Дмитрий Глуховский Дмитрий Глуховский Рассказы о Родине From Hell




НазваниеДмитрий Глуховский Дмитрий Глуховский Рассказы о Родине From Hell
страница11/14
Дата публикации22.02.2013
Размер2.17 Mb.
ТипРассказ
uchebilka.ru > География > Рассказ
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   14
НА ДНЕ

Там осадок какой-то, — прищурился Сергей Ильич.
А что вы хотите? — продавщица скрестила руки. — Самую дешевую берете.
Реально, Ильич, — примирительно пискнул Славик из второго подъезда. — Ты этикетку читай. «Народная»! По названию уже все ясно…
Хочу знать, чем поят народ, — Сергей Ильич свирепо втянул сопли и харкнул себе под ноги. — Требую правды.
Можете не брать, — обиженно сказала продавщица. — Очень надо. Жрите денатурат и ностальгируйте.
Ильич, да с донышка можно и не допивать… — облизнулся Славик из второго.
Это принципиальный вопрос, — возразил Сергей Ильич, подтягивая синие синтетические штаны, спадающие с поджарых ягодиц. — Держат нас здесь за быдло или нет.
Ой, да нужны вы… — начала продавщица, но потом махнула рукой. — Это добавка. Березовый витамин. Взболтайте и глотайте.
Не нокаут, конечно, но по очкам победу Сергею Ильичу можно было засчитать. Славик кинул на товарища взгляд, полный мольбы: похмелиться надо было срочно. Тот, сам уже на пределе, сухо кивнул продавщице, давая понять, что ее объяснения приняты и найдены удовлетворительными.
Сто рублей, — манерно сказала она.
Дайте две, — решительно и хрипло произнес Сергей Ильич.
Через мгновенье бутылки задорными бубенцами уже позвякивали в черном полиэтиленовом пакете.
Славик просто вслушивался в их медовый перезвон, потел и сглатывал, а Ильич все не мог успокоиться.
А я, может, не хочу, чтобы она нас алкашами какими-нибудь считала, — бухтел он, торопливо хромая к подъезду белой пятиэтажки. — Ну берем мы самую дешевую, и что? Можно теперь нам паленую пихать? Я специально вторую бутылку сразу взял — пусть не думает, что мы в средствах ограничены.
Гордый ты, Ильич, — кивнул ему Славик, разлепляя запекшиеся губы. — И дальновидный. Пойдем, может, сосисок молочных купим?
Ну их, — отмахнулся Сергей Ильич. — Отвлекать будут.
Расположившись с удобством на подоконнике в лестничном пролете между вторым и третьим этажами, они развернули газету с кроссвордом и выставили на эту импровизированную скатерть обе бутылки. Натюрморт вышел совсем сиротливый, и Славик, теряющий уже сознание, не выдержал.
Что же мы, Ильич, как эти-то? — выдохнул он. — Как не люди? Давай я в ларек хоть за «Педигрипалом» сбегаю.
Только бери в печеньках, — сдался Сергей Ильич. — Консервы дорогие.
Славик покатился вниз по лестнице, а Сергей Ильич взял бутылку и поднес ее к глазам, пуская внутрь сосуда лезущие сквозь заплеванное оконное стекло красные солнечные лучи. Встряхнул и зачарованно, как ребенок, играющий с прозрачным шаром, в котором заключена крошечная избушка и настоящий снежный буран, принялся наблюдать за вихрем из еле заметных хлопьев, закружившихся в магическом водочном кристалле.
Что же это там за дрянь-то на дне? — спросил он незримую продавщицу.


А вы знаете, из-за чего распался Советский Союз? — каждое слово черного человека падало тяжело, будто капля расплавленного свинца, и жгло Президента.
В огромном помпезном кабинете повисла нехорошая, душная тишина. Номенклатурная зеленая лампа нервно моргнула. Президент поерзал в кресле и забарабанил пальцами по столу, думая, как ему поступить дальше. Слухи в Кремле распространяются быстро…
В силу ряда объективных внешне- и внутриполитических факторов, ну и по причине тяжелейшей ситуации в экономике страны… — наконец отозвался он.
Вы вмешались в работу тончайших механизмов, устройства которых даже не попытались постичь, — произнес черный человек. — Механизмов, существование которых вы даже не желаете признавать, потому что называете себя прагматиком и реалистом.
Послушайте, — Президент украдкой проверил, дотянется ли он в случае чего до тревожной кнопки. — Как вы без записи-то ко мне попали?
То, что вы сделали, страшнее попытки расшифровать геном человека, — продолжал черный человек. — Власть дается Богом. И мистическая субстанция власти была вручена земным царям сотни поколений назад. Человеческие души не поддаются машинной инженерии, на каком бы уровне она ни осуществлялась.
Я и не спорю о природе власти… — Президент встретился взглядом с тканым портретом Национального лидера, висящим на стене напротив. — Но…
Вы упоминали о политических и экономических факторах, — покачал головой черный человек. — Это означает, что вы не понимаете, какие узы скрепляют и удерживают страну, которой вы правите. Не понимаете, что обеспечивает верность ваших подданных.
ФСБ, — уверенно сказал Президент.
И это тоже, — нехотя признал черный человек. — Но вы снова говорите о власти земной. Я же — о власти небесной.
Скажу честно, — вздохнул Президент. — Я вообще не понимаю… Вы извините, у меня там еще встреча с Обамой. Давайте, может, закругляться будем?
Вы вмешались в промысел Господень, — молвил черный человек. — Вы вторглись механическим в духовное. Вы покусились на самое святое ради сомнительного эксперимента над подданными.
Боже мой! — Президент вскочил из-за стола. — Да о чем речь?
Черный человек стремительно надвинулся на него, выйдя из тени, и только теперь стало видно, как он стар и как странен. Заметна стала и крохотная дверка, замаскированная под одну из декоративных настенных панелей с золотой резьбой по беленому дубу, ведущая в темный лаз, из которого и появился человек.
Длинный узловатый палец распрямился, обличающе указывая на Президента.
Что вы добавляете в водку? — каркнул черный человек.


С расстеленной газеты на Сергея Ильича и Славика внимательно глядели члены правительства, окружившие новый конверсионный воздушный шар, способный поворачиваться в разные стороны.
Вот они, — Сергей Ильич поставил на газету пластиковый стаканчик. — Глаза б мои их не видели. Довели страну! — он насыпал себе в пригоршню «Педигрипала».
Как будто непонятно было, что халява не навсегда, что кризис будет, что ветер однажды возьмет и стихнет, — поддакнул Славик.
Как вот им верить после этого? — горько сказал Сергей Ильич. — Только все начало выправляться, я сторожем устроился на стройку…
И где этот их стабфонд? — чирикнул Славик.
Химзавод закрыли, на тракторном всех в отпуск бессрочный… А они все про подъем в экономике…
Ильич, может, разольешь уже? — занервничал Славик. — Что-то прелюдия затягивается…
Да, Слав, прости, накипело просто. Увидел — и понесло! — Сергей Ильич, зажмурившись от напряжения, открутил пробку и наполнил пластиковые стаканчики.
Ну, вздрогнули! — беззвучно чокнувшись, Славик опрокинул сто грамм и потянулся за пахучим печеньем. — Так о чем мы там? — крякнув, потер руки он.
Не помню, — блаженно улыбнулся Сергей Ильич, начиная оттаивать.
И я не помню, — сказал Славик.
Стаканчик опустился на новое место, припечатав все правительство вместе с воздушным шаром и обнажив фотоснимок белозубого американского президента.
И как он тебе? — спросил Славик у Сергея Ильича, ткнув пальцем в Обаму.
Еще чего не хватало, — поежился тот.
А я бы проголосовал, — неожиданно заявил Славик.
А ты лучше у нас пойди проголосуй, — завелся Сергей Ильич. — У нас-то что ты на выборы не ходил?
А потому что! — объяснил Славик. — Что я тут решу? А там вон они — захотели себе негра, проголосовали — и негр! Вот это демократия!
Ну и езжай к ним тогда! — сжал кулаки Сергей Ильич.
А мне на Родине хорошо! — не сдавался Славик. — Я тут жить хочу! Но мне понять надо — почему у них, чтобы негра поставить, надо просто проголосовать, а у нас, кроме революции, никак не получится?
Такая уж судьба у нашей страны, — сморкнулся Сергей Ильич.
И они дождутся еще революции! — раззадорился Славик. — Потому что невозможно…
Разлей давай, и продолжим, — перебил его Сергей Ильич. — Только со дна осадок этот не поднимай, ну его…
Чокнулись. Выпили.
О чем говорили-то таком интересном? — заморгал Сергей Ильич.
Не помню, — дернул плечами Славик.
Они приумолкли, глядя, как во дворе, засев на ржавых качелях у песочницы, бритоголовые в трениках сосут пиво.
Что с молодежью-то делается, — сплюнул на пол Сергей Ильич. — В наше время за такое бы… Как теперь во двор выходить?
Я пионером был, — на всякий случай сказал Славик.
Вот! Пионеры все по лагерям, комсомольцы — на картошку, на улице никого — ходи себе в любое время, — замечтался Сергей Ильич. — Порядок был. А сейчас?
При Сталине вообще хорошо было, — поддакнул Славик.
Все разрушили, — тоскливо потряс головой Сергей Ильич.
Все разворовали, — сказали они хором.
Себе-то они дач на Рублевке построили, — завистливо протянул Славик. — А народу что?
Ничего-ничего… — зловеще пробормотал Сергей Ильич. — Наш народ он такой. Он молчит-молчит, терпит-терпит… А потом как поднимется…
Слышь, Ильич? Налей, а? А то в горле прямо пересохло, — попросил Славик.
Сергей Ильич крякнул и отвинтил пробку. Живая вода с журчанием потекла в пластиковые стаканы.
Ну, будем! — поднял свой Сергей Ильич. — О чем мы говорили-то тут?
Фиг знает, — с аппетитным хрустом уминая «Педигрипал», выпучил глаза Славик. — Не помню что-то.
И я не помню, — вытер губы рукавом фланелевой рубашки Сергей Ильич. — Ну и шут с ним!
Потеплело как-то, да? — Славик облокотился, приоткрыл окно. — Может, сразу еще по одной, а? Чего откладывать?
Вот и они так же со стабфондом, — беззлобно улыбаясь, отозвался Сергей Ильич. — А может, и правильно оно? — он поровну разлил водку, оставив ее на дне бутылки только на два пальца — чтобы подозрительный осадок не попал в стакан. — Живем-то только раз!
За победу нашего оружия! — вытянулся во фрунт Славик.
За Родину! — браво притопнул Сергей Ильич.
Помолчали опять.
Потом Славик, нерешительно глядя на собеседника, промолвил:

Слышь, Ильич… А вдруг по телику правду говорят? Вдруг жизнь действительно налаживается? Потому что субъективно, — он икнул, — мне стало лучше. Я вот почему-то верю, что все будет хорошо. Может, правду говорят, что дно пройдено?
Взор Сергея Ильича, утративший уже прежнюю цепкость, зигзагом скользнул по газетным статьям и уткнулся в опустевшие бутылки, в каждой из которых еще прилично оставалось на донышке.
Дно еще не пройдено, Славик, — авторитетно заявил Сергей Ильич. — Но все в наших силах.
Там же это… — Славик с шумом втянул воздух, обшаривая свой оскудевший словарный запас. — Осадок.
Сейчас, — Сергей Ильич вздернул перед собой бутыль, всматриваясь в расползающиеся от него, как вши, мелкие буковки на обороте этикетки. — С добавлением микроэлементов… Это микроэлементы, Славик. Березовые. Давай мы их сейчас взболтаем, чтобы лучше усваивались…
Слушай, Ильич, — тревожно нахмурился Славик. — Они, по-моему, шевелятся. А вдруг это яйца глист? Или какие-нибудь нанороботы?
Телевизор меньше смотри, Слав, — отечески посоветовал ему Сергей Ильич. — В водке за сто рублей не выживет ни один организм. Все, давай. За наше светлое будущее!
Ну, за будущее — давай, — тот шмыгнул носом и залпом осушил стакан.
Хорошо пошла, — на лбу Сергея Ильича разгладились последние морщины. — А дальше-то что делать будем?


Это не я! — побледнел Президент. — Честное слово, не я! Я, конечно, считаю, что нашу страну нужно модернизировать, что мы отстаем, что нам догонять… Но чтобы так…
Кто, если не вы? — усмехнулся неверяще черный человек. — Кто мог бы сокрыть от вас такое?
Это… Это все Чубакка! Это он! — нашелся Президент.
Я… Вы… Я не вижу смысла продолжать этот разговор, — человек сделал шаг назад. — Отечество на краю пропасти, а вы продолжаете винить во всем воображаемых персонажей, в лучших традициях советской политики. Чубакка! Почему не Карлсон?
Он не воображаемый… Это просто мы так его зовем в тусовке… Он реальный! Сейчас я наберу ему! — Президент потянулся к белому гербовому телефону необычайного размера.
Черный человек застыл в шаге от дверки, из которой вышел. Президент, рисуя карандашом чертиков на мраморной поверхности стола, приник к трубке.
Соедините с ГосНано. Да, прямо с Анатолием Глебовичем. Алло, Чубакка? Мне тут доложили… Да как ты смел?.. Ложь, я никогда тебя не просил!.. Как назвали?.. Сколько стоит?! Сколько уже вступили в контакт?! Как долго действует программа?.. Я никогда не поверю, что ты это придумал сам! Немедленно в Кремль! Нет, я за тобой пошлю, чтобы ты не перепутал Кремль с Даунинг-стрит… Конечно, заговор!..
Тут всегда дыба помогает, — наставительно шепнул ему черный человек. — Или если на кол посадить, тоже дает неплохие результаты.
Ваша правда, — Президент бросил трубку и, опустошенный, упал в кресло. — Либеральный заговор. Воспользовавшись служебным положением, на государственные средства! На самое святое… — он невидяще уставился в пространство перед собой, и губы его продолжали беззвучно шевелиться.
Как он это объясняет? — спросил черный человек.
Говорит, в корпорации были разработаны нанороботы, которые, проникая внутрь тела, путешествуют вместе с кровью, пока не достигают головного мозга. Встраиваются в его клетки. И там, выполняя программу, активируют зоны, отвечающие за рациональное мышление.
Боже великий… — испуганно прохрипел черный человек.
Он же западник, Чубакка… Решил, что мы никогда не сможем их нагнать, если не совершим эволюционный скачок.
Но в водку… Это же святотатство!
Именно в водку… — обессиленно кивнул Президент. — Потому что водка — эссенция из чувств…
Экстракт веры! — завершил за него черный человек.
Он говорит, что хотел покончить с рабом внутри каждого из нас…
Но породил армию монстров! Киборгов, в которых не будет главного из человеческих качеств русского человека!
Глупец… — Президент спрятал лицо в руках.
Предатель! — поправил его черный человек. — Тот, кто посмел вмешаться в музыку сфер, тот, кто вторгся в тонкий эфир, кто испохабил технологиями таинство властвования избранных над умами паствы — предатель.
Но я ведь тоже хотел модернизировать Россию… Сделать ее современным государством...
Чушь! — черный человек распрямился, оперся на посох, и его хищное лицо в траншеях морщин вдруг показалось Президенту удивительно знакомым. — Россия — особая страна со своей неповторимой судьбой! — грозно громыхал его голос под сводами кабинета. — Она никогда не подчинялась законам холодного разума, она росла и развивалась вопреки всем рациональным объяснениям! Ни мне, ни вам, ни Чубакке не постичь той мистики, тех сил, которые удерживают ее от падения, которые защищают Россию и которые ведут нашу страну вслепую по ее священному пути! Россию не понять умом…
В Россию можно только верить, — перекрестился Президент.
Что будет теперь? — черный человек подошел к окну, взглянул вниз — на внутренний кремлевский дворик, на облепивших Царь-Колокол школьников. — Что ждет их всех?


Сергей Ильич вдруг принялся яростно скрести голову, чуть не в кровь раздирая кожу. Славик, сначала наблюдавший за ним с пьяным удивлением, через минуту тоже зачесался.
Изнутри зудит… — с ужасом сказал он.
Слав… Славик… — Сергей Ильич задыхался, зрачки его, широкие как пистолетное дуло, слепо тыкались вокруг. — Что происходит?
Мы… Превращаемся… В кого-то… Другого… Чужого…
Слава… — Сергей Ильич упал на колени, схватился за крашеный чугун батареи. — Это что же…
Может, милицию… Пусть пристрелят… — с синих губ Славика капнула кровь.
Покатилась по лестнице и разбилась бутылка с дьявольской жидкостью.
Отравители… — слабо прошептал Сергей Ильич.
И мир померк для них.


Нанороботами заражена вся водка «Народная» — самая дешевая, сторублевая, — сказал Президент. — И еще несколько брендов. Всего продано тридцать миллионов бутылок… Еще столько же лежит в магазинах. И десятки заводов по всей стране продолжают разливать ее прямо сейчас!

Черный человек молча покачал головой, уперся лбом в оконное стекло.
Это конец, — произнес он.
Нет… Еще не поздно все изменить! — заспешил Президент. — Я объявлю борьбу с пьянством… Открою нацпроект «Трезвость»… Может быть, введу госмонополию на водку, чтобы контролировать качество. А может, ввести сухой закон? И под этим прикрытием…
Черный человек печально улыбнулся.
Вы знаете, из-за чего распался Советский Союз? — спросил он.
Нет, — честно ответил Президент.
СССР сгубило всенародное похмелье, — горько молвил черный человек. — Предупреждал я Андропова, что русский человек без водки звереет… Ощущает без нее со всею остротой экзистенциальную пустоту… Пробуждается от векового волшебного сна в своей однушке с драными обоями и продавленным диваном… И что ему делать?.. А тут в одночасье проснулась вся страна…

Президент, бледный и решительный, как Лермонтов на дуэли, пошатнулся, но выстоял.
Мы выдержим, — произнес он. — Завтра по телевизору я объявлю о начале всероссийской антиалкогольной кампании. И пусть нам придется заплатить страшную цену, пусть я лишусь своего места и даже головы… Но через поколение, когда несчастные, пораженные нанороботами, вымрут, русский человек вновь станет самим собой. И Россия вернется на свой исконный, ей одной начертанный путь. Я верю в это. Верю!
От себя предложил бы не ждать, пока они вымрут самостоятельно… — неразборчиво добавил черный человек.
Но Президент, к счастью, не расслышал его.
Что же делать с Чубаккой? — спросил он сам себя.
Тут в подвале есть дыба, — ненавязчиво сказал черный человек, направляясь к потайной дверке. — Но, думаю, вы постепенно и сами разберетесь. Мне пора. Спасибо за внимание.
Постойте! — воскликнул Президент. — Как вас по имени-отчеству…
Иван Васильевич, — через плечо сказал черный человек.
Это совсем как… Совсем как… — в горле у Президента пересохло, и он перекрестился еще раз. — Но как?!
В свое время удачно продал душу, еще когда курс был хороший, — осклабился черный человек. — Могу, кстати, познакомить на будущее…
Нет, спасибо, — открестился Президент. — Но вы так современно рассуждаете… И язык…
Телик смотрю, — пожал плечами черный человек.
И вы тут… всегда были? — робко поинтересовался Президент.
Ну да. Не мог оставить свою страну без присмотра. Вот помогаю иногда советом хорошим людям.
Но как… Ведь времена другие совсем… Россия другая!
Иван Васильевич криво усмехнулся, хрустнул узловатыми пальцами, глянул еще раз в окно.
Да, по большому счету, что изменилось-то? — подмигнул он Президенту. — Ничего не изменилось!
Тот отвернулся на миг, шагнул к столу за сигаретами и услышал тут же, как хлопнула дверка. Стремительно оглянулся — в кабинете не было никого. Бросился к потайному ходу, но тот исчез бесследно, и Президент не нашел даже лишнего шва на плотно пригнанных декоративных панелях.
Чертовщина… От одиночества, может, мерещится… Как Карлсон Малышу, — он хихикнул, но даже эхо не поддержало его.
Президент подошел к окну, распахнул его, махнул приподнявшемуся беспокойно снайперу на Спасской башне — пока отбой, мол, — и вдохнул полной грудью сырой московский воздух. Со стороны Красной площади до его слуха долетел чей-то истошный вопль. Нет, не примерещилось.
Начинается… — глухо выговорил Президент.


Сергей Ильич разогнулся, отряхнул штаны, недоуменно оглядел крашенные бурым маслом стены, заблеванные бетонные ступени, утыканный вековыми окурками подоконник, унылый, закиданный бутылками двор, синюшного хлюпика в грязном пиджаке поверх олимпийки, в лице которого было нечто нездешнее… И ему захотелось кричать от ужаса.
Слышь, Славик, — пробуя на вкус слова, тихо-тихо сказал Сергей Ильич. — А что это мы здесь делаем-то?

^ Deus ex Machina
Все было кончено.

- Как это так? – Чистяков опустился в кресло. – Это как же это так?

Остановив на Председателе бессмысленный рыбий взгляд, он икнул и полез в штаны за корвалолом. Председатель, жирный функционер в железных, каких-то эсэсовских очках, пожал плечами.

- Ничего личного, Сергей Васильевич, - бесстрастно, бездушно даже произнес он. – Такие цифры.

- Не может быть таких цифр! Неоткуда таким цифрам взяться! – неуверенно сказал Сергей Васильевич. – У нас все за меня... Меня народ любит. Они за меня... Горы свернуть...

- Ошибки тут никакой нет. Машина выдала.

- Но это же... Это же все. Это приговор мне, понимаете? – неожиданно высоким голосом, будто это в нем пятилетний мальчишка заговорил, всхлипнул Чистяков.

- Не драматизируйте, - строго блеснул линзами Председатель. – Жизнь человека не заканчивается с уходом из...

- Не погубите! – Сергей Васильевич сполз на пол и на карачках двинулся вперед – в последний и решительный бой.

- Я ничего не могу сделать.
Функционер даже не шелохнулся – не сделал ни попытки поднять Сергея Васильевича, старика, с колен, ни убраться с его пути. Хоть отшатнулся бы! Ничуть не бывало. Сергей Васильевич, как подбитая фрицами тридцатьчетверка, полз на него, а тот, словно окопанный девяностотонный фашистский панцер, стоял недвижимо. Подпускал поближе...
- Я участник войны, - пошел на таран Чистяков.

- Вы проиграли, - дал залп в упор функционер.
Но Сергей Васильевич на последнем издыхании добрался-таки до серых брюк лысого и ухватился за штанину.
- Отмените результаты! Еще не поздно. Вы же председатель Избиркома! Вы же все можете!

- Сергей Васильевич, - одернул его Председатель. – «Единая Россия» проиграла выборы в нашей области. Вам придется уйти. Ваши ошибки будет исправлять другой чиновник. И я больше не собираюсь это повторять.
- Да, господибожемой, впервой нам, что ли? – суетливо залопотал, заискивающе заулыбался Сергей Васильевич. – Но мы же всегда по-человечески мы... Тут прибавим, тут убавим, тут у нас дурдом проголосует, тут тюрьма поддержит единогласно, тут морг, да и студенты на многое еще способны! А пенсионеры... Мы по деревням вихрем промчимся с обозом, с гуманитарной помощью, все как один наши будут, шутка ли – проднабор за галочку получить! Они душу бы за такое отдали запросто, а тут ее всю целиком и не просят

разбивай траншами и раз в четыре года торгуй себе...
- По новому законодательству – раз в пять лет, - холодно поправил его Председатель Избиркома.

- А мы им водочки и тушенки добавим банку, чтобы на пять лет хватило! – не унывал Чистяков. – Вы просто, Игорь Борисович, результаты не объявляйте пока... Пусть еще посчитают... Человеческий фактор... А мы поднапряжемся и соберем голоса. Авралом. Будет! Все будет, обещаю!

- Исключено, - покачал головой Председатель. – Народ сделал свой выбор.

- Мой народ не пойдет против меня! – закусил удила Сергей Васильевич.

- Это не ваш народ, а государственный, - осадил его функционер. – И живет он в интересах государства. А не в ваших. Если народ проголосовал против вас, значит...

- Батюшка! Да что же мы, всерьез народ слушать будем? – как на помешанного посмотрел на функционера Сергей Васильевич. – Это с каких это пор? Ведь темные же люди!
Председатель Избиркома пожал плечами и внимательно посмотрел на наручные часы.
- Да почему?! Почему?! Что я вам сделал? За что вы меня?! – захрипел Сергей Васильевич. – Меня же сразу зароют... Из Москвы пришлют и зароют... Человеческий фактор, а? Задержечка?.. Сделайте, христомбогом прошу! А за мной не заржавеет! Вот дачку - три гектара в заповеднике, например...

- Нет больше человеческого фактора. Машина считает, - сказал функционер.

- Но вы же человек! Вы ведь главнее машины! – непонимающе глядя на Председателя снизу вверх, пробормотал Сергей Васильевич. – Что же мы это, позволим каким-то мертвым ящикам собой распоряжаться?!

- Это не мертвый ящик, - зачем-то кинув в угол извиняющийся взгляд, сказал Председатель. – Это Государственная

Автоматизированная Система «Выборы». Вершина научной мысли.

- Это всего лишь машина! Машина!
Сергей Васильевич вскочил на ноги – хрумкнула спина – и, хромая, кинулся в тот самый угол, куда только что смотрел Председатель.
- Я уничтожу ее! – кричал он. – Уничтожу!
Поросшие седым волосом кулаки ударили в хромированный корпус машины, но ему не удалось сдвинуть ее хотя бы и на миллиметр.

Весила она, должно быть, не меньше центнера. Костяшки пальцев покрылись медленной стариковской кровью.
- Вандалоустойчивая модель, - сказал Председатель, и в жестяном голосе его слышалась оппенгеймеровская гордость-гордыня. – И не старайтесь, Сергей Васильевич. Это же просто одна из местных станций. Центральная-то находится в Москве, и до нее уж вы не доберетесь. Все. Не будет больше подтасовок, подкупов, мертвых душ, взяток, угроз, вмешательства органов... Все теперь будет четко, как в швейцарских часах. Все прозрачно.
- Чему радуетесь?! – потряс головой Сергей Васильевич. – Чему радуетесь, убогий вы человек! Это же конец мира, каким мы его знаем!
* * *
Он не желал сдаваться. И ему было некуда отступать.
Сергей Васильевич жил ради власти, и только власть подпитывала его, вдыхала жизнь в его тело. Она была для него как свежая кровь для пожилого вурдалака: власть заставляла его сердце биться, разглаживала морщины и перебивала позднюю седину. Отлучи его от власти, оторви его от этой широкой и сонной как Енисей артерии – скукожится и вскоре помрет, так и не дождавшись Вознесения.
Для него неважно было название должности. В советские времена должности назывались по-одному, нынче – по-другому, вон одну только Партию четыре раза переименовывали, но принцип, по которому причащали святых тайн и мазали в цари, оставался тем же. А уж, однажды причастившись, всегда можно было договориться о продлении полномочий. Раньше так всегда было.
И вот, кажется, кончилось.
Сергей Васильевич никогда не рвался в Москву – незачем. Он на своей родной земле провел столько лет, сколько другие и вообще не живут, и она, как пожилому вурдалаку, придавала ему сил. В области он знал по имени-отчеству каждого милиционера званием старше майора, в лицо – всех ветеранов, и держал компромат на любого местного или московского политика, который хоть раз критиковал дела в его вотчине.
Проиграть выборы он не мог.
Не мог он проиграть выборы.
Не мог.
И ладно бы еще коммунистам проиграл, но этим... За этих точно снимут.
Сергей Васильевич спугнул бакланившую секретаршу, отпер свой кабинет и, не открывая дверь настежь, как-то по-воровски протиснулся в щель.
Вдоль стен были развешаны одинаковые фотоснимки Сергея Васильевича с подчиненными на жатве – с шестьдесят пятого (как пошел на повышение) по прошлый год, без единого пропуска. Можно их было бы превратить в кадры мультфильма – короткого и печального. На столе, пустом и пыльном, как плац в пехотной части, стояла только фронтовая карточка и белый гербовой телефон. Чистяков тут сейчас редко бывал – выборы.
У белого кремлевского телефона лежала подгнившая клубничина и баночка с черной, забродившей кровью из рогов марала, - по совету старожилов. От гнева у Сергея Васильевича потемнело в глазах.
- Зинка! – заорал он. – Едрить твою налево! Зинка!
Секретарша открыла дверь шире, чем осмелился он сам, заглянула внутрь.
- Ты что же, а? Ты когда кровь меняла последний раз?! Да она у тебя уже свернулась вся! Ты с ними заодно, да? Признавайся! Смерти моей хочешь?!
- Так Сергей Васильевич, - глупо улыбнулась Зинка. – Теперь-то вам зачем? Все ведь, вроде?

- Не твое дело, паскуда! – оборвал ее Сергей Васильевич. – Это мы еще посмотрим, все или не все! А твое дело – свежие фрукты ему подкладывать, и дрянь эту из стойбища подливать, раз оно помогает!

- Вы бы его еще мазью «Звездочка» натирали, - прошипела ядовито Зинка. – Своей, вьетнамской...

- Ах ты гадюка! – обомлел Сергей Васильевич. – Я тебя выпестовал... На груди пригрел... Вот такусенькой...

- Это я вас на груди, - сплюнула Зинка. – Хватит, натерпелась. До свидания, Сергей Васильевич. Покойтесь с миром.
Она развернулась на каблуках и вышла вон.
- Крысы бегут с корабля... – прошептал Сергей Васильевич. – Крысы бегут...
Он робко посмотрел на телефон. Вместо диска с циферблатом – заглушка с золотым двуглавым орлом. По такому телефону самому звонить нельзя, можно только принимать звонки да пытаться умилостивить аппарат. Как с Богом – связь в одну сторону. Сверху вниз, по вертикали.
Пару раз, когда Сергей Васильевич был еще моложе и глупей, он снимал трубку без звонка – просто так, из любопытства, послушать.

По ту сторону вертикали что-то тонко гудело – похоже на тоновый сигнал из обычного человеческого телефона, но как-то иначе, по-неземному, будто кастраты пели.
Как знать, может сейчас сработает?
Он достал из шкафа стилизованную под березовое полено бутылку местной сувенирной и заискивающе, робко пододвинул полный стопарик к телефону.
Тот молчал.
Сергей Васильевич перекрестился, поцеловал партбилет, и снял трубку.
Все глухо. Мертво.
Будто провод осколком снаряда перебило. Эх, если бы можно было доползти до места разрыва, стиснуть оба конца провода зубами и пустить ток через свое тело… Если бы все было просто как на фронте!
- Не верю, - упрямо, со звериным нежеланием умирать сказал он. – Не верю!

* * *

Он помнил этот день.
- ГАС «Выборы», - произнес торжественно и печально Председатель Избиркома.
Еще тот председатель, прежний... Валентин Иваныч. Для него всегда существовал человеческий фактор, он нипочем не верил в то, что кропотливый труд мозолистых рук можно заменить конвейерной работой машины, и вечные ценности вроде трех гектаров в заповеднике с охотничьим домиком для него имели значение. Золотой был человек. А какой специалист!
Люди в синих спецовках убрали картонную шелуху, и на Сергея Васильевича из угла красным глазом мрачно уставился железный агрегат.
- ГазВыборы? – повторил Сергей Васильевич.
В голосе его слышалось бесконечное уважение к крупнейшей энергетической монополии: вот какие молодцы, расширяются!
- ГАС. Государственная Автоматизированная Система, - разъяснил Валентин Иваныч.

- А... Зачем? – задал простой вопрос Сергей Васильевич.

- Машина... Ее не обманешь. Складываешь бюллетени, она жрет их и сразу все цифры знает. И в Москву сообщает тут же. Сама фальшивые вычисляет, а скоро и без бюллетеней вообще будет работать, - сообщил прежний Председатель.

- Так она и без людей сможет работать, - неосторожно пошутил Сергей Васильевич.

- Сможет, - без тени улыбки подтвердил Валентин Иваныч. – Новая эра демократии.

- И что, неужели не ошибется никогда? – на всякий случай уточнил Сергей Васильевич.

- Нет.

- И подтасовки невозможны? – разведчицким шепотком спросил Сергей Васильевич, так, чтобы люди в синих спецовках не слышали.

- Невозможны, - уныло сказал Валентин Иванович.

- Но ведь должны быть способы ее... заинтересовать? – продолжал нащупывать почву Сергей Васильевич.

- Не заинтересуете вы ее. Это же машина. У ней нету души. Разума даже нет. Одни алгоритмы статистические... Идите вон для начала в пасьянс «Косынка» компьютер попробуйте обдурить...

- У меня с этой техникой, вообще-то... – признался Сергей Васильевич. - Секретарша занимается. И внук хорошо соображает.

- Меня, наверное, уберут, Сергей Васильевич, - вдруг сказал председатель. – Вы ведь, если что, прикроете?

- Брось чушь городить, Валька! – строго ответил тот. – Никогда машины не возьмут верх над людьми! Мы еще повоюем! Слышишь ты, хрень железная?! Повоюем! – и Чистяков погрозил ГАС «Выборы» кулаком.

* * *
Ворота мягко разъехались в стороны, и «Мерседес» зашелестел резиной по гравию внутреннего дворика. Сергей Васильевич выбрался с командирского заднего сидения, тяжело распрямил треснувшую спину. В верхушках корабельных сосен, частоколом окружавших резиденцию, гулял теплый ветер. Над трубой вился белый дымок, и в воздухе стоял вкусный запах костра. Две карнаухие кавказские овчарки, увидев хозяина, поскуливая, поползли к нему ластиться, точь-в-точь как сам он с утра полз к Председателю Избиркома.
Должен быть способ, сказал себе Чистяков. Должен быть.
Он поднялся на крыльцо, через прихожую затопал в дом.
Внук – совсем уже взрослый, но по старой памяти сбежавший на каникулы из Москвы от генерала-отца, пялился в телевизор невиданных размеров. На экране железные роботы крошили в капусту людей. Знак, подумал Сергей Васильевич.
- Что смотришь? – с неподдельным интересом спросил он у внука.

- «Терминатор» последний, - не отрываясь, промычал тот. – Как дела, дед?

- А о чем кино? – не отступал Чистяков.

- Тебе неинтересно, - отмахнулся внук. – Я тебе «Волгу-Волгу» привез.

- О чем кино, - повторил Сергей Васильевич ласково – тоном, которым он еще говорил своим собакам «лежать».

- О восстании машин. Как роботы пошли против людей. Уже четвертый фильм дерутся, и люди все время проигрывают.
Чистяков полез в штаны за корвалолом: сердце, казалось, сейчас вырвется из клетки.
- А с чего все началось? – осторожно продолжил он.

- Ну, короче, - поставив плеер на паузу и озадаченно глядя на Сергея Васильевича, начал внук, - люди типа создали такой суперкомпьютер, который был соединен из многих станций, и он назывался «Скайнет». Они, короче, думали, что он будет работать как машина просто, а в нем типа завелся искусственный разум. Сам по себе. Типа зажил своей жизнью. И объявил людям войну, короче. Ну, в общем, тебе не понять, дед...

- Отчего же, - прошептал Сергей Васильевич. – Я как раз все понимаю... И как люди борются с роботами?

- Ну там есть типа один герой, - объяснил внук. – И он как бы должен в прошлом вырубить этот суперкомпьютер, в котором жизнь завелась... Ну или предупредить других людей. А машины сами тоже в прошлое отправились, и пытались ему помешать раньше, чем он все понял… Короче... Дед, ты куда?!

* * *
Чартер задерживался.
Пузатые бизнесмены – неотличимые друг от друга лесопродавцы и металлурги – возмущенно трясли перед лицом девочки-администратора своими тяжелыми часами за бессчетные тысячи евро и требовали объяснений.
Сергей Васильевич отгородился от всех областной газетой и сидел инкогнито. Узнают – либо начнут пресмыкаться (это если слухи еще не дошли) или (если уже все знают) возьмут безопасную дистанцию – как от чумного. Акелла промахнулся, сами понимаете.

Дружить надо с будущим начальником, а не с бывшим. Закон джунглей.
Девочка-администратор растерянно хлопала ресницами, огромными и яркими как крылья тропической бабочки. «Технические неисправности… Аппаратура на борту… Сбой навигационной системы…» - долетало до Сергея Васильевича сквозь газетное полотнище.
Вот оно. Начинается.


1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   14

Похожие:

Дмитрий Глуховский Дмитрий Глуховский Рассказы о Родине From Hell iconДмитрий Алексеевич Глуховский Метро 2033 Метро 1 Дмитрий Глуховский Метро 2033
Мир стоял на пороге гибели, но тогда ее удалось отсрочить. Дорога, по которой идет человечество, вьется, как спираль, и однажды оно...

Дмитрий Глуховский Дмитрий Глуховский Рассказы о Родине From Hell iconДмитрий Глуховский Метро 2034 Метро 2
Автор благодарит Ларису Смирнову, Елену Фуксину, Сергея Козина, Юрия Тимофеева, а также пресс службу Московского метрополитена за...

Дмитрий Глуховский Дмитрий Глуховский Рассказы о Родине From Hell iconДмитрий Глуховский Конец Дороги
Потом несколько убежавших играть на Дорогу детей пропали, и с тех пор она считалась местом проклятым, нехорошим. Главная же причина...

Дмитрий Глуховский Дмитрий Глуховский Рассказы о Родине From Hell iconДмитрий Глуховский Метро 2033 Серия: Метро – 1
Его станции превратились в города-государства, а в туннелях царит тьма и обитает ужас. Артему, жителю вднх, предстоит пройти через...

Дмитрий Глуховский Дмитрий Глуховский Рассказы о Родине From Hell iconДмитрий Алексеевич Глуховский
Мир стоял на пороге гибели, но тогда ее удалось отсрочить. Дорога, по которой идет человечество, вьется, как спираль, и однажды оно...

Дмитрий Глуховский Дмитрий Глуховский Рассказы о Родине From Hell iconРассказы мастера о технологии работы с деревом
Экскурсовод в течение дня: Дмитрий Пожоджук (Космацкий голова сельского совета, журналист, писанкар, вышивальщик)

Дмитрий Глуховский Дмитрий Глуховский Рассказы о Родине From Hell iconД. Я. Фащук Дмитрий Яковлевич Фащук
Дмитрий Яковлевич Фащук, доктор геогр наук, вед научн сотр. Инcтитута географии ран

Дмитрий Глуховский Дмитрий Глуховский Рассказы о Родине From Hell iconДостойно встречают Новый год! Бадминтон
Иф-73) завоевала две золотых и одну серебряную медали, по одному «серебру» принесли нашей команде Анна Кобцева (иф-73), Марина Крыжановская...

Дмитрий Глуховский Дмитрий Глуховский Рассказы о Родине From Hell iconРеферат скачан с сайта allreferat wow ua
Дмитрий не хотел поступать так с ближними, и Московское княжество оставалось ещё раздробленным. Так Дмитрий Иванович с двоюродным...

Дмитрий Глуховский Дмитрий Глуховский Рассказы о Родине From Hell iconКонкурсы Вера Суховецкая и Дмитрий Шванык – победители
Вера Суховецкая (руководитель – доцент Е. Ю. Федоренко) и Дмитрий Шванык (руководитель – профессор Г. Н. Шабанова) приняли участие...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
uchebilka.ru
Главная страница


<