческие мифы можно назвать iconА. Ф. Лосев диалектика мифа
Я беру миф так, как, он есть, т е хочу вскрыть и позитивно зафиксировать, что такое миф сам по себе и как он мыслит сам свою чудесную...

1. Почему миф называют мифом. Чем миф отличается от сказки «Миф» по-гречески означает не что иное, как «слово». Поэтому и древнегре­ческие мифы можно назвать iconЗарождение Европейской культуры. Миф и ритуал московский государственный...

1. Почему миф называют мифом. Чем миф отличается от сказки «Миф» по-гречески означает не что иное, как «слово». Поэтому и древнегре­ческие мифы можно назвать iconГлубинные аспекты женской психологии
Греческий миф об Эросе и Психее одно из самых подходящих повествований для изучения женской психологии. Этот древний до­христианский...

1. Почему миф называют мифом. Чем миф отличается от сказки «Миф» по-гречески означает не что иное, как «слово». Поэтому и древнегре­ческие мифы можно назвать iconВведение Рождение Психеи Юность Психеи Эрос Противостояние Любовь...
Греческий миф об Эросе и Психее — одно из самых подходящих повествований для изучения женской психологии. Этот древний дохристианский...

1. Почему миф называют мифом. Чем миф отличается от сказки «Миф» по-гречески означает не что иное, как «слово». Поэтому и древнегре­ческие мифы можно назвать iconМиф концептуального каркаса*
Мой тезис заключается в том, что в основе релятивизма лежит то, что я буду называть “мифом концептуального каркаса”. Я разъясню природу...

1. Почему миф называют мифом. Чем миф отличается от сказки «Миф» по-гречески означает не что иное, как «слово». Поэтому и древнегре­ческие мифы можно назвать iconПриглашение на семинар «Зачем компании рынка fmcg пиар» миф №1: «Нас...
«food ua. Продукты Украины» приглашает руководителей компаний и сотрудников отделов маркетинга и рекламы, а также всех заинтересованных...

1. Почему миф называют мифом. Чем миф отличается от сказки «Миф» по-гречески означает не что иное, как «слово». Поэтому и древнегре­ческие мифы можно назвать iconКонтрольная работа по дисциплине «Культурология» по теме «Миф как...
Миф как основа развития культуры Древней Греции". Контрольная работа по дисциплине "Культурология"

1. Почему миф называют мифом. Чем миф отличается от сказки «Миф» по-гречески означает не что иное, как «слово». Поэтому и древнегре­ческие мифы можно назвать iconКак бороться с облысением
Начинающие лысеть в молодом возрасте мужчины предпочитают брить голову наголо, культивируя миф о том, что лысая голова фенотипический...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
uchebilka.ru
Главная страница


<