Литературоведение. Литература XX века: проблемы, концепции, тенденции. Французский символизм и авангард начала века автор: В. В. Шервашидзе Французский




Скачать 370.06 Kb.
НазваниеЛитературоведение. Литература XX века: проблемы, концепции, тенденции. Французский символизм и авангард начала века автор: В. В. Шервашидзе Французский
страница1/3
Дата публикации21.03.2013
Размер370.06 Kb.
ТипЛитература
uchebilka.ru > География > Литература
  1   2   3

  • Voprosy filologii

  • 2003-04-30VFL-No. 001

  • Size: 56.3 Kbytes .

  • Pages:48-60.

  • Words: 7215



Литературоведение. Литература XX века: проблемы, концепции, тенденции. ФРАНЦУЗСКИЙ СИМВОЛИЗМ И АВАНГАРД НАЧАЛА ВЕКА

Автор: В. В. Шервашидзе

Французский символизм - явление, резко порывающее со всей предшествующей культурной традицией, утверждающее "Алхимию Слова" и власть Духа над Материей, знаменует искусство переходного периода от века XIX к веку XX. Эстетика французского символизма создает замкнутую систему особых символов, отражающих идеальный мир смысловых первоначал, лишенных форм. В отличие от абстрактного мира платоновских эйдосов, символ во французской поэзии движется от конкретного к абстрактному, "от вещи видимой, слышимой, осязаемой, пробуемой на вкус, к тому, чтобы породить впечатление об идее" [3: 173].

Двойственная природа символа (предмет и его смысл) порождает неисчерпаемость значений и толкований, обуславливая бесчисленные аналогии и соответствия, создавая ощущение тайных взаимосвязей всех вещей.

Непосредственным предшественником французского символизма был романтизм, в природе которого коренится символическое мироощущение. Для Колриджа поэзия - это "способность открыть тайну вещей. Это чувство особенного, таинственного, данного в откровении" [13: 154]. Природа воспринимается немецкими романтиками как символ, сквозь который проступают лики Бесконечного;

функция поэта истолковывается в орфической традиции - поэт - пророк, медиум, "устами которого говорит Бог". Французский поэт Ж. Де Нерваль ощущал себя сновидцем и магом, которому доступна "тайнопись мироздания". В романтизме закладываются первоосновы символистской литературной практики. После публикации "Манифеста символизма" Ж. Мореасом в 1886 г. термин "символизм" закрепился за целым пластом поэзии конца XIX в.

Поэты, называвшие себя символистами - Рене Гиль, Т. Корбьер, Л. Тайад, Г. Кан, Ж. Лафорг и др. - закрепляли на практике опыт своих предшественников - Ш. Бодлера, П. Верлена, А. Рембо и С. Малларме, составивших славу французского символизма.

Творчество Ш. Бодлера охватывает 40 - 50-е г. XIX в.: это и статьи об искусстве (1845 - 1846), и изданные посмертно "Маленькие поэмы в прозе" (1869), дневники ("Мое обнаженное сердце"), и эссе "Искусственный рай" (1859) (переложение книги английского писателя Томаса де Квинси "Признания английского курильщика опиума"), и художественные переводы Э. По, "тайное сродство" с которым он ощутил сразу же. Но самым главным поэтическим произведением Бодлера является единственный созданный им поэтический сборник "Цветы зла" (1857). Книга была признана непристойной, оскорбляющей общественную мораль. Часть тиража была арестована. Шесть наиболее шокирующих произведений ("Лесбос"; "Проклятые женщины";



ШЕРВАШИДЗЕ Вера Вахтанговна - доктор филологических наук, профессор Российского университета дружбы народов.

стр. 48



"Лета"; "Слишком веселой"; "Украшения"; "Метаморфозы вампира") были запрещены, а поэт и издатель приговорены к штрафу. Бодлер испытал "унижение из-за непонимания", из-за тягот судебного процесса, остракизма литературной общественности.

После скандальной публикации "Цветов зла" Бодлер так и не смог оправиться от тяжелого духовного кризиса. Одиночество усугублялось нуждой, все большей зависимостью от наркотиков. В 1867 году поэт скончался от тяжелого инсульта.

"Цветы зла" - это лирическая исповедь поэта, трагически переживающего свое "изгнанничество", двойственность своей души, "страстную борьбу духа и плоти", "Бога и сатаны". "В эту жестокую книгу я вложил все мое сердце, всю мою нежность, всю мою веру, всю мою ненависть" [1: 430].

Композиция сборника, состоящего из шести частей, обусловлена стремлением Бодлера к преодолению бездны раздвоенности. В этих упорных поисках лирическое "я" поэта проходит через испытания искусством и любовью ("Сплин и идеал"), жизнью большого города ("Парижские картины"), наркотическим блаженством ("Вино"), зловещей извращенностью ("Цветы зла"), бунтом против законов мироздания ("Бунт"), и вот, наконец, итог- смерть, дающая название заключительной части сборника ("Смерть").

Знакомый с идеями платонизма и неоплатонизма, Бодлер считал мир видимый отражением мира подлинного. Ему близка мысль Плотина: "Мы привязываемся к внешней стороне вещей, не зная, что нас волнует как раз то, что скрыто внутри нас" [7: 272]. Бодлера влечет тайна того, что "стоит за пределами материального мира" (в его терминологии "сверхнатурализм"). Он пытается проникнуть в мир откровений, тайна которого раскрывается в "блеске капельки росы", "в стоне ветра", в "цвете былинки" [1:441]. Чувственные формы материального мира воспринимаются Бодлером как отблески подлинной реальности, сущности вещей.

Идея, Форма, Существо

Слетев с лазури к жизни новой,

Вдруг упадают в Стикс свинцовый,

Где все и слепо и мертво.

"Неисцелимое", пер. И. Лихачева

Только искусство, утверждает Бодлер, способно прозреть за "внешностью вещей" "новые созвездия". Поэт называет искусство "возвышенным деформированием природы", создающим "Сад Истинной Красоты" при помощи безграничного полета фантазии и воображения. "Нет воображения, нет и движения". "Воображение - почти божественная способность, которая с самого начала, вне философских методов, улавливает интимные и тайные связи вещей, соответствия и аналогии" [1:263].

Неудержимое влечение к "тайне жизни", к Бесконечному, стремление вырваться к "мирам иным", заставляли Бодлера вести поиск искусственных средств (алкоголь, наркотики), расширяющих границы воображения, "обостряющих необыкновенную утонченность, удивительную остроту всех чувств, когда первый попавшийся предмет становится красноречивым символом" [1:264].

Как сверкает небесный простор!

Без узды, без кнута и без шпор.

Конь - вино мчит нас в царство чудес.

В феерическом блеске небес!

"Вино любовников", пер. В. Левика

Наркотическая эйфория обнажала "тайный язык мироздания": "глаза созерцают бесконечное; ухо различает неуловимые звуки; все предметы медленно теряют прежние формы и принимают новые. Звуки облекаются в краски; в красках слышится музыка" [1: 265]. Вся вселенная предстает перед Бодлером как "кладовая образов и знаков, связанных тайным родством аналогий и соответствий". "Соответствия передают сумеречное и глубинное единство древа, - подчеркивал поэт, - которое растет повсюду, в любом климате, под любым солнцем, не из семечка, а самозарождаясь" [1: 458]. Смысл аллегорий разрастается. Бодлер считал "аллегорию в высшей степени одухотворенным видом искусства".

Природа - строгай храм, где строй живых колонн

Порой чуть внятный звук украдкою уронит;

Лесами символов бредет, в их чащах тонет

Смущенный человек, их взглядом умилен.

Как эхо отзвуков в один аккорд неясный,

Где все едино, свет и ночи темнота,

Благоухания, и звуки, и цвета

В ней сочетаются в гармонии согласной.

"Соответствия", пер. Б. Лившица

Бодлер ощущает себя одновременно "объектом и субъектом", "магнетизером и ясновидящим". "Весь мир ему открыт, и внятен тот язык, // Которым говорит цвет и вещь немая" ("Парение", пер. Шора).

Поэзия Бодлера приобретает визионерский характер, превращаясь в "чародейство и колдовство": "слова оживают, облекаются плотью и кровью: существительное во всем своем субстанциональном величии, прилагательное - цветное, прозрачное облачение его... и глагол - это ангел движения, сообщающий фразе язык" [1: 266]. Сама сущность мира говорит языком искусства, становится зримой, слышимой, доступной. "Таинственные соответствия проявляются в многообразии, многоцветносга мира, бушующего в неисчислимых спиралях жизни" [1:268].

Я - зодчий сказочного мира -

Тот океан порабощал

стр. 49



И море в арки из сапфира

Упорством воли воздвигал.

Вокруг все искрилось, блистало,

Переливался черный цвет,

И льды оправою кристалла

Удвоили свой пышный цвет.

"Парижский сон", пер. В. Левика

Бодлер развивает романтическую традицию музыкальности, пытаясь в стихе передать ритм Вселенной. В подходе к слову Бодлер, как и романтики, исходил из музыкальной интуиции, т.к. "выражением бесконечного может быть язык, который не ставит духу границ, язык музыки, музыкальная речь, слово, ставшее музыкой... Музыка углубляет небо, каждое движение ритма отмечает определенное движение души, каждая нота превращается в слово" [1:265].

Душа исполнена влиянья

Таинственных метаморфоз:
В ней стало музыкой дыханье,

А голос - ароматом роз.
"Вся нераздельно", пер. П. Миримской

"Колдовская" поэзия Бодлера, подчиненная ритму "небесных сфер", создает атмосферу навеивания и внушения, активизируя эмоциональное воздействие слова. Но, в отличие от романтиков, бодлеровское "чародейство" основано на "математически точных "словесных жестах". Бодлер интерпретирует музыку в рамках неоплатонической философии как "науку пропорций, выражающую гармонию мироздания" [7: 284].

Понятие числа как прямого соответствия музыке восходит к философии Пифагора, угверждавшего, что "все вещи суть числа, а числа обладают формой" [7: 67]. Бодлер определяет число как "истолкование пространства". "Музыкальные ноты становятся числами; мелодия и гармония, сохраняя свой страстный, чувственный характер, превращаются в сложную математическую операцию" [1: 269]. Возникает новая поэтическая образность, построенная на "таинственных соответствиях", которые делают возможным неожиданные смысловые переклички разнородных вещей и явлений, порождая неожиданные метафоры и аналогии: "голубые волосы", "звучащие драгоценности", "зеленые запахи" и т.д.

В отличие от безудержного произвола романтиков, превращающих мир в порождение собственного сознания, поэт, в концепции Бодлера - медиум, "орган речи всего существующего", переводящий на язык поэтических образов "голос мироздания". Искусство в поэзии Бодлера увековечивает изменчивый мир форм, создавая в бренном мире бессмертные творения:

Искусство - вечность, время - миг!

"Неудача", пер. В. Левика

Художник, претворяющий "гниль земную", "юдоль праха" в "сад истинной Красоты", сравнивается Бодлером с Богом. "Художник исходит лишь из самого себя. Грядущим векам он завещает лишь свои творения. Пока он жил, он был сам себе и государем, и духовником, и богом" [1:462]. Художник, как и Христос, создает новый, преображенный мир через страдания.

Страданье - путь один в обитель славы вечной,

Туда, где адских ков, земных скорбей конец:

Из всех веков и царств Вселенной бесконечной

Я для себя сплету мистический венец!

И будет он сплетен из чистого сиянья!

Святого очага, горящего в веках...

"Благословение", пер. Д. Мережковского

Поэт ощущает себя одновременно и Богом, и изгнанником в мире, где "все обман и ложь, а жизнь безжалостна", "и нет совсем любви" ("Исповедь", пер. М. Аксенова).

Альбатрос в одноименном стихотворении Бодлера - символический образ поэта, созданного для "идеала" и "изгнанного на землю", где "исполинские ему мешают крылья".

Поэт, вот образ твой! Ты только без усилья

Летаешь в облаках, средь молний и громов,

Но исполинские тебе мешают крылья

Внизу ходить в толпе, средь шиканья глупцов.

"Альбатрос", пер. П. Якубовского

"Изгнанничество" поэта обусловлено не только несовершенством мира, но и осознанием двойственности своего "поэтического Я", своей души. Истоки раздвоенности - в несовершенстве человеческой природы. "Если это единство (человек), ставшее двойственностью, значит пал Бог. Иначе говоря, не было ли творение - падением Бога?" [1:430].

"В каждом человеке всегда живо два стремления: одно к Богу, другое к Сатане. Обращение к Богу, или одухотворенность, - это желание как бы подняться ступенью выше; призывание Сатаны, или животное состояние, - это радость падения" [1:431].

О, светлое в смешенье с мрачным!

Сама в себя глядит душа,

Звездою черною дрожа

В колодце Истины прозрачном.

Дрожащий факел в адской мгле

Иль сгусток дьявольского смеха,

О, наша слава и утеха -

Вы - муки совести во зле.

"Неотвратимое", пер. В. Левика

"Муки совести во зле", испытываемые Бодлером, ощущающим себя "попеременно то жертвой,

стр. 50



то палачом", порождают беспощадное самобичевание поэта.

Я оплеуха - и щека,

Я рана - и удар булатом,

Рука, раздробленная катом,

И я же - катова рука!

"Самобичевание", пер. И. Лихачева

Бунт Бодлера, осознающего непреодолимую двойственность души, находящейся в постоянной схватке между духом и плотью, Богом и Сатаной, выливается в форму трагической иронии, являющейся трансформацией романтического, светлого игрового начала, примиряющего противоречия во всеобщей гармонии. Бодлеровская ирония, не просветленная идеалом, утверждающая мир парадоксальных истин и перевернутых сравнений, содержит в тенденции черты черного юмора, который обретет значимость философско-эстетической категории в сюрреализме. Бог и Сатана, Добро и Зло в поэзии Бодлера меняются местами. В "Отречении св. Петра" Бог - "яростный тиран, упившийся вина, спокойно спит под шум проклятий и молений" (пер. В. Левика). В "Литании Сатане" - иронической перифразе "Отче наш" - Сатана - "вождь изгнанников, целитель душ", "развенчанный Бог" (пер. В. Левика).

Иронией пронизана очень важная и болезненная тема для Бодлера - тема всемогущества зла, "извечной человеческой жестокости". Эстетизация зла приобретает пародийный, гротесковый характер. Черный юмор используется Бодлером как ироническое снижение поэтического пафоса.

Когда ж прискучат мне безбожные забавы,

Я возложу, смеясь, к нему на грудь

Длань страшной гарпии: когтистый и кровавый

До сердца самого она проточит путь.

И сердце, полное последних трепетаний,

Как из гнезда птенца, из груди вырву я,

И брошу прочь, смеясь, чтоб после истязаний

С ним поиграть могла и кошечка моя.

"Благословение", пер. Д. Мережковского

Ирония Бодлера ниспровергает с божественного пьедестала и символ "вечной женственности": "Вечная Венера ("каприз, истерика, фантазия") - один из соблазнительных ликов Дьявола" [1:441].

О, женщина, о тварь, как ты от скуки зла!

Чтоб зубы упражнять и в деле быть искусной -

Съедать но сердцу в день - таков девиз твой гнусный.

Бездушный инструмент, сосущий кровь вампир,

Ты исцеляешь нас, но как ты губишь мир!

"Женщина", пер. В. Левика

Вечная женственность в поэзии Бодлера неразрывно связана с темой сатанинской красоты, несущей одновременно и блаженство, и отраву:

Порою опий властью чар

Раздвинет мир пространств безбрежный...

Твои глаза еще страшнее,

Твои зеленые глаза:

Я опрокинут в них, бледнея;

К ним льнут желанья, пламенея,

И упояет их гроза.

Но жадных глаз твоих страшнее,

Твоя язвящая слюна;

Душа в безумье цепенея,

В небытие погружена.

"Отрава", пер. В. Левика

"Цветы зла" - это "странствие в поисках Красоты". "Прекрасное - всегда неизбежно двойственно, хотя производимое впечатление едино" [1: 751]. Двойственность Красоты подразумевает стирание граней между Добром и Злом, Богом и Сатаной, Красота - воплощение не только совершенства, но и губительного очарования, холодного безразличия:

Вся, как каменная греза, я бессмертна,

я прекрасна,

Чтоб о каменные груди ты расшибся,

человек.

"Красота", пер. В. Брюсова

Бодлеровская красота, лишенная романтической вселенской гармонии, одновременно губительна и прекрасна, "дитя небес" и "порождение ада". Стихотворение "Гимн Красоте" - манифест бодлеровского эстетизма (категория преображения реальности средствами искусства).

Скажи, откуда ты приходишь, Красота?

Твой взор - лазурь небес иль порожденье ада?...

Прислал ли ад тебя иль звездные края?...

Ты Бог иль Сатана? Ты Ангел иль Сирена?

Не все ль равно. Лишь ты, царица Красота,

Освобождаешь мир от тягостного плена,

Шлешь благовония, и звуки, и цвета.

Пер. В. Эллис

Красота в поэзии Бодлера, обусловленной теорией соответствий, содержится в любом предмете, независимо от его этического и эстетического содержания. Прикосновение волшебного жезла воображения "превращает хлам человеческий и животный в золото. Только это превращение имеет не материальную, а духовную цель" [1:752]. Эстетизация отвратительного, уродливого, мерзкого, отвергаемого поэзией, становится у Бодлера одним из средств создания многоцветной, многокрасочной палитры мира, в каждом явлении которого проглядывает лик Бесконечного.

Вы помните ли то, что видели мы летом?

Мой ангел, помните ли вы

Ту лошадь дохлую под ярким белым светом,

Среди рыжеющей травы.

стр. 51

  1   2   3

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Литературоведение. Литература XX века: проблемы, концепции, тенденции. Французский символизм и авангард начала века автор: В. В. Шервашидзе Французский iconЛитература XX века: проблемы, концепции, тенденции. Художественное...
Литература XX века: проблемы, концепции, тенденции. Художественное пространство новелл ж. П. Сартра

Литературоведение. Литература XX века: проблемы, концепции, тенденции. Французский символизм и авангард начала века автор: В. В. Шервашидзе Французский iconКроссворд Знатоки математики (10–11 класс)
Приставка для образования наименования дольных единиц. 16. Французский математик XVIII века. 19. Часть круга. 21. Отношение двух...

Литературоведение. Литература XX века: проблемы, концепции, тенденции. Французский символизм и авангард начала века автор: В. В. Шервашидзе Французский iconФранцузский язык с Маленьким Принцем
Начинающие осваивать французский язык могут при этом читать сначала отрывок текста с подсказками, а затем тот же отрывок  без подсказок....

Литературоведение. Литература XX века: проблемы, концепции, тенденции. Французский символизм и авангард начала века автор: В. В. Шервашидзе Французский iconРеферат скачан с сайта allreferat wow ua Литературные кафе Санкт-Петербурга...
Целью раскрытия темы является анализ причин возникновения духовного икультурного подъема жизни России конца XIX века и начала XX,...

Литературоведение. Литература XX века: проблемы, концепции, тенденции. Французский символизм и авангард начала века автор: В. В. Шервашидзе Французский iconПлан. Вступление. Творчество поэтов в русле литнратурных течений...
Целью данной работы является сравнение тематических и стилевых особенностей лирики двух поэтов начала 20 века С

Литературоведение. Литература XX века: проблемы, концепции, тенденции. Французский символизм и авангард начала века автор: В. В. Шервашидзе Французский iconД иденко Татьяна Алексеевна
Запорожский национальный университет, факультет иностранной филологии, специальность «Французский язык и литература»

Литературоведение. Литература XX века: проблемы, концепции, тенденции. Французский символизм и авангард начала века автор: В. В. Шервашидзе Французский iconДжованни Казанова История моей жизни
«История моей жизни» Казановы — культурный памятник исторической и художественной ценности. Это замечательное литературное творение,...

Литературоведение. Литература XX века: проблемы, концепции, тенденции. Французский символизм и авангард начала века автор: В. В. Шервашидзе Французский icon«Куропаткина М. В. Французский бульдог»: Вече; 2005 isbn 5-9533-0282-7
Союз собаки и человека возник давно и будет существовать еще очень долго. Остановив свой выбор на собаке породы французский бульдог,...

Литературоведение. Литература XX века: проблемы, концепции, тенденции. Французский символизм и авангард начала века автор: В. В. Шервашидзе Французский iconРеферат скачан с сайта allreferat wow ua
Русская культура в начале XX века: Символизм. Религиозные течения в философии

Литературоведение. Литература XX века: проблемы, концепции, тенденции. Французский символизм и авангард начала века автор: В. В. Шервашидзе Французский iconРеферат скачан с сайта allreferat wow ua
Русская культура в начале XX века: Символизм. Религиозные течения в философии

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
uchebilka.ru
Главная страница


<