Понимание абстрактного и конкретного в диалектике и формальной логике




НазваниеПонимание абстрактного и конкретного в диалектике и формальной логике
страница3/6
Дата публикации07.05.2013
Размер0.59 Mb.
ТипДокументы
uchebilka.ru > Философия > Документы
1   2   3   4   5   6

линией, один конец которой закреплен, другой движется...» Такое

определение, указывающее способ возникновения вещи и заключающее в себе

понимание ее ближайшей «причины», а тем самым – способа мысленной

реконструкции, дает возможность понять все остальные свойства её, в том

числе и вышеуказанное 17.

Итак, надо исходить не из «универсалии», а из понятия, выражающего

реальную, действительную причину вещи, ее конкретную сущность. В этом вся

суть метода Спинозы.

«...Поскольку мы имеем дело с исследованием вещей, никогда не будет

допустимым делать какие-либо заключения на основании абстракций (ex

abstractis); и мы в особенности должны будем остерегаться того, чтобы не

смешивать содержаний, которые находятся исключительно в интеллекте, с

теми, которые присущи вещи...» 18.

Не «сведeние конкретного к абстрактному», не объяснение конкретного путем

его подведения под универсалию, а наоборот, путь выведения частных свойств

из реально-всеобщей причины ведет к истине. В связи с этим Спиноза и

различает два вида общих идей: notiones communes – понятия, выражающие

действительно всеобщую причину рождения вещи, и простые абстрактные

универсалии, выражающие простые сходства или различия многих единичных

вещей, notiones generales, universales. К первым относится субстанция, ко

вторым – например, «существование вообще».

Подвести любую вещь под общую «универсалию» существующего – значит ровно

ничего не объяснить в ней. Схоластика и занималась этим бесплодным делом.

Еще хуже, когда свойства вещей дедуцируются по формальным правилам

силлогистики ex abstractis – «из универсалии».

Зато трудно исследовать и реконструировать мысленно весь путь

возникновения всех частных, особенных свойств вещи из одной и той же

действительно всеобщей реальной причины, выражаемой в интеллекте с помощью

notions communes. Такая «дедукция» есть лишь форма реконструкции в

интеллекте действительного процесса возникновения вещи из природы, из

«субстанции». Такая дедукция совершается не по правилам силлогистики, а по

«норме истины», по норме согласия, единства мышления и протяженности,

интеллекта и внешнего мира.

О недостатках спинозовского понимания здесь говорить излишне, они

известны: это прежде всего отсутствие понимания связи мышления с

предметно-практической деятельностью, теории с практикой, непонимание

практики как единственно объективного критерия истинности конкретного

понятия. Но с формальной стороны взгляд Спинозы, конечно, несравненно

глубже и ближе к истине, чем взгляд Локка.

От локковской теории можно было с легкостью перейти к Беркли и Юму, почти

ничего в ней по существу не меняя, а только интерпретируя ее положения.

Позиция Спинозы такой интерпретации принципиально не поддается. И не

случайно современные позитивисты клеймят эту теорию как «непроходимую

метафизику», в то время как Локку время от времени отвешивают вежливые

поклоны.

В понимании природы и формального состава конкретно всеобщих понятий (так,

пожалуй, можно передать его термин notiones communes) – в

противоположность простой абстрактной универсалии – у Спинозы то и дело

встречаются блестящие диалектические догадки. Например, понятие

«субстанции» – типичный и основной случай такого понятия – у него явно

представляется как единство двух взаимоисключающих и одновременно

взаимопредполагающих определений.

Между мышлением и протяженностью – двумя атрибутами, двумя способами

осуществления субстанции – нет и не может быть ничего абстрактно-общего.

Нет, иными словами, такого абстрактного признака, который одновременно

входил бы и в состав определения мышления и в состав определения внешнего

мира («протяженного мира»).

Такой признак был бы той самой «универсалией», которая шире и определения

внешнего мира и определения мышления. Ни природы мышления, ни природы

протяженности такой признак не выдержал бы. Ему не соответствовало бы вне

интеллекта ничего реального. Представление о «боге», характерное для

схоластики, как раз и конструируется из подобных «признаков».

И вещи протяженные и вещи мыслимые, согласно Н. Мальбраншу, начинают

«созерцать в боге» – в том общем, что, как средний член, как общий к тому

и другому признак, опосредует идею с вещью. А такого общего (в смысле

абстрактной универсалии) между мышлением и протяженностью нет. Общее между

ними – как раз их изначальное единство. Бог Спинозы поэтому и есть природа

плюс мышление, единство противоположностей, единство двух атрибутов. Но

тогда от традиционного бога вообще ничего не остается. Богом называется

только вся протяженная природа в целом, обладающая мышлением как стороной

своей сущности. Лишь вся природа в целом обладает мышлением как атрибутом,

как абсолютно необходимым свойством. Отдельная, ограниченная часть

протяженного мира этим свойством с необходимостью не обладает. Камень,

например, как модус вовсе не «мыслит». Но в «субстанцию», которая мыслит,

он входит, он есть ее модус, ее частичка, – и вполне может мыслить, если

войдет в состав подходящей для этого организации, скажем, станет частичкой

человеческого тела. (Так и расшифровал основную идею спинозизма Дидро:

может камень ощущать? – Может. Надо его растолочь, вырастить на нем

растение и съесть это растение, превратить материю камня в материю

ощущающего тела.)

Но блестящие диалектические догадки Спинозы, сочетавшиеся с принципиально

материалистическим взглядом на человеческий интеллект, оказались

похороненными, утонули в общем потоке метафизического мышления XVII-XVIII

вв. Локковская теория абстракции, клонящаяся к номинализму, по ряду причин

оказалась более приемлемой для естествознания и общественных наук той

эпохи. Рациональные зерна диалектики Спинозы всплыли только на рубеже

XVIII-XIX вв. в немецкой классической философии и развиты на

материалистической основе лишь Марксом и Энгельсом.

И. Кант, предпринявший попытку примирить принципы рационализма и эмпиризма

на основе субъективно-идеалистических взглядов на познание, вынужден был

прийти к выводу, что понятия вообще невозможно раз и навсегда

рассортировать на два класса – на абстрактные и конкретные. Про отдельное

понятие, рассматриваемое вне связи его с другими понятиями, вне его

употребления, как выражается Кант, нелепо спрашивать – абстрактно оно или

конкретно.

«...Выражения абстрактный и конкретный относятся не столько к понятиям

самим по себе – ибо всякое понятие есть абстрактное понятие – сколько лишь

к их употреблению. А это употребление опять-таки может иметь различные

степени – соответственно тому, как понятие трактуется: то более, то менее

абстрактно или конкретно т.е. то больше, то меньше отбрасывается от него

или соединяется с ним определений», – говорит он в своей «Логике» 19.

Понятие, если это действительно понятие, а не просто пустое название, имя

единичной вещи, всегда выражает нечто общее, родовую или видовую

определенность вещи и, стало быть, всегда абстрактно, будь то субстанция

или мел, белизна или добродетель. С другой же – стороны, любое такое

понятие всегда так или иначе определено «внутри себя», через ряд своих

признаков. Чем больше таких признаков-определений присоединяется к

понятию, тем оно, по Канту, конкретнее, т.е. определеннее, богаче

определениями. А чем оно конкретнее, тем полнее оно характеризует

эмпирически данные единичные вещи. Если же понятие определяется путем, его

подведения под «высшие роды», путем «логической абстракции», то оно

употребляется in abstracto и к большему числу единичных вещей и видов оно

обретает отношение, но тем меньше определений сохраняется в его составе.

«При абстрактном употреблении понятие приближается к высшему роду;

напротив, при конкретном употреблении – к индивидууму... Посредством более

абстрактных понятий мы познаем немногое во многих вещах; посредством более

конкретных понятий мы познаем многое в немногих вещах, следовательно, что

получаем на одной стороне, то снова теряем на другой» 20.

Пределом конкретности, таким образом, здесь выступает

чувственно-созерцаемая единичная вещь, отдельное явление. Этого предела

понятие, однако, никогда не достигает. С другой стороны, самое высокое и

абстрактнейшее понятие всегда сохраняет в своем составе некоторое

единство, некоторый синтез различных определений, который нельзя разорвать

(путем отмысливания последнего определения), не обессмысливая, не

уничтожая тем самым понятия, как такового. Поэтому определенная степень

конкретности свойственна и самому высокому родовому понятию.

Здесь явственно проглядывает тенденция эмпиризма, традиция Локка. Однако с

нею Кант соединяет предельно рационалистический взгляд на природу «синтеза

определений понятия». Этот синтез, соединение определений в составе

понятия (т.е. конкретность понятия) не может, естественно, ориентироваться

просто на чувственно-данное эмпирическое многообразие явлений. Чтобы

претендовать на теоретическое значение, этот синтез должен опираться на

другой принцип – на способность соединить определения «априори»,

независимо от эмпирического опыта. Тем самым «конкретность» понятия (т.е.

то единство во многообразии, единство различных определений, которое

обладает всеобщим и необходимым значением) объясняется и выводится Кантом

из природы человеческого сознания, которое якобы обладает изначальным

единством – трансцендентальным единством апперцепции. Это последнее и есть

истинное основание конкретности понятия. К вещам «в себе», к

чувственно-данной конкретности. конкретность понятия тем самым никакого

прочного отношения не имеет.

Гегель также исходил из того, что абстрактно всякое понятие, – если

понимать под абстрактностью тот факт. что понятие никогда не выражает в

своих определениях всю полноту чувственно-созерцаемой действительности. В

этом смысле Гегель стоял гораздо ближе к Локку, чем к Миллю и

средневековому номинализму. Он прекрасно понимал, что определения понятия

всегда заключают в себе выражение некоторого общего, – уже потому, что

понятие всегда осуществляется через слово, а слово всегда абстрактно,

всегда выражает нечто общее и не может выразить абсолютно единичного,

неповторимого.

Поэтому абстрактно мыслит всякий, и тем абстрактнее, чем беднее

определениями те понятия, которыми он пользуется. Мыслить абстрактно – это

вовсе не достоинство, а, наоборот, недостаток. Вся хитрость в том, чтобы

мыслить конкретно, чтобы выражать через абстракции конкретную, специфичную

природу вещей, не просто сходство, не просто общее между различными

вещами.

Конкретное понимается Гегелем как единство во многообразии, как единство

различных и противоположных определений, как мысленное выражение

органической связи, сращенности отдельных абстрактных определенностей

предмета в составе данного, специфического предмета.

Под абстрактным же Гегель понимает (как и Локк, но не так, как Милль и

схоластики) любое общее, выраженное в слове и в понятии сходство, простое

тождество ряда вещей друг другу, – будь то дом или белизна, будь то

человек или стоимость, собака или добродетель.

Понятие «дом» в этом смысле ровно ничем не отличается от понятия

«доброта». И то и другое фиксируют в своих определениях то общее, что

свойственно целому классу, ряду, роду или виду единичных вещей, явлений,

духовных состояний и пр.

И если в слове, в термине, в символе, в названии выражено только это –

только абстрактное сходство ряда единичных вещей, явлений или образов

сознания, то это и не есть еще, по Гегелю, понятие. Это всего-навсего

абстрактно-общее представление, форма эмпирического знания, чувственной

ступени сознания. Смыслом, значением этого псевдопонятия всегда

оказывается то или иное чувственно-наглядное представление.

Понятие же выражает не просто, общее, но «общее такое, которое заключает в

себе богатство частностей», постигнутое в их единстве. Иными словами,

подлинное понятие не только абстрактно (чего Гегель, конечно, не

отрицает), но и конкретно – в том смысле, что его определения (то, что

старая логика именует признаками) сочетаются в нем в единый комплекс,

выражающий единство вещей, а не просто соединяются по правилам грамматики.
Единство определений, их смысловая связь, через которую только и

раскрывается содержание понятия, это и есть его конкретность, по Гегелю.

Вырванное из контекста, отдельное словесное определение абстрактно и

только абстрактно. Введенное же в контекст научно-теоретического

размышления, любое абстрактное определение становится конкретным

определением.

Подлинный смысл, подлинное содержание каждого отдельно взятого

абстрактного определения раскрывается через его связь с другими такими же

определениями, через конкретное единство абстрактных определений. Поэтому

конкретное существо дела всегда выражается не в абстрактной «дефиниции», а

через развертывание всех необходимых определений предмета в их связи.

Поэтому-то понятие, по Гегелю, и не существует виде отдельного слова,

отдельного термина, символа. Oно существует только в процессе его

раскрытия через суждение, через умозаключение, выражающее связь отдельных

определений, и в конце концов – только через систему суждений и

умозаключений, только через целостную развернутую теорию. Если же понятие

вырвать из такой связи, то от него остается только его словесная оболочка,

лингвистический символ. Содержание понятия, его смысл, остался вне его – в

рядах других определений, ибо отдельно взятое слово способно только

обозначать предмет, называть его, способно служить только знаком,

символом, меткой, признаком.

Таким образом, конкретный смысл отдельного словесного определения всегда

заключается в чем-то другом – будь то чувственно-наглядный образ или

развитая система теоретических определений, выражающих существо дела, суть

предмета, явления или события.

Если определение существует в голове отдельно, обособленно от

чувственно-созерцаемого образа, вне связи с ним или с системой других

определений, то оно и мыслится абстрактно. Разумеется, ничего хорошего в

таком мышлении нет. Мыслить абстрактно – это просто-напросто мыслить

бессвязно, мыслить отдельное свойство вещи без понимания его связи с

другими свойствами, без понимания места и роли этого свойства в
1   2   3   4   5   6

Похожие:

Понимание абстрактного и конкретного в диалектике и формальной логике iconЭ. В. Ильенков диалектика абстрактного и конкретного
Диалектическое и эклектико-эмпирическое понимание "всесторонности рассмотрения"

Понимание абстрактного и конкретного в диалектике и формальной логике iconВзаимосвязь абстрактного и конкретного в донаучном и научном уровнях мышления
Я многих специалистов. Но несмотря на достигнутые результаты, некоторые ее аспекты разработаны еще недостаточно полно. К их числу...

Понимание абстрактного и конкретного в диалектике и формальной логике iconЭвальд Васильевич Ильенков Диалектика абстрактного и конкретного в научно-теоретическом мышлении
«Э. В. Ильенков. Диалектика абстрактного и конкретного в научно-теоретическом мышлении»: «Российская политическая энциклопедия» (росспэн);...

Понимание абстрактного и конкретного в диалектике и формальной логике icon: 74 диалектика абстрактного и конкретного в образовании научных понятий
Охватывает только этап научно-теоретического исследования. Так, например, В. С. Швырев пишет, что "процесс восхождения от абстрактного...

Понимание абстрактного и конкретного в диалектике и формальной логике iconСредневековая философия
При таком подходе это означало: самостоятельного философствования в ту пору не существовало, оно являлось консервантом античных традиций...

Понимание абстрактного и конкретного в диалектике и формальной логике iconФ орма стоимости как овеществленная форма абстрактного труда
Приняв форму своей противоположности, абстрактного труда, конкретный труд частных производителей докатывает свою принадлежность к...

Понимание абстрактного и конкретного в диалектике и формальной логике icon«Методика выделения существенных признаков»
Цель: методика используется для исследования особенностей мышления, способности дифференциации существенных признаков предметов или...

Понимание абстрактного и конкретного в диалектике и формальной логике iconКапитальная помощь капитальным ремонтам
Одной из форм этой работы является направление субвенций государственного бюджета местным для решения проблем конкретного населенного...

Понимание абстрактного и конкретного в диалектике и формальной логике iconД. В. Беклемишев. Заметки о женской логике
Можно пpедвидеть yпpек в том, что наше изложение само основывается на женской логике. Этот yпpек следyет пpизнать совеpшенно неyместным:...

Понимание абстрактного и конкретного в диалектике и формальной логике iconИнформационная модель оценки знаний обучаемого, учитывающая время,...
Предложен новый метод оценки знаний обучаемого с учетом времени, затраченного на решение конкретного задания с использованием математического...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
uchebilka.ru
Главная страница


<