108 Непомняший А. А. К вопросу о роли российской тюркологической школы в изучении крыма в XIX веке (И. Н. Березин, В. В. Григорьев)




Название108 Непомняший А. А. К вопросу о роли российской тюркологической школы в изучении крыма в XIX веке (И. Н. Березин, В. В. Григорьев)
страница1/5
Дата публикации02.07.2013
Размер0.5 Mb.
ТипДокументы
uchebilka.ru > История > Документы
  1   2   3   4   5

108

Непомняший А.А. К ВОПРОСУ О РОЛИ РОССИЙСКОЙ ТЮРКОЛОГИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ В ИЗУЧЕНИИ КРЫМА В XIX ВЕКЕ (И.Н. БЕРЕЗИН, В.В. ГРИГОРЬЕВ).


Петрова Э.Б.

ИСТОРИЧЕСКАЯ ТРАДИЦИЯ В АНТИЧНЫХ ГОРОДАХ СЕВЕРНОГО ПРИЧЕРНОМОРЬЯ И

ЕЕ ИСТОКИ.

А сама история - свидетельница времен, свет истины, жизнь памяти, наставница жизни, вестница старины.

Марк Туллии Цицерон. Об ораторе

Щедрая на яркие имена и великие творения че­ловеческого гения античная эпоха оставила неиз­гладимый след в истории и культуре Северного Причерноморья. "Киммериян печальная область, покрытая вечным туманом и мглой облаков" (Го­мер. Одиссея. XI. 14-15), была облюбована греками во второй половине VII-VI вв. до н. э. Они освоили и полюбили казавшийся им поначалу далеким и неприветливым край, осели в нем крепко, чтобы жить долго, выращивать хлеб, виноград, возводить жилища для себя и богов, торговать с родной Эл­ладой и соседними племенами, растить детей, де­литься с ними знаниями, опытом, чувствами. Они превратили этот варварский, по их понятиям, край в цивилизованный, и таковым он остался навсегда. Здесь, вдали от Балкан и Эгеиды, полюбили науку, философские беседы, книги, театр, музыку, раз­мышляли о вновь освоенных землях, связывали себя с ними и их исконными обитателями.

Большинство колоний в Причерноморье вывели ионийцы, в первую очередь жители малоазийского города Милета. Часть эллинов, под натиском до-рийцев переселившаяся в конце II тысячелетия до н. э. с Балкан на западное побережье Малой Азии, сочла своим долгом сохранить духовное богатство, накопленное их предками почти за тысячу лет ми-кенского периода. Отсутствие письменности, по­гибшей вместе с древнейшей в Европе цивилизаци­

ей (крито-микенской), стимулировало это естест­венное стремление к сохранению духовной культу­ры. Здесь бережно из уст в уста передавались древ­ние мифы, сказания, создавались эпические киклы. Уже поэмы Гомера, родиной которого назывались разные города, но чаще всего малоазийская Смирна и соседний с западным побережьем Малой Азии остров Хиос, пронизаны глубокой философской и исторической (в мифологическом варианте) мыс­лью. В цветущих эллинских центрах Малой Азии и близлежащих островов » творили многие поэты-лирики эпохи архаики, а также первые в европей­ской литературе прозаики - логографы (бывшие историками, мифологами, географами, этнографа­ми в одно и то же время), творчество коих прихо­дится на VI - V вв. до н. э. Их интересу к истории (пока еще мифической) и стремлению к рациона­листической критике мифов в значительной мере обязан высоким званием "отца истории" Геродот, иониец родом из малоазийского Галикарнасса. Ми-лет и вообще Иония славились и своими философ­скими школами, возникшими на рубеже VII - VI вв. до н. э. и совпавшими с Великой греческой колони­зацией. Их создатели пытались решать глобальные вопросы мироздания, они заложили основы целого ряда наук. Иными словами, умственная жизнь там била ключом уже в раннее время, опережая в этом отношении другие районы Эллады.'

Неизгладимое впечатление на эллинов северо-причерноморских городвв должны были оказать фундаментальные труды Гекатея Милетского и Геродота, в которых огромное внимание уделялось скифским землям и их обитателям, а также пребы-


^ 109

Историческому факультету Симферопольского государственного университета - 80 лет!


пзние "отца истории" в Ольвии и соседних с ней областях. Глубокий и всесторонний интерес вы­дающихся ионийских мыслителей к Северному Пинту стимулировал изучение данного региона местными греками и способствовал формированию собственной школы историков, географов, этнографов.

В дальнейшем интерес к наукам, литературе, икусству в северопонтийских городах подпитывался их связями с ионийскими и другими греческими центрами, особенно Афинами, волею судеб шедшими в эпоху классики на передовые рубежи умственной и художественной жизни Эллады. В IV в. до н.э. вывоз хлеба с Боспора в Афины при­чел грандиозный, по меркам того времени, размах, так что в Афинах постоянно пребывали боспорские купцы и их агенты, а на Боспоре - афинскиe. Оказавшись в сердце Эллады, жители далекой окраины не удовлетворялись лишь решением деловых вопросов, но стремились как можно больше там услышать и увидеть. Аристотель сетовал на то, что афинские "народные ораторы проводят целый день ... в болтовне с приезжающими с Фасиса или Борисфена", то есть Причерноморья, в частности Ольвии ( О справедливости. Р. 1487. Фр. 72 = ВДИ. 1947. № 2. С. 330). Но ведь далеко не все ораторы были болтунами, которых никто, кроме провинциальных зевак, и слушать-то не хотел. Достаточно вспомнить такого ритора и политического деятеля. как Демосфен, чтобы убедиться, что посещавшие Афины жители Понта имели возможность повышать свой культурный уровень в общении с выдающимися людьми. Сам Демосфен, если верить его оппонентам, по матери был родом из Боспора, быть может, даже имел бабку-скифянку, хотя родился в Афинах и был гражданином этого полиса (Эсхин. II; III.171= ВДИ. 1947. №2. С. 321; см. также жизнеописания Демосфена: ВДИ. 1947. № 3. С.238-239). Видимо, имевший родственников на Бocnope и тесно связанный с ним экономическими интересами (Динарх укорял Демосфена за что тот играл на руку боспорским тиранам, от которых ежегодно получал по тысяче медимнов пшеницы - I. 43 = ВДИ. 1947. №3. С.253), Демос­фен и сам бывал там, и, уж конечно, общался с приезжавшими в Афины по разным, особенно коммерческим, делам боспорянами. А это означает, что те не просто были знакомы с лучшим из лучших афинских ораторов, но и слушали его речи, беседовали с ним, учились мастерству красноречия.

Люди богатые и знатные стремились отправить их отпрысков на учебу в известные центры культуры. После окончания гимнасия человек мог продолжить обучение в философской или ритори­кой школе - это было своего рода высшее обра-зование. Особенно славились такие школы в Афи-нах. Некоторые учились за границей ради удовольствия, из любви к наукам. Благодаря сохранившейся фрагментах речи "Трапезитик" крупнейшего аттического оратора Исократа мы знаем, что некий Сопей, богатый и знатный боспорянин, доверенное

лицо боспорского правителя Сатира I (407/6 -390/389 гг. до н. э.), совмещавший государствен­ную деятельность с частной коммерцией, отправил в Афины своего сына, изъявившего желание уви­деть их собственными глазами, так как немало был наслышан и об этом городе, и о других городах Эллады ( XVII. 3 =ВДИ. 1947. №2. С.302). Там он, кажется, стал учеником Исократа, возглавлявшего первоклассную ораторскую школу, где обучение длилось 3-4 года и стоило очень дорого.2 Наверня­ка в дальнейшем сын пошел по стопам отца, стал государственным деятелем и коммерсантом, но длительное пребывание в Афинах и учеба у Исо­крата, общение с ним самим и его талантливыми учениками не должны были пройти бесследно, по­могли юноше сделать карьеру и стать культурным человеком.

Особенно притягательной была Эллада для ин­теллигенции. Из дельфийской надписи мы знаем, что боспорский учитель, музыкант и поэт III в. до н. э. Исилл принимал участие в ежегодных музы­кальных состязаниях на празднике Сотерии, по­священном, скорее всего, богу врачевания Аскле-пию; видимо, он же, как явствует из другой надпи­си, происходящей из Эпидавра, решил навсегда остаться в этом прославленном центре культа Аск-лепия. 3 Немало путешествовали по городам Гре­ции и приезжали туда для учебы северопричерно-морские мудрецы, имена которых мы еще назовем. Позже они стали ездить в Рим и крупные провин­циальные города империи не без того, что удовле­творение умственных и эстетических потребностей совмещалось со служебными делами.

Живя вдалеке от Эллады, греки не отрывались от ее культуры, следили за новинками литературы, интересовались философией, научными достиже­ниями, старались не отставать от моды. Любили Гомера, стихи и прозу на сюжеты мифов о Север­ном Причерноморье, на сценах театров ставили пьесы афинских драматургов, площади и улицы городов, храмы и другие общественные построй­ки, свои жилища украшали произведениями искус­ства, привезенными из Эллады. Из "Анабасиса" Ксенофонта мы знаем, что Афины и другие куль­турные центры отправляли свою книжную продук­цию в понтийские колонии (нередко у Салмидесса, города и области на западном побережье Черного моря, плывущие в Понт корабли садятся на мель, а аборигены грабят корабли и находят "много крова­тей, сундуков, книг и других вещей, какие навкле-ры обычно перевозят в деревянных ящиках" - VII. 5. 12-14). Судя по тому, с каким энтузиазмом горо­жане Северного Причерноморья воспринимали заезжих мудрецов и людей искусства, вступали с ними в споры, отстаивали собственные убеждения, можно с уверенностью сказать, что здесь с полной отдачей работали учителя, обучая детей в младшей школе, а затем в гимнасиях. Взрослые люди, про­должая развивать свой интеллект самостоятельно, были готовы к восприятию сложных философских и научных проблем, мастерства деятелей искусст­ва.


110

Петрова Э.Б. ИСТОРИЧЕСКАЯ ТРАДИЦИЯ


^ В АНТИЧНЫХ ГОРОДАХ СЕВЕРНОГО ПРИЧЕРНОМОРЬЯ И ЕЕ ИСТОКИ.


Несколько примеров. В первых десятилетиях IV в. до н. э. боспорские цари вели затяжную и пона­чалу неудачную для них борьбу с независимой Феодосией, на защиту которой выступила Гераклея Понтийская. Полиен в "Стратегемах" рассказал о хитрости, к которой прибег родосский военачаль­ник Мемнон: он отправил на Боспор к Левкону 1 посла Архибиада, а с ним прославленного кифаре-да Аристоника из Олинфа; кифаред должен был показывать свое искусство, привлекая жителей в театры, а посол тем временем подсчитывать чис­ленность тамошних жителей ( V. 44. 1 = ВДИ. 1948. №2. С.216). Театры собирали практически все гра­жданское мужское население (на некоторые пред­ставления допускались и женщины). Мемнон был уверен, что жители Пантикапея и других боспор-ских городов не упустят возможности послушать игру заезжей знаменитости, и шпионская акция увенчается успехом. Не менее показателен более поздний случай с жителями Ольвии, блестяще опи­санный странствующим оратором Дионом Хрисо-стомом в "Боисфенитской речи", произнесенной им около 100 г. н. э. ( XXXVI - ВДИ. 1948. № 1. С.228-233). Дион прибыл в Ольвию не в лучшие для города времена - на него постоянно нападали варвары, многие постройки были разрушены. В тот день, о котором идет речь у Диона, неспокойно было на душе у ольвиополитов: накануне "скифы сделали набег и некоторых зазевавшихся часовых убили, других ... увели в плен". Горожане собра­лись послушать оратора в полной боевой готовно­сти, с оружием в руках. Их любознательность взяла верх над страхом и опасностью, и они беседовали с Дионом о Гомере, "о божественном миропонима­нии или мироустройстве" ("как оно составилось и в чем состоит"), о Платоне и о государстве. Одного из участников беседы Дион описал подробно:

"Каллистрату было лет восемнадцать, он был очень красив и высок и в наружности имел много иони­ческого. Про него говорили, что он храбр на вой­не... он прилежно занимался красноречием и фи­лософией". Другой - Гиеросонт ("старейший по летам и пользовавшийся величайшим уважением") - оказался поклонником Платона, постоянно изу­чающим его произведения.

Принесенное из Ионии и подпитываемое тес­ными связями с Афинами любомудрие всерьез ов­ладело душами ионийцев из Ольвии, Пантикапея, других городов, и результат этого - целая плеяда профессиональных философов, риторов или просто любителей мудрости, красноречия, поклонников разных философских школ. Логично и красиво го­ворить при стечении большого числа граждан род­ного города должны были активные участники по­литической жизни, представители властей. Надо полагать, в северопричерноморских центрах были свои ораторские школы, готовившие молодых лю­дей к активной общественной деятельности, обу­чавшие красноречию и наукам.4 В эпиграфических памятниках мы часто встречаемся с именами лю­дей, заслуживших особое уважение сограждан доб­рыми советами, мудростью и любовью к наукам.

Профессиональными философами, прославивши­мися далеко за пределами родины и удостоивши­мися чести попасть на страницы книги Диогена Лаэртского "О жизни, учениях и изречениях знаме­нитых философов", были ольвиополит Бион, бос-поряне Дифил, Сфер (II. 11; IV.7; Vll.6) 5 ; к этой когорте примыкает пантикапеец Смикр (КБН. 118). Это они названы в эпитафии боспорского мыслите­ля и писателя Стратоника "прежними великими людьми" (КБН. 145). На IV - III вв. до н. э. прихо­дится расцвет философской мысли в городах Се­верного Понта, прежде всего ионийских (милет-ских), каковыми были Ольвия, Пантикапей, Феодо­сия и некоторые другие.

Интерес к философии и истории, восходящий к первопоселенцам, в дальнейшем стимулировался успехами этих наук в главных культурных центрах Эллады. Под влиянием исторических трудов любо­знательного и художественно одаренного Геродота, педантичного и глубокомысленного Фукидида, блестящего стилиста и провидца Ксенофонта, раз- \ ностороннего гения Аристотеля складывались представления о целях и задачах истории, методах работы с источниками тех из граждан государств Северного Понта, кто решил заняться сложнейшим и интереснейшим из дел - написанием сочинений на историческую тему.

Первый из известных нам таких трудов был создан на Боспоре, в Пантикапее, на рубеже IV - III или в начале III в. до н. э. Имя автора мы не знаем, поэтому назовем его Анонимом Боспорским. Нель-зя исключить, что у него были предшественники родом из Северного Причерноморья и он мог учиться также у них. Приступая к написанию исто­рии Боспорского государства, наш далекий земляк был вооружен добротным образованием, знанием трудов своих коллег и теорий мыслителей из Элла­ды и Понта, богатым жизненным опытом и инте- ресным для анализа материалом. Последнее обяза­тельно - достаточно вспомнить, что наиболее вы­дающиеся исторические труды в античности рож­дались из как будто специально преподнесенных историей сюжетов. Греко-персидские войны заста­вили Геродота задуматься над судьбами греков и варваров, ввязавшихся в затяжной и многое изме­нивший в жизни народов конфликт. Пелопоннес-ская война поставила перед Фукидидом сложные вопросы взаимоотношений между враждующими союзами государств в Элладе. Кризис эллинского полиса рождал у Ксенофонта, Аристотеля, иных мыслителей стремление понять сущность такого феномена, как полис, и найти путь к его спасению. Также и наш Аноним должен был заполучить такой сюжет, который побуждал бы к постановке нелег­ких вопросов и к постижению пути их решения. И такой сюжет был найден - процесс создания круп­нейшего по греческим масштабам и необычного для эллинов по характеру (греко-варварского) го­сударства - Боспорского царства. Особенно при­влекали некоторые узловые события (как-то: смена династий, война с Феодосией и Гераклеей, перипе­тии присоединения Синдики), непосредственным


^ 111

Историческому факультету Симферопольского государственного университета - 80 лет!


же поводом к работе над большим историческим трудом послужили события, последовавшие за смертью боспорского правителя Перисада I. Ины­ми словами. Анониму была интересна судьба цар­ства в процессе его становления и в период процве­тания. При этом он стремился к хронологической точности, не пренебрегал деталями, опирался на личные наблюдения, устные рассказы и, видимо, какие-то письменные источники, например, храмо­вые хроники, сочинения своих местных предшест­венников.

Наши знания об Анониме крайне скудны, осно­ваны на догадках и косвенных данных. Тем не ме­нее, личность боспорского историка оказалась весьма привлекательной для исследователей, и они пишут о нем давно и часто. Наиболее обстоятель­ными являются работы М.И. Ростовцева, В.В. Струве, В.Д. Блаватского6. Все авторы исходят из того, не ошибемся, если скажем, очевидного факта, что содержащиеся в общегреческих по характеру сочинениях некоторых древних писателей сведения по истории северопричерноморского региона, в первую очередь Боспора, восходят к местному, боспорскому источнику. Таковым мог быть труд историка, названного нами Анонимом. Все соглас­ны с тем, что он был очевидцем красочно им опи­санных драматичных событий, постигших дом Спартакидов после смерти Перисада 1 в 311/310 г., и деяний правившего в 310/309 - 304/303 гг. Евме-ла. Так что свой труд он мог написать в конце IV-начале 111 в. до н. э. при Евмеле или, что вероятнее, его сыне Спартоке 111 (304/303 - 284 гг.).

Наверняка Аноним был знаменитостью в своем городе, его труд читали на Боспоре и в других го­сударствах Северного Причерноморья, с ним были знакомы увлекавшиеся историей интеллигенты далекой Эллады. Его сочинение пользовалось ус­пехом после смерти автора в течение длительного времени, было образцом для местных историков. Живший в I в. до н. э. - 1 в. н. э. Диодор Сицилий­ский имел возможность познакомиться с ним (че­рез вторые руки) и счел целесообразным включить в свой труд некоторые содержавшиеся в нем мате­риалы. Многие исследователи отмечали панегири­ческий в адрес Евмела тон местного историка, труд которого, по мнению М.И. Ростовцева, был инспи­рирован Евмелом или кем-то из его ближайших потомков и имел "официальный или официозный" характер, а в понимании В.П. Яйленко является примером "панегирической исторической тради­ции", характерной для эллинистических правите­лей, в духе которых правили Спартокиды со вре­мени Евмела7. Диссонансом в этом хоре звучит оценка труда Анонима, данная В.В. Струве: он отказался видеть в местном историке придворного историографа, ибо тот не умолчал о жестоких дея­ниях боспорских правителей; а В.Д. Блаватский подметил, что "отношение боспорского историка к Евмелу менялось в зависимости от политики по­следнего": поначалу оно резко отрицательное, а в дальнейшем, после того, как новый правитель стал оказывать благодеяния пантикапейцам и понтий-

ским эллинским государствам, вполне положи­тельное 8.

Наши представления об Анониме основываются исключительно на тех фрагментах из истории Бос­пора, которые сохранились в трудах более поздних авторов. В первую очередь это "Историческая библиотека" Диодора Сицилийского, предоставив­шего в распоряжение историков нового времени ценнейшие и зачастую уникальные факты. Речь идет о перечне боспорских правителей V - IV вв. до н. э. из династии Спартокидов с числом лет цар­ствования каждого из них (XII. 31. 1; 36. 1; XIV. 93. 1; XVI . 31. 6; 52. 10 = ВДИ. 1947. №4. С.262-263.) и о рассказе, касающемся борьбы за власть между сыновьями Перисада I (XX. 22-26 = ВДИ. 1947. №4. С.263-266). В перечне (если собрать воедино все разбросанные в книгах XII, XIV, XVI пассажи) поражают лаконичность, даже скупость автора и явное нежелание распространяться по поводу су­щества вскользь затронутых им событий. История с сыновьями Перисада на этом фоне кажется под­робной, обстоятельной. Мы узнаем, как Евмел вос­противился передаче трона старшему брату Сатиру и, "вступив в дружественные отношения с некото­рыми из соседних варварских народов и собрав значительные военные силы", стал его оспаривать;

как возмущенный Сатир "двинулся против него со значительным войском", включавшим греческих и фракийских наемников, а также союзников скифов;

как у реки Фат произошло победоносное для него сражение, затем последовала осада его армией труднодоступной крепости союзников Евмела фа-теев и достойная истинного военачальника и царя смерть Сатира; как последнего на короткий период сменил на престоле и поле брани третий из братьев - Притан. Гибель Сатира и Притана открыла для Евмела путь к единоличной власти, но из страха перед возможными соперничеством и недовольст­вом он "приказал умертвить друзей Сатира и При­тана, а также их жен и детей". Злодеяния вызвали негодование пантикапейцев. Евмелу пришлось со­брать в столице народное собрание и пойти на ус­тупки: он пообещал жителям города сохранить их право на беспошлинность, освободить от податей и многое другое. В дальнейшем же правил "согласно с законами", "оказывал услуги византийцам, си-нопцам и большинству других эллинов, живших по берегам Понта". Жителям осажденного Лисимахом Каллатиса предоставил убежище и город для посе­ления, "разделил на участки так называемую Псою и область", успешно воевал с морскими пиратами, расширил свои владения за счет земель соседних варваров. Но и этого мало: "он задумал было вооб­ще покорить все племена, окружающие Понт, и скоро привел бы в исполнение свой замысел, если бы скоропостижная смерть не пресекла его жизнь".

В этом полном драматизма тексте чувствуются переживания автора, его отношение к главным ге­роям - Сатиру, Евмелу. Первый предстает перед читателем человеком достойным, борцом за правое дело, отважным воином. На его фоне Евмел выгля­дит бунтарем, стремящимся к незаконному захвату

  1   2   3   4   5

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

108 Непомняший А. А. К вопросу о роли российской тюркологической школы в изучении крыма в XIX веке (И. Н. Березин, В. В. Григорьев) iconНепомнящий А. А. К вопросу о роли российской тюркологической школы...
К вопросу о роли российской тюркологической школы в изучении Крыма в XIX веке (И. Н. Березин, В. В. Григорьев)

108 Непомняший А. А. К вопросу о роли российской тюркологической школы в изучении крыма в XIX веке (И. Н. Березин, В. В. Григорьев) iconНепомнящий А. А. Из истории изучения крыма в москве в XIX веке: малоизвестная...
Эти ценные для библиографии находки позволяют более полно представить научное наследие многих историков Крыма

108 Непомняший А. А. К вопросу о роли российской тюркологической школы в изучении крыма в XIX веке (И. Н. Березин, В. В. Григорьев) iconТенденции развития совр ной российской литературы?
Эти тенденции должны бы определять профессионалы литературные критики. В XIX веке умами читающей публик были Белинские и Писаревы....

108 Непомняший А. А. К вопросу о роли российской тюркологической школы в изучении крыма в XIX веке (И. Н. Березин, В. В. Григорьев) iconЛевандовская М. Б. Эстонцы Крыма. К вопросу об изучении истории и культуры
Всеволода Наулк Для полного освещения этнической истории эстонцев Крыма требуется введение в научный оборот источников, как опубликованных,...

108 Непомняший А. А. К вопросу о роли российской тюркологической школы в изучении крыма в XIX веке (И. Н. Березин, В. В. Григорьев) iconК вопросу о коренном народ е Крыма
«законные» владельцы Крыма. Таких «законных» сегодня существует два: «коренной народ Крыма крымские татары» и «исконно русский народ...

108 Непомняший А. А. К вопросу о роли российской тюркологической школы в изучении крыма в XIX веке (И. Н. Березин, В. В. Григорьев) iconРефератов № занятия Тема реферата (презентации)
Гиппократ, Гален, Авиценна и др. – о роли физических упражнений для сохранения и укрепления здоровья; использование средств физической...

108 Непомняший А. А. К вопросу о роли российской тюркологической школы в изучении крыма в XIX веке (И. Н. Березин, В. В. Григорьев) iconХерсонська обласна наукова медична бібліотека
Березин, А. Е. Фелодипин в лечении пациентов с артериальной гипер-тензией и сопутствующей патологией [Текст] / А. Е. Березин // Therapia....

108 Непомняший А. А. К вопросу о роли российской тюркологической школы в изучении крыма в XIX веке (И. Н. Березин, В. В. Григорьев) iconВ XVII и XVIII столетиях между физикой и химией проводилась резкая...
Однако в XIX веке, особенно во второй его половине, постепенно становилось все более ясным, что невозможно установить определенные...

108 Непомняший А. А. К вопросу о роли российской тюркологической школы в изучении крыма в XIX веке (И. Н. Березин, В. В. Григорьев) iconКз хор “обласна наукова медична бібліотека”
Григорьев, К. И. Уход за ребенком: эволюция и современное состояние проблемы [Текст] / К. И. Григорьев // Медицинская сестра. 2012.№...

108 Непомняший А. А. К вопросу о роли российской тюркологической школы в изучении крыма в XIX веке (И. Н. Березин, В. В. Григорьев) iconИстория Татарстана в XIX веке

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
uchebilka.ru
Главная страница


<