Антропологический образ философии




НазваниеАнтропологический образ философии
страница14/36
Дата публикации31.05.2013
Размер7.44 Mb.
ТипКнига
uchebilka.ru > Философия > Книга
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   36
§4. Понятие исходного "начала" рефлективной философии. Причины возникновения рефлексии

^ Лишь жить в себе самом умей -Есть целый мир в душе твоей Таинственно-волшебных дум...

Ф. Тютчев

Первый вопрос философии - не расследовать, какая из реальностей самая главная, но какая реальность Универсума самая несомненная, самая надежная, - хотя бы, к примеру, наименее важная, самая скромная и незначительная. В общем, первый вопрос философии состоит в том, чтобы определить, что нам дано в Универсуме - вопрос исходных данных.

X. Ортега-и-Гассет

Историко-философский экскурс, в основание которого был взят критерий рефлективности философского мышления, показал, что все системы, начиная с античности и кончая новым временем (в мифологическом мышлении закладываются лишь только предпосылки), которые создавались исключительно на этой идее, - создавались одновременно как философемы, которые раскрывают исходную точку познания или "начало" философской мысли. Это "начало" есть начало самосознания; в нем как в зеркале отражается внутренний мир человека, а через него и весь мир философии - бытие, постигнутое в мышлении (природа как выражение "просвечивающего через нее духа" - Гегель). "Вода" Фалеса, "воздух" Анаксимена и Диогена, "огонь" Гераклита", "земля" Эмпедокла, "гомеомерии" Анаксагора, "любовь" Гесиода, "мысль" Парменида, "число" Пифагора, "эйдосы" Платона - понятия, имеющие внеэмпирическое происхождение; в них чувственное уже снято, а действительность представлена в форме чистой мысли. "Я мыслю" Декарта, "единство самосознания" Канта, "чистое бытие" Гегеля, "представление" и "воля" Шопенгауэра - категории, в которых природное бытие выражено в виде всеобщего и отвлеченного понятия. В этих категориях все вещное и предметное элиминировано, а то, что осталось, сводится к рефлектирующей себя мысли. Посредством логических операций - тонкой хирургии ума - из содержания рефлективных категорий устраняются чувственные элементы (восприятия), в результате чего остается такая чистая мысль, которая не имеет предпосылок ни в чем внешнем. Основания этого класса понятий теперь уже кроются в них самих, и потому они выступают в функции "начала"

159
Часть I. Глава 3

философской мысли.

Осуществленный экскурс в историю философии с целью подтверждения сформулированной идеи: все философские системы создаются на каком-либо исходном понятии мышления, само это понятие есть последнее основание рефлектирующей мысли, а потому задается дедуктивным путем, вся же остальная система категорий есть лишь совокупность логических следствий, вытекающих из начальной мысли, - освобождает нас от дальнейшего анализа философских учений под этим углом зрения по той причине, что нового знания получить не удасться; любая философема будет иметь свое "начало", которое имеет природу чистой мысли. А потому задача, встающая на данном промежуточном этапе изложения, сводится к тому, чтобы выяснить, что понимается под "началом" рефлективной мысли и каковы его отличительные признаки как такой формы мышления, основания которой заключены в ней самой.

Под "началом" (αρχή) Аристотель понимает тот предел, в который "упирается" философствующее мышление: "для всех начал общее то, что они суть первое, откуда то или иное есть, или возникает, или познается'4. Этот предел есть одновременно и метафизическая, и гносеологическая сущность;

находя "начало", мыслитель как бы открывает последнюю причину бытия и одновременно мыслит ее в виде всеобщей и отвлеченной формы познания. "Начало" философии для Гегеля есть "мышление, полагающее само себя"2. Оно есть последняя простая и чистая сущность сознания. Всякое "начало" мысли, кроме того, есть нечто историческое, "конкретный образ народа", ибо философия непосредственно отражает условия жизни народа, его характер, верования, обычаи и предрассудки.

Идея "начала" коренится в рефлективном разуме; последний есть субстанция в том смысле, что благодаря ему и в нем "вся действительность имеет свое бытие". Разум по своему содержанию бесконечен: делая самого себя предметом, он не нуждается "в условиях внешнего материала данных средств, из которых он извлекал бы содержание и объекты для своей деятельности"; он берет все это "из самого себя и сам является для себя тем материалом, который он перерабатывает"3. В этом состоянии рефлексии, по мнению Гегеля, проявляется высшее достижение разума и, добавим от себя, его величайшее торжество, когда он становится способным не просто к самосозерцанию, но и к мысли о самом себе. Исторически разум необходимо идет к этому результату; достигнув его, самопознающая мысль как бы умирает, уступая место другому духу; с его приходом начинается новая эпоха всемирной истории - эпоха, свидетельствующая о качественно иной

ι Аристотель. Метафизика // Сочинения в 4-х томах. - М.: Мысль, 1976. - T.I. - С. 145 (V, 1,

15).

2 Гегель Г.В.Ф. Лекции по истории философии. - СПб: Наука, 1993. - Книга первая. - С. 143.

3 Там же. - С.64.

160
__ Исходное "начало" рефлективной философии как выражение "воли к философствованию"

культуре, типе общественных отношений, стиле мышления, ценностях и оценках.

Подводя итоги сказанному, отметим, что идея "начала" неразрывно связана с рефлектирующим мышлением; "начало" есть содержание рефлексии и одновременно логические правила, по которым движется рефлектирующая мысль, чтобы объяснить предметную действительность. За пределами видимого мира находится иной мир - мир сознания, мир чистой мысли;

философ пребывает в нем и создает образ, призванный воплотить какое-либо отдельное состояние природы ("одно из переменчивых выражений ее таинственного лика" - Поль Гоген). Таким первым образом чистой мысли, посредством которого выстраивается целостная картина внешней действительности (онтологическая картина мира), является "начало" - понятие, говорящее о том пределе, до которого способна дойти человеческая мысль в своей отвлеченности и абстрактности. "Начало" есть такое рефлективное понятие, которое отличается от всех остальных своей безусловной и невыводимой из чего-либо другого сущностью; оно представлено в мышлении как готовая, ставшая форма мысли и не нуждается для своего обоснования ни в чем другом. Подобно тому, как с помощью рентгеновских лучей просвечивается живая материя, оставляя свой застывший образ на фотопластинке, точно так же происходит и в случае использования рефлективного "начала": оно актуализирует одни стороны действительности и элиминирует другие, заставляет видеть одни свойства предметов и не замечать остальные. Наделяя действительность определенным смыслом, "начало" превращает ее в исторический объект - природу, которая для человека выступает как "выражение просвечивающего через нее духа" (Гегель). Вот слова, подтверждающие мысль о невыводимой природе исходного "начала" философии, его, так сказать, дедуктивной заданности самим мышлением: "Данность, служащая исходным пунктом для того или другого мыслительного построения, в непосредственности своей не допускает доказательств, она обладает аподиктической самодостоверностью и принудительностью для мысли, должна быть принята за фактическую, самоочевидную аксиому, которая жизненно удостоверяется"1.

Если мыслитель своим творческим воображением (гением) создает новый образ чистой мысли, другое "начало", то картина природы изменится и станет иной; вместе с тем она будет столь же правомерной, необходимой в жизни и практике, как и в первом случае. Объясняется это тем, что природа изменчива и многообразна и нет возможности запечатлеть ее единым взором - всегда потребуется множество картин и представлений, чтобы восполнить недостаток знаний о том или ином образе меняющейся природы. Все, что не вошло в содержание образа, остается загадкой, тайной для человека. Кроме того, сюда примешивается и субъективный фактор: всякие основания

Булгаков Сергей. Философия хозяйства. - М., 1912. - Часть первая. Мир как хозяйство. - С.24.

6. Заказ 93. Ю.В. Петров.

161
Часть I. Глава 3

мышления, признанные имеющими значение, непосредственно исходят от субъекта. Как говорит Гегель, "от его индивидуального умонастроения и индивидуальных намерений зависит, какому основанию он отдаст предпочтение"'. По этой причине нельзя настаивать на приоритетном положении какой-либо одной философской системы. Акт рефлексии, сосредоточение внимания на определенной понятийной сущности есть дело свободы и творчества мыслителя. Рефлексия по поводу науки рождает "научную философию" или философию науки, занимающуюся исследованием мышления или "гносеологией" (Г. Коген, П. Наторп); обращенность к жизни приводит к возникновению "философии жизни", для которой "жизнь" становится ключом в деле постижения бытия и логики мышления (Г. Зиммель, В. Дильтей, А. Бергсон). Философия всегда остается "многомотивна", имеет разные темы или ценностные ориентации. По своей природе мышление постоянно ориентировано на что-либо в силу своего предметного характера, оно всегда есть знание о чем-либо и в этом смысле необходимо; но выбор содержательной стороны знания определяется субъектом произвольно, ибо "рефлексия есть акт свободы"2. Каких-либо запретов и ограничений в деле нахождения "начала" и построения философских систем в принципе не может быть потому, что действительность неисчерпаема, имеет внутри себя тысячи переходов и опосредований - в ней все присутствует в едином, а единое проявляется во множественном.

Закон всеобщей связи и всеобщей обусловленности явлений будет означать, что нет одного, "царского" пути познания; существует разнообразие направлений мысли, что является отражением разнообразия исходных оснований теоретического разума. Другими словами, не может быть одной философии, например, диалектического материализма; всякая попытка регламентации в сфере философствования неизбежно приведет к негативной реакции со стороны конкурирующих систем, а это - как мы теперь видим - оборачивается для некогда приоритетной системы не ее дальнейшим развитием или позитивным преодолением, а простым отбрасыванием. Чтобы подобного впредь не случалось, наиболее приемлемым вариантом следует признать факт сосуществования множественности систем (конкурирующих учений) в зависимости от выбора ими исходного "начала" рефлексии. По поводу одного и того же объекта могут существовать разные точки зрения - множество положений, одинаково отвечающих критериям истины; один и тот же объект, например, горную вершину допустимо рассматривать с разных точек зрения. Различие еще не означает противоречия, многообразие в знании вполне может мирно сосуществовать; только противоречия исключают друг друга. Всякая законченная философская доктрина не должна претендовать на последнее слово в науке - в противном случае это будет означать наив-

' Гегель. Энциклопедия философских наук. - М.: Мысль, 1974. - T.I. Наука логики. - С.285. 2 Булгаков Сергей. Философия хозяйства. - М., 1912. - Часть первая. Мир как хозяйство. - С.26.

162
___Исходное "начало" рефлективной философии как выражение "воли к философствованию "

ный догматизм. Погружение в себя, деятельность самосознания есть временный уход субъекта от действительности; делается это, однако, с той целью, чтобы полнее постичь самое эту объективную действительность. Отсюда следует, что рефлективное "начало" мысли обладает как бы двойственной природой: оно есть и метафизическая, и гносеологическая сущность. Выбрав для себя "начало", мыслитель находит последнюю метафизическую сущность бытия и одновременно мыслит ее в отвлеченных и всеобщих формах познания. В мысли действительность получает статус бытия, становится реальной для познающего и практически действующего субъекта.

Рефлексия, а вместе с нею и проблема "начала" имеют глубокие корни внутри самого процесса мышления. Причиной самосознающей мысли является способность человека удваивать самого себя. Само удвоение, как полагает Гегель, происходит при условии, что человек начинает осознавать (νουζ) себя в качестве всеобщего для всеобщего. Это, в свою очередь, происходит в силу того, что человек обладает кроме рассудка (созерцания) разумом. Как существо рассудочное, человек наделен способностями чувствовать, представлять, воспринимать, желать, созерцать, волеизъявлять и т.д.; в этом смысле он мало чем отличается от животных: как и последние, он через чувственные ощущения воспринимает внешнюю действительность в форме отдельного, ибо ощущения могут отображать только единичное (эта боль, этот вкус и т.д.). Однако человек, в отличие от животных, наделен разумом; его мышление пронизывает всю рассудочную, созерцательную деятельность ("во всяком человеческом созерцании имеется мышление"). Мышление отличается от наличных форм созерцания тем, что оно есть всеобщее во всех ощущениях, восприятиях и представлениях; всеобщие элементы, извлеченные из рассудочного знания, составляют содержание рационального знания - того воззрения, которое относится к рангу мыслительной способности человека.

Человек как мыслящее существо есть всеобщее; он один понимает, что в природе кроме единичного существует всеобщее. Природа сама по себе не доходит до осознания (νουζ) всеобщего; только человек удваивает себя: воспринимает себя как единичное, индивидуальное и одновременно - как всеобщее, как всеобщее для всеобщего. Наглядно это проявляется в понятии Я. Когда говорят Я, имеют в виду единичное, вполне определенное лицо; вместе с тем под Я подразумевают другого человека, а с ним также нечто всеобщее. "Я есть чистое для-себя-бытие, в котором все особенное подверглось отрицанию и снятию. Я есть последняя, простая и чистая сущность сознания. Мы можем сказать: Я и мышление есть одно и то же; или более определенно: Я есть мышление как мыслящее"'. Как только сформировалось представление о Я, возникла и рефлективная способность мышления, а с ней и проблема исходного "начала" познания. Несмотря на то, что человек

Гегель. Энциклопедия филосо4)ских наук. - М.: Мысль, 1974. - T.I. Наука логики. - С. 123. 163
Часть 1. Глава 3

есть совокупность индивидуальных и неповторимых черт, делающих его совершенно определенным лицом, он в контексте философского подхода интересен для себя и как безличное начало, отвлеченный субъект мысли, некое чистое сознание, что свидетельствует о зарождении рефлексии. Человек размышляет о себе не как о конкретном индивиде, но как носителе мышления - субъекте разума и познания; все индивидуальное абстрагируется, и на передний план выступает безличное и отвлеченное - чистая мысль как способность самопознания. Здесь следует подчеркнуть, что хотя человек посредством философской рефлексии превращается в Я или чистое мышление, в жизни, в действительности он сохраняет всю совокупность индивидуальных свойств: "человек есть целый мир представлений, погребенных в ночи Я." Поэтому человек не есть чистая абстрактная всеобщность, но такая всеобщность, которая содержит в себе все индивидуальное и единичное. Человек как Я представляет собой единство внутреннего и внешнего содержания;

в зависимости от того, какое содержание доминирует в данный момент, человек ведет себя как чувственно созерцающий, как воспринимающий, как представляющий и т.д. субъект. Но что бы ни делал человек, как бы ни воспринимал окружающий его мир, он, как говорит Гегель, "мыслит всегда, даже тогда, когда он только созерцает". Иначе говоря, во всем присутствует Я, на всем лежит печать человеческой сущности; всякое бытие, мыслимое как безусловное на уровне здравого рассудка и естественно-научного познания, философией трактуется как онтологическая картина мира, включающая в свое содержание наряду с предметными элементами знания (внешними фактами опыта) знание о внутреннем мире субъекта, его мышление (внутренние факты опыта).

Единство отдельного и общего в человеке, обнаруживаемое в рефлективном мышлении, находит у Гегеля свое логическое продолжение в идее государства1. С одной стороны, человек становится индивидом в "гражданском обществе"; здесь он осуществляет свои потребности, желания, личные устремления; с другой - он всеобщий политический субъект, поскольку действует во всеобщности государства. Маркс увидел разрыв между отдельным человеком и человеком как всеобщим политическим субъектом, человеком как гражданином в философии истории Гегеля; участие в делах государства еще не свидетельствует о преодолении отчуждения между индивидуумом и политической организацией общества. Истинная цель человеческой истории, по Марксу, состоит в разрешении указанного противоречия или разрыва между отдельным и общим. До тех пор, пока отдельный человек продает свою рабочую силу, он не выходит за рамки своей отдельности; его участие во всеобщем остается формальным и фактически противоречит его профессиональной деятельности. Социальная революция, согласно Марксу, должна преодолеть дуализм замкнутого в себе отдельного и мнимого всеобщего;

ι См.: Арон Р. Мнимый марксизм. - М.: Прогресс, 1993. - С.50-51. 164
^ Исходное "начало" рефлективной философии как выражение "воли к философствованию"

цель революции - в преодолении отчуждения, в создании таких условий, когда бы отдельный человек жил и трудился, органически участвуя в делах государства как всеобщности. Обобществление средств производства означает, что индивид перестает работать на других индивидов и во имя всеобщности работает на государство. Революция, таким образом, разрешает те проблемы, которые поставила философия; будучи осуществлением философии, революция раскрывает загадку истории.

Второй причиной, раскрывающей истоки человеческой субъективности, рефлективную способность разума, является философский скептицизм'.

В основе скептицизма лежит сомнение (σχεψιζ); древние греки (киренаики) показали иллюзорный характер познания. Греческая философия была космоцентрической, и данное обязательство означало для античных мыслителей, что познание есть познание бытия. Бытие трактовалось как нечто внешнее по отношению к мышлению, вследствие чего был сделан вывод о невозможности познания реальной действительности мышлением в силу отсутствия точек соприкосновения между ними. Душа понималась как замкнутое в себе образование, она не может выйти наружу и в этом смысле существует наподобие осажденного города - ωσπερ εο πολιορχια. По мнению Ортеги-и-Гассета, это и было первым открытием интимности или субъективного бытия. Греки, тонкие ценители теории, в совершенстве и до конца развили такую способность как искусство сомневаться. Безусловно, позднее философы-мэтры Декарт, Юм, Кант превзошли древних по части умения сомневаться; они показали иллюзорный характер познания и невозможность в принципе знать вещи сами по себе. Однако заслуга открытия внутреннего, интимного мира принадлежит грекам; было найдено субъективное бытие, и в этом "пленном бытии" заключалась такая реальность, которая, согласно критической философии, оказывалась более прочной и основательной, чем вся внешняя действительность.

Что означает положение: субъективное бытие ("пленное бытие", которое, как выражается Ортега-и-Гассет) обладает большей реальностью, и следовательно, большей достоверностью, чем сама внешняя объективная действительность? Не выдумка ли это, не бред ли воспаленного сознания с точки зрения "добропорядочного буржуа и текущей жизни"? Ответы на эти вопросы поможет дать уяснение предмета философии.

Философия возникает в тот период, когда человек теряет способность принимать на веру очевидную истину; утрата доверия к традиционному знанию, сомнение по части несомненных вещей есть скептицизм. Философия и есть этот скептицизм, есть это сомнение (απορία). Однако философское сомнение не выступает в качестве самоцели; скепсис относительно несомненных фактов дополняется уверенностью в правильности нового пути познания. Исходное "незнание", которое выбирает для себя философ, открыва-

' См.: Ортега-и-Гассет X. Что такое философия? - М.: Наука, 1991. - С.142-144.

165
Часть I. Глава 3

ет ему новый мир - идею вещей и идею человека, Вселенную и сферу самосознания; постигая свою жизнь в природе, он начинает понимать, что существует для себя, и это существование оказывается тем исходным "началом", в свете которого им воспринимается вся окружающая действительность. В философии, таким образом, две стороны: "позитивная философия всегда соседствует со своим коварным братом, скептицизмом. Скептицизм тоже философия: в ней человек трудолюбиво предпринимает радикальные защитные действия против возможных ложных миров, и при этом отрицании всего знания он считает себя безошибочно не больше не меньше как философом-догматиком. Таким образом, в пределах скептицизма мы склоняемся к образу мира особенно бессодержательному, который приводит к афазии - αφασία - или отсутствию суждения, к апатии - απα&εια, или умерщвлению плоти -ανστερια, - деятельности прежде всего сухой, холодной, суровой. Строго говоря, нельзя даже различать догматизм и скептицизм. Сказанное выше дает нам возможность понять, что любая подлинная философия отличается одновременно скептицизмом и догматизмом"'.

Интерес философии сосредоточивается вокруг вопроса об истине. Однако этот сюжет интересует и моралиста, говорящего об истинном добре, и богослова, рассуждающего об истинном откровении Бога, и представителя конкретной науки, стремящегося к истинному знанию. Отличие философского подхода заключается в том, что к истине философ обращается с точки зрения того, как он к ней относится, чего в ней ищет, с какой стороны видит ее. "Мы называем философским умом такой, который не удовлетворяется хотя бы самою твердою, но безотчетною уверенностью в истине, а принимает лишь истину удостоверенную, ответившую на все вопросы мышления. К достоверности стремятся, конечно, все науки; но есть достоверность относительная и достоверность абсолютная, или безусловная: настоящая философия может окончательно удовлетвориться только последнею".2 Стихия философии заключается в вечном поиске истины; для философа нет ничего, более желанного, чем подвергнутая испытанием разума истина. Отсюда следует, что взятая установка во что бы то ни стало во всем сомневаться, как и стремление избежать всякого скепсиса не согласуется с призванием философии; предвзятый скептицизм, как и предвзятый догматизм говорят только о двух типах "умственной боязливости: один боится поверить, другой боится потерять веру (которая, очевидно, не очень крепка у него), и оба вместе боятся самого процесса мышления, который еще неизвестно, к какому концу приведет - к желательному или нежелательному" (там же, с.762).

Специфика философского знания заключается, следовательно, в его безусловной достоверности. Философское мышление не может получить оп-

' Ортега-и-Гассет X. Что такое философия?. - С.290.

2 Соловьёв B.C. Теоретическая философия // Сочинения в 2-х томах. Т. 1. - М.: Мысль, 1988.

- С.761.

166
___Исходное "начало" рефлективной философии как выражение "воли к философствованию "

равдания ни чувственным, ни религиозным опытом; эти последние сами оказываются предметом критического рассмотрения со стороны теоретической мысли. Теоретическая философия внутри себя находит исходную точку, и это рефлективное "начало" мышления выполняет функцию критерия, посредством которого обосновывается достоверное знание. Данное положение вовсе не означает, что все содержание мысли философия черпает из самой себя, не испытывая потребности обращения к внешнему миру; все, что означает этот тезис сводится к тому, что недостаточно простой ссылки на очевидность и достоверность фактов внешней действительности - достоверным с точки зрения философии считается такое знание, которое подверглось проверке со стороны критической мысли.

Отдельные науки подходят к данному вопросу с принципиально иных позиций: они оперируют фактами, достоверность которых не подвергается сомнению в том смысле, что над ними не осуществляется процедура рефлексии, не подвергается гносеологическому анализу совокупность тех условий познания, в пределах которых они даны мыслящему субъекту. Но внешний мир - незыблимая данность с позиций житейской мудрости ("лягушачьей перспективы" - Шпенглер) - в действительности не столь уж достоверен. Поэтому он не может быть исходным данным философии; в определенной степени его существование сомнительно. С точки зрения гносеологического подхода действительный мир или объективная реальность не обладает каким-либо преимуществом по сравнению с мышлением в отношении безусловной достоверности; достоверностью, не менее безусловной, обладает также и мышление, точнее - представленность каких-либо фактов в индивидуальном сознании. "Сегодня, после раннего обеда, я лежал на диване с закрытыми глазами и думал о том, можно ли признать подлинным Платонов диалог "Алкивиад Второй". Открыв глаза, я увидел сперва висящий на стене портрет одной умершей писательницы, а затем у противоположной стены железную печку, письменный стол и книги. Вставши и подойдя к окну, я вижу посаженные под ними турецкие бобы с красными цветами, дорожку садика, далее проезжую дорогу и за нею угол парка; является какое-то сначала неопределенное, болезненное ощущение, но сейчас же определяется как воспоминание о прекрасной молодой ели в парке, которую соседский мужик Фирсан воровским образом срубил для своих личных целей; я чувствую сильную жалость к бедному дереву и крайнее негодование на глупость этого Фирсана, который легко мог бы без всякого нарушения божеских и человеческих законов добыть необходимые ему для Никольского кабака деньги, попросивши их у меня. "Ведь встречался со мною, в лицо знает, кланялся, анафема!" Я решаюсь настаивать перед владельцем парка на действительных мерах для его охраны. Вид сияющего дня успокаивает несколько душевное волнение и возбуждает желание пойти в парк наслаждаться природой, но вместе с тем чувствуется расположение писать о гносеологическом вопросе; после некоторого колебания второе намерение побежда-

167
Часть I. Глава 3

ет, и я иду к столу, беру перо - и просыпаюсь на диване. Прийдя в себя и удивившись яркости и реальности сновидения, я подошел к окну, увидел, конечно, то же, что и во сне, испытал снова те же ощущения и после некоторого колебания между двумя желаниями - идти гулять или заниматься философией - остановился на последнем..." (В.Соловьев)

"И однако, когда я нахожусь в саду и любуюсь первой весенней зеленью, мне случается закрыть глаза, и, как по мановению волшебной палочки, сад исчезает - вмиг, сразу уничтожается, изымается из Универсума. Смежая веки, мы, как гильотиной, напрочь отсекаем его от мира. От него не остается ничего в реальности - ни песчинки, ни лепестка, ни листка. Но как только я снова открываю глаза - с той же быстротой сад является вновь, мгновенно, подобно трансцендентному танцовщику, совершает прыжок из небытия к бытию и, не сохранив и следа своей временной гибели, вновь нежно обступает меня. То же самое произойдет с запахами сада, с его осязательными свойствами, если я перекрою свои соответствующие органы чувств. И больше того: отдыхая в саду, я засыпаю и вижу сон, что нахожусь в саду, и во сне сад не кажется мне менее реальным, чем наяву" (Ортега-и-Гассет).

Эти интересные примеры говорят, что граница между действительностью и сновидением подвижна. Сон, галлюцинация, иные факты оптического обмана присутствуют в разуме не менее отчетливо, чем факты действительности. И пусть то, что виделось во сне, оказывается недостоверным, обманчивым, иллюзорным, отсутствующим наяву, однако то, что все это осознавалось, было представлено в индивидуальном сознании, переживалось в определенный момент времени, свидетельствует о том, что факт этот достоверный и действительный для рефлектирующего по этому поводу субъекта.

Данная философская проблема ведет свою родословную с древнейших времен: Веды и Пураны, повествуя о познании действительного мира, называемого тканью Майи, используют понятие сна. Платон говорил, что люди живут только во сне, лишь один философ стремится к бодрствованию. Пин-дар называет человека сном тени. В новое время идея мировосприятия как сновидения получила оформление у Кальдерона в его метафизической драме "Жизнь - это сон". В сфере эмпирического сознания возникает вопрос:

мы видим сны - не сон ли вся наша жизнь? Есть ли точный критерий, по которому можно различать сновидение и действительность, грезы и реальные объекты? Кант отвечает следующим образом: "Взаимная связь представлений по закону причинности отличает жизнь от сновидения". По мнению Шопенгауэра, жизнь и сновидения - это "страницы одной и той же книги". Связное чтение есть действительная жизнь, то, что не входит в содержание этого опыта - есть сон; сновидения имеют свою собственную внутреннюю логику. Вместе с тем, полагает Шопенгауэр, критерий Канта, по которому можно отделить жизнь от сна, как и его собственный, оказываются недостаточными, если встать на позицию, выходящую за рамки жизни и сновидения: "мы не найдем в их существе определенного различия и должны будем

168
___^ Исходное "начало" рефлективной философии как выражение "воли к философствованию "

вместе с поэтами признать, что жизнь - это долгое сновидение"1. В самом деле, на ступени рефлективного мышления возникает сильное желание вырваться из плена действительной жизни, заглянуть по ту сторону реального бытия для того, чтобы ощутить еще какую-либо примысливаемую метафизическую реальность; посредством абстрактного разума субъект создает идею: не есть ли сама жизнь сновидение, не проснемся ли мы в конце своей жизни, чтобы вступить в иную - новую жизнь - и быть вечными ("пусть всегда буду Я"). Не потому ли смерть иногда понимается, как "пробуждение от жизни"? В сфере наглядного представления подобных вопросов не возникает: объекты чувственного опыта не возбуждают в человеке недоверия и сомнения; здесь нет ни заблуждения, ни истины - они отодвинуты в область абстрактного, рефлективного разума. Шопенгауэр объясняет это тем, что в мире реальных объектов и в области наглядных представлений закон основания действует не как закон основы познания, но как закон становления, закон причинности; любой объект в таком случае воспринимается субъектом как нечто ставшее, определенное и действительное, поскольку произошел как следствие из своей причины.

Философия не может некритически брать то, что для других наук оказывается несомненным; данные конкретных наук для нее не являются аргументом. Философия добровольно отрекается от традиционных жизненных верований и представлений; она утверждает: внешний мир не относится к исходным данным. Это отречение от действительности, безусловно, происходит в сознании философствующего субъекта; лишь в разуме возможно заставить "улетучиться" внешний мир, "утопить" его в скептическом сознании, которое, "как откатывающийся назад прибой, несет с собой и топит в самом себе весь окружающий нас мир со всеми предметами и людьми, включая наше собственное тело" (Ортега-и-Гассет). В жизни каждый человек без тени сомнения принимает реальность материальной действительности; в практике доказывается истинность и посюсторонность окружающей природы, которую человек постоянно ощущает на себе, как нечто, сопротивляющееся его усилиям и воле. Философский скепсис есть всецело убеждение разума, рефлективного ума - не жизненное убеждение, но квазиубеждение и используется исключительно в целях построения научной теории: упорядочивания идей, выстраивания их в законченную логическую систему. Точное выражение идеи: внешний мир не относится к исходным данным философии - может быть представлено в следующем виде: "ни существование, ни несуществование мира вокруг нас совершенно не очевидны, стало быть, нельзя исходить ни из того, ни из другого, поскольку это означало бы исходить из того, что предполагается, а философия взяла на себя обязательство исходить только из того, что полагается относительно самого себя, т.е. на

' Шопенгауэр А. Собрание сочинений в 5-и томах. - М.: Московский Клуб, 1992. - Т. 1. -С.66.

169
Часть I. Глава 3

себя налагается'4.

Если все многообразие внешнего мира в один миг может "раствориться" в скептическом сознании, как в кислоте, то что остается в действительности, с чем могла бы иметь дело философия? Таким "остатком", выпадающим в "осадок" после операции рефлективного мышления, является сомнение. Со времен картезианской философии известно, что если я (субъект) сомневаюсь относительно существования мира, то в отношении собственного сомнения я не могу сомневаться - здесь пролегает граница любого возможного сомнения. Несомненным является само сомнение; вслед за Декартом следует признать, что сомневаясь, субъект мыслит; сомнение и мысль есть понятия однопорядковые. Чтобы сомневаться в существовании мышления, я помимо своей воли должен мыслить это мышление. Устраняя в акте сомнения собственное мышление, я тем самым в другом акте его утверждаю. Мышление, следовательно, есть такое явление в реальной действительности, чье существование невозможно отрицать, ибо отрицать - значит вновь мыслить. С Декарта начинается современная философия; тот, кто полагает, что Декарт положил начало новому времени каламбуром насчет того, что мы не можем сомневаться в том, что сомневаемся - мысль, высказанная Св.Августином - тот, по словам Ортега-и-Гассета, "не имеет ни малейшего понятия об огромном новаторстве картезианского мышления и в результате не знает истоков современности". Следовательно, исходным данным философии, ее начальным или отправным пунктом познания действительности оказывается мышление.

Здесь уместно поставить вопрос, почему философия отдает приоритет чистому мышлению, а не предметной действительности, как это делают частные науки? Ответ на него возможно получить, анализируя самое мышление. Известно, что мышление есть атрибут человека, свойство, входящее в содержание понятия родовой сущности человека. Уже античные мыслители видели в мышлении то, что коренным образом отличает человека от животных. Всякое мышление существует только для меня как субъекта; оно исчерпывает свою сущность в моей собственной видимости. Внешняя действительность существует иначе: она пребывает "в себе" и "для нас"; она находится вне нас и для нас в зависимости от угла зрения, под которым мы ее наблюдаем. Удвоение ее сущности рождает множество проблем, разрешение которых не имеет единой точки зрения. Для материалистов объективная действительность (материя) имеет безусловное основание, и это обстоятельство, с их точки зрения, находит подтверждение в явлении отражения. Для идеалистов безусловно сознание, а материальная действительность приобретает либо феноменальный, либо логико-рациональный статус.

Идея "начала" как рефлективного мышления снимает все трудности, ибо оно (мышление) всегда инвариантно, едино и неизменно в отношении

' Ортега-и-Гассет X. Что такое философия? - С. 126. 170
Исходное "начало" рефлективной философии как выражение "воли к философствованию"

представленности в самом себе - в собственной видимости, в существовании для меня, в совокупности мыслительных актов, протекающих внутри меня как субъекта мышления. В мышлении не может быть внутреннего и внешнего; само внешнее есть факт сознания. С позиции методического сомнения следует помнить, что "никакого внешнего мира, никаких чувственных предметов и реальных происшествий нам не дано, а известен лишь ряд внутренних явлений, составляющих содержание чистого сознания, или мышления"'. В контексте данного рассуждения предмет - это мысль о предмете, находящаяся в моем сознании.

Следует особо подчеркнуть, что проблема "начала" возникает исключительно как проблема мышления. Для кого существует "начало"? Естественно, для мыслящего субъекта. Действительность должна войти в сознание, предстать в нем в ясных и отчетливых формах, после чего она приобретает статус бытия для мыслящего человека (μη ον). Если этого не происходит, если Универсум не выражен в мышлении в конкретных формах знания, он в границах практического и познавательного опыта не имеет статуса бытия;

его существование в лучшем случае будет метафизическим, примысливаемым сознанием в качестве непознанной сущности, находящейся за доступной чертой жизненного мира субъекта. Если предметы внешнего мира для нас существуют как знание о них, как факты мышления, то вопрос о их достоверности будет равнозначен вопросу о достоверности знания о самих этих предметах.

Ни о чем другом, кроме мышления, мы не можем утверждать, что достаточно о нем помыслить, чтобы оно приобрело статус существования. Горы и реки, леса и моря существуют иначе - не потому только, что мы думаем о них. Одно человеческое мышление обладает способностью быть для себя бытием. Как говорит Ортега-и-Гассет, "у мышления есть в качестве привилегии способность давать себе бытие, быть данным для себя, или другими словами, во всех иных вещах различается их существование и то, что я о них мыслю, поэтому они всегда представляют собой проблему, а не данное. Но для того чтобы существовало мое мышление, мне достаточно помыслить, что я мыслю. Здесь мыслить и существовать - одно и то же. Реальность мышления заключается именно в том, что я отдаю себе отчет в нем. Бытие здесь состоит в этом знании, отдавании себе отчета. В понимании, что оно является основным данным для того, чтобы знать или осмыслять то, что состоит именно в том, чтобы знать себя"2.

Исходной достоверностью, своего рода первичностью в комплексе философских проблем обладает только мышление; один рефлективный разум в границах своего самосознания наделяет себя бытием и делает Универсум,

' Соловьёв B.C. Теоретическая философия. - С.781. 2 Ортега-и-Гассет X. Что такое философия? - С.131.

171
Часть I. Глава 3

реальный мир данным для нас. Все, что входит в мир самосознания, открывает себя субъекту, перестает быть для него тайной и предстает таким, каким, возможно, стремится быть на самом деле - существовать вне мышления, быть действительной реальностью, которая живет сама по себе. Реальность внешнего мира с позиции критической мысли или скептического разума не есть безусловная действительность; несомненно лишь то, что вошло и существует в моем мышлении - все остальное сомнительно и проблематично. Следовательно, разум, самосознающая мысль есть центр реальности;

действительно то, о чем можно мыслить - иное есть метафизическая сторона бытия, не имеющая отношения к философскому знанию. Это выглядит как философский эзотеризм, некое тайное учение: мышление поглощает внешний мир, материальные предметы превращаются в чистые идеи. Но кто не готов принять этот взгляд, тому уже ничем нельзя помочь. Начиная с Декарта, философия идет тем путем, что все дальше отходит от обыденного сознания и простой житейской мудрости; достигнув критической точки у Лейбница, Канта, Фихте, Шеллинга, Гегеля, Шопенгауэра, она превращается в такой мир чистой мысли, в такую "противоестественную теорию", которую невозможно постигнуть без предварительной подготовки. Мир рефлективной философии - это мир, увиденный "наизнанку". Иначе сказать, философия в подлинном смысле возникает в тот момент, когда она добровольно отрекается от реальной действительности как чего-то достоверного, а потому - не могущего быть в функции исходного данного, "начала" познания;

все, что в мире существует как действительное, по философскому размышлению оказывается сомнительным и недостоверным. Это бегство от действительности, изгнание человека из внешней реальности посредством сомнения оставляет субъекту (в данном случае мышлению) одну возможность -погрузиться в себя, стать самопознающей мыслью, что на самом деле означает, что человеческий разум смог подняться на следующую, более высокую ступень в своем историческом развитии. Этот уход от жизни, от традиционных верований, от всего земного - того, чем живет обычный человек в естественном окружении природного бытия, осуществляется исключительно в сфере мышления, в виде абстрактной возможности и служит одной цели -созданию такой теории, с помощью которой открывается новое видение мира и утверждается принципиально иной стиль научного мышления -стиль, основанный на парадоксах (para-doxa).

Третьей причиной, объясняющей появление субъективности или самосознания, является возникновение христианства. Греческие боги были олицетворением могущественных космических сил, величественной мощи природы. Возвышаясь и властвуя над людьми, - вторгаясь в их личную жизнь, повелевая их судьбой, делая их великими или ничтожными, - боги сами оказывались частью космической, природной действительности. Христианский Бог постигается принципиально иной системой понятий; чтобы составить о нем представление, необходимо выработать совокупность метафизи-

172
Исходное "начало" рефлективной философии как выражение "воли к философствованию"

ческих категорий - этот Бог неземной, но трансцендентный, и его способ бытия принципиально отличается от земной действительности. "Он ни от чего не произошел и не родился, но в вечности сам есть все; и все, что ни есть, произошло из силы Его, от Него исходящей. Природа и все твари произошли из силы Его, от вечности исшедшей от Него: Его ширь, высь и глубь неизследима ни для твари, ни даже для ангела на небе..."1 Никакой частью своей, вплоть до кончика стопы, он не соприкасается с эмпирической реальностью; его невозможно увидеть и услышать ("Бога никогда же никто же виде", Он - безвиден, Он - вечен, неизменяем" - В.В. Розанов). Парадокс его существования заключается в том, что, с одной стороны, он абсолютно несоизмерим с миром, но, с другой, - "живет среди нас". Христианское таинство воплощения, когда "Слово Божие" становится "плотью" и обитает с нами, "полное благодати и истины", было обычным делом в греческой мифологии: олимпийские боги очень часто принимали человеческий облик, предаваясь слабостям земной жизни, а порой превращались в лебедя или в быка, чтобы таким способом обольстить Леду или похитить Европу.

Христианский Бог пребывает в ином - трансцендентном - мире, граница которого носит абсолютный характер - ничто живущее в этом мире не может ее переступить. Но христианство тем не менее требует от верующих вступить в общение с таким существом. Как возможно осуществить подобное предписание? Материальная действительность не может служить этой цели; все, что находится в земном мире, по определению, будет препятствовать общению с Богом. Чтобы достичь Бога, быть им услышанным необходимо отрешиться от всего земного, освободиться от бремени вещного и телесного, вообразить несуществование предметности - материальная сторона жизни в глазах Бога есть ничто, а потому не имеет никакой ценности. Душа в борьбе за собственное спасение через приобщение к божественному вынуждена отрицать реальность действительного мира: общества, государства, других людей, даже своего тела. Подобно скептицизму, опирающемуся на метод сомнения, христианская ментальность формируется на отрицании реальности. Только преодолев материальную действительность мира, душа может приблизиться к Богу и понять истинную жизнь и бытие ("...плоть и кровь не может постигнуть Божественного существа, но только дух, когда он просвещен и возжен Богом..." - Я. Бёме). Откровение Бога человеку становится возможным в силу того, что душа остается одна, без мира, наедине с собой. Христианство сумело открыть совершенно новое состояние человека в мире - "одиночество души", как говорит Ортега-и-Гассет. Это одиночество есть сущность души; душа истинно существует тогда, когда она одинока, остается без мира. В состоянии одиночества душа человека становится открытой Богу; с точки зрения христианства нет более истинной реальности, чем

Бёме Я. Аврора, или Утренняя заря в восхождении. - М.: Политиздат, 1990. - С.41.

173
Часть 1. Глава 3

двойственность Бога и души, а истинным познанием - знание о Боге и душе.

В христианстве была открыта идея самосознания, обращенности мышления к самому себе. Св. Августин был первым мыслителем, кто сознание рассматривал как интимность, а его внутренний мир (рефлексию) наделял статусом бытия. Я существует в той мере, в какой осознает себя; самосознание есть бытие сознания, а потому реальность мышления выступает первым в совокупности теоретических истин. Во всем можно сомневаться, кроме одного - нельзя усомниться в том, что испытываешь сомнение. Человек, согласно Св. Августину, есть внутренний мир, и в глубине этой интимности он открывает Бога ("Не иди во внешнее, вернись в самого себя; во внутреннем человеке обитает истина").

На почве христианства Св. Августин приходит к такому открытию, которое спустя много веков в новое время в оригинальной интерпретации Декарта станет расцениваться как переворот в науке и основание современного идеализма. Идея сознания, обладающего первичным бытием по отношению ко всему вещному и материальному, с тех пор "носилась в воздухе", зрела в течение всех средних веков и через Св. Бернара Клервосского, Вик-торинос, Св. Бонавентуру, Дунса Скота, Оккама и Николая из Отрекура вошла в новое время. "Но я еще на школьной скамье узнал, - писал Декарт, - что нельзя придумать ничего столь странного и невероятного, что не было бы уже высказано кем-либо из философов". Декарт рационализировал эту идею, придав ей вид современной философской концепции. Самосознание, рефлективная способность разума в условиях быстро развивающегося капитализма приобрели свою особенную самоценность: они важны не потому, что в своей интимности способны открыть человеку Бога - для атеистического общества это не требуется, - но главным образом в силу того экономического эффекта, который приносит человеческий разум, вооруженный научной методологией. Для Декарта чрезвычайно важно научно подойти к действительности: увидеть природу как систему, в которой все вещи находятся между собой в определенной последовательности; не принимать за истинное ничего, что не представляется уму ясным и отчетливым; делить каждую из рассматриваемых трудностей на столько частей, сколько потребуется, чтобы их разрешить; идти в познании от простого к сложному, соблюдать порядок даже там, где он в естественном состоянии не наблюдается; наконец, использовать метод тотального изучения, чтобы ничего не пропустить в природе. Чтобы добиться успеха в познании, обращает внимание Декарт, необходимо "отыскать то, с чего следовало начать", ибо, как показывает практика исследовательской деятельности, "начинать надо с простейшего и легко познаваемого". Вне всякого сомнения, природа не может устоять под натиском столь совершенной методологии научного познания - она непременно откроет человеку свои сокровенные тайны, и это даст ему возможность в конечном счете эффективно, т.е. рационально организовать свое

174
производство.

Несмотря на большие совпадения взглядов Св. Августина и Декарта, между ними в действительности существует огромное различие (чем больше обнаруживается между ними совпадений, тем заметнее расхождение, считает Ортега-и-Гассет). Августин был "гением религиозного чувства", обладал громадной "религиозной интуицией", в то время как Декарт выражал идеологию нового класса предпринимателей. Жизненная позиция буржуазии строилась на идее покорения природы, достигаемой посредством внедрения результатов науки в производство и рационально организованного хозяйства. Опыт, наблюдение, эксперимент Бэкона, научный метод Декарта, соединенные с протестантской этикой, порождали такой дух капитализма, который не имел границ в своей экспансии чужих территорий, других культур и народов. Идея завоевания мира, унифицирование образа жизни, подчинение всех интересов погоне за прибылью свидетельствовали о рождении европейской ментальное™, у истоков которой находилась картезианская философия рационализма.
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   36

Похожие:

Антропологический образ философии iconФилософия XIX века
Подобный антропологический Атеизм лег в основу философии Фейербаха учения о конкретном чувствующем, страдающем, мыслящем человеке,...

Антропологический образ философии iconОбраз глядачів на початку Лев Тигр Леопарди Образ звірів Образ дами...
...

Антропологический образ философии iconПонятие «образ жизни» Образ жизни
Образ жизни — один из критериев обще­ственного прогресса, это «лицо» человека. В настоящее время доказано, что из суммы всех факторов,...

Антропологический образ философии iconВ. Н. Биксин Аспирант кафедры философии и методологии науки БашГУ
Бердяева, что позволит эксплицировать основные интенции метафизики русского философа. Антропологический подход, кроме того, способствует...

Антропологический образ философии iconКафедра философии та общественных наук
...

Антропологический образ философии icon“Эсхатологическая проблематика в философии и культуре русского серебряного века”
Ивана Франко, кафедра философии совместно с Обществом русской философии при Украинском Философском фонде, сектором истории русской...

Антропологический образ философии iconВопросы к зачету по курсу «история философии в украине»
Предмет истории украинской философии. Проблема различения «украинской философии» и «философии в Украине»

Антропологический образ философии iconРеферат скачан с сайта allreferat wow ua Шпоры по философии Возникновение...

Антропологический образ философии icon2-й день: Обзорная экскурсия – Пирамиды Теотиуакан – Антропологический музей
Обзорная экскурсия – Пирамиды Теотиуакан – Антропологический музей, возвращение в отель в Мехико

Антропологический образ философии iconПлан Термин «культура»
...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
uchebilka.ru
Главная страница


<