Буржуа: Пер с нем./ Ин-т социологии. М.: Наука. 443 с. (Серия "Социологическое наследие") isbn 5-02-013444-9




НазваниеБуржуа: Пер с нем./ Ин-т социологии. М.: Наука. 443 с. (Серия "Социологическое наследие") isbn 5-02-013444-9
страница10/37
Дата публикации10.03.2013
Размер5.23 Mb.
ТипДокументы
uchebilka.ru > История > Документы
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   ...   37

Купцы


Купцами (в качестве типа предпринимателя) я называю всех тех, кто развил капиталистические предприятия из торговли товарами или день­гами, вначале в области самой товарной и денежной торговли, в которой они расширили мелкие ремесленные промыслы за их первоначальные пределы и превратили их в капиталистические предприятия. Этот слу­чай постепенного, шаг за шагом, расширения, при котором незаметно одна хозяйственная форма переходит в другую, пока в конце концов "количество не переходит в качество", был (несомненно) весьма частым (как он еще и ныне ежедневно встречается). Крупная часть ремесленных "negotiatores" сделалась с течением времени капиталистическими пред­принимателями: это флорентийские торговцы шерстью, английские tradesmen49, французские marchands, еврейские торговцы материями. Ко­нечно, должен был соединиться ряд счастливых обстоятельств, чтобы подобная метаморфоза оказалась возможной. Но это не интересует нас здесь, где нам только нужно установить факт, что метаморфоза эта часто совершалась. Часто, говорю я, не имея возможности ничего привнести, кроме неопределенного чувства, в качестве основания для этого числен­ного определения. В действительности ответ на вопрос "сколько раз?" совершенно не поддается нашей оценке.

Но купцы еще одним путем становились капиталистическими предпри­нимателями: посредством вмешательства в область производства благ. Это один из наиболее важных, быть может, численно наиболее частых случаев, когда промышленные рабочие (ремесленники или также кре­стьяне - производители для собственных нужд) снабжались богатыми людьми ссудами, пока не опускались до положения настоящих наемных рабочих в капиталистическом предприятии: это важнейший случай "за­клада". Мы видели в другом месте (см. выше с. 55 и след.), что кредито­ры, которые снабжали ремесленников наличными средствами, чтобы дать им возможность дальнейшего производства, принадлежали к весьма раз­личным социальным слоям. Настоящими "закладчиками", следователь­но, капиталистическими предпринимателями становились они, однако, по общему правилу только тогда, если уже сами были деловыми людьми. Отчасти, правда, это были более богатые "коллеги", которые поднима­лись до положения работодателей обедневших ремесленников. Приведу только пару ранних примеров. L'Arte della Lana di Pisa запрещает в XVI столетии доверять "рабочему" больше 25 фунтов в городе, больше 50 фунтов в окрестностях. Ни один Lanaielo50 города Пизы не должен устраивать мастерской, где он давал бы ткань за плату (ad pregio), кроме своей собственной.

[77]
В цехе шерстостригов в Англии (1537 г.) мы находим две ссуды в 100 и 50, которыми ремесленники побогаче ссужают более бедных. Ряд спор­ных случаев относится к этим ссудам, и из них мы можем усмотреть, что более бедные мастера должны были отрабатывать свой долг (134).

В 1548 г. один английский закон запрещает богатым мастерам кожевен­ных цехов снабжать более бедных кожей; в 1549 и 1550 гг. закон отменя­ется с мотивировкой: без этого невозможно (135).

Во Франции та же картина в то же время: бедные шляпочники в за­висимости от богатых (136).

Но гораздо чаще "закладчиками" ремесленников становились купцы, большей частью посредники. Это встречается так часто, что почти пред­ставляется нормальным и так ослепило взоры историков, что они пробле­му возникновения капиталистических производственных предприятий свели к постепенному "вмешательству торгового капитала" в сферу про­изводства (Мате). Об этом, конечно, и речи быть не может, как эта книга достаточно ясно показывает. Но то, что сказано, часто случалось; то, что торговцы товарами становились руководителями производственных предприятий, не подлежит сомнению. Отрасли промышленности, в кото­рых этот процесс происходил особенно часто, суть следующие.

1. (Прежде всего!) Текстильная промышленность, в которой во всех странах с XIV столетия, наверное, а может быть, уже и раньше члены цеха Calimala, портные, the Clothiers, les marchands drapiers51, что, следователь­но, означает: сукноторговцы (так же как и торговцы шелковым товаром, с одной стороны, торговцы пряжей - с другой) ссужают ремесленников.

2. Горное дело и горнозаводская промышленность, поскольку они не сохранили землевладельческого отпечатка.

3. Торговля галантерейным товаром (делатели Pater-noster'ов52).

4. Портняжество: самое позднее в XVII столетии во всех более крупных городах из торговцев платьем - по большей части еврейских - развились "конфекционеры" (137).

Чьего духа были детьми эти новые люди, которые выползли, чтобы за­воевать мир, мы лучше всего узнаем, если будем наблюдать особенности манеры вести торговлю и основывать предприятия у трех народностей, в которых "купеческий" дух расцвел впервые и в наиболее чистом виде: у флорентийцев, шотландцев и евреев.

Флорентийцы

Поведение флорентийцев резко отличается - по крайней мере начиная приблизительно с XIII столетия - от поведения венецианцев, генуэзцев, а также и пизанцев в Леванте, который имеет наиболее важное значение. В то время как другие города воюют, Флоренция занимается "торгов­лей". Средства могущества тех - это сильное войско, сильный флот. Фло­рентийцы же во время расцвета своей торговли не обладали ни военным флотом, ни даже сколько-нибудь значительным торговым флотом. Свои

[78]
товары они грузят на чужие корабли, которые они нанимают, а если они нуждаются в защите, то они берут к себе на службу провансальские или генуэзские галеры. Предпочтительнее всего они обходят опасность: они выбирают пути прямо поперек страны или делают далекие обходы, чтобы не попасться в качестве добычи многочисленным разбойникам в архипе­лаге или кораблям соперничающей нации. Своих успехов у чужих наро­дов они достигают совсем другими способами: 1) деньгами: флорентий­ская товарная торговля с самого начала еще более исклюительно, чем торговля других наций, связана с денежными операциями, и чистые денежные операции составляют с незапамятных времен одну из главных отраслей флорентийской деловой жизни; 2) договорами: Паньини пере­числяет длинный ряд искусно заключенных флорентийцами торговых договоров; 3) знанием дела: знаменитые трактаты Бальдуччи (Печолотти) и Уццано свидетельствуют об этом; они составляли источник, из которо­го купеческий мир того времени черпал свои познания о вещах, важных с точки зрения коммерческой техники и коммерческой географии; Паньини справедливо приводит их "в доказательство опытности наших купцов" (prova della perizia de nostri marchanti). Позади воюющих наций идут они: когда те утомляются, они становятся на их место; когда те благодаря своему грубому поведению лишаются благоволения султанов, они умеют подольститься к могущественным владыкам с помощью де­нежных подарков и обещаний. "Скрытой надеждой флорентийцев было, чтобы Венеция истекла кровью в сепаратной войне с османами. Эта вой­на (1463 г.) не должна была поэтому никоим образом быть возведенной в общее дело Запада; сами флорентийцы, чтобы не быть принужденными принимать в ней участие, в объяснениях, данных папе Пию II, ссылались на то, что им-де невозможно так скоро вызвать из Турции и свои торго­вые галеры и своих купцов..." Между тем они втираются в милость сул­тана, "они сидели в совете султана, они справляли в качестве друзей его победы радостными празднествами, они умели выказать ему свое значе­ние как торговой нации в нужном свете и так полно завоевать его ми­лость и в этом отношении, что не одни только венецианцы, но и генуэзцы в Пере и другие итальянцы в Леванте были полны зависти и раздражения на это. Чтобы только как можно дольше удержать это преобладание, они препятствуют..." и т.д. Когда венецианцы просили их пойти с ними на войну против турок и разорвать свои торговые сношения, синьория объ­явила, "что не может уже как раз остановить экспедиции нынешнего года, так как для нее изготовлено много сукон и закуплено много това­ров" (!). Что подобные воззрения очень хорошо совмещаются при случае с готовностью поступиться личным достоинством (когда того требует дело­вая выгода) - легко понять. Так, мы видим, что флорентийцы на Кипре, где они не принадлежали к привилегированным нациям, чтобы восполь­зоваться предоставленной пизанцам скидкой таможенной пошлины в 2 процента, выдают себя за пизанцев; зато они, конечно, должны были "мириться с тем, что пизанцы налагали на них значительные поборы и вообще обращались с ними унизительно". (Позднее Печолотти, фак­тор (!)53 домов Барди и Перуцци, добивается равного положения с пизан-

[79]
цами.) Миролюбивый торговый народ, который в конце концов по сход­ной цене покупает себе еще и гавань, после того как Пиза ему тоже была продана. Это показательное для всего флорентийского характера событие произошло в 1421 г.

Тогда настал благоприятный момент: "Когда даже Томмазо да Кампо-фрегоза в Генуе (которая только что перед тем, как Пиза путем измены попала в руки флорентийцев, силой овладела обеими ее гаванями: Порто Пизано и Ливорно) остро нуждался в деньгах, чтобы обороняться от своих врагов, флорентийцы предложили ему деньги, если он уступит им обе гавани, и 27 июня 1421 г. сделка состоялась за цену в 100 000 фл.". И тогда, впрочем, ничего путного не вышло из судоходства флорентий­цев: около 1500 г. торговые сношения уже снова происходят главным об­разом на чужих судах, а большей частью по сухому пути. Шерстоторговцы и банкиры уже никак не годятся для судоходства. Во всех судоходных предприятиях заложена - и в особенности была заложена в то время -добрая доля разбойничьего духа, а он был чужд характеру флорентий­цев. Это так резко отличает их торговлю от торговли соседних городов. "Если мы бросим взгляд назад на историю флорентийско-египетских взаимоотношений, - заключает, Гейд свое описание, - то от нас не ускользнет тот факт, что конфликты такого рода, как они встречаются у других торговых наций, здесь совершенно не имеют места. Все, как ка­жется, идет гладко".

И как торговля, так и промышленность: знаменитая флорентийская су­конная промышленность, быть может, первая действительно капита­листически организованная промышленность, есть дитя торговли шер­стью, следовательно, порождена чисто купеческим духом.

Общественная жизнь в этом городе - только отражение этого торгаше­ского духа. Как она заставляла страдать своих великих людей, как мучи­ла своих великих художников своим скряжничеством!

И что в этом удивительного, когда власть с XIV столетия попала в руки торговцев шерстью и банкиров. И как бы увенчанием флорентий­ского духа явилось то обстоятельство, что в конце концов государями этой страны стала семья менял.

Шотландцы

Это флорентийцы севера во всем, что касается их торгашества (то, что в духовной структуре шотландца, кроме того, имеются совершенно иные черты, чем у флорентийца, ничем не меняет справедливости этого сравне­ния.) Так же, как возвышение Медичи является, пожалуй, единственным в истории случаем, когда банкиры стали государями страны, так, пожа­луй, только один раз случилось в истории то, что народ за известную сум­му наличных денег продал чужой нации своего короля, как это сделали шотландцы с Карпом. Шотландцы: под этим я разумею "обитателей рав­нин" (lowlander), в то время как "горцы" (Highlander) обладают не только иным, но прямо-таки противоположным душевным строем.

Совершенно так же, как и флорентийцы, они - хотя и омываются мо-

[80]
рем - далеки от него: они никогда не были нацией мореплавателей боль­шого масштаба. Около середины XVII столетия (в 1656 г.), когда англий­ская Ост-Индская компания обладала флотом в 15 000 т вместимости (в 1642 г.), в то время как уже в 1628 г. флот Темзы насчитывал 7 "индий­ских" кораблей с 4 200 т, 34 других судна с 7 850 т, крупнейшая шотланд­ская гавань (Лейт) имеет 12 судов с 1 000 т общей вместимости, Глазго имеет 12 судов с 830 т. Денди - 10 с 498 т и т.д. (138). Вплоть до XVIII сто­летия они, в сущности, не имеют никакого собственного флота; до тех пор они ведут свою заморскую торговлю на кораблях, которые они нанимают у англичан (точь-в-точь как флорентийцы).

Их торговля - посредническая торговля. Они посредничают в товаро­обмене между хайлендерами и лондонцами (Денди, Глазго), или же они отправляют пойманную ими самими рыбу, или уголь, или шерстяные материи собственного изготовления (lpaiding) в Ирландию, Голландию, Норвегию, Францию и привозят оттуда домой хмель, зерно, муку, масло, дерево и т.д. Но в их душах тлеет могучий инстинкт наживы, который в течение XVI и XVII столетий скрыт под пеплом неслыханного ханжества и (как мы еще увидим) в конце XVII столетия внезапно вспыхивает пламе­нем и заставляет их стремиться к успешным предприятиям дома и на чужбине.

В каком духе они ведут свои дела, это нам показывает одно изречение шотландской мудрости, которое однажды цитирует Маркс: "Когда вы немного нажили, становится уже легко нажить много; трудность заклю­чается в том, чтобы нажить то немногое".

Это, одним словом, настоящий купеческий дух, это настоящий "дух торгашей", который повсюду просвечивает сквозь их коммерческую дея­тельность. Один хороший наблюдатель однажды метко описал этот шотландско-флорентийский деловой дух в начале прошлого столетия следующим образом (противополагая его духу ирландских деловых людей) (138а):

«Если бы они - ирландцы - могли путем быстрого coup de main54 до­стичь пользования меркантильным богатством, они бы, пожалуй, охотно на него решились; но они не могут усесться на треногих конторских стульчиках и сидеть, нагнувшись над пюпитрами и длинными торговыми книгами, чтобы медленно, по кусочкам добывать себе сокровища. Но это вполне дело шотландца. Его стремление достичь вершины дерева также достаточно пылкое, но его надежды менее сангвиничны, чем упорны, и деятельная выносливость заменяет мгновенный огонь...»55

Ирландец скачет и прыгает, как белка, - шотландец спокойно лезет с сука на сук.

"Эта удивления достойная способность шотландца выдвигаться в тор­говых делах, его исключительная уступчивость по отношению к своим начальникам, постоянная торопливость, с которой он распускает свой парус по всякому ветру, послужили причиной того, что в торговых домах Лондона можно найти не только уйму шотландских клерков, но и шот­ландцев в качестве компаньонов".

Мы видим: в этом изображении можно было бы смело заменить слово "шотландцы" словом "флорентийцы".

[81]
Евреи

Так как я предполагаю, что читатели знакомы с моей книгой о "Евре­ях и хозяйственной жизни", я избавляю себя здесь от подробного изобра­жения еврейского делового духа, как он проявляется в еврейском хо­зяйственном поведении. Я тем более охотно воздерживаюсь от этого изображения, что пришлось бы к тому же повторять то, что я только что сказал об обоих других народах. Ибо: флорентийцы-шотландцы-евреи. Когда Марциан в своих объяснениях Езекиеля о евреях в Римской импе­рии замечает: "До сегодняшнего дня в сирийцах (евреях) живет такое врожденное рвение к делам, что они из-за наживы исходят все земли; и так велика их страсть торговать, что они повсюду внутри Римской импе­рии среди войн, резни и убийств стремятся нажить богатства", - то это попадает в самую точку и характеризует с эпиграмматической краткос­тью положение евреев в хозяйственной жизни народов: "среди войны, резни и убийств" стараются они нажить богатства, в то время как другие народы стремятся нажить их путем войны, резни и убийств. Без морских сил, без военных сил они возвышаются до положения господ мира по­средством тех же сил, которые мы видели в действии в руках флорентий­цев: деньги - договоры (это значит: частные .договоры купли) - знание дела. Все предприятия, ими основанные, порождены духом торгашей; все евреи, возвышавшиеся до капиталистических предпринимателей, пред­ставляют собой предпринимательский тип купцов; поэтому подобало вспомнить их в этом месте. Остается теперь еще кратко очертить последний тип предпринимателя.
6. Ремесленники
Это, в сущности говоря, внутреннее противоречие: "ремесленник" - тип капиталистического предпринимательства. Но я не нахожу лучшего выражения, чтобы обозначить то, что англичане называют метко "Manu­facturer", французы — "Fabricant" в противоположность порожденному купеческим духом "entrepreneur" (139), т.е. выбившегося наверх ремес­ленного мастера в сфере промышленного производства, который в дол­голетней, трудной борьбе расширил свое дело в капиталистическое пред­приятие; человека с мозолистыми руками, с "четырехугольной головой", с грубыми манерами, живущего в старомодной обстановке до серебряной свадьбы, чтобы потом дать архитектору омеблировать свою квартиру в новейшем стиле, потому что так хочет его дочь, которую от носит на ру­ках и которой он дал (недостающее ему) превосходное образование. Это кремни "первого поколения", the self made men56, которые все-таки не выходят за пределы известного среднего размера дела, родоначальники позднейших крупных предпринимателей.

В важных промышленных отраслях, как, например, в машинострои­тельной промышленности, этот тип прямо-таки составлял правило в са­мом начале капиталистического развития. Мы находим его, однако, рас­сеянным почти по всем промышленным отраслям. И в текстильной про-

[82]
мышленности также сыграл роль "суконный фабрикант" (139а). Он был в равной мере распространен во всех странах. В больших городах его мож­но было найти особенно часто (140). Как бы то ни было, хотя бы только приблизительная оценка численной доли участия, понятно, так же невоз­можна относительно этого типа, как и относительно любого из остальных.

* * *

То, что мне нужно сказать о духе, которым порожден этот последний предпринимательский тип - тип ремесленника, я могу сказать (в этом месте) в немногих словах, потому что это уже высказано в предшествую­щем изложении. Именно как сильно ни различаются между собой ремес­ленник и купец, они все же имеют ряд общих черт: общим даже со спеку­лятивным предприятием (от которого их в остальном отделяют миры) у них является отвращение в их деятельности от всего насильственного и авторитарного, которое характеризует три первых предпринимательских типа. И ремесленного типа руководитель капиталистического предприя­тия должен также прежде всего быть "торговцем" в установленном мною смысле: он должен мирным искусством убеждения расчищать себе доро­гу в жизни; в искусном заключении большей частью ничем не стесненных договоров со своими поставщиками, со своими рабочими, со своими кли­ентами состоят для него все возможности наживы. Однако для того что­бы иметь успех, эти предприниматели - это действительно и в отношении "купцов" - должны обладать еще другими способностями, и прежде всего определенными нравственными качествами, которые в этой высо­кой степени не требуются для остальных типов предпринимателей; они должны, если выразить это в двух словах, уметь считать и копить. Они должны соединить в себе свойства хорошего калькулятора и хорошего отца семейства; совершенно новый "дух" должен в них возникнуть, ко­торый потом вселяется и в других предпринимателей и в конце концов образует необходимую составную часть капиталистического духа вооб­ще. О его сущности и о его возникновении мы, однако, должны теперь сначала получить более точные сведения. Следующие главы посвящены ему.

[83]


Отдел второй
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   ...   37

Похожие:

Буржуа: Пер с нем./ Ин-т социологии. М.: Наука. 443 с. (Серия \"Социологическое наследие\") isbn 5-02-013444-9 iconБуржуа: Пер с нем./ Ин-т социологии. М.: Наука. 443 с. (Серия "Социологическое...

Буржуа: Пер с нем./ Ин-т социологии. М.: Наука. 443 с. (Серия \"Социологическое наследие\") isbn 5-02-013444-9 iconФизикоматематической литературы
С т р о й к Д. Я. Краткий очерк истории математики. Пер с нем.—5- изд., испр.— М.: Наука. Гл ред физ мат лит., 1990.— 256 с. Isbn...

Буржуа: Пер с нем./ Ин-т социологии. М.: Наука. 443 с. (Серия \"Социологическое наследие\") isbn 5-02-013444-9 iconНации и национализм / Б. Андерсон, О. Бауэр, М. Хрох и др.; Пер с...

Буржуа: Пер с нем./ Ин-т социологии. М.: Наука. 443 с. (Серия \"Социологическое наследие\") isbn 5-02-013444-9 iconГерберт Спенсер принципы социологии
Мистика. Религия. Наука. Классики мирового религиоведения. Антология. / Пер с англ., нем., фр. Сост и общ ред. А. Н. Красникова....

Буржуа: Пер с нем./ Ин-т социологии. М.: Наука. 443 с. (Серия \"Социологическое наследие\") isbn 5-02-013444-9 iconМиллер А. Драма одаренного ребенка и поиск собственного я / Пер с нем
Миллер А. Драма одаренного ребенка и поиск собственного я / Пер с нем.— М.: Академический Проект, 2001.—144 с.— (Технологии: традиции...

Буржуа: Пер с нем./ Ин-т социологии. М.: Наука. 443 с. (Серия \"Социологическое наследие\") isbn 5-02-013444-9 iconМиллер А. Драма одаренного ребенка и поиск собственного я / Пер с нем
Миллер А. Драма одаренного ребенка и поиск собственного я / Пер с нем.— М.: Академический Проект, 2001.—144 с.— (Технологии: традиции...

Буржуа: Пер с нем./ Ин-т социологии. М.: Наука. 443 с. (Серия \"Социологическое наследие\") isbn 5-02-013444-9 iconСоциологическое конструирование реальности: заметки по социологии системного знания
...

Буржуа: Пер с нем./ Ин-т социологии. М.: Наука. 443 с. (Серия \"Социологическое наследие\") isbn 5-02-013444-9 iconЛитература Об
Ключ к здоровью и про­цветанию: Пер, с нем. — Зао «весь», 2000. 143 с., ил. Isbn 5-266-00064-3

Буржуа: Пер с нем./ Ин-т социологии. М.: Наука. 443 с. (Серия \"Социологическое наследие\") isbn 5-02-013444-9 iconЗачем несоциологу социология?
Именно процесс изучения социологии,помогает овладеть видением мира под особым углом зрения, видеть не просто внешнюю оболочку явлений,...

Буржуа: Пер с нем./ Ин-т социологии. М.: Наука. 443 с. (Серия \"Социологическое наследие\") isbn 5-02-013444-9 iconВ. А. Прянишниковой в оформлении обложки книги использовано изображение Ouija
Пер с англ. — Спб.: Издательство «Крылов», 2007. — 288 с, илл. — (Серия «Адвокат Тонкого мира»). в Isbn 5-9717-0241-6

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
uchebilka.ru
Главная страница


<