Контрольная работа по дисциплине «Социология» Тема: «Общественное мнение: современное состояние, ресурсы и некоторые аспекты механизмов массового влияния»




Скачать 356.38 Kb.
НазваниеКонтрольная работа по дисциплине «Социология» Тема: «Общественное мнение: современное состояние, ресурсы и некоторые аспекты механизмов массового влияния»
Дата публикации17.12.2013
Размер356.38 Kb.
ТипКонтрольная работа
uchebilka.ru > География > Контрольная работа
Реферат скачан с сайта allreferat.wow.ua


Общественное мнение: современное состояние, ресурсы и некоторые аспекты механизмов массового влияния

Контрольная работа по дисциплине «Социология» Тема: «Общественное мнение: современное состояние, ресурсы и некоторые аспекты механизмов массового влияния» 1999 г. П Л А Н| |Стр.||Общественное мнение в России: перспективы становления в качестве | ||института гражданского общества. |3 ||Активы и ресурсы общественного мнения. |6 ||2.1. Уровни политического выбора. |6 ||2.2. Ресурсы и акции социального протеста. |9 ||2.3. «Этнические» комплексы: потенциалы и рамки действия. |11 ||Некоторые аспкты механизмов массового влияния. |14 ||3.1. Толпа и масса: психологические аналогии и упущения. |14 ||3.2. Рынок или псевдорынок в переходной ситуации. |16 ||3.3. Избирательная кампания: конкуренция или мобилизация. |17 ||3.4. Параметры политической мобилизации. |17 ||3.5. Реклама как парадигма масс-коммуникативного влияния. |20 ||Проблема статуса человека в современной массовой ситуации. |22 | 1. Общественное мнение в России: перспективы становления в качестве института гражданского общества. А.С. Пушкин в поэме Борис Годунов вложил в уста своего предказнаменитую фразу: «Но знаешь ли, чем сильны мы, Бусманов? Не войском, нет,не польскою помогой, а мнением: да! мнением народным». Подобное «мнениенародное», испокон веков загнанное в подполье и прорывавшееся наружу лишь впериоды страшных российских бунтов, в официальном совсгском обществоведениивыдавалось за то общественное мнение, которое в условиях развитыхдемократий функционирует в качестве самостоятельного института общественнойжизни. Так, в «Рабочей книге социолога» общественное мнение рассматривалосьвсего лишь как «отношение населения к тому или иному явлению, объекту илиситуации"[1] Вопрос о том, высказывается ли это отношение публично или этонекое молчаливое отношение, которое в лучшем случае может бытьзафиксировано социологами в ходе анонимного опроса, зачастую оставалсянепроясненным. А в некоторых работах (как, например, в «Философскомэнциклопедическом словаре») и прямо говорилось, что общественным мнениемсчитается не только явное, но и скрытое отношение людей к событиям и фактамсоциальной деиствительности[2]. Такая подмена понятий, с одной стороны,позволила включить проблематику общественного мнения в сферу исследованийсоветского обществоведения и способствовала созданию серьезногометодологического задела в этой области а с другой - внесла теоретическуюпутаницу, последствия которой ощущаются до сих пор[3]. Дело в том, что общественное мнение существует не в любом обществе,так как оно не есть просто сумма тех частных мнений, которыми людиобмениваются в узком, частном кругу семьи или друзей. Общественное мнение -это такое состояние общественного сознания, которое выражается публично иоказывает влияние на функционирование общества и его политической системы.Именно возможность гласного, публичного высказывания населения позлободневным проблемам общественной жизни и влияние этой высказанной в слухпозиции на развитие общественно-политических отношений отражает сутьобщественного мнения как особого социального института. Под социальным институтом понимается система отношений, имеющихустойчивый, т.е. гарантированный от случайностей, самовозобновляющийсяхарактер[4]. Применительно к общественному мнению речь идет о том, что вобществе сложился и стабильно функционирует особый механизм реагирования насоциально значимые проблемы путем высказывания по ним сужденийзаинтересованными слоями населения. Такая реакция населения носит неслучайный, спорадический характер, а является постоянно действующимфактором общественной жизни. Функционирование общественного мнения каксоциального института означает, что оно действует в качестве своего рода«социальной власти», т.е. «власти, наделенной волей и способной подчинятьсебе поведение субъектов социального взаимодействия»[5]. Очевидно, что этовозможно лишь там, где, во-первых, существует гражданское общество,свободное от диктата политической власти, и, во-вторых, где властьсчитается с позицией общества. В этом смысле мы говорим об общественноммнении как об институте гражданского общества. Научная традиция, связывающая существование в обществе институтаобщественного мнения со свободой в общественной жизни, идет еще от Гегеля,который, в частности, писал в «Философии права»: «Формальная субъективнаясвобода, состоящая в том, что единичные лица как таковые имеют и выражаютсвое собственное мнение, суждение о всеобщих делах и подают советотносительно них, проявляется в той совместности, которая называетсяобщественным мнением»[6]. Подобная свобода возникает лишь в обществе, вкотором существует не зависящая от государства сфера частных(индивидуальных и групповых) интересов, т.е. сфера отношений, составляющихгражданское общество. Общественное мнение в его современном значении и понимании появилось сразвитием буржуазного строя и формированием гражданского общества как сферыжизни, независимой от политической власти. В средние века принадлежностьчеловека к тому или иному сословию имела непосредственное политическоезначение и жестко определяла его социальную позицию. С зарождениембуржуазного общества на смену сословиям пришли открытые классы, состоящиеиз формально свободных и независимых индивидов. Наличие таких свободных,независимых от государства индивидов, индивидов-собственников (пусть дажеэто собственность только на свою рабочую силу) – необходимая предпосылкаформирования гражданского общества и общественного мнения как его особогоинститута. В условиях тоталитарного режима, где все социальные отношения жесткополитизированы, где нет гражданского общества и частного индивида каксубъекта независимого, т.е. не совпадающего со стереотипами господствующейидеологии, гласно выражаемого мнения, там нет и не может быть общественногомнения. В этом смысле наше общественное мнение - это дитя эпохи гласности,имеющее очень небольшой по историческим меркам опыт существования. За годыперестройки наше общество очень быстро прошло путь от приказногоединомыслия через так называемые гласность и плюрализм мнений к реальномуполитическому плюрализму и свободе слова. За этот период сформировалось инезависимое в своих оценках и суждениях общественное мнение. Однако можемли мы говорить о том, что наше общественное мнение сформировалось вкачестве института гражданского общества? Для ответа на этот вопрос вспомним краткую, но весьма насыщеннуюисторию становления и развития общественного мнения в посттоталитарнойРоссии. Ее отсчет надо начинать с 1988 г., когда руководством КПСС былпровозглашен курс на гласность и плюрализм мнений. В марте 1989 г. в странепрошли первые альтернативные выборы Съезда народных депутатов СССР, давшиемощный импульс формированию нового общественного самосознания. В этотпериод общественное мнение становится не только очень заметным факторомсоциально-политической жизни, но нередко и основным двигателем проводимыхпреобразований. Для страны, находившейся на начальной стадии перехода оттоталитарного состояния к гражданскому обществу, такая роль общественногомнения, очевидно, является закономерной. Дело в том, что в условиях развитой демократии, при стабильнойсоциально-политической ситуации роль и значение общественного мнения четкоограничены и сбалансированы сильной и авторитетной представительнойвластью. Общественное мнение выступает там как институт гражданскогообщества и его воздействие на государственную деятельность осуществляетсяне напрямую, а опосредовано формами представительной демократии. Причем,посредниками между обществом и государством и основными выразителямиобщественного мнения являются там политические партии и иные общественныеобъединения политического характера. В нашей же ситуации, когдаединовластие КПСС еще не было подорвано, представительные органы не былисформированы на основе достаточно свободного волеизъявления избирателей,общество относилось к ним с заметной долей недоверия (ведь после выборов1989 г. настойчиво звучали призывы к перевыборам по партийным спискам ит.д.), общественное мнение нередко пыталось выступать в роли институтапрямой демократии. Это происходило потому, что в тот период демократическийпотенциал общества был выше, чем у представительных структур. И обществостремилось выражать свое мнение напрямую, в митинговой форме, осуществляятаким образом давление на органы представительной власти. Вышедшие на улицумассы оказались непосредственно вовлечены в активную политическуюдеятельность, а их мнение стало фактором давления на сферу государственно-политических отношений. Переломным моментом на пути становления и развития нашегообщественного мнения стало введение в 1993 г. новой избирательной системы,ориентированной на парламентский тип представительной власти. Формированиефедерального законодательного органа на основе пропорционально-мажоритарнойсистемы (когда одна половина депутатов Государственной Думы избирается попартийным спискам, а другую составляют депутаты, выступающие в своем личномкачестве и получившие большинство голосов в своем избирательном округе)явилось мощным стимулом для развития политических партий и движений, взначительной мере взявших на себя функцию выражения общественного мнения идоведения позиции общества до органов государственной власти. С этогопериода наблюдается заметное затухание политической активности самогообщества и снижение роли общественного мнения как самостоятельного фактораполитической жизни. В настоящее время ситуация с общественным мнением внешне выглядитвполне благополучно. Общественное мнение заняло подобающую его природе нишув социальной жизни и уже не претендует на роль института прямой демократии.При этом люди смело высказываются по самым острым и злободневным проблемам,проводятся многочисленные опросы общественного мнения, результаты которыхпубликуются в печати и транслируются по электронным средствам массовойинформации. Политические партии все активнее выступают в роли выразителеймнений различных социальных слоев, всё более заметное влияние на принятиезаконодательных решений оказывают партийные парламентские фракции и т.д. Однако, возвращаясь к вопросу о том, может ли современное российскоеобщественное мнение рассматриваться в качестве института гражданскогообщества, следует дать отрицательный ответ. И дело не только в том, что ещене сложилось само гражданское общество, процесс отделения власти исобственности далек от своего завершения, отсутствует средний класс,позиция которого в развитых демократиях составляет основу общественногомнения, и т.д. Ведь в конце концов общественное мнение в своем становлениив качестве социального института могло бы и несколько опередить процессыформирования гражданского общества. Однако опыт показывает, что нашеобщественное мнение, которое на первых порах успешно взяло на себя рольлокомотива, вытягивающего общество из тоталитарного состояния кцивилизованным общественным отношениям, в настоящее время не способносправляться с этой задачей. Одна из главных причин такого положения дел заключается в том, что врезультате шоковых реформ 1992 г. и последующих преобразований вэкономической сфере общественное мнение оказалось расколотым наприверженцев принципиально различных взглядов по вопросу о путях, целях исредствах реформирования общественных отношений. Это уже не прежнее,достаточно монолитное общественное мнение, сплотившееся в борьбе противвсевластия КПСС. Раскол существенно ослабил позиции общественною мнения в еговзаимоотношениях с органами власти. Общественное мнение перестает бытьсколько-нибудь заметным фактором социально-политической жизни и власть всев меньшей мере считается с ним. Ярким свидетельством безразличия власти кобщественному мнению является то обстоятельство, что многочисленныеполитические скандалы последних лет, которые в странах с развитым и сильнымобщественным мнением привели бы к крушению не одной политической карьеры,обычно очень мало отражаются на судьбе лиц, дискредитированных в глазахобщественного мнения. И лишь в периоды избирательных кампаний по выборам ворганы государственной власти общественное мнение становится объектомусиленного внимания и массированного воздействия со стороны как властныхструктур, так и их противников. С другой стороны, нельзя не признать, что качество нашегообщественного мнения во многих огношениях оставляет желать лучшего.Современное общественное мнение в России в силу вполне понятных причинотличается большой подверженностью манипулированию, готовностью впадать вкрайности, низкой способносгью к поиску компромиссов, маргинальностьюоценок в суждении. Очевидно, что качественное состояние общественногомнения, перспективы его становления как полноценного социального институтаво мнгом будут зависеть от общего хода преобразований в стране, от успеховна пути к гражданскому обществу и правовому государству. 2. Активы и ресурсы общественного мнения Утверждение о том, что общественному нельзя верить «на слово»,перестанет быть простой банальностью, если мы сможем определить рамки изначение той информации, которую приносят исследования. В получаемых данныхможно, при известном упрощении, выделить два уровня: уровень «активных»суждений, непосредственно связанных с определенными действиями (готовностьв чем-то участвовать, кого-то поддерживать и т п.), и уровень обобщенных,символических, а также «интровертных» суждений, которые скорее связаны собобщенными оценками ситуации или состояниями субъектов. Известно, чтовербальная формулировка вопроса-ответа не всегда позволяет различить этиуровни, поскольку декларированное респондентом намерение действовать можетозначать лишь оценку и наоборот: далеко не всегда участвуют в заявленныхакциях те, кто, по их словам, собирался это делать (голосовать, бастовать ипр.). Поэтому для понимания результатов исследований важно представитьмеханизмы взаимосвязей и "переходов" между этими уровнями - между «словом»и «делом» (точнее, между словом, которое остается декларацией, и словом,переходящим в определенное действие). Если рассматривать общественное мнение под углом зрения егопрактических выходов, то «нижний» его уровень можно трактовать какпотенциал, или ресурс, соответствующего действия. Можно, в частности,вычислить вероятность практического использования данного ресурса илианалитически представить структуру, механизм такого использования. Следуетучесть при этом, что «нижний» уровень обладает и собственным,самодостаточным значением, например обеспечивая самоутверждение илиэмоциональное уравновешивание человека, его принадлежность к определеннойгруппе и т.д. Для индивида переход от слова к практическому действию опосредованвнутренней работой мысли, оценкой вариантов, соотнесением средств и целей,общепринятых стандартов поведения и индивидуальных стремлений,эмоциональных напряжений и холодных расчетов и т.д. Процесс этот доступен в основном теоретической реконструкции, отчасти- психологическому эксперименту. Но в исследованиях общественного мненияразличные стадии и компоненты перехода от мысли к слову и от слова кдействию можно, как кажется, представить наглядно, развернув его вэмпирически данном, зримом и измеримом «пространстве» множества позиций.Именно такое пространство дают результаты массовых опросов. В качестве примера возьмем некоторые механизмы перехода между уровнямиобщественного мнения в политической сфере на материалах исследованийпоследних лет. 2.1. Уровни политического выбора. Структура политического (прежде всего, электорального) выбора в рядесущественных черт подобна структуре выбора потребительского. В обоихслучаях речь идет о выборе определенного блага (к каковым можно отнести исоциальную услугу управления) из сравнительно широкого в принципе кругапредложенных претендентов (лиц, партий, движений) при посредстве рекламы ипропаганды, близость которых кажется очевидной. В то же время имеются существенные различия между выборомпотребительских и политических благ. За экономические блага потребитель врыночной системе расплачивается деньгами (т.е. экономическим эквивалентом),а за политические услуги гражданин, избиратель расплачивается собственнойзависимостью от определенного типа и механизма управления. (Отношенияуправления, по определению - вертикальны, а обменные, экономическиеотношения - горизонтальны.) Речь, разумеется идет о зависимости не отдельновзятого человека, а всей социальной системы. Кроме того, еслиэкономический, эквивалентный выбор может быть просто, легально и быстрообратимым (замена товара, новая покупка, возмещение потерь и т.п.), то сполитическим выбором все обстоит гораздо сложнее. Люди могут, конечно,изменить свои политические симпатии и в принципе политический режим, нодаже в самых демократически-правовых условиях этого нельзя сделать нибыстро, ни безболезненно, ни с возмещением потерь. Хотя бы потому, что входе такой процедуры неизбежно меняются и сами ее участники. (Во всех этихотношениях политический выбор имеет сходство с выбором брачным). «Непродается вдохновенье, но можно рукопись продать». В этом контекстерукопись - благо эквивалентное, а вдохновение, как и доверие, уважение,терпение, презрение и прочее от человека неотделимы, потому и непродаваемы. Варианты политического выбора, как правило, значительно болееограничены по сравнению с вариантами выбора потребительского. (Десяткиназваний партий в наших избирательных бюллетенях 1995 г. или где-то вТаиланде и пр. - не предмет реального выбора для конкретного множестваизбирателей). Уже поэтому идеально «правильный» выбор невозможен - выбиратьприходится чаще всего по принципу более привычного, более терпимого, менеехудшего из наличного набора. Так было у нас в прошедшей волнеобщероссийских избирательных кампаний 1995-1996 г.г, скорее всего, такбудет и в следующей волне, несмотря на невозможность повторения прошлойэлекторальной ситуации. На нынешней стадии фактически начавшаяся задолго до официальногостарта предвыборная гонка (прежде всего ориентированная на выборыпрезидентские) является, по сути дела, борьбой за ресурсы - поиском этихресурсов и средств их потенциальной мобилизации. Ситуация сопоставима сбегом на дальние дистанции (стайерским), где на первых этапах правильныйрасчет ресурсов неизмеримо важнее сиюминутного отставания/опережения посравнению с соперником. Наиболее важный урок прошлой президентской гонкидовольно прост: победил тот, кто имел ресурсы и сумел их использовать,проиграл тот, кто этого не смог. Вспомним, о каких ресурсах шла речь в 1996 г. Прежде всего, это ресурсучастия населения (особенно молодежи) в голосовании. При искусственнонагнетавшейся ситуации дихотомического выбора («либо Б. Ельцин, либовозврат к коммунистическому правлению») голоса молодых составлялинесомненный ресурс действующего президента. Отталкивание значительной части населения (по разным опросам, не менее40%) от старого режима составило другой важнейший ресурс президентскойкоманды. Сама дихотомия имела, впрочем, и реальную основу в противостояниидвух наиболее организованных политических сил - власти и компартии (т.е.правящей и старой бюрократии). В начале официальной избирательной кампании Б. Ельцин имел ресурсдоверия (ему полностью или в основном доверяли) около 30%, т.е. несколькоменее 1/3 населения, в конечном счете он смог получить чуть более 1/3 (37%)голосов. Такова «арифметика» мобилизации ресурсов. Она оказалась достаточноуспешной тогда еще и благодаря отстранению всех возможных соперников изправительственных и реформаторских сил (что привело к реструктуризацииресурсов поддержки). Итак, сработали две процедуры - мобилизации иреструктуризации ресурсов политической поддержки. Что же касается Г. Зюганова, то у него подобного ресурса просто небыло, практически на всем протяжении избирательной кампании доля доверяющихему равнялась доле собирающихся за него голосовать (около 20%), лишь напоследнем этапе (во втором туре) она несколько выросла за счет противниковБ. Ельцина из других электоратов. Особенность современной ситуации (на конец 1998 г.) заключается в том,что произошли существенные изменения в политических ресурсах и возможныхсредствах их использования по сравнению с прошлыми выборами. Сейчас ни при каких вариантах действий президента, его союзников иоппонентов нельзя представить возможной такую мобилизацию ресурсовподдержки Б. Ельцина, которая напоминала бы процессы 1996 г. В одну и ту жереку дважды войти нельзя. Дело не в отдельных событиях, невыполненныхобещаниях, болезнях и пр., а прежде всего в том, что дихотомическоепротивостояние оказалось размытым и оттесненным на второй план (в том числев общественном мнении), а бывший «антикоммунистический» блок оказался, по-видимому, безвозвратно разобщенным. Кажутся обоснованными предположения отом, что на предстоящих выборах основное соперничество развернется междулицами и силами, представляющими различные варианты будущего развитиястраны. Уровень политических ресурсов на середину 1998 г. можно представить попоказателям распределения «партийных» симпатий (табл. 1). Таблица 1 Какой партии, политической силе Вы сейчас симпатизируете? (По данным опросов 1998 г.; в % к числу опрошенных)| | | | | | ||Варианты ответов| | | | | || |Январь |Февраль |Март |Май |Июнь ||Коммунистам |23 |22 |23 |24 |25 ||Демократам |14 |16 |16 |13 |10 ||Патриотам |6 |3 |4 |5 |4 ||Партии власти |2 |1 |3 |3 |3 ||Другим |2 |2 |2 |2 |2 ||центристским | | | | | ||силам | | | | | ||Другим |3 |3 |4 |4 |4 ||Никому |40 |41 |36 |41 |41 ||Затруднились с |10 |12 |12 |8 |11 ||ответом | | | | | | Как видно, распределение ресурсов симпатий почти стабильно всоответствии со «старыми» рамками структуризации (коммунисты/некоммунисты).Половина потенциальных избирателей пока свой выбор не сделала, а остальныеразделили свои симпатии примерно поровну между компартией и «всемипрочими». Причем из голосовавших за Б. Ельцина во втором туре выборов 1996г. -41% , а из избирателей Г.Зюганова - 20% сейчас не симпатизируют никакойполитической силе. Получается, что потенциал поддержки "некоммунистической"части избирателей структурирован очень слабо. При этом наиболее привычный для нашего общества и электората механизмперсонализации политических симпатий пока не раскручен. Так, в мае 1998 г.только 1/2 (51%) голосовавших за Г. Зюганова считают его деятелем,вызывающим наибольшее доверие, и немногим больше 1/2 (58%) намерены вновьголосовать за него. Общий ресурс доверия у Б. Ельцина в марте 1998 г. был примерно такимже или даже выше, чем в начале 1996 г.: деятельность президента оценивалипозитивно около 40% населения. Политический кризис марта-мая 1998 г. привел к резкому падению всехпоказателей его поддержки: если в марте деятельность президента одобряли24% против 76% (без учета затруднившихся с ответом), то в мае уже 16%против 84%, а в июне - 13% против 87%. Колебания показателей доверия удругих лидеров, происходившие в этот период, объясняются в основномконъюнктурными факторами. Возникает предположение о том, что показатели,относящиеся к расплывчатым, в значительной мере эмоциональным категориямтипа «доверие», «одобрение» по отношению к разным лицам, имеют разныезначения. В одном случае (Б. Ельцин как действующий Президент) этовыражение привычности и надежды на возможную стабильность, в другом (А.Лебедь) - реакция на локальный успех, в третьем (С. Кириенко) - отношение кновому деятелю и т.д. При этом то, что кажется привычным, может оказаться исамым непрочным: «традиционный» уровень и характер показателей доверия Б.Ельцину в момент политического кризиса оказывается крайне неустойчивым. Другой весьма интересный симптом - расхождение показателей «партийной»и «лидерской» поддержки. Как отмечено выше, уровень доверия к партиикоммунистов заметно выше доверия к ее лидеру и тем более готовностиголосовать за него. Но такая же примерно картина наблюдается и среди сторонников «Яблока»и его лидера. Скорее всего это свидетельствует не столько о стабильностиидейно-политических (партийных) пристрастий по сравнению с личностными,сколько о кризисе самих отношений личного политического лидерства внынешнем обществе - об исчерпанности личных ресурсов и средств достижениямассовой поддержки деятелями самых различных направлений. Возможно, этосвидетельствует о том, что политический «вождизм» разлагается, не достигнувна данном витке социально-политических трансформаций своих целей вобщенациональном масштабе. Локальные эффекты популистских, национал-популистских, бизнес-популистских и т.п. лидеров никак не противоречаттакому предположению. Одним из показателей состояния «личных» ресурсов лидеров иногда служатсопоставления уровней их поддержки в условном втором туре будущихпрезидентских выборов. В ситуации, приближенной к реальному предельномувыбору (как это было в 1996 г.), такой прием позволяет довольно точноопределить такие уровни. Но, судя по прошлому опыту, если потенциальныеизбиратели не видят ситуации предельного напряжения, показатели парноговыбора скорее показывают лишь возможное распределение текущих симпатий.Например, в мае 1997 г. Г. Зюганов мог мобилизовать против А. Лебедя голосаизбирателей в соотношении 27:35, в мае 1998 г. – 28:30, против Ю. Лужковасоответственно 25:36 и 27:33, А Лебедь против Ю Лужкова – 29:31 и 30:33,против В. Черномырдина 40:55 и 32:17 и т.д. Переход от массовых настроений, деклараций, вербальных оценок креальным массовым действиям какого бы то ни было типа, включая иэлекторальные, видимо, самый сложный из возможных путей реализацииполитического потенциала. Обозначенные выше уровни являются лишь крайнимиточками этого процесса. Промежуточные стадии мобилизации, структуризации ит.д. ценностно-политических симпатий или склонностей требуют, наверное,специфического рассмотрения применительно к разным ситуациям. (На деле, какуже отмечалось, «промежуточная» позиция может стать конечной (политическаяактивность может свестись к выражению интереса, настроения, ксамоутверждению и пр.) практически без результативного действия). Движущие силы такого перехода, в предельном упрощении, сводятся кдвум: страх и надежда, - первый подталкивает, а вторая влечет к болееоформленным акциям. Но это лишь в предельном упрощении, которое иногдапроисходит не только в воображении (страх перед возвращением партийно-советского режима в 1996 г. или страх финансово-экономического коллапса в1998 г. - силы вполне реальные). На деле в процессах участвуют групповые иличные интересы, частные факторы влияния и пр. 2.2. Ресурсы и акции социального протеста. «Протестные» акции и движения - специфический вид общественнойактивности, характерный для нашей жизни в последние годы. Массовоенедовольство принимает формы такого протеста ввиду неразвитостиполитических институтов, слабости правовых механизмов и практическогоотсутствия ситуации общественного договора в профессионально-трудовойсфере. В результате претензии к предпринимателю неизбежно обращаются нагосударство, трудовой спор превращается в уличную акцию, локальный конфликт- в блокаду магистральных путей сообщения и т.д.В итого блокируются путивыхода из конфликта. Исследование специфичности протестных акций российского образцаприводит к следующему. Стабильное общество задает некоторые привычные и правовые рамки длявыяснения отношений между социальными группами, работниками иработодателями и т.д. Не все ситуации и «там» в эти рамки полностьюукладываются, например забастовки на транспорте или в социальных службах,которые фактически нарушают права множества непричастных к данномуконфликту людей и делают их его заложниками. Но все же если рамки имеются, то существует и законный нормальный путьразрешения конфликта: переговорные и судебные механизмы, арбитражгосударственной власти. В нашей ситуации таких рамок и таких путейфактически не существует, каждый раз при обострении особо крупныхконфликтов применяются экстраординарные и временные меры успокоения -личное вмешательство высших чиновников, заведомо нереальные обещания инеэффективные разовые вливания финансовых ресурсов. Кроме того, если трудовые конфликты, возникающие в западных странах,чаще всего связаны с требованиями об улучшении условий трудового договора,то у нас в последнее время речь идет «всего лишь» об исполнении основныхусловии старых, формально давно действующих договоров (своевременнаяоплата…). Неисполнение этих элементарнейших условий отношений междуработниками и работодателями при государственно-правовом контроле реально ипсихологически выводит конфликт не только за рамки трудовых отношений, но иза пределы не писанного, но предполагаемого в правовой системеобщественного договора. В итоге возникает тенденция превращения«нормального», чисто теоретически конечно, конфликта в современнуюразновидность «русского бунта», пока бескровного. Это важно иметь в видупри оценке потенциала нынешнего протеста и его возможных результатов. Имеющиеся данные позволяют представить довольно сложную -многовариантную и многоступенчатую схему реализации такого потенциала. Исходным «материалом», естественно, является широчайшее массовоенедовольство падением уровня жизни, безработицей, экономической политикойвластей, неспособностью государственных институтов контролировать ситуациюв стране, к которому добавляется недоверие к правящей элите. Материалаэтого, как известно, в обществе в избытке. Но сами по себе цифровыепоказатели мало что значат без учета тенденций и их восприятия. (Одна изсамых серьезных опасностей для общества состоит сейчас в том, чтобедственная ситуация может стать не просто терпимой, но привычной и чуть лине «нормальной».) Однако лишь часть широкого недовольства служит ресурсомдля массовых протестов (табл. 2). Таблица 2 Заявленным потенциал экономического протеста (в %, май; N=2400 человек)| | |Доля в числе, || |Доля в общем числе |определявших свое ||Суждения |опрошенных |положение термином || | |"терпеть больше || | |невозможно" || |1997 г |1998 г |1997 г |1998г ||Считали, что | | | | ||выступления с | | | | ||экономическими |39 |43 |49 |53 ||протестами вполне | | | | ||возможны | | | | ||Заявляли о своей | | | | ||готовности в них |24 |27 |41 |43 ||участвовать | | | | | Изменения тенденции политического протеста приведены в табл. 3 Таблица 3 Отношение к политическим протестам (в % к числу опрошенных; май; N=2400 человек)|Суждения |1997 г. |1998 г. ||Считали вполне возможными выступления с | | ||политическими требованиями |37 |37 ||Готовы были участвовать в выступлениях с требованиями: ||отставки Президента |18 |29 ||отставки Правительства |15 |18 ||роспуска Госдумы |15 |18 | Очевидный рост антипрезидентских требований с весны 1998 года уже былупомянут. В нем сказываются как обобщенные обвинения в адрес высшей власти,так и предельно персонализированные упреки той же власти за неисполненныеобязательства, нереальные обещания и пр. Как и годом ранее, основныминосителями «протестных» настроений в нынешних условиях выступают наименеепродвинутые, менее всего вовлеченные в процессы перемен слои и группынаселения. По-прежнему наиболее организованными и наступательными остаются«шахтерские» акции. Они стали выразителями самых радикальных требований(отставки Президента Б. Ельцина) и использовали самые радикальные до сихпор средства (блокада магистралей, захват заложников). Реальное участие недовольных в протестных акциях любого рода по-прежнему значительно, во много раз меньше, чем заявленная готовностьучаствовать в них. Так, за 12 месяцев 1996-1997 г.г. (с марта по март) взабастовках участвовало не более 3% населения, за такой же период 1997-1998г.г. (с мая по май) - тоже 3%. Для подавляющего большинства недовольных ипротестующих главный способ выразить протест - заявления о поддержкебастующих (в мае 1998 г. 1/2 опрощенных выражали полную поддержкушахтерской блокады магистралей, в июне 51% москвичей одобряли политическийпикет шахтеров у дома правительства России). При этом не происходит реальной массовой поддержки «делом», т.е.распространения активного протеста на другие регионы и другие категорииработников. Насколько правомерно было бы утешаться (или, допустим,огорчаться) тем, что этого пока не происходит? Здесь мы подходим к самой, пожалуй, серьезной проблеме в рассмотрениивсей проблемы ресурсов и акций социального протеста (да и иного социальногодействия): в каких условиях его эффективность можно оцениватьколичественными мерами. Ведь только в довольно редких, специальноинституционализированных общественных ситуациях (всеобщие выборы илиреферендумы) в чистом виде действуют категории «большинства» и"меньшинства". Все известные нам общественные потрясения и перевороты - вкакой бы стране и в каком бы столетии они ни происходили - всегда былиделом сравнительно небольших организованных групп, движений, партий, клик ипр., которые в отдельных случаях использовали массовые настроения и акции(причем для этого никогда не требовалось статистического большинстванаселения). Сейчас, как представляется, сила выступлений протеста не в ихорганизованности или многочисленности по российским меркам, а в слабостипротивостоящих им (или, скажем, пытающихся их как-то сдержать, илииспользовать в своих интересах) сил, т.е. государственных и политическихинститутов. От этого соотношения в конечном счете зависит, останутся лиреальным результатом протестной волны морально-психологическиевыигрыши/потери сторон или она станет средством для изменения социально-политической ситуации в стране. 2.3. «Этнические» комплексы: потенциалы и рамки действия. Этот традиционный по своему происхождению круг проблем оказался, какизвестно, роковым для социального прогресса XX в. Либеральные,рационалистические, социалистические иллюзии столкнулись с процессаминационально-государственного самоутверждения и соперничества, связанными страдиционными, досовременными структурами социального поведения. Результат(и основа) связки этих структур с техникой и организацией современного типа- мировые войны, холокост, этноцентрические политические притязания,катаклизмы деколонизации, распад имперских структур и межцивилизационныхбарьеров по оси Север-Юг. Все эти линии разделов (которые лишь с большойдолей условности можно объединить под именем этнических, поэтому и кавычкив заголовке) прошли через «тело и душу» постсоветского и нынешнегороссийского общества. По мнению 60% опрошенных (октябрь 1997 г.), национальная неприязнь иконфликты в нашей стране «всегда существовали, но не выходили наповерхность», 28% считают, что они возникли только в последние годы. В данном случае большинство право лишь отчасти, поскольку за последнеедесятилетие произошла несомненная трансформация некоторых направленийэтнических конфликтов и появились новые их формы и направления, связанныепрежде всего с распадом советской национально-государственной системы, ееполитики и идеологии, а также и с этнополитическими процессами мировогомасштаба. Распад затронул прежде всего государственные конструкции(псевдофедерализм и автономизм, национально-ориентированную «кадровуюполитику» и пр), но в меньшей мере - этнические предубеждения, комплексы ифобии, выраженные в общественном мнении. Как и другие компоненты разрушениясоветской системы, вынужденные перемены в системе этнонациональныхотношений (в том числе и тенденции национального самоутверждения исамоопределения на бывших советских территориях) были болезненно пережиты(и еще долго будут, видимо, переживаться) обществом, но не были поняты,продуманы, оценены ни в элитарном, ни в массовом сознании. К этому добавляется сильнейший комплекс российского национальногоунижения, определяемый изменением веса и положения страны в мировой и«соседской» геополитической среде. Им в значительной мере определяетсяобщий фон оценок зарубежного и инокультурного влияния, мигрантов и пр.Достигнутая в последние годы степень открытости по отношению к миру, преждевсего к «Западу» (а также вынужденные - в разных формах уступки «Югу», т.е.политическому, миграционному, экономическому давлению по линии южныхгосударственных и этнических рубежей России), встречает сильнейшеесопротивление со стороны политических институтов, а также массовогосознания. Довольно широко распространены представления о том, что с Запада(западные державы, западный бизнес, западная культура) исходит угрозанациональным богатствам России, ее целостности и самобытности. Общественноемнение тяжело воспринимает неопределенность государственно-политическихрамок страны: около 1/2 населения (в марте 1998 г. 38% постоянно и еще 29%«время от времени») чувствовали себя «советскими людьми». Общий и извечный знаменатель всякого этнического самоопределения -противопоставление открытым общественным структурам и универсальным правам- традиционных установок на разделение «своих» и «чужих». Они выходят наповерхность общественной жизни, когда ослабевает и разрушается достаточнотонкий ее цивилизованный слой. Все формы ксенофобии в конечном счетедержатся именно на таких установках. Ее потенциал в современномобщественном мнении сохраняется, хотя изменяются как формы проявления, таки направленность. Агрессивные виды ксенофобии в значительной мере сменяютсяоборонительными (изоляционизм), внешние (активные) ориентации - внутренними(пассивными, психологическими). В досоветские и советские времена наиболеедемонстративным, как иногда говорят, «знаковым» ориентиром русскойксенофобии выступали евреи как носители модернизации (и потому навлекающиена себя обвинения в просвещенности, революционности, мелкобуржуазности,антипатриотичности и т.д). В последние годы наиболее массовые обиды иобвинения сосредоточены на носителях тенденций сепаратизма (от эстонцев доукраинцев) и особенно на «южанах» (в европейской России это «лицакавказской национальности», в Сибири к ним добавляются мигранты и торговцыиз Центральной Азии, на Дальнем Востоке - также выходцы из Китая, Кореи,Вьетнама). Поэтому заметен рост неприязненных установок по отношению квыразителям непонятной «южной» опасности, причем эти настроенияраспространяются и на африканцев. Происходит не «вытеснение» одной фобиидругой, а как бы их переакцентировка. Как показывают исследования[7], даже самые заметные сейчас массовыефобии не носят агрессивного, наступательного характера. Настроениявоинственности и мстительности довольно слабы даже в чеченской ситуации,при высоком уровне неприязни и опасений в отношении самих чеченцев. Можно полагать поэтому, что общий потенциал этнических комплексов вобщественном мнении не уменьшился, а, может быть, и расширился, ноизменились возможности его реализации. Насколько основательны (а неконъюнктурны, не связаны лишь со слабостью государственных институтов или«временным» идеологическим замешательством) такие тенденции? Влияние этнических комплексов и фобий в общественном мнении остаетсязначительным. Политический вес партий, которые выступают с агрессивно-патриотических позиции в стране невелик, но нет такого общественогодвижения или государственного института, в котором эти позиции в той илииной мере не были бы представлены (табл. 4). Таблица 4 Поддержка сторонниками партий приведенных высказываний (в % к числу: А – активных сторонников данной партии; Б - симпатизирующих ей; октябрь 1997 г., N=1500 человек)|Высказывания |«Партия |КПРФ |Демократы || |власти» | | || |А |Б |А |Б |А |Б ||Одни народы от природы лучше, а | | | | | | ||другие - хуже |14 |26 |31 |25 |17 |19 ||При назначении на государственные | | | | | | ||должности следует обращать | | | | | | ||внимание на национальность |63 |52 |65 |59 |25 |52 ||человека | | | | | | ||Нерусский человек не может быть | | | | | | ||патриотом России |32 |23 |50 |29 |33 |26 ||Русские должны иметь преимущества | | | | | | ||перед всеми остальными в России |29 |33 |40 |34 |30 |27 | Партийно-государственная кадровая политика с ее национальнымипреференциями и ограничениями сейчас не может проводиться в общероссийскихмасштабах. Но учитывать национальную принадлежность ответственныхчиновников, журналистов, преподавателей считают необходимым от 1/5 до 1/2опрошенных. Примечательно, что социальная элита (руководители испециалисты) даже более привержена этому принципу, чем масса насетения: 57%из элиты (и 50% всех остальных) считают, что нужно принимать во вниманиенациональность правительственных чиновников. По всем данным исследований активные носители этнических фобиисоставляют сейчас относительно небольшое меньшинство в российском обществе,преобладают симпатии или терпимость по отношению к другим этническимгруппам (лишь чеченцы, по понятным причинам, вызывают у большинстванедоверие и опасения). Но для оценки потенциала этнофобии такиеколичественные оценки малопригодны: для акций агрессивного национализманикогда и не требовалось участие большинства населения. Активными ихучастниками всегда выступали определенные группы и организации - присогласии или равнодушии большинства, при отсутствии явного сопротивления. Вопрос поэтому не в том, какой сегодня зримый уровень ресурсоввоинственной ксенофобии в массе населения, а, скорее, в том, кто и как могбы эти установки использовать и, что еще более важно, кто и как способенпротивостоять их превращению в направленные акции «старого» (например,погромного) или какого-либо «нового» типа (например, этнических чисток врамках «паспортного режима» и т.п.). Мера невозможности реализовать этотпотенциал зависит от организованных массовых и государственных усилий. Покаих просто не видно. Подводя некоторые итоги, можно отметить, что наиболее сложная проблемаанализа активов и ресурсов общественного мнения - это проблема перехода отресурса к соответствующей акции (хотя возможно и движение в обратномнаправлении): от намерения действовать к действию, от политической симпатиик политической поддержке, от "протестных" настроений к движениям протеста,от этнических комплексов к акциям национального самоутверждения и т.д. Приэтом далеко не каждый ресурс нуждается в практической реализации:вербальное и сугубо внутреннее психологическое действие - тоже действия.Недостаточно указать на существование перехода между разными уровнями, взадачу исследователя входит и анализ возможных факторов такого перехода -движущих сил, сопротивления, вариантов и пр. 3. Некоторые аспкты механизмов массового влияния. Российское общество и российский (постсоветский, полусоветский)человек с трудом осваиваются с феноменами массового влияния, которыеподобны западным «рекламно-рыночным» или «рекламно-политическим» образцам.Факторы и пределы такого убеждения требуют обстоятельного анализа Вчастности, это относится к пугающему одних и ободряющему других (взависимости от позиции) представлению о всемогуществе масс-коммуникативноговлияния на массовую аудиторию, на «массового» человека. Ряд вопросовпринципиального порядка порождает аналогичность или, скажем, видимаятехнологическая близость - повседневной коммерческой рекламы и стольпамятной по последним избирательным кампаниям навязчивой политическойагитации. В конечном счете это приводит к одной из граней извечной проблемыобщественного человека: как и насколько может и желает человек поддаватьсядавлению коммуникативных средств «массового поражения». 3.1. Толпа и масса: психологические аналогии и упущения. Сравнительно недавно переведена с французского известная книга СержаМосковичи[8], которая представляет действия людей в современном «массовом»обществе как поведение «толпы». Собственный предмет исследования он представляет так: «Толпа, масса -это социальное животное, сорвавшееся с цепи. Моральные запреты сметаютсявместе с подчинением рассудку. Социальная иерархия ослабляет свое влияние.Стираются различия между людьми, и люди выплескивают, зачастую в жестокихдействиях, свои страсти и грезы: от низменных до героических, отисступленного восторга до мученичества. Беспрестанно кишащая людская массав состоянии бурления - вот что такое толпа… В цивилизациях, где толпыиграют ведущую роль, человек утрачивает смысл существования так же, как ичувство «Я». Индивид умер, да здравствует масса! Вот тот суровый факт,который открывает для себя наблюдатель современного общества»[9]. Должно быть, позитивный смысл открытия коллективной психологии в концеXIX в. и напоминания об этом сейчас - во внимании к групповым действиям,которые несводятся к поведению отдельных их участников. Это относится кцелеполаганию, к нормативным акциям и эмоциональным порывам. В то же время положения самой концепции С. Московичи, еслирассматривать ее в плане методологии социальных процессов, вызываетвозражения принципиального порядка. Масса (как объект воздействия масс-коммуникации, в том числекоммерческой рекламы и политической агитации) в некоторых отношенияхподобна толпе: в обоих случаях налицо множество людей, которые не связаныкакой-либо формальной организацией, но подчиняются однотипным шаблонамповедения, способны «заражаться» определенными настроениями (например,страхом, ненавистью) и превращать их в поступки, стремятся следоватьпринятым образцам поведения, опасаются коллективных санкций в случаеотклонения от таких образцов и пр. Но подобие отдельных компонентовдействия или элементарных психологических структур не означаеттождественности социальных механизмов и типов действия. Попытка"психологизации" социальных проблем часто подводит исследователей. Толпа - коллективно-психологический феномен, т.е. конкретная группанепосредственно (психологически и практически) взаимодействующих друг сдругом лиц. Масштаб деятельности толпы ограничен количеством его участников(от нескольких человек до нескольких тысяч), временем (минуты и часы),пространством (улица, стадион, поле и т.п.) Толпа может быть неистово-агрессивной, исступленно восторженной, панической. В толпе теряют значение индивидуальные и статусные различия,действующие в «обычных» условиях социальные нормы и табу. Толпа понуждаетотдельных людей одинаково действовать и буйствовать, сминает всякую попыткусопротивления или сомнения - тут понятны аналогии с бешеным потоком, селеми пр. Но это лишь аналогии: поведение самой неистовой толпы имеет своюлогику, причем это логика социального действия, участники которогодействуют как существа социальные. В действующей толпе, особенно всплоченной, всегда можно обнаружить более или менее определенную иустойчивую собственную структуру. В ее основе лежит некоторый традиционныйповеденческий стереотип (ксенофобия религиозная или этническая, кровнаяместь, «право Линча» и пр.) и ролевой механизм (например, подстрекатели,активисты, крикуны и т.д.). Нечто подобное существует и в ситуацииразобщенной, панической толпы (стереотип «спасайся кто и как может» исоответствующее распределение ролей). Ролевой этот набор в толпе беден,функции сводятся к триггерным и усилительным. Время существования всякой отдельной толпы коротко, но толпа как видсоциальной группы извечна, она может действовать в рамках (и в «порах»)разных социально-исторических структур. Но обычно как некотороеинструментальное и эмоциональное дополнение к «регулярным» институтам имеханизмам общества, в том числе интернализованным в личностных структурахсознания. Этнические и религиозные погромы всегда реализовали традиционныестереотипы, а кроме того исполняли определенные актуальные политическиефункции. Как известно, в нацистской политике государственного геноцидапогромные акции толпы играли подсобную роль. С. Московичи употребляет понятия «масса», «толпа» почти как синонимы,отмечая одно лишь отличие массы от толпы: в толпе люди связаны черезнепосредственный личный контакт, в массе - через медиа: «Массы нигде невидно, потому что она повсюду… читатели, слушатели, телезрители… оставаяськаждый у себя дома, они существуют все вместе, они подобны… Организацияпревращает натуральные толпы в толпы исусственные. Коммуникация делает изних публику… Организация поднимает интеллектуальный уровень людей,находящихся в массе. Коммуникация понижает его, погружая их в толпы надому… Пресса быстро научила, как массифиципрвать человека. Она сумела найтиего, когда он один, дома, на раюоте, на улице»[10]. Это верно лишь отчести. Несомненно, вся система массовой коммуникацииформирует то, что чаще всего относят к социальному феномену массы –массового потребителя благ, услуг и информации. Но само существование этогофеномена обусловлено высоким развитием систем массового производства,прежде всего материального и массового потребления. И кроме того – опытоммассовых (всенародных, тотальных) войн XX в. и связанных с ними массовоймобилизации (включая политическую и эмоциональную) и пропаганды. Без такой«подготовки» не было бы и массифицирующей роли медиа: пресса XIX в.сформировала читающую публику, но не массу. Всякое массовое производство (втом числе, информационное) эффективно потому, что обращено кстандартизированному «среднему» потребителю (т.е. к стандартному набору еготипов и запросов). Притом основа всякого массового современного производства – это нетолько высокий уровень техники, но достаточно высокий уровень организации,специализации, производственной дисциплины и деловой этики, атакжеквалификации и обазования работников. Процессы «массификации» общества ичеловека размывают, а скорее даже усиливают требования ко всем этим формаморганизованности. Как по происхождению, так и по природе своей массы непродолжение толпы, а скорее дополнение к социальной организации, нечтовроде «надстройки» над ней. Если толпа, как уже отмечено, извечна и можетсуществовать заново в «порах» самых разных социально-историческихобразований, то масса – явление сугубо современное, характерное для XX в. Появление массы (массового потребителя, избирателя, читателя и др.)отнюдь не устраняет ни профессиональных, ни статусных, ни индивидуальныхразличий между людьми, но формирует особый тип социального пространства(или, скажем, новую сцену социального действия). Люди выступают как массаи, соответственно, могут рассматриваться в таком качестве за пределамиличных, семейных, специализированных контактов. Вопрос, конечно, в том,насколько важна «массовая» сфера в человеческой или общесвенной жизни,насколько она может давить на иные сферы деятельности или испытывать ихвлияние (эмпирический индикатор эдесь – мера опосредования массовыхвоздействий личными, групповыми, социокультурными, локальными и прочими«фильтрами»). Отсюда, между прочим, следует, что гуманитарно-философские ламенациипо поводу гибели и растворения человека в массе – это не столько критикамассового общества (поскольку серьезныйанализего проблем отсутствует),сколько капитуляция перед ним, оправдание безответности ибезответственности человека в этом обществе. Отметим некоторые особенности структуры массы как современногофеномена. (Масса кажется гомогенной и бесструктурной только с дальнегорасстояния или в рамках методологического противопоставления какой-нибудьорганизованной общности.) Масса структурируется поведенческими ивербальными стереотипами. Практические отношения к ним различают лидеров,активных и пассивных последователей, аутсайдеров, эскапистов и т.п.; вотличие от толпы, в массе может существовать оппозиция, т.е. альтернативнаясистемастереотипов и ролей, в том числе лидерских. Специфическая функциялидерства в массовой структуре – поддержание стереотипнго образца. Еслилидеру приписывается также и формулирование такого образца, ему могутпридаваться сверхобычные функции и надсоциальная роль типа пророческой.Поэтому социальный контроль в массе не может быть «жестким»: преобладающийобразец навязывается не всем, но статистическому (или достаточному,относительному) большинству, санкции в отношении отклоняющихся меньшинствносят характер непринятия и т.п. Наконец, в массе, в отличие от толпы,может существовать и «предельное» (и чаще всего предельно незаметное)меньшинство, т.е. отдельный человек. «Человек массы» (в отличие от«человека толпы» и «человека организации») может выбирать образецповедения, кумиров, кандидатов. (Конечно, процедуры массового выбора стольже далеки от романтических иллюзий свободных действий свободных личностей,как ситуация равенства массовых потребителей от эгалитаристских мечтанийутопистов.) В массе можно опуститься до уровня толпы, можно (и «принято»)держаться около некоторого среднего уровня, но иногда кое-кому удается иподняться до возможно высокого уровня индивидуализации человека. И отсюда, естественно, возникает серия проблем, подлежащихисследованию и осмыслению: о факторах и рамках следования принятымобразцам, об условиях статусного продвижения и обособления человека, охарактере возможных лидеров и элиты в условиях массового общества. 3.2. Рынок или псевдорынок в переходной ситуации. Как известно, «вторжение»' рыночных механизмов в постсоветскоеобщество происходит таким образом, что отдельные инструменты (и признаки)высокоразвитого рыночного общества с его социально-нормативными структурамипоявляются в обществе, не прошедшем подготовительных стадий формированиясоответствующих структур. Поэтому инструменты конкуренции, рекламы,маркетинга и прочие не только постоянно соседствуют, но и переплетаются ссоветским наследием монополистической «командной» общественной системы. Этовидно не только в чисто экономической сфере (впрочем, далеко не полностьюосвободившейся от государственной опеки), но и в сферах социальной иполитической рекламы, массовой коммуникации, общественного мнения,профессионального и брачного выбора и прочие. Причем такой симбиозпроявляется на разных уровнях общественной организации, в том числе и науровне социальной личности. Создавшаяся «неклассическая» ситуация представляет довольно сложныйпредмет социального анализа, который должен разделить неоднородныеструктуры, оценить их реальное и потенциальное значение. В частности, какпредставляется, весьма важно отделить «переходные» симбиотические механизмыот собственно «рыночных», учитывая к тому же, что последние далеко непросты и не однородны. Кроме того, в противоречивых переходных условиях вовсех сферах действуют многообразные псевдорыночные структуры - вплоть докриминальных. Рассмотрим подробнее два типа масс-коммуникативных процессов, которыев последнее время привлекли к себе чрезвычайное внимание - какобщественное, так и исследовательское. 3.3. Избирательная кампания: конкуренция или мобилизация. Возвращаться к принципиальным урокам прошлых выборов придется еще нераз, в том числе и для того, что бы понять, что же происходило (и вновьможет произойти) с нашим общественным мнением в очередной экстраординарнойситуации. Для сторонних и дальних наблюдателей выборы 1996 г. (речь будет идтитолько о них) внешне вполне соответствовали общепринятым электоральнымстандартам, поскольку налицо были острая предвыборная конкуренция, активнаяпропаганда, в результате – победа сильнейшего. Но по данным исследований,решающее значение имели совсем иные процессы. Б. Ельцину пришлосьнапряженно бороться не с соперником (к тому же единственным), а с апатией инедоверием в стане своих бывших сторонников[11]. Избирательный успех былсвязан в первую очередь не с тем, что Б. Ельцин перетянул на свою сторонуголоса оппонентов и колеблющихся (это тоже было, но уже в последний периодкампании, когда ее исход уже определился), а с тем, что демократическинастроенные избиратели 1990-1991 г.г., напуганные возможностьюкоммунистической реставрации, вынуждены были сделать выбор в его пользу.Стоит припомнить, что команда Ельцина с успехом использовала в своейпропаганде жупел Зюганова, но никогда не рассматривала его какравноправного соперника (отказ от теледебатов, неравная доступность каналовТВ - не просто выражения произвола, но отражение реальной, т.е.монополистической расстановки общественных сил). Электоральный процессвесны и лета 1996 г. - это не столько конкурентная борьба, сколькополитическая мобилизация. Понятно, что в поле зрения социологического исследования общественногомнения попадают только те факторы политической мобилизации, которые связаныс массовыми процессами; за пределами анализа оказывается такой важныйкомпонент событий 1996 г., как организация поддержки кандидата со стороныполитических, экономических, локальных и других элит, достигаемая с помощьюиных средств (сделки, трансферты и т.д.). Данные исследований позволяют выделить такие характерные чертыполитической мобилизации, которые проявились в эти месяцы: - кампания была ориентирована не на силы «противника» и не наколеблющихся или безразличных, а на «своих»; - наибольшее значение придавалось «негативной» пропаганде (непредставлению своих успехов или программ, а обличению соперника); - электоральная ситуация выступала как противостояние «вчерашнего» дня- «сегодняшнему»; апелляции к перспективе, к будущему времени практическиотсутствовали; - условием эффективности кампании была монополия влияния на основныеканалы масс-коммуникаций (прежде всего - телевизионные). По всем этим позициям политическая мобилизация российского образцапринципиально отлична от «нормальной» (для других условий, разумеется)политической конкуренции и ее рыночных аналогов. 3.4. Параметры политической мобилизации. Напомним некоторые данные электорально-политического мониторинга ВЦИОМ(серии опросов типа «Экспресс») 1996 г. (табл. 5). Таблица 5 Намерения избирателей в январе и в июне 1996 г. Намерены голосовать (голосовали) за Б. Ельцина из электората партий 1995 г. (В % к числу голосующих)|Партии |Даты окончания опросов || |13 января |20 июня ||"Женщины России" |5 |47 ||"Наш дом – Россия» |11 |65 ||"Яблоко" |6 |62 ||ДВР |14 |80 ||КПРФ |2 |5 ||КРО |0 |45 ||ЛДПР |2 |27 ||ПСТ |2 |63 ||Другие партии |12 |43 ||Против все

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Контрольная работа по дисциплине «Социология» Тема: «Общественное мнение: современное состояние, ресурсы и некоторые аспекты механизмов массового влияния» iconРеферат скачан с сайта allreferat wow ua
Общественное мнение: современное состояние, ресурсы и некоторые аспекты механизмов массового влияния

Контрольная работа по дисциплине «Социология» Тема: «Общественное мнение: современное состояние, ресурсы и некоторые аспекты механизмов массового влияния» iconРеферат скачан с сайта allreferat wow ua Толпа и масса: психологические...

Контрольная работа по дисциплине «Социология» Тема: «Общественное мнение: современное состояние, ресурсы и некоторые аспекты механизмов массового влияния» iconКонтрольная работа по дисциплине «Социология» Тема: «Конфликты в Российском обществе»

Контрольная работа по дисциплине «Социология» Тема: «Общественное мнение: современное состояние, ресурсы и некоторые аспекты механизмов массового влияния» iconКонтрольная работа №1 По дисциплине Социология Тема: «Социальные...

Контрольная работа по дисциплине «Социология» Тема: «Общественное мнение: современное состояние, ресурсы и некоторые аспекты механизмов массового влияния» iconКонтрольная работа по дисциплине: «Социология»

Контрольная работа по дисциплине «Социология» Тема: «Общественное мнение: современное состояние, ресурсы и некоторые аспекты механизмов массового влияния» iconКонтрольная работа по дисциплине: «Экономика и социология труда»...

Контрольная работа по дисциплине «Социология» Тема: «Общественное мнение: современное состояние, ресурсы и некоторые аспекты механизмов массового влияния» iconКонтрольная работа по дисциплине: «Социология» На тему: «Роль и значение...

Контрольная работа по дисциплине «Социология» Тема: «Общественное мнение: современное состояние, ресурсы и некоторые аспекты механизмов массового влияния» iconКонтрольная работа По социологии Тема: «Русская и советская социология»

Контрольная работа по дисциплине «Социология» Тема: «Общественное мнение: современное состояние, ресурсы и некоторые аспекты механизмов массового влияния» iconОбщественные перемены и общественное мнение
Факторы и ресурсы общественного мнения в условиях «постмобилизационного общества»

Контрольная работа по дисциплине «Социология» Тема: «Общественное мнение: современное состояние, ресурсы и некоторые аспекты механизмов массового влияния» iconКонтрольная работа по курсу «социология» тема: «социологическая мысль в россии в ХIХ веке»

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
uchebilka.ru
Главная страница


<