К. Д. Ушинский // Педагогические сочинения : в 6 т. / К. Д. Ушинский. М. Педагогика, 1988. Т. С. 177-193




Скачать 285.21 Kb.
НазваниеК. Д. Ушинский // Педагогические сочинения : в 6 т. / К. Д. Ушинский. М. Педагогика, 1988. Т. С. 177-193
страница1/3
Дата публикации19.07.2013
Размер285.21 Kb.
ТипДокументы
uchebilka.ru > История > Документы
  1   2   3
К. Д. Ушинский Три элемента школы / К. Д. Ушинский // Педагогические сочинения : в 6 т. / К. Д. Ушинский. – М. : Педагогика, 1988. – Т. 1. – С. 177–193.

ТРИ ЭЛЕМЕНТА ШКОЛЫ

Hamlet. Your bonnet to his right use: t'іs for the head

Гамлет. Употребите вашу шляпу на то,

для чего она сделана: наденьте ее на голову
В. Шекспир

Деятельность всякого учебного заведения, если оно имеет сколько-нибудь воспитательную цель, слагается из трех элементов, представителями которых являются: администраторы заведения, его воспитатели и его учителя.

Эти три основных элемента школьной деятельности – административный, учебный и воспитательный – могут находиться и находятся в действительности в самых разнообразных комбинациях между собой. Иногда они соединяются более или менее тесно, иногда совершенно распадаются между отдельными лицами и часто находятся даже во враждебном отношении между собой. На практике вопрос этой комбинации, на который теория до сих пор обращала мало внимания, является, по нашему мнению, одним из важнейших вопросов в деле общественного воспитания и разрешается если не всегда удачно, то зато чрезвычайно разнообразно. Теория же никогда не обращала на него особенного внимания, хотя от этой комбинации основных элементов всякой школы более всего зависит та ее воспитательная сила, без которой она является декорацией, закрывающей от непосвященных пробел в общественном воспитании, подобно тем картонным деревьям, которыми закрываются пустые места на театральной сцене.

Чтобы скорее и вернее ввести читателя в область понятий, с которыми мы будем иметь здесь дело, мы представим несколько примеров различных комбинаций, заимствуя эти примеры в учебных заведениях всех образованных народов.

Образцы самого тесного соединения всех трех элементов школьной жизни – административного, учебного и воспитательного – представляют нам английские учебные заведения, особенно старые, закрытые (интерны) школы, академии и институты, в которых воспитанники не только учатся, но живут и действительно воспитываются.

В этих заведениях по большей части должность начальника соединяется с должностью главного учителя и главного воспитателя школы. Часть хозяйственная значительно облегчается особенным комитетом, состоящим из попечителей школы (trustees), так как все эти школы – учреждения частные, хотя некоторые из них существуют уже многие столетия и получили совершенно общественный характер, не сделавшись казенными. Должность учителя также по большей части соединяется с должностью воспитателя, по крайней мере в низших и средних классах. Учителя живут в самом заведении, учат, приготовляют к урокам воспитанников и в то же время наблюдают за их поведением и развитием. Если начальник заведения, ректор, директор или главный учитель (head master) носит духовное звание, то он к должности начальника, воспитателя и главного учителя присоединяет еще и должность проповедника школьной церкви и духовного отца своих воспитанников.

Понятно, что такое соединение воспитательных обязанностей на одном лице ставит всю судьбу заведения в полную зависимость от характера того лица, которое занимает должность главного воспитателя в полном и нераздельном значении этого слова. Если этот воспитатель, как по образованию, так и по характеру своему соответствует высокому призванию педагога, то заведение в его руках быстро может достигнуть совершенства. Таким воспитателем, например, был доктор Арнольд, ректор грамматической школы в Рюгби, имя которого пользуется заслуженной и блестящей известностью в педагогическом мире Западной Европы и Северной Америки. Он не только был начальником, главным воспитателем и духовным наставником всей школы, но почти единственным учителем в ее старшем классе. Воспитанники этого класса до того подчинялись влиянию своего воспитателя, что делались лучшими и вернейшими его помощниками по управлению школой и по учебному и нравственному надзору за младшими ее классами. Вот почему воспитанники Рюгби, куда бы ни заносила их судьба, никогда не забывали нравственных уроков, полученных в школе: не школа и не ее немые стены сохранялись в их воспоминании, но величественный образ их энергического и добродетельного воспитателя, который учил их более собственным примером, всегдашним одушевлением, всегдашней готовностью на самопожертвование для их блага, нежели словами. "В школе и вне школы, – говорит Стэнли, ученик Арнольда, сделавшийся потом его биографом, – перед глазами воспитанников Рюгби стоял непрестанно доктор Арнольд, и для них не существовала школа, а только великий пример их воспитателя".

Конечно, такой воспитатель, как доктор Арнольд, везде бы имел влияние на воспитанников, но только при таком устройстве заведения, как в Рюгби, сосредоточивающем все воспитательное влияние в руках одного человека, оно могло высказаться с такой полнотой, царствовать так безраздельно и оставаться так долго в характерах воспитанников.

Такое же соединение воспитательных элементов школы на одной личности видим мы и в других заведениях Англии.

Ректор Эдинбургской академии с должностью главного начальника и главного наставника соединяет должность пастора школьной церкви и духовника воспитанников.

В одном из старейших и знаменитейших сиротских институтов Британии, в Герриетовом приюте (Heriot's Hospital), директор заведения обязан преподавать в старших классах не менее трех часов в день и именно те предметы, которые могут оказывать большее нравственное влияние на воспитанников: английскую историю, философию и нравственное богословие. Он живет в самом заведении и обязан обедать вместе с воспитанниками. По выпуске воспитанников из заведения ректор долго и тщательно следит за их судьбой, сносится с их хозяевами или начальствами, принимает их к себе во время болезни или когда они приезжают погостить в свой прежний приют; помогает им советами, протекцией и деньгами, ведет подробную их историю и долго заменяет отца и опекуна сиротам, получившим воспитание в Герриетовом приюте.

В некоторых других заведениях Англии, в Бельфастской королевской академии, например, главное начальство школ принадлежит не одному лицу, но совету преподавателей, который избирает из среды себя на определенное время главного распорядителя по заведению и представителя его интересов.

К хозяйственной части такие начальники заведений находятся тоже в различных отношениях. Иногда они сами или подчиненные им особые чиновники отдают в непродолжительные сроки отчет по финансовой и экономической части комитету попечителей (trustees) заведения; гораздо чаще сам этот комитет, в котором начальник заведения занимает должность члена, управляет через особенного чиновника (treasurer, steward) хозяйством заведения.

Учителя в таких заведениях являются вместе и воспитателями и исполняют те обязанности, которые в учебных заведениях другого устройства поручаются особенным гувернерам, надзирателям или репетиторам. Эти обязанности ведут за собой для учителей другую обязанность – жить в заведении, которая иногда прямо выражена в уставах учредителей. Но этого мало: обязываясь жить в заведении, учителя в то же время отказываются от семейной жизни и должны оставаться холостыми. Это тяжелое ограничение сохраняется в Англии* с давних пор и идет из католического периода древнейших ее университетов, откуда перешло и в старые второстепенные школы, находящиеся в органической связи с древними университетами или устроенные по их образцу. Действительные члены Оксфордских коллегий, fellows, живущие в этих коллегиях и пользующиеся их стипендиями, также не имеют права жениться.

В заведениях полуоткрытых, где воспитанники хотя и не живут в самых заведениях, но и не на вольных квартирах, а в пансионах у учителей школы, обязанности учителя, гувернера и репетитора также соединяются в одном лице, вполне отвечающем за успехи и характер своих воспитанников. В старших классах средних школ, называемых академиями, семинариями, коллегиями и просто школами, появляются уже преподаватели приходящие, занимающие только преподавательскую должность. Это вообще допускается по тем немногим предметам, где в классах идет уже чтение лекций, а не учение уроков. В этом случае бывшие преподаватели являются только воспитателями и репетиторами, приготовляют воспитанников к лекциям, объясняют им эти лекции, наблюдают за учением и значительно облегчают дело преподавателя, занятого по преимуществу изложением предмета. Такой распорядок дает возможность профессорам и ученым специалистам принимать на себя должности преподавателей в школах, от которых бы они отказались, если бы с этим была соединена обязанность следить за прилежанием и развитием воспитанников.

Останавливаясь на таких заведениях, представляющих образчики самого тесного соединения всех трех элементов школьной жизни, мы не можем не сознаться, что воспитательная сила их необыкновенно велика. На какой конец употребляется эта сила? Как велик круг познаний, сообщаемых старыми английскими школами? Соответствует ли он современным требованиям? Это всё вопросы посторонние. Но что влияние на характер воспитанников, оказываемое старыми английскими учебными заведениями, действительно велико, в этом никто не может отказать им. Воспитанники Оксфорда, Кембриджа, Вестминстера, Рюгби и пр. до глубокой старости сохраняют в душе и характере живые следы своего воспитания. Не то же ли самое видим мы в иезуитских школах и не те же ли причины производили в них то же самое явление, только в сильнейшей степени?

Общество монахов, связанных между собой теми железными оковами, которые соединяли в одно неразрывное и могучее чудовище всех членов иезуитского ордена, обязанных безусловным и неограниченным повиновением своему начальнику, проникнутых одним духом, привыкших до мелочей к одним и тем же манерам и образу действий, облеченных в один костюм и закрытых одной маской, устраивало школу, огражденную от света высокими и непроглядными монастырскими стенами. Можно ли удивляться, что ребенок делался послушным воском в таких железных руках! Каждый иезуит походил на другого как две капли воды и мог всегда и везде заменить своего товарища. Иезуит был учителем, воспитателем, товарищем, начальником, духовным пастырем и духовником своего воспитанника. Он наполнял своим иезуитским характером всю атмосферу школы, и молодая душа мальчика, по преимуществу только всасывающая впечатления, хотя бы она трепеталась сначала, как голубь, лишенный воздуха, должна была скоро покориться и всеми порами своими принимать учение и скрытый в нем яд. Куда бы ни обратился воспитанник иезуитской коллегии, везде перед ним стоял один и тот же и грозный, и дружеский, и наставительный, и умоляющий облик. Иезуит встречал его на молитве, в классе, сопровождал его в играх и беседах с товарищами, читал и диктовал ему письма к родным, ходил за ним во время болезни, толковал ему урок, утешал его в горе, наказывал и награждал, подслушивал самые сокровенные его тайны и принимал его исповедь, – окружал его отеческой заботливостью и ласковой рукой незаметно оковывал его молодые члены неразрывными путами. Удивительно ли после этого, что воспитанника иезуитской школы так легко узнать и тогда, когда голова его оденется сединами, когда он проживет долгую и бурную жизнь, десять раз переменит маску, отечество, убеждения и даже веру?

Таково неотразимое и неизгладимое влияние полного соединения воспитательных элементов!

После этого становится понятным, почему Франция, всегда поклоняющаяся силе, каков бы ни был ее источник, и всегда ослепляющаяся блеском явления, каково бы ни было его содержание, склоняется и теперь перед иезуитским воспитанием, поражаемая волшебством его педагогического влияния и в особенности сравнивая его с крайним воспитательным бессилием своих коллегий и пансионов.

При таких средствах иезуитское воспитание делало много зла, делает его и теперь там, где оно удержалось, но недаром в общественном мнении осталось воспоминание, что иезуиты были мастера учить. Вся же тайна силы иезуитской педагогики, не слишком заботившейся о совершенстве дидактических приемов, заключалась в том, что иезуиты не ограничивались одним учением и поверхностным наблюдением, но прежде всего старались покорить своему влиянию душу воспитанника. Они и в этом случае не отступали от своего правила и не были слишком разборчивы на средства. Ласка, страх, обман, суеверие, хитрость, угрозы, шпионство, личный недостаток воспитанника, даже самый порок его – всё, что попадалось под руку, бралось без разбора, и всякое средство было хорошо, лишь бы вело к цели и отдавало во власть воспитателя душу воспитанника. После этого самое учение шло уже твердыми шагами.

Познания, приобретаемые в иезуитских школах, отличались необыкновенной основательностью, положительностью и прочностью; рассудок приобретал замечательную гибкость и силу, но часто нравственность, а иногда и воля человека гибли безвозвратно. Натуры слабые делались на всю жизнь игрушками в руках духовенства, натуры сильные становились еще сильнее, пройдя долгую школу безусловного повиновения, но, не получив возвышенных нравственных стремлений, они делались натурами тем более вредными и опасными, чем более средств давали им их способности и иезуитское воспитание. Немногие положительно добрые и мягкие натуры, сильные именно своей мягкостью и которые невозможно было испортить, выходили по прежнему чистыми и наивными из иезуитской переделки.

После такой оценки достоинств иезуитского воспитания, конечно, никто не припишет нам желания выставить его за образец современной педагогики. Самые цели этого воспитания были дурны, безнравственны и в высшей степени противоположны понятиям свободного христианского воспитания человека. Тем не менее нельзя отрицать, что воспитательная сила иезуитских школ составляет такое явление, которое заслуживает внимания педагогов. Сила всегда слепа: она одинаково идет и по ложной, и по истинной дороге, но что же возможно без силы? Как бы ни были чисты и возвышенны цели воспитания, оно должно еще иметь силу, чтобы достичь этих целей, а если цель его будет чиста и высока, то и средства к достижению этих целей будут носить тот же характер. Чтобы приготовить в воспитаннике будущее пассивное или активное орудие ордена, для этого нужно прибегать и к обману, и к шпионству, но чтобы сделать его для его собственной же пользы честным и правдивым человеком, для этого нужно только поступать с ним всегда честно и правдиво. Дурные средства были нужны для дурных целей, но воспитательная сила иезуитских школ тем не менее остается замечательным явлением.

Вот почему мы надеемся, что никто не упрекнет нас в парадоксе, если мы скажем, что в старых английских школах более чем где-нибудь сохранилась та воспитательная сила, которая в такой замечательной степени проявлялась в иезуитских коллегиях. И там и здесь эта воспитательная сила проистекает из полного соединения элементов школьной деятельности и зависит также от того, что как в иезуитских, так и в старых английских школах воспитанию дается главное место. Но тогда как иезуиты подчиняли воспитание целям своего ордена, англичане подчинили его требованиям общества. Воспитательная сила английских школ употребляется ими для развития в воспитаннике народной английской идеи образованного джентльмена. Вот почему в английской школе воспитатель уже не имеет нужды прибегать к средствам, противным нравственности. Подслушивания и подглядывания, шпионство между воспитанниками, всякого рода безнравственные уловки, употребляемые воспитателями для покорения воли воспитанников – увы, не в одних иезуитских школах! – чужды духу английского воспитания, но оно тем не менее, не останавливаясь на одной формалистике учения, умеет открыть дорогу к уму и сердцу воспитанника. Воспитывая прежде всего английского джентльмена, понятие о котором, так сказать, живет в исторической атмосфере Англии, английские школы на этом самом понятии основывают свою необыкновенную воспитательную силу. Стремясь прежде всего воспитывать человека, англичане подчиняют все в школе понятию воспитания и не разделяют должности администратора, учителя и воспитателя. Англичане с свойственной им практичностью употребляют школу для того, для чего она назначена, и в их школе воспитатель всегда есть и администратор, и учитель, или, лучше сказать, в их школе есть место только для воспитателей и воспитанников.
  1   2   3

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

К. Д. Ушинский // Педагогические сочинения : в 6 т. / К. Д. Ушинский. М. Педагогика, 1988. Т. С. 177-193 iconК. Д. Ушинский о педагогике, как науке и искусстве
В статье «О пользе педагогической литературы» Ушинский писал: «Ни медицина, ни педагогика не могут быть названы науками в строгом...

К. Д. Ушинский // Педагогические сочинения : в 6 т. / К. Д. Ушинский. М. Педагогика, 1988. Т. С. 177-193 iconПедагогические сочинения. Том 8: Педагогические сочинения. Том 8:...
Педагогические сочинения. Том 8: Педагогические сочинения. Том 8: Библиотечное дело; Избы-читальни; Клубные учреждения; Музеи [Под...

К. Д. Ушинский // Педагогические сочинения : в 6 т. / К. Д. Ушинский. М. Педагогика, 1988. Т. С. 177-193 iconРостовский Педагогика эпохи Петра I. Святой Учитель Дмитрий
К. Д. Ушинский. Азиатская Русь стала полигоном для Петра для создания нового общества и государства. Но консерватизм, приверженность...

К. Д. Ушинский // Педагогические сочинения : в 6 т. / К. Д. Ушинский. М. Педагогика, 1988. Т. С. 177-193 iconУважаемые коллеги!
«идеи к. Д. Ушинского в современной педагогике»(К 190-летию со дня рождения к. Д. Ушинский)

К. Д. Ушинский // Педагогические сочинения : в 6 т. / К. Д. Ушинский. М. Педагогика, 1988. Т. С. 177-193 iconПедагогические сочинения. Том 3: Обучение и воспитание в школе
Педагогические сочинения. Том 3: Обучение и воспитание в школе [Под ред. Н. К. Гончарова, И. А. Каирова, Н. А. Константинова. Подгот...

К. Д. Ушинский // Педагогические сочинения : в 6 т. / К. Д. Ушинский. М. Педагогика, 1988. Т. С. 177-193 iconПедагогические сочинения. Том 7: Основы политико-просветительной работы
Педагогические сочинения. Том 7: Основы политико-просветительной работы [Под ред. Н. К. Гончарова, И. А. Каирова, И. В. Чувашева....

К. Д. Ушинский // Педагогические сочинения : в 6 т. / К. Д. Ушинский. М. Педагогика, 1988. Т. С. 177-193 iconПедагогические сочинения. Том 4: Трудовое воспитание и политехническое образование
Педагогические сочинения. Том 4: Трудовое воспитание и политехническое образование [Под ред. Н. К. Гончарова, И. А. Каирова, Н. А....

К. Д. Ушинский // Педагогические сочинения : в 6 т. / К. Д. Ушинский. М. Педагогика, 1988. Т. С. 177-193 iconПедагогические сочинения. Том 1: Автобиографические статьи; Дореволюционные работы
Педагогические сочинения. Том 1: Автобиографические статьи; Дореволюционные работы [Под ред. Н. К. Гончарова, И. А. Каирова, Н. А....

К. Д. Ушинский // Педагогические сочинения : в 6 т. / К. Д. Ушинский. М. Педагогика, 1988. Т. С. 177-193 iconПедагогические сочинения. Том 9: Ликвидация неграмотности и малограмотности;...
Педагогические сочинения. Том 9: Ликвидация неграмотности и малограмотности; Школы взрослых; Самообразование [Под ред. Н. К. Гончарова,...

К. Д. Ушинский // Педагогические сочинения : в 6 т. / К. Д. Ушинский. М. Педагогика, 1988. Т. С. 177-193 iconПедагогические сочинения. Том 6: Дошкольное воспитание; Вопросы семейного воспитания и быта
Педагогические сочинения. Том 6: Дошкольное воспитание; Вопросы семейного воспитания и быта [Под ред. Н. К. Гончарова, И. А. Каирова,...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
uchebilka.ru
Главная страница


<