«ситуация постмодерна» в исторической науке: проблема восприятия научным сообществом




Скачать 118.24 Kb.
Название«ситуация постмодерна» в исторической науке: проблема восприятия научным сообществом
Дата публикации23.06.2013
Размер118.24 Kb.
ТипДокументы
uchebilka.ru > История > Документы
УДК 001.89: 168.522

Кравченко И.С.

Харьковский национальный университет радиоэлектроники

«СИТУАЦИЯ ПОСТМОДЕРНА» В ИСТОРИЧЕСКОЙ НАУКЕ: ПРОБЛЕМА ВОСПРИЯТИЯ НАУЧНЫМ СООБЩЕСТВОМ


В статье подчеркивается, что «ситуация постмодерна» в исторической науке постсоветским научным сообществом была воспринята как «вызов». Такая трактовка спровоцировала рост интереса к проблемам классической философии истории. Однако, «постмодернистский историографический проект», ассоциирующийся с кризисом в исторической науке и отвергающийся как несостоятельный, стал частью современного отечественного интеллектуального пространства.

Ключевые слова: ситуация постмодерна, отечественное академическое сообщество, кризис в исторической науке.

Кравченко І.С.

^ «СИТУАЦІЯ ПОСТМОДЕРНУ» В ІСТОРИЧНІЙ НАУЦІ: ПРОБЛЕМА СПРИЙНЯТТЯ НАУКОВОЮ СПІЛЬНОТОЮ

У статті підкреслюється, що «ситуація постмодерна» в історичній науці пострадянською науковою спільнотою була сприйнята як «виклик». Таке трактування спровокувало зростання інтересу до проблем класичної філософії історії. Однак, «постмодерністський історіографічний проект», що асоціюється з кризою в історичній науці та відкидається як нежиттєвий, став частиною сучасного вітчизняного інтелектуального простору.

Ключові слова: ситуація постмодерну, вітчизняна наукова спільнота, криза в історичній науці.

Kravchenko I.

^ THE «POSTMODERN CONDITION» IN THE HISTORICAL DISCIPLINE: THE PROBLEM OF PERCEPTION BY ACADEMIC COMMYNITY

In this paper it is highlighted that “postmodern condition” was recognized as “the challenge” by post-soviet academic community. This perception provoked the growth of interest in problems of classic philosophy of history. Postmodern historiographical project, however labeled as related to the crisis of historical science and rejected as failed, has become the part of contemporary post-soviet intellectual space.

^ Key words: postmodern condition, post-soviet academic community, crisis of the historical science.
Современная историческая дисциплина находится в центре дискуссии, которая затрагивает ее основания, функции и принципы. Устоявшиеся представления об историописании и предложенный постмодернистами «образ» науки в настоящее время сосуществуют: постмодернизм серьезно расшатал основы, но не сверг до конца традиционную историческую науку, а она не смогла найти достойного ответа на «вызов постмодерна», но, тем не менее, устояла. Соответственно, актуальность приобретает исследование специфики восприятия «постмодернистского историографического проекта» отечественными учеными. Отдельные аспекты данной проблематики раскрываются в работах А.Я. Гуревича [4], Г.И. Зверевой [2, 3], Б.Г. Могильницкого [6], Л.П. Репиной [8, 9], А.И. Филюшкина [12]. Указанные ученые обращаются к исследованию процесса трансформации теории современной исторической дисциплины и «практических» исторических исследований, изменению статуса ученого-историка в новых реалиях и предпосылкам негативных оценок постмодернистских инноваций в научном сообществе. Однако в целом вопрос об отношении отечественных специалистов к «ситуации постмодерна» требует дальнейшего, углубленного изучения.

В связи с вышесказанным представляется необходимым охарактеризовать восприятие «постмодернистского историографического проекта», которое сложилось на постсоветском пространстве, что и определяет цель настоящего исследования.

Изучение «постмодернистских тенденций» в отечественной исторической науке имеет относительно глубокие корни: еще в конце 80-х гг. ХХ в. эта тематика прочно завоевала свою «нишу» в отечественной философии истории, а также теории и методологии исторической науки. За неполные двадцать лет исследование «феномена постмодерна» существенно продвинулось: от осмысления «нарративистской философии», обобщающей характеристики постмодернистского историописания ученые обратились к анализу отдельных постмодернистских инноваций: лингвистического поворота, феномена «интертекстуализации», «нового историзма» и др., а так же перешли к выявлению их конкретных проявлений на современной «территории исторического».

Восприятие «ситуации постмодерна» в исторической науке так же существенно трансформировалось. На смену кратковременным восторженным оценкам, обусловленным «эйфорией» от возвращения в мировое культурное пространство пришло критическое, а порой – и предвзятое отношение к «постмодернистскому историографическому проекту».

Сегодня возможности «постмодернистски ориентированного» историописания большинство отечественных специалистов оценивают скептически, а последствия внедрения «нарративистской философии» в историческую науку – негативно. Философы истории доказывают, что пропагандируемое постмодернистами сведение всего наличного опыта к тексту, реальности к языку, истории к литературе не выдерживает критики, но такая практика грозит разрушить основы исторической науки. Исследователи настаивают на необходимости противостояния крайностям постмодернизма: «анархии, безразличию к Другому, абсолютизации игровой составляющей жизнедеятельности общества» и др. На интеллектуальный вызов горстки мыслителей, «мечтающих о славе Геростратов храма гуманитарного знания» [12, c. 59] отечественные ученые возлагают ответственность за «поставивший под сомнение саму веру в неизменность и доступность прошлого, скомпрометировавший возможности исторического постижения и подорвавший нашу способность определять себя во времени» [12, c. 59] современный эпистемологический кризис исторической дисциплины.

Таким образом, в сложившемся на постсоветском пространстве научном сообществе укоренилась тенденция восприятия «постмодернистского историографического проекта» как «вызова» традиционным методологическим основам исторической дисциплины. Квинтэссенцией осмысления «феномена постмодерна», соответственно, стал поиск выхода из сложившегося, в результате проникновения восприятия идей постмодернистов, положения в исторической науке. А современное состояние изучения «постмодернистского историографического проекта», можно коротко охарактеризовать как ситуацию преодоления «вызова постмодерна».

Восприятие «нарративисткой философии» истории в значительной мере осложнено тем обстоятельством, что с начала 1990-х годов отечественное научное сообщество находится в состоянии «методологической рассеянности», когда построениям постмодернистов противопоставить фактически нечего. По выражению А.Я. Гуревича, «даже избавившись от повинности клясться именами «основоположников» и обновляя тематику своих изысканий (подчас меняя «черное» на «белое» или наоборот), <историки> остаются во власти тех изживших себя принципов и обветшавших познавательных приемов, которые были им внушены в «доброе старое время» [4, с. 5]. В полемике с представителями «нарративистской философии» главным аргументом является «заклинание», охарактеризованное А.И. Филюшкиным так: «До чего ж мы докатимся, если признаем правоту постмодернистов?» [12, с. 60].

Стремление противостоять нарастающим антиобъективистским тенденциям актуализировало исследование проблем классической философии истории: смысла истории, ее деятельных сил и лиц, направленности исторического процесса. Хотя «развенчание мифов постмодернизма» требует повышенного внимания к эпистемологическим аспектам философии истории, бурно развивающаяся сегодня эпистемология исторической науки не в состоянии конкурировать с историософией. Последняя остается не только ведущим направлением в философии истории, но и «начинает обретать статус учебной дисциплины» [10, c. 48].

В борьбе с «вызовом» постмодернистов усилия отечественных исследователей направлены на укрепление пошатнувшихся позиций универсалистского проекта истории. В современных работах по теории и методологии исторической науки всячески отстаивается тезис о возможности долингвистического бытия субъекта истории, подчеркивается, что «социально-культурная потребность и необходимость в <метаисторических нарративах> продолжает доказывать свою жизнестойкость» [1, c. 338]. В целом, одобрение получила позиция, репрезентированная в работах Г.И. Зверевой: развитие исторической науки происходит в рамках поиска альтернатив как сциентистской парадигме, так и ее постмодернистскому антиподу. Только так можно обеспечить академическому сообществу устойчивость, а исторической науке – будущность [2, c. 256].

Проблеме «реабилитации» традиционного историографического проекта уделяется значительное внимание и в исследованиях отечественных философов. Многообразие существующих на сегодня подходов ее разрешения сводится к следующим вариантам. Во-первых, значительные усилия направлены на разработку концепции «неоклассической» философии истории, основанной на сочетании диалектических принципов противоречивости, развития, взаимосвязей, характерных для классики, и пристального внимания к ценностно-психическим принципам социальных субъектов, присущего «нарративистскому» проекту, при условии сохранения доминирующей роли традиционной методологии [7, c. 3 – 5]. Во-вторых, ученые обращаются к идее о необходимости смягчения критериев рациональности исторического знания. Утверждается, что переход к «неклассическому идеалу научности» в исторических исследованиях способен ослабить ощущения «фатальности» и «неразрешимости» спровоцированные постмодернистскими трактовками исторического знания как «поэтического», ненаучного в своей основе. Таким образом ставший традиционным «универсалистский историографический проект» станет менее восприимчивым к «вызову» антиисторицистских концепций [9, с. 3 – 4].

Отечественные историки, в свою очередь, демонстрируют приверженность «универсалистскому историографическому проекту» на практике. Разделяя известный тезис о том, что «позитивизм является своим лучшим адвокатом», большинство ученых старается просто не замечать критических замечаний философов – «нарративистов», продолжая привычную работу над созданием «метанарративов». Задачей исторического исследования по-прежнему считается как можно более достоверная реконструкция событий прошлого. Однако ее успешное разрешение связывается с необходимостью усовершенствования критики источников, а, соответственно, и трансформации методики и методологии исторических исследований. В этом ключе обращение к идеям философов-нарративистов представляется все большему количеству отечественных историков плодотворным.

Сегодня исследователи уже соглашаются, что в ряде моментов сторонники «нарративистской философии» фиксируют внимание на реальных методологических слабостях, которые до недавнего времени не привлекали к себе должного внимания ученых. Признается, что сочинение историка действительно подчиняется требованиям поэтики и риторики и в этом смысле представляет собой литературный текст с «сюжетом» и «интригой». Уже не вызывает возражений и то, что язык обладает свойством структурного воздействия на своих конкретных «носителей», а тексты прошлого содержат в себе ряд скрытых и неосознанных смысловых уровней, которые как раз и придают им главную «силу» и нуждаются в расшифровке. «Вызов» постмодерна, таким образом, актуализировал вопросы о критериях объективности, агентах контроля над творческой деятельностью историка, спровоцировал рост внимания к субъективным моментам в историографии, к культурной среде, в которой создавался текст. В «ситуации постмодерна» мысль и воображение историка стали более раскованы, а историческая методология – «принципиально многоязычной», ученые начали обращаться к различным исследовательским стратегиям. Развиваются диалогические формы исторического познания, происходит его эстетизация, обосновывается понятие исторического дискурса как особая форма изображения прошлого [8, c. 28].

Признаком научности студий историка в отечественном научном пространстве становится профессиональный «диалог» автора с источником, а ученые все более начинают осознавать невозможность прямого доступа к прошлому, принимая пропагандируемое постмодернистами утверждение о том, что реальность, будучи представленной в различных вариантах языковой интерпретации, так или иначе является истолкованной. Историки так же постепенно отказываются от применения «жестких априорных схем, претендовавших на обладание непогрешимой истиной, и связанного с этим строгого линейного детерминизма в объяснении исторического процесса и составляющих его явлений» [6, c. 18]. На протяжении последних лет наблюдается значительное увеличение работ по социальной, культурной и интеллектуальной истории, микроистории, женских и гендерных исследований, возрастает интерес отечественных исследователей к исторической биографистике.

Все это свидетельствует о постепенном проникновении «постмодернистского историографического проекта» на отечественную «территорию исторического». Современная историческая наука уже далека от позитивисткой историографии, бесхитростно повествующей о том, «как это было на самом деле» [6, c. 14]. Растет число ученых, отмечающих, что историческим исследованиям последних лет присущи специфические «постмодернистские» черты. Это:

– отрицание спекулятивной системы философии в истории;

– рассмотрение исторического мира в терминах языка;

– деконструкция традиционной теоретической репрезентации;

– деконструкция роли контекста; литературизация исторического дискурса;

– обращение к нетрадиционным ранее объектам исторических исследований [5, c. 59].

Таким образом, сегодня историографическая ситуация все чаще и все увереннее характеризуется как «постмодернистская» [8, c. 25]. Однако историки четко «держат дистанцию», не допуская полного проникновения нарративистских идей в собственное исследовательское поле. Они не стремятся к проблематизации тем, заявленых дискуссионными в работах антиобъективистских реформаторов историографии. Границы интерпретации источника текста, оснований и критериев отбора слов-концептов для историографического дискурса и их легитимизация в профессиональном сообществе также остаются за рамками исторических исследований. Вне рефлексии ученых в значительной степени находится и такой герменевтический тезис новаторов как «культурный перевод» слов из одного исторического источника («режима истины») в другой «режим» (исторический нарратив), посредством которого формируется образ реальности [3, c. 256 – 258]. Профессиональные историки настороженно относятся к провозглашаемой сторонниками постмодернистского мировосприятия идее о невозможности достижения исторической истины, предоставив в целом аргументированные возражения против положения философов-постмодернистов о причастности историка-интерпретатора к историческому нарративу в качестве соавтора. В целом же, историки выступают против предложенной философами–постмодернистами трактовки понимания реальности как конструируемой текстом. [3, c. 256 – 258].

Констатируя несостоятельность постмодернистского утверждения об автономии «дискурса», они не признают его в качестве совершенно независимого исторического фактора. На этом основании постнеклассический проект редукции всего богатства исторической реальности к языку, тексту, дискурсу объявляется недостаточным и требующим своего дополнения хотя бы за счет реконструкции лежащих в его основании глубинных ментальных пластов.

Таким образом, отечественные историки не спешат заимствовать постмодернистские инновации, однако «мосты» между традиционной историографией и новейшими эпистемологическими «вызовами» философии постмодернизма наводятся. Постановку задачи межпарадигмального синтеза можно обнаружить в ряде исследований последних лет (к ним в первую очередь относятся работы Л.И. Бородкина, А.Я. Гуревича, А.Ю. Соломеина, О.С. Поршневой, О.М. Медушевской, Л.П. Репиной и др.). Примечательно, что именно в этом направлении работает и Томская историческая школа, со второй половины ХХ века занимающая ведущие позиции в развитии методологии истории в отечественной историографии.

Выводы Рефлексии отечественного академического сообщества свидетельствуют о том, что в современной исторической науке нашел отражение «умеренный» вариант постмодернизма, в соответствии с которым реальность существует вне дискурса, а невозможность ее прямого восприятия не означает полного произвола историка в ее «конструировании». Идеи приверженцев постмодерна глубоко проникли в мировоззрение отечественных ученых, и, видоизменившись в соответствие с постсоветскими реалиями, оказались активно задействованы в создании нового «образа» исторической науки. Постмодернистская историография, зачастую отвергающаяся «с порога» как несостоятельная, уже стала частью современной интеллектуальной традиции. Изучение этой традиции требуется для адекватной самооценки и верной ориентации на постоянно флуктуирующей и перестраивающейся «территории исторического». Несмотря на отожествление «вызова» постмодерна с кризисом научной рациональности в историографии, его восприятие научным сообществом, сложившемся на постсоветской территории, оказалось весьма плодотворным как для развития исторической дисциплины, так и философии науки.
Перечень ссылок

  1. Зверева Г.И. Большая интеллектуальная история: текст и историографическая норма. // Диалог со временем. Альманах интеллектуальной истории. – М., 2000. –№3. – С. 336 – 338.

  2. Зверева Г.И. Обращаясь к себе: самопознание профессиональной историографии в конце ХХ в. // Диалог со временем. Альманах интеллектуальной истории. – М., 1999. – №1. – С. 250 – 266.

  3. Зверева Г.И. Реальность и исторический нарратив: проблемы саморефлексии новой интеллектуальной истории // Одиссей. Человек в истории, 1996. – М., 1996. – С.11 – 24.

  4. Гуревич А.Я. Историк конца ХХ века в поисках метода. // Одиссей. Человек в истории, 1996. – М., 1996. – С. 3 – 9.

  5. Коломоец Е.Н., Кукарцева М.А. Опыт метафилософии истории. // Вестник МГУ. – Сер.7. Философия. – 2000. – №6. – С.48 – 59.

  6. Могильницкий Б.Г. История на переломе. Некоторые тенденции развития современной исторической мысли // Междисциплинарный синтез в истории и социальные теории: теория, историография и практика конкретных исследований. – М., 2004. – С.5 – 22.

  7. Панченко О.В. Неокласичний філософський підхід до розуміння історичного процесу. / Автореф. дис… к.ф.н. – Х., 2004. – 19 с.

  8. Репина Л.П. Вызов постмодернизма и перспективы новой культурной и интеллектуальной истории. // Одиссей. Человек в истории, 1996. – М., 1996. – С.25 – 38.

  9. Репина Л.П. Междисциплинарность и история. [Электронный ресурс] // Открытый текст. – 2003. – Режим доступа: http://www.humanities.edu.ru/pubs/2003/11/21/0000045988/text.pdf.

  10. Рузанкина Е.А. Неклассический идеал научности в исторической науке. / Автореф. дисс…к.ф.н. – Новосибирск, 2005. – 16 с.

  11. Русакова О.Ф. Историософия: предмет и структура дискурса. // Вопросы философии. – 2004. – №7. – С. 48 – 59.

  12. Филюшкин А.И. Произошла ли методологическая революция в современной российской исторической науке. // Историческая наука и методология истории в России ХХ века. К 140-летию со дня рождения академика А.С. Лаппо-Данилевского.- СПб, 2003. – С. 59 – 68.

© Кравченко І.С., 2010

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

«ситуация постмодерна» в исторической науке: проблема восприятия научным сообществом iconИнтервью взяла Надежда Некрасова. Кризис в исторической науке закончился?...
Каштанов. О ситуации в исторической науке, роли источниковедения и специфике этой научной школы мы побеседовали с заведующей кафедрой,...

«ситуация постмодерна» в исторической науке: проблема восприятия научным сообществом iconРеферат скачан с сайта allreferat wow ua
Ситуация постмодерна в философии и культуре. Место и роль хиппи в становлении постмодернизма

«ситуация постмодерна» в исторической науке: проблема восприятия научным сообществом iconВ культуре постмодерна
Л 15 Ладыкина Т. А. Феминизм в культуре постмодерна. – Омск: ноу впо «Омский юридический институт», 2004. 91 с

«ситуация постмодерна» в исторической науке: проблема восприятия научным сообществом iconЛитература. 40
Со времени написания М. Вебером «Протестантской этики и духа капитализма», постановка проблемы о связи религиозной этики и типа хозяйства...

«ситуация постмодерна» в исторической науке: проблема восприятия научным сообществом iconЛитература. 40
Со времени написания М. Вебером «Протестантской этики и духа капитализма», постановка проблемы о связи религиозной этики и типа хозяйства...

«ситуация постмодерна» в исторической науке: проблема восприятия научным сообществом iconКадикова Р. Ш., доцент кафедры
Наряду с кафедрой научного коммунизма и социологической лабораторией при ней уаи (ныне угату), она превратилась в одну из признанных...

«ситуация постмодерна» в исторической науке: проблема восприятия научным сообществом iconПроблема времени в современной науке
...

«ситуация постмодерна» в исторической науке: проблема восприятия научным сообществом iconРеферат Тема: Социально-экономический и политический строй
Древнерусского обусловившие исторической науке концепций государства образование происхождения славян наиболее

«ситуация постмодерна» в исторической науке: проблема восприятия научным сообществом iconПовседневное и социологическое восприятия социальной реальности как...
Повседневное и социологическое восприятия социальной реальности как проблема социологического образования //Зб. Наук. Праць Дондуу:...

«ситуация постмодерна» в исторической науке: проблема восприятия научным сообществом iconКинодискурс повседневности постмодерна
На прикладі сучасного кінофільму розкривається проблема поширення ліберальних цінностей як нав’язування способу сприйняття та мислення,...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
uchebilka.ru
Главная страница


<