Э. В. Ильенков диалектика абстрактного и конкретного




НазваниеЭ. В. Ильенков диалектика абстрактного и конкретного
страница8/50
Дата публикации07.03.2013
Размер5.37 Mb.
ТипДокументы
uchebilka.ru > История > Документы
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   50


Все это показывает, насколько ошибочно и убого представление о категориях как лишь о "наиболее общих абстракциях", как о наиболее общих формах высказывания.

Категории выражают гораздо более сложную духовную реальность общественно-человеческий способ отражения, способ действий в акте познания, в процессе образования сознания о вещах, данных индивиду в ощущении, в живом созерцании.

И чтобы проверить, действительно ли человек усвоил категорию (а не просто слово, термин, ей соответствующий), нет более верного способа, чем предложить ему рассмотреть с точки зрения этой категории конкретный факт.

Ребенок, усвоивший слово "причина" (в форме слова "почему?"), ответит на вопрос "почему автомобиль едет?" сразу и не задумываясь "потому, что у него колеса крутятся", "потому, что в нем шофер сидит" и т.д. в этом же роде.

Человек, сознающий смысл категории, сразу отвечать не станет. Он сначала "подумает", совершит ряд умственных действий. То ли он "припомнит", то ли он заново рассмотрит вещь, стараясь отыскать действительную причину, то ли скажет, что на этот вопрос он ответить не может. Для него вопрос о "причине" – это вопрос, ориентирующий его на очень сложные познавательные действий и намечающий в общем контуре способ, с помощью которого можно получить удовлетворительный ответ правильное сознание о вещи.

Категории для него – это прежде всего формы объективного познания, конкретного познания вещей, данных в созерцании.

Для ребенка же это всего-навсего "наиболее общая", а потому и "наиболее бессодержательная" абстракция – пустое слово, которое относится к любой вещи во вселенной и ни одну из них не выражает. Иными словами, ребенок обращается с категориями в точности по рецептам номиналистической логики, согласно ее убогому детскому представлению о природе категорий.

Ведь с ее точки зрения "логическая категория" это и есть слово, которое в силу своей предельной абстрактности приложимо к любой вещи во вселенной...

Познавательная практика ребенка, таким образом, на сто процентов подтверждает ребяческое представление о категориях. Но познавательная практика взрослого, развитого индивида "исправляет" познавательную практику ребенка и требует более глубокого объяснения.

Для взрослого человека категории имеют прежде всего то значение, что выражают совокупность способов, с помощью которых он может выработать правильное сознание о вещи, сознание, оправдываемое практикой современного ему общества. Это – формы мышления, формы, без которых невозможно самое мышление. И если в голове человека имеются только слова, но нет категорий, то нет и мышления, а есть только словесное выражение чувственно воспринимаемых явлений.

Поэтому-то человек и не мыслит сразу, как только научается говорить. Мышление возникает в определенном пункте развития индивида (как и в развитии человечества). До этого человек сознает вещи, но еще не мыслит их, не "размышляет" о них.

Ибо "размышление", как правильно выразил его формальную структуру Гегель, предполагает, что человек припоминает "то всеобщее, согласно которому, как твердо установленному правилу, мы должны вести себя в каждом отдельном случае",* и делает это "всеобщее" принципом, согласно которому он образует сознание.

* Г.В.Гегель. Соч., т.1, с.48.

И ясно, что процесс возникновения этих "всеобщих принципов" (как и процесс их индивидуального усвоения) гораздо сложнее, чем процесс возникновения и индивидуального усвоения слова и способов пользоваться словом.

Номиналистическая "логика", правда, и здесь находит уловку, сводя процесс образования и усвоения категории к процессу образования и усвоения "смысла слова". Но эта уловка оставляет за пределами внимания самый важный вопрос – вопрос о том, почему же смысл слова, обозначающего категорию, именно таков, а не какой-нибудь иной. На этот вопрос эмпирик-номиналист отвечает уже в духе чистого концептуализма: потому-де, что люди уж так условились...

Но это, разумеется, не ответ. И даже если воспользоваться выражением (крайне неточным), согласно которому "содержание категории" – это общественно признанный "смысл слова", то и в этом случае основной задачей исследования было бы раскрытие той необходимости, которая принудила человека создать именно такие слова и придать им именно такой "смысл".

Итак, если с субъективной стороны категории выражают те всеобщие "твердо установленные правила", согласно которым человек должен вести себя в каждом отдельном познавательном действии – и заключают в себе понимание способов познавательных действий, рассчитанных на достижение сознания, соответствующего вещам, то далее с неизбежностью встает вопрос об их собственной истинности.

В этот план вопрос и перевел Гегель в своей критике кантовского учения о категориях.

Применив к категориям точку зрения развития, Гегель определил их как "опорные и направляющие пункты жизни и сознания духа (или субъекта)", как ступени необходимого развития всемирно-исторического, общественно-человеческого сознания. Как таковые, категории возникают, образуются с необходимостью в ходе всеобщего развития человеческого сознания, а потому выяснить их действительное, не зависящее от произвола людей содержание можно только в прослеживании "развития мышления в его необходимости".

Этим и была добыта точка зрения на категории логики, которая по своей тенденции вела к диалектическому материализму. Этой точкой зрения в состав соображений логики были введены законы существования самих вещей, а сами категории были поняты как "выражение закономерности и природы и человека", а не как просто "пособие человека", не как формы лишь субъективной деятельности.

Действительное содержание категорий, не зависящее не только от произвола отдельного индивида, но и от человечества в целом, – то есть чисто объективное их содержание – Гегель впервые стал искать на пути исследования необходимых законов, которым подчиняется всемирно-исторический процесс развития всеобщей человеческой культуры, – законов, которые пробивают себе дорогу с необходимостью, часто вопреки воле и сознанию индивидов, осуществляющих это развитие.

Правда, процесс развития человеческой культуры был идеалистически сведен им к процессу развития лишь духовной культуры, лишь культуры сознания, – с чем связан и идеализм его логики. Но принципиальную точку зрения трудно переоценить.

Законы и категории логики впервые предстали в системе Гегеля как продукт необходимого исторического развития человечества, как объективные формы, которым развитие сознания человечества подчиняется в любом случае – даже в том, когда ни один из составляющих это общество индивидов их не осознает.

Эта общественно-историческая по самому существу – точки зрения позволила Гегелю высказать глубоко диалектический взгляд на категории: они, категории, содержатся в сознании человечества, хотя и не содержатся в сознании каждого отдельного индивида.

Преимущество этой точки зрения заключалось в том, что общество перестало рассматриваться как простая совокупность обособленных индивидов, как просто многократно повторенный индивид, и предстало как сложная система взаимодействующих индивидов, каждый из которых в своих действиях обусловлен со стороны "целого", его законами.

Гегель допускает, что каждый из индивидов, взятый порознь, мыслит абстрактно-рассудочно. И если мы захотели бы выявить законы и категории логики на пути отвлечения того одинакового, которое свойственно сознанию каждого обособленного ("абстрактного") индивида, – то мы и получили бы "рассудочную логику", ту самую логику, которая давным-давно существует.

Но все дело в том, что сознание каждого отдельного индивида неведомо для него включено в процесс развития всеобщей культуры человечества и обусловливается – опять-таки независимо от его единичного сознания – законами развития этой всеобщей культуры.

Это последнее осуществляется через взаимодействие миллионов "абстрактных" единичных сознаний. Индивиды взаимно изменяют, сталкиваясь между собой, сознание друг друга. Поэтому и в сфере всеобщего сознания, в совокупном сознании человечества, осуществляются категории "разума".

Каждый отдельно взятый индивид образует свое сознание по законам "рассудка". Но, несмотря на это или, вернее, благодаря этому результатом их совокупных познавательных усилий оказываются формы "разума".

Эти формы разума – формы, которым на самом деле, независимо от сознания каждого из индивидов, подчиняется процесс развития всеобщего человеческого сознания, естественно, нельзя отвлечь в качестве того "одинакового", которым обладает каждый отдельный индивид.

Их можно выявить только в рассмотрении всеобщего развития, в качестве законов этого развития. В сознании каждого отдельного индивида законы "разума" осуществляются крайне однобоко – "абстрактно", и это абстрактное обнаружение "разума" в единичном сознании и есть "рассудок".

Поэтому только человек, осознающий вещи с точки зрения категорий разума, и осознает их со всеобще-человеческой точки зрения. Индивида, который не владеет категориями разума, всеобщий процесс развития все-таки заставляет принять "точку зрения разума" на вещи. Сознание, которое ему навязывает общественная жизнь, поэтому всегда и расходится с тем сознанием, которое он способен выработать сам, пользуясь категориями рассудка, или, точнее, односторонне понятыми категориями "разума".

Поэтому в конце концов и сознание отдельного индивида невозможно объяснить (рассматривая его задним числом, после того, как оно уже сложилось), исходя из категорий "рассудка". В нем всегда имеется результат, абсолютно необъяснимый с точки зрения этих категорий, этого понимания категорий.

"Разум", как показывает на массе примеров Гегель, осуществляется и в сознании отдельного индивида, отражается в нем, в самом обычном сознании, в той форме, что "рассудок" встает в непримиримые противоречия с самим собой, в том, что сознание отдельного человека то и дело, не замечая того, принимает взаимоисключающие представления, никак их не связывая между собой.

Заметить и констатировать этот факт – это, по Гегелю, первое, чисто отрицательное действие "разума". Но "разум" не только констатирует этот факт, – он еще и связывает, согласовывает представления, которые "рассудок" искусственно разорвал и превратил в абстрактные представления, взаимоисключающие друг друга.

"Разум" – как такой способ действий субъекта, который связывает определения, с точки зрения рассудка несоединимые, и совпадает, с одной стороны, с подлинно человеческим взглядом на вещи и на процесс их познания (поскольку такой способ действия субъекта соответствует способу существования человечества в целом), а с другой стороны – с диалектикой.

"Рассудок" поэтому предстает как способ идеальных действий абстрактного, обособленного индивида, противостоящего всем другим индивидам, – как способ, оправданный точкой зрения "абстрактного" изолированного индивида.

"Разум" же – как способ действий, исходящий из точки зрения общественного человечества, как способ, соответствующий этой и только этой точке зрения.

"Рассудок" совпадает в терминологии Гегеля с "метафизикой" в нашем, в диалектико-материалистическом понимании, а логика, подытоживающая формы действий "рассудка", – с логикой метафизического мышления, абстрактно разрывающего объективно сращенные определения вещей.

"Рассудок" поэтому всегда абстрактен, "разум" же, напротив, конкретен, поскольку он выражает любую вещь как единство взаимопредполагающих определений, кажущихся "рассудку" несоединимыми, взаимоисключающими.

На этой основе Гегелю и удалось впервые правильно поставить вопрос о специфике человеческого сознания, о таком способе отражения вещей, который неведом животному.

Человек – и только человек – способен выражать вещи в категориях разума, в категориях диалектики – и именно потому, что он способен сознательно относиться к самим абстракциям, сами абстракции делать предметом своего внимания и деятельности, осознавать их ущербность, их недостаточность и тем самым приходить к конкретной точке зрения на вещи.

"Рассудок" производит абстракции, но неспособен относиться к ним критически, сопоставляя их постоянно с конкретной полнотой предмета. Абстракции рассудка поэтому и приобретают власть над человеком, вместо того, чтобы быть орудием его власти над вещами. Человек, пользующийся только рассудком, и упорствующий в абстрактных рассудочных определениях, поэтому-то целиком подобен животному в его отношении к окружающему миру. Окружающий мир, жизнь, действительно все равно рано или поздно заставят его отказаться от абстрактного сознания, но сделают это насильно, вопреки его сознанию и воле, ломая это абстрактное сознание, заставляя его перейти к другому, – точно то же происходит и с животным.

Человек же, пользующийся "разумом", перестает быть пассивной игрушкой внешних обстоятельств.

Не упорствуя в абстракциях до тех пор, пока обстоятельства насильно заставят его отказаться от них и создать новые, столь же абстрактные представления, "разумный" человек сознательно и активно владеет абстракциями, превращает их в орудия своей власти над обстоятельствами.

И это становится возможным только на основе сознательного отношения к самим абстракциям, на основе того, что сами абстракции делаются предметом его внимания и исследования.

Рациональное зерно этого гегелевского понимания прекрасно выразил Энгельс в "Диалектике природы":

"Рассудок и разум. Это – гегелевское различение, согласно которому только диалектическое мышление разумно, имеет известный смысл. Нам общи с животными все виды рассудочной деятельности... По типу все эти методы – т.е. все известные обычной логике средства научного исследования – вполне одинаковы у человека и у высших животных... Наоборот, диалектическая мысль – именно потому, что она предполагает исследование природы самих понятий, свойственна только человеку, да и последнему лишь на сравнительно высокой ступени развития..." (К.Маркс и Ф.Энгельс. Соч., т.14, с.43О)

Это различение имеет, кроме всего прочего, и тот смысл, что с его помощью точно выражается историческая точка зрения на мышление человека.

"Рассудок", как форма деятельности субъекта в познании, в отражении внешнего мира, предшествует "разуму" и по времени и по существу. Он составляет такую стадию в развитии интеллекта, на которой этот последний еще не до конца обособился от животной формы отражения. Сознавая вещи "рассудочно", человек лишь проделывает сознательно то же самое, что животное проделывает без сознания. Но это – лишь формальное различие. Специфически человеческой формы отражения оно еще никак не выражает.

Вот когда человек начинает отражать, осознавать вещи в категориях разума, в формах диалектического мышления, – тогда его духовная деятельность начинает отличаться от отражательной деятельности животного не только по форме, но и по содержанию.

Он начинает осознавать такие вещи, которых животное принципиально не в состоянии отражать. И предпосылкой этого является не только сознание как таковое, но и сознание своих собственных отражательных действий – "самосознание", сознательное отношение к самой деятельности отражения и к формам этой деятельности – к категориям.

Исследование категорий – их реального содержания, их природы, их происхождения и их роли в познании – поэтому-то и является подлинной задачей логики, исследующей человеческое познание, мышление в собственном смысле слова.
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   50

Похожие:

Э. В. Ильенков диалектика абстрактного и конкретного iconЭвальд Васильевич Ильенков Диалектика абстрактного и конкретного в научно-теоретическом мышлении
«Э. В. Ильенков. Диалектика абстрактного и конкретного в научно-теоретическом мышлении»: «Российская политическая энциклопедия» (росспэн);...

Э. В. Ильенков диалектика абстрактного и конкретного icon: 74 диалектика абстрактного и конкретного в образовании научных понятий
Охватывает только этап научно-теоретического исследования. Так, например, В. С. Швырев пишет, что "процесс восхождения от абстрактного...

Э. В. Ильенков диалектика абстрактного и конкретного iconВзаимосвязь абстрактного и конкретного в донаучном и научном уровнях мышления
Я многих специалистов. Но несмотря на достигнутые результаты, некоторые ее аспекты разработаны еще недостаточно полно. К их числу...

Э. В. Ильенков диалектика абстрактного и конкретного iconФ орма стоимости как овеществленная форма абстрактного труда
Приняв форму своей противоположности, абстрактного труда, конкретный труд частных производителей докатывает свою принадлежность к...

Э. В. Ильенков диалектика абстрактного и конкретного iconПонимание абстрактного и конкретного в диалектике и формальной логике
Термины «абстрактное» и«конкретное» употребляются и в разговорном языке и в специальной литературе весьма неоднозначно. Так, говорят...

Э. В. Ильенков диалектика абстрактного и конкретного icon«Методика выделения существенных признаков»
Цель: методика используется для исследования особенностей мышления, способности дифференциации существенных признаков предметов или...

Э. В. Ильенков диалектика абстрактного и конкретного iconНиспровержение субъекта и диалектика желания в бессознательном у фрейда
Настоящий текст представляет собой запись доклада, произнесенного на состоявшейся в Руомоне 19—23 сентября I960 года по инициативе...

Э. В. Ильенков диалектика абстрактного и конкретного iconРеферат скачан с сайта allreferat wow ua Н. Бердяев о человеке ("Экзистенциальная...
Н. Бердяев о человеке ("Экзистенциальная диалектика божественного и чело-веческого")

Э. В. Ильенков диалектика абстрактного и конкретного iconЧто такое диалектика? Вопросы философии. 1995. №1. С. 118-138
С другой стороны, в ходе развернувшейся на страницах печати критики нашего недавнего прошлого, диалектика во всех ее вариантах нередко...

Э. В. Ильенков диалектика абстрактного и конкретного iconКонтрольная работа по курсу «философия» Диалектика количественных...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
uchebilka.ru
Главная страница


<