Э. В. Ильенков диалектика абстрактного и конкретного




НазваниеЭ. В. Ильенков диалектика абстрактного и конкретного
страница16/50
Дата публикации07.03.2013
Размер5.37 Mb.
ТипДокументы
uchebilka.ru > История > Документы
1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   ...   50


Но метод Маркса обязывает найти в самой действительности такой реальный (а потому – единичный и особенный) факт, который не обладает никаким другим содержанием, кроме "всеобщего".

Факт, вся особенность которого и заключается в том, что он есть "всеобщее". Факт, в котором единичность, особенность и всеобщность совпадают прямо, непосредственно.

И если такой факт выразить теоретически исчерпывающе, то в результате и получаетсяя раскрытие "конкретно-всеобщего", такого всеобщего, которое не оставляет в стороне "особенное" и "единичное", а заключает их в себе.

Гегель в своей постановке вопроса о "конкретной всеобщности" понятия вплотную подходит к такому пониманию. В этом плане очень поучительны его рассуждения по поводу метода мышления Аристотеля (в лекциях по истории философии). Оценивая подход Аристотеля к известной проблеме "трех душ" в человеке – растительной, животной и разумной – как по существу диалектической (по его терминологии, "подлинно спекулятивной"), Гегель поясняет свое понимание разницы между "спекулятивной" (читай "диалектической") абстракцией, абстракцией "разума", – и абстракцией формальной, пустой, рассудочной.

Вот что говорит по этому поводу Гегель:

"Что же касается точнее отношения между этими тремя душами, то... Аристотель делает касательно этого совершенно правильное замечание, что мы не должны искать души, которая была бы тем, что составило бы общее всем трем душам, и не соответствовала бы ни одной из этих трех душ в какой бы то ни было определенной и простой форме. Это – глубокое замечание, и этим отличается подлинно спекулятивное мышление от чисто формально-логического". (Гегель, т.X, с.283-284)

Здесь действительно решающее отличие диалектической логики от чисто формальной выражено замечательно пластично и ясно. Чтобы понять "сущность" каждой из "составных частей" рассматриваемого предмета и одновременно – их внутреннюю связь между собой, – нельзя отвлекать "абстракт", "общее" каждой из них. Надо рассмотреть детально и "конкретно" одну из "душ", и именно – ту, которая является самой "простой" из них и закон существования которой есть закон, починяющий себе жизнь других двух...

Гегель далее продолжает:

"Среди фигур точно так же только треугольник и другие фигуры, как, например, квадрат, параллелограмм и т.д., представляют собой нечто действительное, ибо общее в них, всеобщая фигура ("фигура вообще" – Э.И.) есть лишь пустое создание мысли, есть лишь абстракция. Напротив, треугольник есть первая фигура, истинно всеобщее, которое встречается также и в четырехугольнике и т.д., как сведенная к простейшей определенности фигура. Т.о., с одной стороны, треугольник стоит в одном ряду с квадратом, пятиугольником и т.д., но с другой стороны и в этом сказывается великий ум Аристотеля, – он есть подлинно всеобщая фигура".

Гегель исходит из того, что только такое – конкретно-всеобщее способно служить формой движения и развития мышления: сложив ("синтезировав") два треугольника, мы получим следующую, более сложную фигуру – четырехугольник. Последний можно при желании "свести" к треугольнику, что и проделывает на каждом шагу школьная геометрия.

Но сколько не рассуждай по поводу "фигуры вообще", – как абстракции, лишенной всякой конкретной определенности, – никакого движения вперед не получишь. Такая операция обрекает мысль на безвыходное кружение в сфере "пустых абстракций", не заполненных никаким определенным (особенным) конкретным содержанием.

Здесь хорошо видно, как, несмотря на идеализм, вопреки идеализму, в гегелевской логике пробивается весьма реалистическая тенденция. Мышление должно выражать реальность, данную в созерцании и представлении, а не высасывать дефиниции из дефиниций.

Другое дело, что сама реальность, данная человеку в созерцании и представлении, толкуется им по существу идеалистически – как продукт "отчуждения" объективного понятия. Но это ничего не изменяет в том факте, что Гегель требует от мышления, чтобы оно направлялось на факты, на предметы, данные сознанию в виде "вещей", в виде непосредственно созерцаемых предметов.

Ведь по Гегелю действительное, "объективное" понятие "не столь бессильно", чтобы быть не в состоянии осуществиться вне человеческой головы, в виде "предмета". Если же какое-либо понятие неспособно "осуществиться" вне головы, то это и не есть "объективное понятие", а лишь субъективная фантазия, субъективная абстракция, существующая лишь в голове.

Субъективные (т.е. человеческие) понятия должны выражать поэтому только такую реальность, которая "настолько реальна", что существует самостоятельно в виде предмета, в виде особого (определенного) – а потому – и "единичного" предмета.

"На деле всякое всеобщее реально как особенное, единичное, как сущее для другого" – формулирует Гегель это свое понимание. – "Аристотель, таким образом, хочет сказать следующее: пустым всеобщим является то, что само не существует или само не есть вид..."

И Ленин делает против этого положения следующее замечание: "Проговорился насчет "реализма"!" ("Реализм" Ленин в данном случае употребляет в смысле материализма, а не средневеково-схоластического учения, – это видно ясно из контекста, в котором Ленин оспаривает гегелевское противопоставление "реализма" и "идеализма").

Конечно, лишь идеализму Гегеля мы обязаны тем обстоятельством, что примеры, приводимые им в разъяснение диалектического понимания абстракции, принадлежат к сфере деятельности "души" и движения геометрических образов, а не к области реальной диалектики движения материальных вещей.

Но этим нимало не затрагивается верность указанного Гегелем различия между конкретной абстракцией и "пустой, формальной абстракцией".

Здесь, как и во многих других случаях, Гегель сквозь диалектику движения идеальных образов глубоко прозревает в диалектику движения вещей и вопреки своему сознательному намерению формулирует один из важнейших моментов реальной диалектики всеобщего, особенного и единичного.

Стоит сопоставить эти рассуждения с тем, что делает в "Капитале" Маркс, чтобы это стало очевидно.

"Стоимость" у Маркса вовсе не есть абстракция, которая выражает то одинаковое, что простой товарный обмен имеет с обменом капитала на труд, – это не есть "родовое" понятие по отношение к "прибавочной стоимости".

Отношение между категорией "стоимости" и категорией "прибавочной стоимости" гораздо больше похоже на то, какое Гегель устанавливает между треугольником и четырехугольником: это прежде всего соотношение между двумя совершенно конкретными (определенными, особенными) формами экономических отношений, из которых одно является более "простым", является логически и исторически "первым".

В определения стоимости у Маркса входят вовсе не "признаки", одинаковые прямому обмену товара на товар, с одной стороны, и обмена капитала на труд – с другой, а лишь определения, специфически свойственные товарному обмену.

Теоретические определения стоимости у Маркса непосредственно выражают собой внутреннюю структуру прямого товарного обмена, как вполне особенного экономического отношения, – а не внешние сходства этого отношения со всеми другими случаями движения стоимости.

Исчерпывающее теоретическое выражение внутреннего закона одного, вполне специфического (особенного) явления, которое, с одной стороны, стоит наряду с другими столь же особенными явлениями, а с другой стороны, есть подлинно всеобщее отношение, и совпадает с теоретическим определением стоимости как таковой, стоимости вообще.

Как таковая, – как "сведенная" к простейшей "определенности" экономическая деятельность, – стоимость реально, вне головы, осуществляется в виде особой, отличной от всех других экономической "конкретности", в виде прямого обмена товара на товар.

Но с другой стороны, она в качестве "простейшего отношения" встречается также и в составе прибавочной стоимости", – как треугольник в многоугольнике, но встречается там лишь "в снятом виде", и реально (а потому и в созерцании) в виде абстрактно-общего не выступает на поверхности и не может быть непосредственно обнаружена. Показать ее там может лишь сложный анализ, а не простая формальная "абстракция".

Именно на таком пути в истории познания всегда и образуются все действительные понятия. Понятие стоимости, развитое Петти, Смитом и Рикардо, есть, конечно, абстракция от эмпирических фактов. Но эта абстракция совсем иного свойства, нежели простой абстракт от всех случаев движения стоимостей, от различных конкретных форм стоимости.

В качестве "абстракта", общего и товару, и прибыли, и ренте и т.д., понятие стоимости оправдать невозможно, и получено оно было совсем иначе.

Это также невозможно, как невозможно оправдать правоту Ньютона ссылкой на "общее" в эмпирических фактах, когда он провозглашает закон, согласно которому тело, к коему приложена постоянно действующая сила, движется с ускорением. Аристотель гораздо точнее выражал общее положение вещей, когда утверждал, что такое тело будет двигаться с постоянной скоростью и останавливается, когда сила перестает действовать.

Суждение Ньютона, конечно, тоже опиралось на эмпирические данные. Но непосредственно – не на "все", а на данные, касающиеся одного вполне специфического случая, – он исходил непосредственно из факта движения небесных тел...

На основе прямого абстрактного обобщения "земных" эмпирических данных законы Ньютона, как нетрудно понять, получить было невозможно. Абстракция, которую можно отвлечь непосредственно как выражение "общего" всем "земным" случаям движения тел, соответствует аристотелевскому пониманию.

И – поскольку мышление в понятиях начинается не там, где происходит простое абстрактное выражение эмпирических данных, где речь идет не просто об "обобщенном выражении явлений", а там, где возникает вопрос об основах этих явлений, – постольку и понятие в любом случае не сводится к выражению "общего всем или многим" явлениям "признака", внешнего сходства.

Оно на деле выражает внутреннюю структуру вполне особенного, определенного явления, вся особенность которого заключается в том, что в нем в максимально чистом виде осуществляется всеобщий закон.

Прямой товарный обмен, как то явление, в рассмотрении которого можно получить всеобщее определение стоимости, как то явление, в котором "стоимость" осуществлена в чистом виде, осуществляется до того, как появились деньги, прибавочная стоимость, и другие особенные развитые формы стоимости.

Это значит, кроме всего прочего, что та форма экономических отношений, которая при капитализме становится реально, подлинно всеобщей, осуществлялась до этого как вполне особенное явление и даже как случайно-единичное явление.

В реальности всегда происходит так, что то явление, которое впоследствии становится "всеобщим", вначале возникает как единичное, как частное, как особенное явление, как исключение из правила.

Иным путем в реальности вообще ничто не может реально возникнуть. В противном случае история приобрела бы крайне мистический вид.

Так, всякое новое усовершенствование в процессе труда, всякий новый способ деятельности в производстве, прежде чем стать общепринятым и общепризнанным, возникает вначале как некоторое отступление от до сих пор принятых и узаконенных норм. Лишь возникнув в качестве единичного исключения из правила, в труде одного или нескольких человек, новая норма перенимается всеми другими и превращается со временем в новую всеобщую норму.

И если бы новая норма не возникала вначале именно так, она вообще никогда бы в реальность не воплотилась, не стала бы реально всеобщей, а существовала бы лишь в фантазии, лишь в области благого пожелания...

Подобно этому и понятие, выражающее реально всеобщее, непосредственно заключает в себе понимание диалектики превращения единичного и особого во всеобщее, выражает непосредственно такое единичное и особое, которое реально, вне головы человека, составляет собой всеобщую форму развития.

Ленин в своих конспектах и заметках по поводу гегелевской логики все время возвращается к центральному пункту диалектики – к пониманию всеобщего как конкретно-всеобщего в противоположность абстрактно-всеобщим отвлечениям рассудка.

Отношение всеобщего к особому и отдельному с точки зрения диалектики выражается "прекрасной", по выражению Ленина, формулой:

"Не только абстрактно-всеобщее, но всеобщее такое, которое воплощает в себе богатство особенного, индивидуального, отдельного..."

"Такое общее", которое не только отвлечено, но и включает в себя богатство частностей".

"Сравни "Капитал", – замечает на полях против этой формулы Ленин.

И "включает в себя все богатство частностей" конкретное понятие вовсе не в том смысле, что оно "обнимает" собой все различные случаи, не в том убого метафизическом смысле, что оно "приложимо" к ним в качестве названия.

Как раз против такого толкования и борется Гегель, и именно за это его одобряет Ленин.

Конкретно-всеобщее понятие заключает "в себе" богатство частностей в своих конкретных теоретических определениях, оно непосредственно выражает особенность и индивидуальность явления – в этом все дело.

Гегель недаром очень часто уподобляет конкретное понятие образу зерна, семени, из которого с необходимостью развиваются все остальные особенные части растения – стебель, листья, цветы, плод и т.д.

"Зерно", с одной стороны, есть вполне особенная форма существования растения, а с другой – подлинно всеобщая его действительность, в которой все другие части растения реально содержатся в "свернутом", в неразвившемся виде.

Значит, всеобщее теоретическое определение предмета реально выражает внутреннее содержание той "особенной" формы его существования, из которой все остальные особенные формы развиваются с необходимостью, заложенной как раз в его особенности.

Выразив исчерпывающим образом "особенность" этой формы, мы и получим тем самым "всеобщее" – конкретно- всеобщее – теоретическое определение предмета в целом, реально-всеобщей формы взаимодействия всех особенных частей предмета...

Такое всеобщее, которое непосредственно "заключает в себе все богатство частностей" определенной конкретной реальности, и есть понятие, с помощью которого мы можем понять все остальные "частности".

Если же действовать в данном случае по рецепту старой рассудочно-формальной логики, то нам пришлось бы совершать явно бесплодную в познавательном отношении операцию: мы должны были бы "отвлекать общее" между зерном, стеблем, листьями, цветком и плодом, – такое "абстрактно-всеобщее", которое выражает собой лишь абстракт, но не содержит понимания ни одной из особенных форм развития растения...

Нашли бы мы на этом пути теоретическое выражение реально-всеобщей связи и взаимодействия всех особенных органов растения? "Всеобщую природу" растения? Нетрудно понять, что – нет.

В лучшем случае мы обнаружили бы, что все эти части состоят из одинаковых химических веществ, из атомов, молекул, что все они пространственно определены и т.д. и т.п. Но ни в одном из этих элементов конкретная природа растения с необходимостью вовсе не заключена.

В "зерне" же она заключена. Зерно поэтому и есть подлинно всеобщее, конкретно-всеобщая форма бытия всех остальных частей и форм растения.
1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   ...   50

Похожие:

Э. В. Ильенков диалектика абстрактного и конкретного iconЭвальд Васильевич Ильенков Диалектика абстрактного и конкретного в научно-теоретическом мышлении
«Э. В. Ильенков. Диалектика абстрактного и конкретного в научно-теоретическом мышлении»: «Российская политическая энциклопедия» (росспэн);...

Э. В. Ильенков диалектика абстрактного и конкретного icon: 74 диалектика абстрактного и конкретного в образовании научных понятий
Охватывает только этап научно-теоретического исследования. Так, например, В. С. Швырев пишет, что "процесс восхождения от абстрактного...

Э. В. Ильенков диалектика абстрактного и конкретного iconВзаимосвязь абстрактного и конкретного в донаучном и научном уровнях мышления
Я многих специалистов. Но несмотря на достигнутые результаты, некоторые ее аспекты разработаны еще недостаточно полно. К их числу...

Э. В. Ильенков диалектика абстрактного и конкретного iconФ орма стоимости как овеществленная форма абстрактного труда
Приняв форму своей противоположности, абстрактного труда, конкретный труд частных производителей докатывает свою принадлежность к...

Э. В. Ильенков диалектика абстрактного и конкретного iconПонимание абстрактного и конкретного в диалектике и формальной логике
Термины «абстрактное» и«конкретное» употребляются и в разговорном языке и в специальной литературе весьма неоднозначно. Так, говорят...

Э. В. Ильенков диалектика абстрактного и конкретного icon«Методика выделения существенных признаков»
Цель: методика используется для исследования особенностей мышления, способности дифференциации существенных признаков предметов или...

Э. В. Ильенков диалектика абстрактного и конкретного iconНиспровержение субъекта и диалектика желания в бессознательном у фрейда
Настоящий текст представляет собой запись доклада, произнесенного на состоявшейся в Руомоне 19—23 сентября I960 года по инициативе...

Э. В. Ильенков диалектика абстрактного и конкретного iconРеферат скачан с сайта allreferat wow ua Н. Бердяев о человеке ("Экзистенциальная...
Н. Бердяев о человеке ("Экзистенциальная диалектика божественного и чело-веческого")

Э. В. Ильенков диалектика абстрактного и конкретного iconЧто такое диалектика? Вопросы философии. 1995. №1. С. 118-138
С другой стороны, в ходе развернувшейся на страницах печати критики нашего недавнего прошлого, диалектика во всех ее вариантах нередко...

Э. В. Ильенков диалектика абстрактного и конкретного iconКонтрольная работа по курсу «философия» Диалектика количественных...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
uchebilka.ru
Главная страница


<