Книга мгновенно приобретает большую популярность. Тысячи писем с благодарностями приходят со всех концов страны, и, что особенно важно, из мест лишения свободы,




НазваниеКнига мгновенно приобретает большую популярность. Тысячи писем с благодарностями приходят со всех концов страны, и, что особенно важно, из мест лишения свободы,
страница6/12
Дата публикации02.06.2013
Размер1.78 Mb.
ТипКнига
uchebilka.ru > Философия > Книга
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12
Глава 8.

Жизнь наша устроена Создателем так, что она движется не с постоянной скоростью, а рывками. Период остановки, полного затишья внезапно, нежданно-негаданно вдруг сменяется периодом, когда все приходит в движение, будто тебя несет в водоворот, и ты уже не успеваешь осознать, что с тобой происходит. Причем это внезапное изменение наступает именно тогда, когда для этого имеется меньше всего причин, когда меньше всего ты ожидаешь, что может что-то произойти. Ибо слишком привыкаешь к застою и уже не веришь, что когда-нибудь что-нибудь сдвинется с места. Но когда все-таки наступает рывок жизненного потока, то в движение приходит не что-то одно, а буквально все. И тогда думаешь, что и сотой доли этого интенсивного изменения хватило бы тебе, но ворота открылись – и в них устремились события наводнением, потопом..

Может быть, открытием таких дверей, за которыми последовал вал удивительных, странных и загадочных событий, было появление старца Арсения в моем доме, в моих краях, в моей жизни. Сначала я еще пытался как-то укладывать происходящее со мною в какие-то логические рамки, осмысливать, но потом вовсе отказался от этого занятия – уже просто принимал в надежде, что когда-нибудь все остановится, станет на свои места, и я смогу все переварить, понять, а главное – дать всему удобоваримое объяснение, на какое способен человеческий мозг. Ведь когда происходят с нами чудеса, ум будто улитка захлопывается и не хочет признавать, что чудесное действительно с нами произошло, что это было на самом деле.

Впрочем, может быть, наша жизнь проходит так, что к своему концу она приобретает такое ускорение, что нет ни сил, ни времени осознать, для чего ты ее прожил, для чего ты ходил по этой земле.

Наступил последний день старого года. С обеда повалил крупный, пушистый снег, и вновь темная земля стала принаряжаться в белые свадебные наряды. У меня не было никаких планов, как встречать Новый год, хотелось только покоя и тишины. Вот этой тишины падающего снега, чтобы раствориться в ней, погрузиться в симфонию этого великолепия.

Однако Арсений рассеял мое намерение, сказав, что нам нужно ехать в город. Город? Да что же там делать накануне праздника, когда все и вся движется в безумном волнении от предвкушения предстоящих обильных употреблений алкоголя и пищи? Кому мы там нужны?

Конечно, я уже научился не высказывать вслух своих сомнений, кроме одного:

– Дедушка, как же вы в таком виде поедете? Нас мигом милиция заберет. У вас-то одежда, мягко сказать, оригинальная, чтобы в городе среди людей в ней появиться.

– Все будет хорошо, не волнуйся за мой вид, мил человек, – покачивая головой, сказал старец. – У нас там очень важное дело.

– Какое же дело может быть под Новый год? Да и елку для чего наряжали?

– В котором часу идет электричка в город? Нам нужно, собственно, чтобы мыв городе были часов в пять вечера... Должны успеть, – сам себе сказал Арсений, но я уже не стал допытываться, куда мы должны успеть.

До электрички оставалось более часа, старик сказал, что нам нужно помолиться перед дорогой.

– Почитай, Владимир, акафист Матушке нашей, Богородице.

На улице за окном падал снег, а в нашем домике лилась молитва Царице Небесной. Арсений всю молитву простоял. Мне казалось, что он готовится к чему-то серьезному, за то короткое время нашего общения я уже научился различать настроения старика.

Мы сиротливо стояли на железнодорожной площадке в ожидании электрички. Мы были одни, никому в голову не придет накануне Нового года покидать свой дом. Народ уже праздновал с утра, о чем ярко свидетельствовали нередкие песни и возгласы, разносящиеся по поселку.

Как только появилась наша электричка, старец шепнул мне на ухо:

– Билета мне не бери.

– Как же не брать, вы что зайцем собираетесь ехать? Да и деньги у меня есть!– запротестовал я.

– Послушайся меня, Владимир, – мягко, но твердо сказал старик.

Арсения я усадил у окна, сам сел напротив и смотрел, как мимо пробегают знакомые пейзажи, вернее незнакомые, ибо в снежном одеянии их не часто можно видеть.

В тамбуре появился кондуктор. «Что же делать?» – подумал я. Старик сказал за него не платить, что за нелепость? Пока кондуктор подходил к нам, сотни мыслей пронеслись в моей голове в поиске решения, как поступить.

Пожилая женщина в черной фуфайке подошла ко мне, я молча подал ей деньги за двоих. Она, посмотрев на врученную сумму, бросила на меня вопросительный взгляд, почему я дал ей так много. Щеки мои горели, и я не стерпел:

– Два билета, пожалуйста... Дедушка со мной. Женщина внимательно посмотрела вокруг, будто не замечая старика, который сидел передо мной и укоризненно покачивал головой, наверное, оттого, что я не выполнил его указания.

– Какой дедушка? – спросила проводница.

Этот вопрос буквально пригвоздил меня к месту, ибо я понял, что попал в нелепую ситуацию из-за своего непослушания. Кровь стучала в висках.

– Я ошибся, дайте один билет.

Женщина пожала плечами, оторвала билет и,

вручив его мне, пошла дальше. Я сидел и чувствовал себя как в огне. Что больше волновало меня в данную минуту: то, что я попал в нелепую ситуацию, или то, что старик был невидим для проводницы, не знаю. Хорошо, что Арсений не видит моего смущенного лица, думал я и смотрел в окно. Арсений ничего не сказал за всю дорогу.

– Ну вот, через пять минут мы будем на вокзале, – сказал я, когда мы проехали последнюю остановку перед городом.

– Нам, Владимир, нужно в детский дом попасть, ты знаешь, где он находится?– спросил Арсений.

– Знаю, – ответил я. – Только что мы там будем делать? Да и нас не пустят туда.

– У сироток должен праздник быть! Они ждут праздника, мил человек!

Господи, теперь нам не миновать еще каких-нибудь курьезов!

– Как же мы без подарков? Дедушка, невозможно нам без подарков туда идти!– пытался я уговорить старика отказаться от этого пред- приятия, если такое возможно.

Но Арсений улыбнулся, из-под плаща достал деревянный престольный крест и показал мне его, приподняв вверх. Я ничего не сказал, пусть делает что хочет. Будь что будет.
Глава 9.

Третий Новый год Миша встречал без дедушки. До обеда был утренник. Были и Дед Мороз, и Снегурочка, и нарядная елка, и праздничный обед, и подарки, и еще много что делалось старшими людьми, чтобы сироты чувствовали себя как дома и сумели развеселиться. Было все, кроме одного – не было Мишиного дедушки.

Дети веселились вокруг мальчика, бегали по дому, с восклицаниями разбирали подарки, играли. Миша же свои подарки положил в тумбочку и продолжал держать в руках и прижимать к своему сердечку порванного зайчика. Между Мишей и детьми была одна разница, которая не позволяла ему быть таким, как все. Никто уже не надеялся, что когда-нибудь к ним придут их мама или папа, или дедушка, Миша же еще надеялся и ждал. И все эти подарки, весь этот праздник, а может быть, и все ценности мира, какие могли бы ему предложить, он бы променял на одно – быть вместе с дедушкой, сидеть в своем доме и кушать кислые дедушкины пироги, которые были слаще любого пирожного и торта, какими его угощали чужие люди.

После сна дети вышли на вечернюю прогулку во двор. Смеркалось быстро, и вскоре зажглись уличные фонари. Миша стоял у забора и смотрел в ту сторону, где шли поезда. Из-за падающего снега ничего не было видно. Дети, весь день не обращавшие внимания на угрюмое Мишино настроение, наконец добрались идо него. Он стоял к ним спиной и слышал, как сзади доносились голоса:

– Не приедет твой дед! Он умер! Вот дурак, вцепился в своего зайца.

Потом они начали лепить снежки и бросать в него. Мише было больно не от снежков, которые в него попадали. Перед глазами поплыло все, весь этот вечер, снег, фонари, забор стали преломляться в детских слезинках, застилавших его глаза.

Воспитательницы не обращали на ребячью забаву внимания, так как были уже навеселе и живо беседовали о чем-то, их смех разносился по двору.

Вдруг громкий, пронзительный крик разрезал этот вечер.

– Дедушка!!! Там мой дедушка идет!!! кричал Миша, указывая рукой в темноту.

Дети все замерли на месте, и наступила такая тишина, в которой можно было слышать скрип приближающихся шагов. Они все смотрели туда, куда указывала мальчишечья рука. И действительно из темноты стала проявляться фигура старика с посохом. Она молниеносно нарастала, старик шел быстро.

– Сюда, дедушка, сюда! – закричал Миша. – Здесь есть лазейка!

Мальчик вцепился в деда, когда тот ловко

юркнул в небольшое отверстие забора. Его сердечко ликовало, слезы лились ручьем:

– Я знал, что ты придешь. Знал, что ты обязательно придешь.

– Знаю-знаю, внучек, – говорил Арсений, гладя мальчика по голове, и щеки старика были влажны. – Ты уж прости меня, я не мог, Мишенька.

– Я знал, что ты не умер!

– Ну, что ты, я болел долго. Я не могу умереть, мой внучек.

– Мне все говорили, что тебя уже нет, а я верил, что ты живой.

– Живой, конечно, живой, милый мой!

– Мне говорили, что тебя нет.

– Есть я, Мишенька, есть.

Дети сбились в кучку и завороженно смотрели на происходящее раскрытыми глазами, открыв рот, и не было среди них ни одного, кто не представлял бы себя на Мишином месте.

– А ну-ка, живо ко мне! – скомандовал ребятне Арсений. – Ну, живо!

Дети нерешительно придвигались к этому странному старику.

– Ближе, ближе, – приговаривал старик. Наконец все дети, как щенята, прижались к старику.

Я стоял поодаль, и нет слов описывать мое состояние, ибо мне казалось, что все это происходит во сне.

– Владимир! Скорей сюда.

Старик обнял левой рукой всех, а правую вытянул вверх, держа в ней крепко крест, который показывал мне в поезде. Он смотрел на крест вверх, сотрясал им и говорил:

– Господи, Матерь Божия, услышьте нас!

Я не разобрал последних слов, потому что вдруг налетел ветер и вокруг нас закружился снег. Это был сильный порыв, я перестал что-либо видеть, только ближе прижался к детям, обнимая их и защищая от невесть откуда разыгравшейся вьюги.

Когда все рассеялось, мы оказались на нашей полянке в лесу у елки, которую мы наряжали. Падающие снежинки горели изнутри, и вся поляна была светла, как днем. Когда я осмотрелся, то увидел, что на краю полянки стояли зайцы! Господи! Да неужели это все на самом деле происходит или мне снится?

– А ну-ка, зайчики, живо ко мне, порадуйте деток! – прикрикнул Арсений, и зайцы, а их было около десяти, приблизились совершенно бесстрашно к нам. Они сели вокруг елки и смотрели на детей.

Потом начался праздник, и это была подлинная сказка, ее невозможно пересказать. Дети водили хоровод вокруг елочки, пели песни, и все они приняли все это чудное действо как должное, они вошли в эту сказку так, будто это было для них привычным и обыденным делом.

Миша держал за руки тех ребят, которые еще совсем недавно обижали его и бросали снежки, но в его сердце не было ни капельки обиды или зла. Потом приезжал Дед Мороз со Снегурочкой на санях, запряженных белыми разукрашенными лошадками. В воздухе лопались сами собой хлопушки, горели бенгальские огни, с неба падали конфетти. Летали птицы, которые садились на детей, и они гладили их, прыгали белочки, скакали в такт общему веселью зайцы. Затем Дед Мороз каждому ребенку подарил небольшой блестящий мешок с подарками, а дед Арсений раздавал мягкие игрушки животных, которые и по величине, и по исполнению были точь-в-точь как настоящие, только замерли на мгновение.

Сколько времени это чудо продолжалось – неведомо...

Дети спали сладким сном, и каждый прижимал подаренную Мишиным дедом игрушку, а на улице во дворе стояли милицейские, пожарные машины и машина «скорой помощи». В эту новогоднюю ночь еще долго где-то за стеною звучали встревоженные голоса взрослых, которые никак не могли успокоиться и что-то горячо обсуждали.

Детям снились прекрасные сны. Сказка, в которой они побывали в эту необычную ночь наяву, продолжалась во сне.

Через неделю в городской газете появилась заметка, вот ее краткое содержание.
«Необычное происшествие»

Необычайное происшествие произошло в детском доме вечером 31 декабря. На вечерней прогулке, как рассказывают воспитатели, дети, гуляющие на детской площадке, буквально растворились в воздухе. Трудно описать то состояние потрясения и ужаса, какое испытали работники детского дома. Немедленно были подняты на ноги соответствующие службы. Была сформирована бригада поиска, все дороги из города были перекрыты, милиция действовала по программе «Альфа». По тревоге были подняты военные.

Напряжение нарастало с каждым часом, и с каждым часом в поиски вовлекалось все больше людей. Но детей нигде не было, будто они в воду канули. Через час на место происшествия прибыли городские власти. Воспитателей допрашивали непрерывно, но те ничего вразумительного не могли сказать.

Второй шок испытали уже все находящиеся в саду, когда ровно в полночь дети из ниоткуда появились на дворе на том же месте, откуда пропали. Все они были в полном составе. Выяснение подробностей у детей, что с ними произошло, где они были, решили отложить до утра.

Однако утренние беседы с детьми никакой ясности не принесли. Все они говорили в один голос чепуху, что летали на праздник в лес к зверям, там к ним приезжал Дед Мороз со Снегурочкой на санях и т.д. Приглашенные психологи не отметили каких бы то ни было отклонений в психике детей, можно было предположить явление массового психоза, если бы дети не исчезали.

Управление внутренних дел ломает голову, что же делать. Ходят непроверенные слухи, что администрацией города принято решение пригласить специалистов по паранормальным явлениям из Москвы.
Глава 10.

В первых числах января, сразу после Нового года, старец занемог. Мне думалось, что последние события, которые мы вместе пережили, отняли у него остаток тех крохотных сил, которые еще теплились в этом столетнем теле. Мне почти силой удалось уложить его в постель. У него был жар и сильный сухой, глубокий кашель. Я заваривал ему траву и давал пить, и он подчинялся моим наставлениям, ибо у него не было сил отказывать мне.

– Сколько раз говорил вам, дедушка, наденьте сапоги, ведь зима же. Вот и простудились, – укорял я старика.

– Не хлопочи обо мне, – тихо отговаривался Арсений. – Видно, помирать мне пора.

– Да что вы такое говорите! – возмущался я, однако внутри понимал, что в таком возрасте может быть что угодно и когда угодно.

– Не волнуйся, мил человек, со мною тебе хлопот не будет, – продолжал заунывную тему старик.

– А я и не волнуюсь, потому что знаю, все будет хорошо. У вас самая элементарная простуда, и мы с ней справимся, лишь бы вы меня слушались. Теперь ваша очередь пришла довериться мне.

– Время мое пришло, мил друг, часы отстучали свое. Теперь пора на покой.

– Вам не нужно много говорить, тем более о смерти. Вот, может быть, врача привезти из города, у меня есть знакомый терапевт, он согласится приехать.

– Не нужно врача, лучше дай в покое побыть. Сам же знаешь, что время остановить человек не может, и коли время исчерпано, только Господь может оттянуть конец... Если Ему угодно.

И все-таки мой мозг работал как вычислительная машина, я прорабатывал различные варианты, чтобы сделать все возможное и невозможное, лишь бы исцелить старца. Может быть, сделать все тайно? Договориться предварительно со знакомым врачом, чтобы он будто случайно заехал ко мне в гости, а заодно и старичка посмотрит. С другой стороны, свежи были впечатления, когда я ослушивался Арсения, и из этого выходили различные курьезы. Но сейчас-то дело слишком серьезно, ведь у него может быть воспаление легких и нужно профессиональное вмешательство: уколы, антибиотики и т. д. О том, чтобы уговорить его лечь в больницу, не могло быть и речи, ибо, если он не соглашается врача принять дома, так тем более никуда не поедет.

В городе я был у знакомого травника и купил набор травы от простуды, маленькую баночку меда на рынке, кулек сухого шиповника и двести граммов чеснока. Я знал и не раз применял в таких случаях народное целительное средство от простуды: нужно истолочь мелко чеснок и приложить его к пяткам, обернув куском полиэтилена, а сверху надеть носки. Чеснок проникает в кровь и, проходя по всему организму, дезинфицирует и исцеляет все больное. Хорошее средство от раз- личных воспалений, простуд.

Старик не противился моим процедурам, однако его самочувствие не улучшалось, если не усугублялось. Кашель продолжал оставаться сухим, а это был плохой признак. Давал я ему и антибиотики, и «упсу», но температура не спадала.

Как-то вечером Арсений попросил:

– Владимир, почитай мне Евангелие.

Я сидел у его кровати и читал Откровение Святого Иоанна: «И увидел я новую землю, ибо прежнее небо и прежняя земля миновали, и моря уже нет. И я, Иоанн, увидел святый город Иерусалим, новый, сходящий от Бога с неба, приготовленный как невеста, украшенная для мужа своего...

Арсений лежал с закрытыми глазами. Лучик сидел у его шеи, положив лапы на грудь, и дремал. Чувствует, наверное, что дедушке плохо, подумал я, животные ведь более чувствительные, чем люди, говорят, что коты даже лечат человека, ложась на больное место.

В тишине раздавался мой голос, стало так темно, что слов уже было не различить. Старец лежал и тяжело дышал, может быть, он спит, подумал я и прекратил чтение.

Встал тихонько, стараясь его не разбудить. Нужно было подбросить в печь дров, но Арсений вдруг подал голос:

– Владимир, мил человек, если меня не станет, то о Мишеньке позаботься. Хоть изредка приезжай к нему. Скажешь, что дедушка уехал, но он вернется... Обязательно вернется.

Я ничего не говорил, а лишь смотрел на огонь и думал, что вот так – как эти дрова – сгорает человек.

Арсений продолжал:

– Сейчас время больное, все люди больны грехами. Но тому, кто заботится о сиротах, Господь все грехи прощает. Нет сейчас более благодатного, искупающего наши грехи делания, нежели позаботиться о сиротах.

Арсений закашлялся и потом добавил:

– Матушка Пресвятая Богородица просит. Плачет Она, заступница наша, о сиротах. Помни, мил человек, об этом. Убогие, больные, слепые, нищие – все-таки хотя и немощные, но могут о себе как-то позаботиться, а дети безродные, как цветы одинокие в пустыне... Поливать их нужно водицей, любовью своей. Тяжко в нашей матушке России обездоленным сиротам, они, как колокольчики матушки Руси, когда-нибудь зазвонят во всю силу, и воскреснет она, Россия наша...Когда похоронят ее, она и возродится, и будет это чудом для всего человечества, но чудо это мы сотворяем в своих простых делах милосердия и любви.

Вновь кашель задушил речь старца. На мое сердце навалилось отчаяние и боль оттого, что я ничего не могу сделать, чтобы спасти старца.

– Пойду, прогуляюсь, – солгал я Арсению и пошел в часовню молиться. Я стоял в темноте и тихо просил Господа, чтобы Он исцелил Арсения. Конечно, я мог молиться и в домике, но мне не хотелось, чтобы старец слышал мои страстные просьбы к высшим силам о его выздоровлении.

Ночью меня разбудил голос старца. Спал я тревожно, сон был поверхностным, и потому я сразу услышал его хриплый голос:

– Прости, Владимир, что разбудил тебя.

– Ничего, ничего будите, когда нужно, что вам, дедушка, принести чего?

– Есть ли у тебя веревочка?

– Веревочка, я не ослышался? – спросонья я не понял его вопроса.

– Поищи, пожалуйста.

– Да зачем она вам? – спросил я Арсения, вглядываясь в темноте в его лицо.

– Нужно мне, мил человек.

Наверное бредит старик, подумал я и принес ему воды:

– Попейте, дедушка, вам нужно больше пить. – Поищи, Владимир, что я прошу. Настроение мое совершенно упало, но я пошел в кладовку с фонариком, там у меня лежал клубок шелковой нити. Когда я принес ему этот клубок, Арсений своею просьбой еще больше расстроил меня, сказав:

– Порежь ее на кусочки, сантиметров по десять.

– Сколько вам отрезков нужно? – спросил я, отправившись на кухню взять ножницы.

– Штук тридцать, дорогой. Наверное, хватит. Нет слов описать мое состояние и мысли, которые меня одолевали, когда под тусклым светом фонаря, ночью, я сижу за столом и отрезаю куски веревки стар~, который, без сомнения, уже переживает болезненные галлюцинации.

– Сложи их сюда, – попросил Арсений, указывая на свой живот. – Спасибо тебе, прости, что побеспокоил тебя, сон твой нарушил. Ложись спать.

Легко сказать спать, когда рядом человек умирает, но только я положил голову на подушку в ожидании бессонных тревожных часов, как мигом забылся и погрузился, как ни странно, в глубокий сон.

Утром с дрожащим сердцем я заглянул в комнату, где лежал Арсений. Он лежал как прежде с закрытыми глазами, но его руки двигались – он связывал узелками те отрезки, которые я ему ночью нарезал! Слава Богу, жив! – Вздох облегчения прошелся по моему телу, как целебный бальзам. Видимо, бредит старец, хватит ждать, нужно немедленно везти врача, подумал я.

Я начал тихонько одеваться, но меня остановил возглас из другой комнаты:

– Не надо, Владимир, врача. Послушайся меня... пожалуйста.

Я занимался по хозяйству, изредка заглядывая в комнату старика, который продолжал упорно связывать веревки в какие-то узорчатые узлы. Потом он попросил весь клубок, и готовые отрезки, на которых он уже завязал чудные узлы, прикреплял через равное расстояние к главной нити. Может быть, это какое-то украшение, только для чего? Готовая нить ложилась на пол, где Лучик забавлялся, нападая на воображаемую мышку.

– Лучик, а ну-ка иди сюда, – скомандовал я. – Ничего, Владимир, пусть тварь Божия веселится, – остановил меня Арсений.

Старец ничего не ел, только соглашался пить отвары из трав с медом, которые я ему приносил в кружке.

– Вы, похоже, украшение делаете? – спросил я.

– Верно, мил друг, украшение, только не для того, что ты думаешь, а для душ человеческих, чтобы они лучше стали, чтобы могли по этой нити до неба, до Христа дойти и не потеряться в дебрях мирской суеты и забот.

Отметив про себя, что старец выражает свои мысли четко, я подумал, что, может быть, он и не бредит, может быть, опять какой-то сюрприз готовит. Впрочем, это было не так важно, главное, чтобы он поправился, чтобы хотя бы жар спал. Градусника у меня не было, и я определял его температуру, накладывая ладонь на его морщинистый лоб.

Приближалось Рождество Христово, все это время Арсений неустанно работал над своей нитью, нанизывая на нее готовые отрезки с узлами.

– Вам отдыхать надо, – сказал я, когда на полу уже накопился ворох нитей.

– Отдохну, мил человек, отдохну, – проговорил Арсений. – От отдыха мы никуда не денемся, только место нужно каждому себе приготовить, иначе проклянешь такой отдых.

Я понимал, к чему клонит старец. Был вечер, приближалась рождественская ночь, в дом заползали сумерки. Вдруг Арсений привстал, сел на кровати и принялся озабоченно искать свой посох.

– Что вы хотите, дедушка, вот ваш посох, – я подал старику в руку его палку.

– Вот что, Владимир, – серьезно вымолвил Арсений. – К нам гости поспешают!

– Какие могут быть гости?

– Ко мне братья, я слышу, идут, на подходе уже. Приберись-ка, мил человек, и помоги в кресло пересесть, – с нескрываемым волнением настоял Арсений.

Может быть, все-таки бредит старик, подумал я, но быстро расставил все по местам, убрал со стола и начал мыть посуду. Вдруг Ассоль на улице залаяла, ее голос я уже знал, когда она просто так, как говорится, брешет, когда чужую собаку видит, а когда людей приближающихся, и предупреждает, что, дескать, здесь охрана и не подходите сюда. Судя по ее лаю, действительно где-то недалеко она увидела людей. Взяв фонарь, я вынырнул в темноту. Снизу по тропинке к моему домику поднимались две фигуры.

Ассоль неистово лаяла, и я отвел ее подальше от дома. Через минуту передо мной стояли два странника. Длинные седые волосы ниспадали на плечи, на теле накидки из шкур животных, у каждого в руке был посох, а ступни ног совершенно обнажены. Их неожиданное появление и странный вид привели меня в такое состояние, что я потерял дар речи.

– Мир тебе, – в один голос произнесли старцы и поклонились.

– С миром принимаю, – выдавил я приветствие из себя. – Проходите в дом, вас ждут.

Старцы направились в открытые двери, но из-за высокого роста им пришлось нагибаться на входе. Я последовал за ними.

– Присаживайтесь, – сказал я, сдерживая волнение, и с трудом зажег свечу, приготовленную на столе, потому что руки мои дрожали. – Сейчас я чай подам.

– Мил человек, оставь нас, – попросил Арсений. – Нам поговорить надобно.

Я вышел во двор и был даже рад остаться наедине с самим собой, чтобы прийти в спокойное состояние. И все-таки, несмотря на столь неожиданный визит странных гостей, чего-то во мне было больше, нежели удивления. Я подошел к Ассоль, та стала лапами мне на грудь и лизнула в щеку, я гладил ее по любимому ею месту – животу и искал, что же все-таки меня наполняет некой радостью. И понял – то, что Арсений встал с кровати, а это значит, что он еще будет жить. Ведь недаром старые люди боятся лечь, ибо потом уже не встают, а Богу душу отдают. Старец встал! Вот главная приятная весть, первая ласточка его выздоровления.

Где-то через час гости вышли из дома.

– Спаси, Господь, тебя, добрый человек, – сказали они. – Нам пора.

– Как же? Куда вы сейчас поедете, автобусы вас не возьмут – побоятся, а электричка будет только завтра. Оставайтесь, места всем хватит.

– Некогда нам, добрый человек.

– Я провожу вас.

– Не беспокойся, мы сами дорогу найдем. Странники начали спускаться, я пошел вслед за ними, стараясь освещать им дорогу фонарем. Мы прошли полсотни метров и, надо ж такому случиться, шнурок на моем ботинке развязался, и я наклонился завязать его. На это ушло у меня несколько секунд, а когда я поднял голову, странников нигде не было! Я ринулся вперед по их следам, отпечатанным в снегу, но через пятнадцать шагов следы исчезли! Будто старцы взлетели в воздух или испарились. Еще немного я походил вокруг, посветил по кустам и вернулся в дом.

– Дедушка, гости твои будто испарились, я пошел их провожать, отвлекся на мгновение, глянь, а их нет.

Арсений стоял перед иконостасом и молился, а когда повернулся, то мне показалось, что на его щеке блестит слезинка. Старец весь будто сиял, какая-то радость изливалась из него, трудно было предположить, что еще два часа назад он лежал при смерти.

– Что случилось, дедушка? Кто эти ваши гости? Откуда они? – забросал вопросами я Арсения.

– Друзья мои, – говорил старик улыбаясь. – Ты же все равно не поверишь тому, что они с неба спустились.

– С неба?

– Небесные странники это были, мил человек, пророки Илия и Енох.

Такой ответ был столь невозможен, что я не нашелся, что сказать, и не знал, как прореагировать на то, что сегодня в гостях были библейские пророки. Ну, что ж? Сказал я сам себе – нужно принять и это: небожители зашли в гости, отчая отказались, на ночлег останавливаться также не захотели.

– Как вы себя чувствуете? Ложитесь, вам надо еще лежать, нельзя так сразу вставать.

– Собирайся, Владимир, пора в путь, – торжественно произнес Арсений, и слова его прозвучали, как удар колокола в полном затишье.

– ???
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12

Похожие:

Книга мгновенно приобретает большую популярность. Тысячи писем с благодарностями приходят со всех концов страны, и, что особенно важно, из мест лишения свободы, iconОтчет о проведении консультаций с общественностью по обсуждению вопроса...
«О предоставлении социальных услуг гражданам, освободившимся из мест лишения свободы»

Книга мгновенно приобретает большую популярность. Тысячи писем с благодарностями приходят со всех концов страны, и, что особенно важно, из мест лишения свободы, iconПротокол
«Обсуждение актуальных вопросов социального сопровождения лиц, освобожденных из мест лишения свободы»

Книга мгновенно приобретает большую популярность. Тысячи писем с благодарностями приходят со всех концов страны, и, что особенно важно, из мест лишения свободы, iconУкраина
Обращение к работодателям города Керчь по приему на работу лиц, освободившихся из мест ограничения/лишения свободы

Книга мгновенно приобретает большую популярность. Тысячи писем с благодарностями приходят со всех концов страны, и, что особенно важно, из мест лишения свободы, iconКнига выходила в издательстве «ксп+»
Популярность нлп растет, но вместе с нею растут и множатся слухи, домыслы и даже страхи. Что ж, все это весьма характерно для периода...

Книга мгновенно приобретает большую популярность. Тысячи писем с благодарностями приходят со всех концов страны, и, что особенно важно, из мест лишения свободы, iconБерега памяти
Воспоминания приходят в периоды бессонницы, когда наступает полнолуние. Особенно они ярко проявляются после «путешествий» в домашние...

Книга мгновенно приобретает большую популярность. Тысячи писем с благодарностями приходят со всех концов страны, и, что особенно важно, из мест лишения свободы, iconРуководство по использованию технологии «Форум-театр»
Форум-театр приобретает все большую популярность в мире как метод развития демократии, активизации общества, формирования культуры...

Книга мгновенно приобретает большую популярность. Тысячи писем с благодарностями приходят со всех концов страны, и, что особенно важно, из мест лишения свободы, iconРеферат скачан с сайта allreferat wow ua Неформальные лидеры в местах...

Книга мгновенно приобретает большую популярность. Тысячи писем с благодарностями приходят со всех концов страны, и, что особенно важно, из мест лишения свободы, iconУкраина ясиноватский городской совет исполнительный комитет решение
О мероприятиях по социальной защите бездомных граждан и лиц, освободившихся из мест лишения свободы, во время чрезвычайных ситуаций...

Книга мгновенно приобретает большую популярность. Тысячи писем с благодарностями приходят со всех концов страны, и, что особенно важно, из мест лишения свободы, iconЗаконодательство о бухгалтерском учете
«Конвиктус Украина» организация, стабильно работающая и динамично развивающаяся на территории Украины в сфере противодействия вич/спиду...

Книга мгновенно приобретает большую популярность. Тысячи писем с благодарностями приходят со всех концов страны, и, что особенно важно, из мест лишения свободы, iconУтверждаю заместитель министра социальной политики Автономной Республики Крым
«Об опыте работы Управления труда и социальной защиты населения Красногвардейской районной государственной администрации участия...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
uchebilka.ru
Главная страница


<