Книга издается в авторской редакции. Советского Союза, выдающийся патриот России Борис Михайлович Шапошников. Весна 1942 года Раздел III. «Стратегические»




НазваниеКнига издается в авторской редакции. Советского Союза, выдающийся патриот России Борис Михайлович Шапошников. Весна 1942 года Раздел III. «Стратегические»
страница1/126
Дата публикации22.02.2013
Размер15.8 Mb.
ТипКнига
uchebilka.ru > История > Книга
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   126



Читателям предлагается фундаментальное разведывательно-историческое расследование подлинных причин кровавой трагедии 22 июня 1941 года, подготовленное известным историком, автором более двух десятков книг по истории СССР 30—50-х гг. прошлого века, членом Союза писателей России Арсеном Мартиросяном. Впервые в отечественной историографии в этом исследовании показано, что трагедия 22 июня произошла в результате исторически запрограммированного пересечения двух долгое время следовавших параллельными курсами заговоров: заговора Запада и его англосаксонского ядра против России, ставшей СССР, что выразилось в приводе Гитлера к власти в Германии и натравливании этого преступника на Советский Союз, а также антисталинского заговора части советского генералитета, преследовавшего цель антигосударственного переворота, свержения советской власти и устранения Сталина и его соратников на фоне военного поражения Красной армии на начальном этапе войны.

Проект состоит из двух книг: «22 июня: Блицкриг предательства. От истоков до кануна» и «22 июня: Детальная анатомия предательства». Исследование отличается использованием огромного количества различных источников, тщательной аргументацией и подтверждением (как правило, документальным) каждого положения или вывода.

В настоящей книге подробным образом исследован феномен предательства, сложившийся в результате действий некоторых представителей высшего военного руководства СССР, прежде всего «киевской мафии» — клана генералов, выходцев из Киевского особого военного округа, во главе которой стояли Г.К. Жуков и С.К. Тимошенко. Автор тщательно проанализировал этот феномен вплоть до действий командования округов, армий, корпусов, дивизий, а в ряде случаев полков и даже батальонов.

Книга издается в авторской редакции.


Советского Союза, выдающийся патриот России — Борис Михайлович Шапошников. Весна 1942 года

Раздел III. «СТРАТЕГИЧЕСКИЕ» ОСНОВЫ ПРЕДАТЕЛЬСТВА

^ ГЛАВА 1 ПОДМЕНА = ИЗМЕНА?


Трудно сказать, ощущали ли уважае­мые коллеги-историки подспудный, но тем не менее явственно ощутимый смысл своего вывода насчет стирания грани между боевыми действиями по при­крытию и первыми операциями, о чем говорилось в педыдущей книге. Тем бо­лее что обоснованно отнесли сие явление строго на тот период, когда Генштабом «рулил» Жуков. Ведь констатация факта стирания грани между боевыми действия­ми по прикрытию и первыми операциями вынуждает лишь к одному выводу: о неза­конной, негласной и неофициальной под­мене сути, замысла и принципа обороны, которые были изложены в единственном официальном плане. Проще говоря, вы­нуждает усмотреть незаконную подмену официального плана. Причем подмену в духе концепции Тухачевского, то есть ту самую подмену, которая и сделала траге­дию 22 июня действительно неминуемо неизбежной. В точном соответствии с уже неоднократно упоминавшимся пред­упреждением резидента ГРУ от 28 мая

А у нас спокон веков нет суда на дураков?!

Русская народная мудрость.

Вопрос: А при чем тут дураки?!

1941 г. (помните, «Русская армия поста­вит себя под удар немецкого наступле­ния в западной части СССР и будет там разбита в кратчайший срок»), а также иные разведывательные данные анало­гичного характера. Так что вовсе не слу­чайно немецкий генералитет еще осенью 1939 г. заинтересовали взгляды нового по­коления советских генералов на оборону.

Ведь то, что произошло 22 июня, просто немыслимо. За редчайшими ис­ключениями, войска первого оператив­ного эшелона Первого стратегического эшелона, включая и авиацию, то есть войска непосредственного прикрытия и обороны государственной границы, в мгновение ока были смяты, раздавлены и большей частью уничтожены. Как же такое могло случиться? Ведь разведка предоставила все необходимые сведения. Да и РККА была отнюдь не бессильным младенцем. В том числе и ее группиров­ка на западных границах СССР. Кто же в действительности подлинный виновник столь кровавой трагедии, которая до сих

пор не дает покоя России, но в которой с маниакальным упорством, зачастую сильно смахивающим на паранойю, не­редко еще и вперемешку с шизофренией, обвиняют только Сталина?! Каким обра­зом вермахту удалось мгновенно достичь фантастического стратегического превос­ходства? Кто этот, не приведи господь, чертов «волшебник», сотворивший столь зверски кровавое «чудо»?

Увы, для тех, кто еще верит в сумрач­ный германский военный гений, не он был этим чертовым «волшебником». Хотя Жуков до конца своей жизни пытался всех убедить в этом, утверждая, что-де нацист­ские генералы, видите ли, лучше работали да глубже думали. Если бы действительно лучше работали да глубже думали, то у них хватило бы мозгов, да и умишка не более ста граммов понадобилось бы, что­бы уразуметь простую истину: на Россию лучше не нападать, как это завещал всем тевтонским баранам еще Бисмарк. Или, по крайней мере, свергли бы и расстре­ляли как бешеную собаку своего фюрера еще в 30-х гг. Увы, до этого они додума­лись лишь 20 июля 1944 г., да и то неудач­но осуществили...

Ну а Жуков в одной из бесед с из­вестным писателем Константином Симо­новым так и ляпнул: «Надо также при­знать, что немецкий Генеральный штаб и вообще немецкие штабы тогда лучше работали, чем наш Генеральный штаб и вообще наши штабы, немецкие ко­мандующие в тот период лучше и глуб­же думали, чем наши командующие»1. Конечно, прилюдно расписываться в соб­ственной глупости и тупости, а заодно обвинять в этом же других, можно. Да и не так обидно — ведь получается, что все балбесы... Увы, но никому, даже марша­лу и даже четырежды Герою Советско­го Союза, подобное не запретишь. Как, впрочем, и вешать лапшу на уши сыну

1 Симонов КМ. Глазами человека моего по­коления. Размышления о И.В. Сталине. М., 1989, с. 335.

офицера царского Генерального штаба М.Л. Симонова и княжны Оболенской, более известному как советский поэт и писатель Константин Михайлович Симо­нов, а с помощью его более чем гибкого пера и всему народу—тоже можно было. И даже очень легко. И Жуков, и Симонов тем и отличались, что весьма гибко изги­бались в унисон зигзагам генеральной ли­нии канувшей в Лету партии. То Сталина прославляли так, что, вопреки известной поговорке, даже бумага не выдерживала их восхвалений в адрес вождя, то крыли столь усердно да с такими литературно из­ысканными «матюгами», что телеграфные столбы трещали, то становились столь ис­кусными литературными «дипломатами», что только и остается, что диву даваться. Два сапога, как говорится, пара...

Основываясь на приведенном выше утверждении, Жуков навешал Симонову и народу лапшу на уши еще и по вопросу внезапности: «Что такое внезапность? Трактовка внезапности, как тракту­ют ее сейчас, да и как трактовал ее в своих выступлениях Сталин, непол­на и неправильна. Что значит внезап­ность, коща мы говорим о действиях такого масштаба? Это ведь не просто внезапный переход границы, не про­сто внезапное нападение. Внезапность перехода границы сама по себе еще ничего не решала. Главная опасность внезапности заключалась не в том, что немцы внезапно перешли границу, а в том, что для нас оказалась внезапной ударная мощь немецкой армии; для нас оказалось внезапностью их шести­кратное и восьмикратное превосход­ство в силах на решающих направле­ниях; для нас оказались внезапностью и масштабы сосредоточения их войск и сила их удара. Это и есть главное, что предопределило наши потери первого периода войны. А не только и не про­сто внезапный переход границы»2. А к этому следует добавить еще одно дутое признание Жукова: «Внезапный пере­ход в наступление в таких масштабах, притом сразу всеми имеющимися и заранее развернутыми на важнейших стратегических направлениях силами, то есть характер самого удара, во всем объеме нами не предполагался. Ни нарком, ни я, ни мои предшественни­ки Б.М. Шапошников, К.А. Мерецков и руководящий состав Генерального штаба не рассчитывали, что против­ник сосредоточит такую массу броне­танковых и моторизованных войск и бросит их в первый же день мощными компактными группировками на всех стратегических направлениях с целью нанесения сокрушительных рассекаю­щих ударов»9.

♦**

Комментарий. Есть и такая вариация: «Ни Комиссариат обороны, ни я сам, ни мои предше­ственники — Б.М. Шапошников и К.А. Мерецков, ни Генштаб не думали, что противнику удастся сосредоточить такую массу... сил и задейство­вать их в первый же день... Руководство Красной Армии не смогло заранее оценить ударную мощь немецкой армии... Это был основной фактор, предопределивший наши потери в начальный пе­риод войны»3.

***

Во многих исследованиях нередко приводится еще и такое признание Жуко­ва, сделанное маршалом уже в послевоен­ное время: «Самым крупным пробелом в нашей военно-политической страте­гии было то, что мы не сделали надле­жащих выводов из начального периода Второй мировой войны»4.

Кто только не цитировал этот мар­шальский бред в любой из этих вариаций! Бред, потому что выходит, что ни сам Жу­ков, ни Генштаб в целом (как до Жукова, так и при нем), ни руководство наркомата обороны вообще ни хрена не знали, не соображали и не предполагали. Как ми­нимум все это очень неумно замаскиро­ванная подлая клевета в адрес разведки. Не говоря уже о них самих. Ибо в таком случае позволительно спросить, а за что же тогда они получали на редкость высо­кие по тем временам зарплаты (и пайки), если ни хрена не знали, не соображали и даже не предполагали?! Еще раз напо­минаю, что разведка сделала все, чтобы высшее военное командование знало о противнике максимум подробностей. По­вторяю, что знали практически все, что нужно, вплоть до расположения штабов батальонов противника, тем более о ме­стах сосредоточения основных ударных группировок, а также их боевой и числен­ный состав, из чего можно было спокойно сделать соответствующие и необходимые выводы. И негоже было маршалу в после­военное время нести такую ахинею. Да и то, если мягко выражаться. Особенно если учесть, что он лично твердо и хоро­шо знал, как немцы могут нападать, како­ва их стратегия и тактика при нападении, особенно внезапном.

Однако навязанные дубовым совет­ским агитпропом как «эталон в законе» формулировки Жукова хотя и шастают до настоящего времени по страницам тысяч исследований, но в действительности-то не выдержали даже малейшего соприкос­новения с реальными фактами. Даже в со­ветские времена, когда цензура, казалось бы, была очень строга ко всякому инако­мыслию о начале войны.

Репрессированный при жизни Ста­лина маршал артиллерии Н.Д. Яковлев впоследствии без обиняков указал: «Ког­да мы беремся рассуждать о 22 июня 1941 г., черным крылом накрывшем весь наш народ, то нужно отвлечься от всего личного и следовать только прав­де, непозволительно пытаться взвалить всю вину за внезапность нападения фа­шистской Германии только на И.В. Ста­лина. В бесконечных сетованиях наших военачальников о "внезапности" про­сматривается попытка снять с себя всю ответственность за промахи в боевой подготовке войск, в управлении ими в первый период войны. Они забывают главное: приняв присягу, командиры всех звеньев—от командующих фронта­ми до командиров взводов обязаны дер­жать войска в состоянии боевой готов­ности. Это их профессиональный долг, и объяснять невыполнение его ссылками на И.В. Сталина не к лицу солдатам»5. Более того. Формулировки Жукова не вы­держали испытания при самом элементар­ном соприкосновении с архивами.

Например, в пункте № 5 директивы наркома обороны СССР и начальника генштаба Красной Армии командующему войсками ЗапОВО генерал-полковнику Д.Г. Павлову еще от апреля 1941 г. (доку­мент без даты и номера) прямо говорилось о возможности перехода противника в наступление до окончания сосредото­чения советских войск (это документ очень интересный и нам еще придется к нему вернуться)7.

Проще говоря, как минимум за два месяца до начала агрессии оба высших во­енных руководителя государства уже пре­красно понимали, что внезапность напа­дения реальна и противник действительно может опередить советское командование. И предупреждали об этом командующего округом. И не только Павлова, но и Кир- поноса (КОВО) и Кузнецова (ПрибОВО). Да и Сталин предупреждал вояк об этом же еще в конце мая 1941 г. Еще более того. Они не выдержали испытания даже на страницах пресловутых «Воспоминаний и размышлений» маршала, коим насчи­тывается уже более двух десятков изда-

Цит. по: Сталин в воспоминаниях совре­менников и документах эпохи/Сост. М. Лобанов. М., 1995. с. 446, 447.

ЦА МО РФ. Ф. 16. Оп. 2951. Д. 237. Л. 48— 64. Рукопись на типографском бланке: «Народный комиссар обороны СССР». Незаверенная копия.

ний. Хотя бы потому, что сам же Жуков привел текст директивы № 1, которую он направил в войска в ночь с 21 на 22 июня 1941 г. Ибо первая же строка этой дирек­тивы гласила: «1. В течение 22—23 июня 1941 г. возможно внезапное нападение немцев...»6 Хуже того. Формулировка Жу­кова была разгромлена задолго до выхода в свет первого издания «Воспоминаний и размышлений».

Еще в 1960 г. под названием «Через три войны» были опубликованы вос­поминания генерала армии И.В. Тюлене- ва. Второе их издание состоялось также при жизни Жукова — в 1972 г Так вот, на 227-й странице своих мемуаров И.В. Тю- ленев привел убийственные факты, вдре­безги разносящие формулировку Жукова. Во-первых, он привел заявление Жукова от 21 июня 1941 г.: «...Я звоню всем ко­мандующим приграничных округов и предупреждаю их о возможном нападе­нии со стороны фашистской Германии. Это подтверждается данными нашей разведки, о которых вы знаете...»7 Не принимая пока в расчет ничего другого, что еще предстоит рассказать, следует от­метить, что такое заявление означает, что Жуков еще тогда однозначно считался с реальной возможностью именно вне­запного нападения. Причем опираясь на данные разведки. Кстати, обратите вни­мание на то, что, по свидетельству Тюле- нева, это было сказано отнюдь не в ночь с 21 на 22 июня. Это было сказано тогда, когда еще было время привести войска в боевую готовность. И проследить за этим тоже. Увы... Зачем же после войны, осо­бенно после того, как не стало Сталина, Жукову надо было разворачиваться на 180 градусов, яростно клеветать на Иоси­фа Виссарионовича и разведку, бубнить о какой-то внезапности, да еще и в такой трактовке, как он предложил нетребова­тельному вкусу «властителя дум» того поколения. Да еще и «лягая» при этом формулировку Сталина. Она-то как раз и была самой точной. Потому как в первую очередь она была политической. Именно потому, что она была к тому же и поли­тически жестко выверена, а вследствие именно этого полностью соответствовала действительности, именно поэтому-то ее безоговорочно и приняли лидеры США и Великобритании как главные союзники по антигитлеровской коалиции. Была бы хоть малейшая возможность увернуться от этого признания, то можете не сомневать­ся: и официальный Вашингтон, и офици­альный Лондон мгновенно проигнориро­вали бы ее. В друзьях у здравомыслящего Кремля они никогда не числились. Они были всего лишь прагматически настро­енными союзниками не менее, если не бо­лее прагматически настроенного Кремля. Более того. Формулировка Сталина еще и потому была самой точной, прежде всего политически, потому что она была вос­требована и внутренней обстановкой — проще говоря, она прикрывала генералов от необходимости отвечать (в том числе и головами) уже тогда и тем более по­сле войны перед обществом, перед мил­лионами советских граждан. Как павших смертью храбрых, так и впоследствии не дождавшихся своих мужей, отцов, сыно­вей и дочерей. Увы, Жуков этого так и не понял до конца своей жизни. Да и не мог понять, потому что политически маршал был безбожно безграмотен. Как отмечал Главный маршал авиации А.Е. Голованов, Жуков «в политическом отношении был безграмотен»10.

В то же время, принимая во внима­ние бесспорный факт трагедии 22 июня, тогдашнее заявление Жукова Тюленеву означает, что его предупреждения были проигнорированы командующими окру­гами. А это почему произошло?! И что это за начальник Генерального штаба, предупреждения которого о возможно-

10 Чуев Ф. Солдаты империи. М., 1996, с. 313.

сти внезапного нападении врага были нагло проигнорированы командующими округами?! Да и было ли такое?! Короче говоря, зачем понадобились послевоен­ные трактовки Жукова на эту тему?! Ав­тор книги «Провокации против России» генерал-полковник Н.Ф. Червов ответил на этот вопрос — намертво пригвоздил: «Внезапности нападения в обычном понимании не было, и формулировка Жукова была придумана в свое время для того, чтобы взвалить вину за по­ражение в начале войны на Сталина и оправдать просчеты высшего военного командования в этот период»8. Только вот в чем вопрос-то: а было ли это всего лишь просчетами?!

Во-вторых, Тюленев привел и за­явление Жукова о соотношении сил на границе: «На мой вопрос, каково сейчас соотношение сил наших и германских, Жуков коротко ответил: "У немцев, на­сколько мне известно, нет общего превосходства9'»9.

Ну и ну! Как же тогда понимать став­шие известными крайне завышенные оценки вермахта, которые фигурируют в документах Генштаба, сляпанных во времена Жукова?! И откуда же тогда взя­лось 6—8-кратное «послевоенное» пре­восходство противника, о котором Жуков растрезвонил на весь мир?! Каким же об­разом супостаты добились этого, к тому же мгновенно?! Не говоря уже о факти­ческом положении дел. И какова же тогда цена приведенной выше трактовки Жуко­ва о внезапности?! Если у немцев не было общего превосходства, то какого же, миль пардон, хрена они смогли устроить такую трагедию?! И кто объяснит, как же в ре­альности могло возникнуть тысячекрат­ное превосходство на полях сражений в первые мгновения агрессии?!

И.В. Тюленеву врать не было никако­го смысла, или, по крайней мере, особо­го смысла. Ибо не он главный персонаж трагедии 22 июня. Он всего лишь «хотел как лучше, а получилось как всегда». Соответственно, если это так, а сомнений в его словах нет никаких, то тогда как же могло случиться, что вермахт мгновенно проломил всю систему советской оборо­ны и неудержимо понесся по стране, сея смерть и разрушения?!

Дипломатичный, но в то же время принципиальный ответ находим у не пре­давшего, в отличие от Жукова и Симо­нова, своего великого Верховного Глав­нокомандующего, любимца Сталина, подлинного Суворова Красной Армии, действительно великого Маршала Вели­кой Победы — умнейшего и благородней­шего Константина Константиновича Рокоссовского. Ответ был для Жукова нелицеприятно конкретен: «Во всяком случае, если какой-то план (прикрытия и обороны. —А. М) и имелся, то он явно не соответствовал сложившейся к нача­лу войны обстановке, что и повлекло за собой тяжелое поражение наших войск в начальный период войны»10. Обрати­те внимание на странную формулировку Рокоссовского — «если какой-то план и имелся...». Что за этим кроется — речь еще впереди.

Также не предавший Сталина его верный рыцарь, основатель и первый командующий авиацией дальнего дей­ствия СССР, Главный маршал авиации Александр Евгеньевич Голованов и во­все был убийственно краток: «Генераль­ный штаб войну проморгал»!11 Но что значит «проморгал»?! Стратегически?! Оперативно?! Или тактически?! Первые два придется сразу отбросить. Потому что для этого нет ни малейшего основа­ния. Стратегической и даже оперативной внезапности не было. Категорически не было! Еще в первой книге было показано, насколько качественно и своевременно сработали советские разведывательные службы. Тогда что остается? Только так­тическая внезапность? Возможно. В том числе, например, и потому, что это вро­де бы подтверждает даже бывший враг. В первом же абзаце записи в своем днев­нике от 22 июня 1941 г. бывший началь­ник генерального штаба сухопутных сил Германии генерал-полковник Ф. Гальдер так и указал, что нападение гитлеровской Германии на всем фронте явилось для советских войск «полной тактической внезапностью»12.

А небезызвестный германский гене- рал-историк Курт Типпельскирх (к нача­лу Второй мировой войны возглавлял раз­ведывательное управление генерального штаба сухопутных сил Германии) отме­чал в своем послевоенном исследовании: «Конечно, от русской разведки не укры­лось, что центр тяжести военной мощи Германии все больше перемещался на восток. Русское командование при­нимало свои меры. 10 апреля Высший Военный совет под председательством Тимошенко решил привести в боевую го­товность все войсковые части на западе*. 1 мая были проведены дальнейшие неот­ложные военные приготовления и приня­ты меры для защиты советской западной границы. 6 мая Сталин, который до сих пор был только Генеральным секретарем Коммунистической партии, хотя и самым могущественным человеком в Советском Союзе, стал преемником Молотова на по­сту Председателя Совета Народных Ко­миссаров и, таким образом, официально возглавил правительство. Этот шаг озна­чал, по крайней мере формально, усиле­ние авторитета правительства и объеди­нения сил...

15 Гальдер Ф. Военный дневник. От начала Восточной кампании до наступления на Сталин­град (22.06.1941 -24.09.1942)/ Пер. с нем., 2004, с. 21.

Советский Союз подготовился к во­оруженному конфликту, насколько это было в его силах. На стратегическую внезапность германское командование не могло рассчитывать. Самое боль­шее, чего можно было достигнуть — это сохранить в тайне срок наступле­ния, чтобы тактическая внезапность облегчила вторжение на территорию противника»16.

***

Комментарий. Обозначенные звездочкой данные автору ранее не встречались, в том числе и в отечественной литературе о войне. Если такое и имело место быть, то, во-первых, это произо­шло именно потому, что в то время еще интен­сивно «плыла» дезинформация насчет времени и даты нападения Германии, в качестве которой ча­сто упоминалось 15 мая. Во-вторых, если такое имело место быть, то тогда тем более понятно, почему первую санкцию на передислокацию во­йск из внутренних округов в приграничные округа

Сталин дал еще в апреля 1941 г.

***

К. Типпельскирх точно показал си­туацию. На стратегическую внезапность супостаты действительно не могли рас­считывать, так как все советские разведы­вательные службы с особым вниманием следили за всеми военными приготов­лениями Третьего рейха к нападению на СССР. Соответствует действительности и то, что самое большее, чего супостаты могли достигнуть, так это сохранения в тайне срока (даты) наступления. Да, на­цистские аспиды действительно пытались скрывать истинную дату нападения, хотя информация о ней вырвалась из-под кон­троля супостатов как минимум еще в апре­ле 1941 г., ибо о ней упоминал, например, британский посол в Москве Криппс, кото­рый в порядке предсказания назвал дату 22 июня в начале третьей декады апреля 1941 г., в связи с чем германский военно- морской атташе в Москве Норберт фон

16 Типпельскирх К. История Второй мировой войны. М., 1998, с. 240.

Баумбах уже 24 апреля сообщил в Берлин, что он опровергает это, как слухи13.

Однако все попытки скрыть дату на­падения оказались тщетными. Советские разведывательные службы в последние 10 дней до нападения Германии ценой огромных усилий сумели-таки либо от­носительно точно, либо же абсолют­но точно установить дату нападения 47 (СОРОК СЕМЬ!!!) РАЗ!!! В отдель­ных случаях указывалось даже время начала боевых действий. Так что о ка­кой внезапности, даже тактической, можно говорить?

Тем не менее, как и многие другие коллеги-исследователи, известный совре­менный военный историк В. Рунов убеж­ден, что супостатам удалось-таки достичь тактической внезапности. А само дости­жение германским командованием полной тактической внезапности — «это не что другое, как неудовлетворительная ин­формационная и организаторская ра­бота Генерального штаба РККА, шта­бов западных военных округов и армий непосредственного прикрытия госдаар- ственной границы»14. В принципе с этой точкой зрения можно и нужно согласить­ся. Виноват действительно Генеральный штаб, прежде всего его руководство в лице Жукова, как, впрочем, и руководство наркомата обороны, в первую очередь сам нарком, маршал С.К. Тимошенко, преду­смотрительно не оставивший никаких ме­муаров. Естественно, и штабы западных военных округов и армий непосредствен­ного прикрытия государственной границы также. Основываясь на бескомпромисс­ном утверждении Голованова, это именно они все вместе «проморгали» войну. Но вот ведь какое дело получается дальше.

Во-первых, в действительности не было даже тактической внезапности. По­тому что войска были предупреждены о необходимости перейти в состояние (полной) боевой готовности за четыре дня до начала агрессии! Целый ряд ар­хивных документов и иных доказательств неопровержимо свидетельствуют, что предупреждение о необходимости приве­сти войска в (полную) боевую готовность было. В том числе с указанием точной даты и времени нападения. Вновь напоми­наю, что в период с 11 по 21 июня вклю­чительно советские разведывательные службы 47 (СОРОК СЕМЬ!!!) раз на­звали относительно точную и абсолютно точную дату нападения, и даже час начала агрессии. Более того. Определенная часть войск действительно приводилась в бое­вую готовность. В том числе и по прямому приказу из Генштаба. Вплоть до того, что командиры отдельных дивизий напрямую получили соответствующие указания из Генштаба15. Даже Геббельс — уж на что был гнусный записной брехун — но и он свидетельствует, что советское командо­вание сообразило, что и для чего делают немцы, и соответственно стало приводить свои войска в боевую готовность. В его дневнике можно найти записи такого ха­рактера:

15 июня 1941 г. (воскресенье) — «...Все это полный успех. Опроверже­ние ТАСС оказалось еще сильнее, чем первоначально переданное сообщение о нем. Объяснение: Сталин явно хочет сильно выраженным дружеским тоном, а также утверждением, что ничего не произошло, заранее определить вину за развязывание войны. Из перехвачен­ной радиограммы мы, напротив, можем узнать, что Москва приводит в боевую готовность русский военно-морской флот. Значит, дело там обстоит уже не так безобидно, как это хотят показать. Но подготовка проводится крайне ди­летантски. За настоящую акцию ее все­рьёз принимать нельзя...»

19 Об этом будет сказано в свое время.

18 июня 1941 г. (среда) — «Маски­ровка от России достигла своей наивыс­шей точки! Мы настолько захлестнули мир потоком слухов, что уже и сами с трудом ориентируемся... Только бы русские оставались в массированном на границе состоянии! Наши уловки в отношении России постепенно разга- дываются. Начинают их раскусывать. Наступает самое время действовать»16.

Да, собственно говоря, чего ссылаться на колченогого Геббельса, когда свои же чекисты четко зафиксировали с помощью средств прослушивания разговор, состо­явшийся 20 числа между двумя, судя по всему, высокопоставленными иностран­ными дипломатами, аккредитованными в Москве. В этом смысле весьма характер­на записка № 2433/М от 21 июня 1941 г. за подписью наркома государственной безопасности В.Н. Меркулова, направ­ленная И.В. Сталину, В.М. Молотову и Л.П. Берия с текстом беседы, получен­ной агентурным путем с характеристикой текущего момента. В части, касавшейся неумолимо приближавшейся войны, в за­писке говорилось, что когда один из со­беседников произнес, что в Москве «все беспокоятся — война, война», то второй утвердительно ответил: «Да-да. Русские узнали»17. Кстати говоря, в этом же доку­менте зафиксировано и четкое понимание этими дипломатами, что Россия-СССР не хочет воевать, не хочет вступать в войну. В процитированном выше документе все верно. Благодаря беспрецедентным уси­лиям разведки и контрразведки высшее советское и военное руководство действи­тельно узнали, что нападение произойдет в ближайшие дни — как указывалось ра­нее, дата нападения и даже час были уста­новлены.

Так что о какой же тактической вне­запности может идти речь в таком случае, если даже высшее руководство Третьего рейха прознало, что советское командо­вание стало приводить войска в боевую готовность, а дипломаты в Москве кон­статировали факт, что «русские узнали»?!

Во-вторых, соглашаясь в принципе с точкой зрения уважаемого коллеги Руно- ва, нельзя в то же время согласиться с ней до конца, во всех ее аспектах. Ибо она, за исключением факта способствования установлению конкретных виновников трагедии, противоречит не только элемен­тарной логике, но и прежде всего совре­менному уровню исторических знаний. Проще говоря, делает их вину более чем расплывчатой, непонятной. Однако вина не может быть расплывчатой. Невозмож­но быть немножко «беременным» некоей виной. Или вина есть, или ее нет. Третьего нет и не дано по определению. Тем более что утверждать факт неудовлетворитель­ной информационной и организационной работы Генерального штаба означает, что в итоге все сводится к одному: к по­пытке списания всего или почти всего fia характерные для некоторой части на­селения нашей страны, в том числе и для военнослужащих любого ранга, халат­ность, недисциплинированность, неорга­низованность, разгильдяйство, тупость, непрофессионализм и т.п. «человеческие факторы». Но как минимум это неумест­но в принципе, да и то, если выражаться дипломатично. Ибо по определению не бывает поголовного разгильдяйства, ха­латности, недисциплинированности, не­организованности, тупости, непрофесси­онализма и т.п. «человеческих факторов» на протяжении 4500 км линии границы в масштабах многомиллионной, вполне прилично вооруженной и оснащенной группировки войск. Да еще и во главе с образованными командными кадрами и наркоматом обороны и Генеральным штабом. Тем более этого не может быть по определению в масштабах всех воору­женных сил страны. Но если допустить, что такое имело место быть, то вывод бу­дет не только один-единственный, но и очень суровый. Ибо, учитывая жесткую иерархическую структуру Вооруженных сил СССР и царивший в то время прин­цип единоначалия, придется признать, что «рыба гниет с головы». Проще говоря, всеобщий бардак в сочетании с тупостью и еще кое с чем, о чем речь еще впере­ди, — есть результат деятельности выс­шего военного командования. Но вот в чем весь вопрос-то: а было ли это толь­ко всеобщим бардаком в сочетании с тупостью и непрофессионализмом под соусом разгильдяйства, халатности, не­дисциплинированности и неорганизо­ванности?!

В то же время и начисто отрицать эти факторы было бы нечестно. Да, эти, с по­зволения сказать, «факторы» имели место быть и, увы, в избыточном количестве. Но, признавая это во всей совокупности упомянутых явлений, выводить из нее едва ли не одну из основных, если не са­мую главную, причин трагедии 22 июня просто неуместно, если не прибегать к более крепким выражениям. Потому как, подчеркиваю, явления эти не носили по­головного характера.

***

Комментарий. Дело еще и в том, что любая попытка утверждать, что подобное все-таки име­ло место бьггь, автоматически поставит ее иници­атора на одну доску с самыми ярыми русофоба­ми. Потому как только они с пеной у рта пытаются доказать, что русские — и раньше, и сейчас — якобы являют собой ни на что не годную нацию именно разгильдяев, недисциплинированных, не­организованных, тупых варваров, которые ничего не умеют, кроме как водку хлестать да щи лаптем хлебать. В то же время в принципе утверждения (пускай даже и косвенно намекающие на это) о поголовном разгильдяйстве незаметно для их ав­торов вбивают прекрасный осиновый кол в их же утверждения о свирепом сталинском тоталита­ризме. Ведь обычно они пытаются всех убедить, что-де Сталин всех в страхе держал. Но если в страхе, то, миль пардон, как тогда могли иметь место поголовное разгильдяйство, халатность, недисциплинированность и т.п., включая неудо­влетворительную информационную и организа­торскую работу того же Генерального штаба?! На этот счет обычно не задумываются. А зря. По­тому как если Сталин держал всех в страхе, то хотя бы именно поэтому не должно было бы быть столь глобального негативного воздействия «че­ловеческих факторов». Хотя в принципе-то эти явления неискоренимы по определению. Такова уж человеческая природа, как говаривал Сталин, «безнадежных балбесов» во сто крат больше, чем нормальных «хомо сапиенс». Если же, как утверждают, подобные «человеческие факторы» все-таки имели место едва ли не поголовно, то о каком же тиране может идти речь?! Впрочем, ну о чем тут можно говорить, если и так все понятно.

Ибо даже гитлеровцы и то вынуждены были впоследствии отметить профессионально иску­сное, бесстрашное, мужественное, ожесточенно свирепое сопротивление советских войск насе­давшему агрессору, особенно со стороны простых солдат и офицеров, в том числе и в окружении. Тем более когда бразды правления в свои сталь­ные руки взял лично Сталин. Одни только погра­ничники —эта общепризнанная еще в довоенные годы элита советских вооруженных сил — под общим командованием Лаврентия Павловича Бе­рия устроили вермахту столь «свинцово-горячий прием», что только на границе вывели из строя не менее 100—120 тысяч гитлеровцев, причем большей частью навсегда.

Дополнительый комментарий. В НКВД СССР, куда входили и пограничные войска, с мо­мента прихода на Лубянку Л.П. Берия стрелковая выучка возросла по сравнению с РККА как мини­мум на порядок, особенно у пограничников. Так что не стоит удивляться их меткости. Уж если по­граничник всаживал врагу пулю, то навсегда. ***

К тому же пограничники уничтожи­ли практически одну танковую дивизию вермахта, сбили примерно 15—20 само­летов (имеется в виду суммарно, по всей линии границы). А некоторые дивизии РККА, во главе которых стояли смелые, инициативные и, самое главное, адекват­но обстановке мыслившие и реагировав­шие командиры, настолько блестяще себя проявили в первые же мгновения агрес­сии, что немедленно вышибли непрошен­ных гостей-тевтонов за линию границы. То есть, образно выражаясь, «пандемии» (от греч. pandemia — весь народ — по­вальная эпидемическая болезнь, охваты­вающая население определенной области, целой страны, даже ряда стран18) разгиль­дяйства, недисциплинированности, не­организованности, халатности, тупости и непрофессионализма не имело место быть. К глубокому сожалению, многие исследователи просто не хотят этого за­мечать.

В-третьих, попытка внедрить, мяг­ко выражаясь, неуместный тезис всего лишь о неудовлетворительной информа­ционной и организаторской работе Гене­рального штаба едва ли не автоматически выводит виновников из-под обвинения согласно механизму старинной русской поговорки — «а у нас спокон веков не г суда на дураков». А заодно выходит, что нет суда и за неудовлетворительную ин­формационную и организаторскую работу Генерального штаба РККА, штабов запад­ных военных округов и армий непосред­ственного прикрытия государственной границы. Потому что вся вина, выходит, сводится к тому, что всего лишь конста­тируется факт неудовлетворительной ин­формационной и организаторской работы Генерального штаба РККА, штабов запад­ных военных округов и армий непосред­ственного прикрытия государственной границы. И это все, чем надо объяснять немыслимую трагедию 22 июня, поло­жившей начало гибели 27 миллионов наших с вами сограждан?!

Но такое объяснение неприемлемо по определению. Неудовлетворительная информационно-организаторская деятель­ность Генштаба в случае войны автома­тически оплачивается гигантскими люд­скими потерями, людскими жизнями. Об экономических и политических потерях уж и не говорю. Не понимать этого руко­водители таких специфических силовых органов государственного управления, как наркомат обороны или Генеральный штаб, являющихся одновременно и спе­цифическими институтами политической власти, просто физически не могут. Даже если они и круглые болваны. Даже при трехклассном образовании. Да в общем- то никакая верховная власть не назначит на такие посты не понимающих всего это­го столь «безнадежных балбесов».

Так как же «мозг армии» — Генераль­ный штаб — смог не только «проморгать войну», но и довести дело до едва не став­шей необратимой катастрофы?! Да и не только Генштаб, но и наркомат обороны. Только ли из-за неадекватности имевшегося плана прикрытия и обороны? Да и с какой стати появилась неадекватность плана?

Понимаете ли, в чем все дело-то. Сколь бы силен, изощрен и подготовлен ни был враг, но на фронте протяженно­стью в несколько тысяч километров даже такими мощными наличными силами, как у вермахта, мгновенно достичь столь невероятного, всеобъемлющего страте­гического превосходства действительно невозможно по определению! Тут даже излюбленное на протяжении многих деся­тилетий объяснение и то не пройдет. Речь идет о набивших оскомину ссылках на со­вокупность давно до мельчайших деталей выявленных и научно очень добросовест­но проанализированных недостатков, про­махов, недочетов, упущений и ошибок. В том числе и в вопросах комплектования войск, включая и командными кадрами, их обучения, материально-технического снабжения, оснащения новейшим на тот момент оружием и боевой техникой и т.д. Не пройдет даже в сочетании с уже упомя­нутыми и, увы, «традиционными особен­ностями» нашей армии: расхлябанностью, разгильдяйством, недисциплинированно­стью и неисполнительностью войск, от­сутствием профессионализма у некоторой части командного состава и даже изряд­ной тупостью отдельных представителей комсостава. Вся эта совокупность лишь тогда могла сыграть свою ставшую не­отъемлемым компонентом кровавой трагедии 22 июня невообразимо нега­тивную роль, когда как сверхэффектив­ный катализатор сработал бы главный и глобальный порок, в силу которого Генштаб и НКО столь лихо и «промор­гали войну».

Короче говоря, каков он, этот главный и глобальный порок, допустивший такое немыслимое превосходство противника, и в чем его суть? Сугубо профессиональный ответ на это дал автор книги «Провока­ции против России» генерал-полковник Н.Ф. Червов: «Если стратегия вступле­ния государства и армии в войну изна­чально ошибочна, то ничто — ни искус­ство генерала на поле боя, ни доблесть солдат, ни отдельные одноразовые по­беды — не могло иметь того решаю­щего эффекта, которого можно было ожидать в противном случае. Одной из важнейших причин поражения наших войск в начальный период войны яви­лась недооценка Наркоматом обороны и Генеральным штабом существа само­го начального периода войны, условий развязывания войны и ее ведения в первые часы и дни»19.

Генерал-полковник Н.Ф. Червов прав. За исключением одного положения. Не­дооценки Наркоматом обороны и Ге­неральным штабом существа самого начального периода войны, условий развязывания войны и ее ведения в первые часы и дни НЕ ИМЕЛО МЕ­СТО БЫТЬ!

Тут, правда, надо сразу поставить и точки над «i». Дело в том, что есть две стратегии вступления в войну. Стратегия вступления государства в войну и стра­тегия вступления вооруженных сил го­сударства в войну.

За стратегию вступления государ­ства в войну Тимошенко и Жуков не от­вечали и претензий к ним в этой части быть не может. Это была компетенция со­ветского правительства или, если угодно, лично Сталина, как главы правительства и фактического главы государства к момен­ту начала войны. Но он-то со своей обя­занностью справился блестяще. И хотя ни избежать, ни даже еще раз оттянуть время столкновения не удалось, однако СССР однозначно стал жертвой вероломной агрессии! И сколько бы ни пытались до­казать иное, все равно ничего не выйдет. К тому же Сталин ловко и искусно ликви­дировал и угрозу двух- и даже трехфрон- тового нападения на СССР. Более того. Заставил-таки Запад встать на сторону СССР. Хуже того. Естественно, для агрес­соров всех мастей, а также союзников, в том числе и наших, учитывая, скажем мяг­ко, их весьма специфическое отношение к СССР. Как черт ладана опасавшийся вой­ны на два фронта Гитлер получил-таки ее именно на два фронта. И даже не на два, а на три фронта, потому как советское ру­ководство очень быстро развернуло мощ­ное партизанское движение в тылу врага. К тому же в качестве противника Гитлер схлопотал-таки мощную антигитлеров­скую коалицию в составе СССР, США и Великобритании, за которыми стояло полмира. Хотя она и не сразу открыла действующий второй фронт. Угроза напа­дения Турции была также ликвидирована дипломатическими средствами. Япония тоже получила войну на два фронта — уже давно, с 1937 г., и не без поддержки национально-освободительной борьбы китайского народа со стороны СССР, тя­нувшуюся войну в Китае и войну с США и Великобританией как лидером Британско­го Содружества наций. Союзники Гитлера получили в качестве противника все ту же антигитлеровскую коалицию — Сталин намертво дожал и Лондон, и Вашингтон, вынудив их объявить войну союзникам рейха. Наши союзники же получили мощ­нейший внутренний фронт... в поддерж­ку СССР, и сколько бы они ни желали, особенно на первых порах, не очень-то вмешиваться в дела помощи Советскому Союзу, их внутренний фронт поддержки Советского Союза не позволил им этого сделать. Так что какие могут быть претен­зии к Сталину? Осуществлявшаяся Ста­линым стратегия вступления государства в войну была не только правильной, но и единственно возможной в тех конкретных условиях. Это была блестяще реализован­ная стратегия.

Однако в части, касающейся выбора стратегии вступления вооруженных сил в войну, за что персональную ответ­ственность несли лично нарком обороны маршал С.К. Тимошенко и начальник Ге­нерального штаба, тогда генерал армии Г.К. Жуков, с приведенным выше выво­дом нет оснований соглашаться. Вот тут генерал-полковник Н.Ф. Червов неправ, ибо «недооценки Наркоматом обороны и Генеральным штабом существа са­мого начального периода войны, усло­вий развязывания войны и ее ведения в первые часы и дни» действительно НЕ ИМЕЛО МЕСТО БЫТЬ! Проще говоря, нет ни малейшего основания для того, чтобы согласиться с тем, что они якобы недооценивали существо на­чального периода современной на тот момент войны, условия ее развязыва­ния и ведения в первые часы и дни. Потому что если, например, обратиться к докладу Жукова на декабрьском (1940 г.) совещании высшего командного состава РККА, то любой может убедиться, что еще как понимали существо начально­го периода войны. Особенно сам Жуков, хотя и не он написал этот доклад. Под­линным автором этого доклада был тогда полковник, впоследствии Маршал Совет­ского Союза И.Х. Баграмян. Естественно, с Жуковым текст доклада был согласован в деталях.

Так вот, говоря о наступательных операциях вермахта в процессе на их же глазах разворачивавшейся Второй миро­вой войны, Жуков подчеркнул на примере польской кампании вермахта, что «глав­ную роль... играет авиация и мотоброне­танковые соединения, которые своими глубокими и стремительными ударами терроризовали, по существу, всю... ар­мию, управление и всю страну»20. Более того. Далее он сделал такие выводы: «Что особо поучительного из действий на За­паде?

Это смелое и решительное при­менение танковых дивизий и мехкорпу- сов в тесном взаимодействии с военно- воздушными силами на всю глубину оперативной обороны противника.

Решительные удары механизиро­ванных корпусов во встречном сраже­нии и стремление их смело и самостоя­тельно прорываться в тыл оперативной группировки противника.

Массовое применение парашют­ных десантных частей и воздушных ди­визий для захвата важнейших объектов в ближайшем и глубоком тылу против­ника, при этом часто применение этих войск в форме противника.

При прорыве УР немцы особое внимание уделяли тесному взаимодей­ствию пехоты, артиллерии, танками, саперами и авиации. Прежде чем ата­ковать тот или иной УР, в тылу нем­цев шла усиленная подготовка к атаке на учебных полях и макетах. В общем, немцы в этом отношении целиком ис­пользовали опыт Суворова по подго­товке штурма Измаила.

Высокие темпы проведения на­ступательных операций. Польша раз­громлена в 18 дней (среднесуточное продвижение немцев равно 30 км), Гол­ландия, Бельгия и Северная Франция, за 20 дней, что равно [темпу наступле­ния] 20 км в сутки. Разгром Франции. Разгром Франции — в 18 дней, что со­ставляет [по темпу наступления] 16 км в сутки, при этом действие ММС дохо­дило до 100—120 км.

Наступательной операции, как правило, предшествовала заблаговре­менная заброска мощной сети шпион­ской агентуры и диверсионных групп. Эта агентура, как правило, подсажива­лась ближе к аэродромам, УРам, важ­нейшим складам, железнодорожным мостам и другим важнейшим объек­там. Пользуясь данными этой агенту­ры, немцы действовали очень часто на­верняка. Диверсионные группы в тылу терроризировали население, уничтожа­ли связь, убивали важных лиц команд­ного состава и захватывали важнейшие документы.

7. Это — умение немцев организо­вать непрерывность операций. Непре­рывность операций во всех случаях обеспечивалась: предварительной тща­тельной подготовкой операции и на­личием плана последующей операции, мощным автомобильным транспортом и широко развитой сетью железных дорог, обеспечивавших широкие пере­группировки войск и устройства тыла, наличием эшелонированных резервов.

Как вывод можно сказать, что со­временные условия характеризуются наличием мощных технических средств борьбы, позволяющих наступающему:

В тесном взаимодействии авиа­ции, танковых частей, артиллерии и стрелковых войск уничтожить не толь­ко полевую оборону, но и, как это по­казано на деле, прорвать современную укрепленную полосу.

Прорвав тактическую оборону, введя мощную подвижную группу, на­нести решительное поражение опера­тивным резервам и развить успех опе­ративный в стратегический.

Мощным и внезапным ударом раз­громить авиацию противника на всю глубину оперативно-стратегического уда­ра и завоевать господство в воздухе»21.

Тимошенко, правда, на этом совеща­нии отчеканил фразу, имеющую право стать такой же легендарной, как и резолю­ция Жукова на докладе ГРУ «О франко- немецкой войне 1939—1940 гг.». Если Георгий Константинович решительно определил свою позицию и начертал «Мне это не нужно»22, то Тимошенко во всеус­лышание ляпнул: «В смысле стратегиче- скоро творчества опыт войны в Европе, пожалуй, не дает ничего нового»23. Но туг же поправился, заявив, что «...в облас­ти оперативного искусства, в области фронтовой и армейской операции про­исходят крупные изменения»24. Спасибо, что хоть это признал.

Ну а дальше Тимошенко произнес то, что в сравнении с тем, что он, зная все особенности стратегии и тактики вермах­та, натворил совместно с Жуковым перед 22 июня и в первые дни агрессии, должно было стать основанием для привлечения их обоих к уголовной ответственности по 58-й статье тогдашнего УК. Увы, но Ста­лин действительно был неисправимый гуманист. А тогда, 31 декабря 1940 г., Ти­мошенко четко показал, что все они знают и понимают. Еще раз взгляните на то, что он сказал: «Прежде всего, важно отме­тить, что массированное применение таких средств, как танки и пикирую­щие бомбардировщики, в сочетании с моторизованными и мотоциклетными войсками, во взаимодействии с пара­шютными и посадочными десантами и массовой авиацией — обеспечило, помимо прочих причин, высокий темп и силу современного оперативного на­ступления.

Наступательные операции во вре­мя войны 1914—1918 гг. захлебывались только потому, что темпы наступления и темпы подхода оперативных резер­вов обороны были одинаковы. Оборо­няющийся при прорыве всегда успевал организовать новое сопротивление в глубине. Немецкие танковые дивизии в 1939—1940 гг. упредили подтягивание этих резервов. И в том, что они первы­ми бросались вперед, сами создавали проходы в оборонительных полосах противника и сами развивали про­рыв, есть свой определенный смысл. Не случайно немцы применили новое построение для прорыва с танковыми дивизиями впереди. Их к этому прину­дила безнадежность попыток прорыва в войну 1914—1918 гг. Они правильно учли, что сила и успех современного на­ступления — в высоком темпе и непре­рывности наступления.

Как показывает опыт современных операций, база пехотной массы осталась такой же широкой и мощной, но роль пехоты при атаке изменилась. Из удар­ного средства она превратилась в осно­вание бронированного ударного клина, который острием танковых дивизий врезывался в глубину территории про­тивника. Самостоятельность действий скоростных подвижных групп, состо­явших из различного типа соединений (танковых, механизированных, мото­ризованных, мотоциклетных), обуслав­ливалась их организационной структу­рой.

Операции на Западе выявили, что глубокий удар, основанный на системе взаимодействия авиации, скоростных мото-механизированных соединений и главной пехотной массы армии, имеет одно опасное звено, заключающееся в возможности разрыва между действия­ми авиации и скоростных соединений. Вопрос нашел свое эффективное раз­решение в применении воздушных десантов, которые заполняют разрыв, образуемый между атакой авиации и подходом скоростных соединений.

Важно также отметить, что если раньше военные действия начина­лись обычно встречным наступлени­ем, то теперь это не всегда возможно. В настоящее время границы крупных государств, особенно на важнейших направлениях, уже опоясаны желе­зобетонными полосами укреплений. Так, например: германская армия не отважилась атаковать и прорвать ли­нию Мажино. Не надеясь на успешный прорыв, она предпочла обойти фран­цузскую линию Мажино, не считаясь с нейтралитетом Голландии и Бельгии. Однако могут быть случаи, коща об­ход долговременных железобетонных укрепленных полос будет невозможен, и войну придется начинать с прорыва долговременно укрепленной полосы.

...Огромное значение в успехах гер­манской армии в войне 1939—1940 гг. имела тщательная подготовка теат­ров предстоящих военных действий и операций: развитие автомобильных и рельсовых путей; создание аэродром­ной сети как на своей территории, так и агентурное ее обеспечение на терри­тории противника; массовое насажде­ние агентуры в полосе предстоящих операций (создание паники среди на­селения, быстрая информация о груп­пировках войск или важных передви­жениях); подготовка передовых баз материально-технического обеспече­ния; накопление восстановительных средств путей сообщения.

...Таковы вкратце первые извлече­ния из опыта последних войн. Главный вывод из них:

а) Высокий темп операции являет­ся решающим условием успеха опера­ции.

б) Высокий темп операции обеспе­чивается массированным применени* ем мотомеханизированных и авиаци­онных соединений, используемых для нанесения первого удара и для непре­рывного развития удара в глубину.

в) Решающий эффект авиации до­стигается не в рейдах в далеком тылу, а в соединенных действиях с войсками на поле боя, в районе дивизии, армии»25.

Нужны ли вам какие-либо дополни­тельные доказательства того, что они все прекрасно понимали, знали и весьма трез­во оценивали?! И Жуков тем более. Раз уж согласился с тем, что написал полковник Баграмян, да еще и зачитал это на таком представительном совещании. К тому же доклад явно был сначала просмотрен и одобрен Тимошенко. Таковы порядки на подобных совещаниях, особенно в отно­шении основных докладов. А доклад Жу­кова и был таким. Проще говоря, приве­денная цитата свидетельствует о том, что Жуков прекрасно знал, пускай и с помо­щью полковника И.Х. Баграмяна, страте­гию и тактику немецкого блицкрига. В де­талях знал. Ведь даже если и не сам писал доклад, то после неоднократного просмо­тра и чтения (до выступления) что-то же должно было отложиться в памяти.

И Тимошенко все знал, понимал и трезво оценивал. Но раз это так (а иной вывод из произнесенных ими докладов при всем желании не сделаешь), то поче­му же не было сделано никаких конкрет­ных выводов?! Почему же после войны, спустя четверть века, появилась такая трактовка внезапности, которой он пытал­ся объяснить трагедию 22 июня? А если и были сделаны выводы тогда, в 1941 г., то какие, если 22 июня громыхнула такая трагедия?

Сугубо профессиональный ответ в том и состоит, что при таком знании стратегии и тактики вермахта отнюдь не «стран­ным образом» была умышленно избрана ошибочная, неверная, опасная стратегия вступления вооруженных сил в войну. Бо­лее того. Умышленно — другого вывода быть не может — была выбрана именно та стратегия, которая была поразитель­но похожа на концепцию Тухачевского и его же «План поражения». Потому и появилась упомянутая формулировка Жу­кова. Потому что избранная Тимошен­ко и Жуковым в 1941 г. и обладавшая специфическим внутренним набором разнообразных и очень опасных по­роков и без того ошибочная и опасная стратегия отражения агрессии поста­вила страну и государство на грань ка­тастрофы. А свою вину Жуков призна­вать не хотел. Обычно помалкивавший и предусмотрительно не оставивший никаких мемуаров Тимошенко хотя и после войны, хотя и половинчато, но признал-таки вину высшего военного командования накануне войны, обо­звав избранную им стратегию вступле­ния вооруженных сил в войну «безгра­мотным сценарием».

Ну, и как же могло произойти та­кое — все знали, все понимали, все трезво оценивали, а в итоге «безгра­мотный сценарий», за который страна заплатила самым бесценным, что у нее было и есть, — 27 миллионами жизней советских людей?!

Короче говоря, очевидно, что ини­циировавшим кровавую трагедию 22 июня 1941 г. обстоятельством ни стратегическая, ни оперативная, ни даже тактическая внезапность не яв­лялась. Даже в совокупности. Еще раз обращаю внимание на то, что никакой внезапности не было. Войска Перво­го стратегического эшелона, особенно его первого оперативного эшелона, то есть войска прикрытия, были преду­преждены о необходимости перехода в состояние (полной) боевой готовности. Вплоть до того, что в ряде случаев было указано и точное время нападения, то есть 3 часа утра, и соответственно в ряде случаев войскам было приказа­но к 3 часам утра 22 июня быть в бое­вой готовности. Более того. Командова­ние на местах знало о противнике очень многое достаточно полно и объективно, в том числе и по сообщениям ГРУ и Ген­штаба, не говоря уже о своевременных разведывательных донесениях разведки погранвойск и собственных разведыва­тельных отделов. Соответственно не мо­жет возникать и вопрос о вине Сталина. В том числе и в ракурсе якобы имевших место его каких-то просчетов, ошибок, недооценок или переоценок сложившей­ся накануне войны ситуации и намерений Гитлера. Проще говоря, мусолить далее тезис о внезапности нападения для наших войск нет решительно никаких основа­ний. В какой бы то ни было трактовке во­енного аспекта внезапности. Ссылки же на Сталина тем более неуместны, ибо он не говорил о внезапности. В своем зна­менитом выступлении 3 июля 1941 г. он говорил о неожиданном и вероломном на­падении. Какая-никакая, но разница есть, к тому же принципиальная.

Тогда что же в конце-то концов произошло? Ведь стратегию вступления Вооруженных сил СССР в неминуемо не­избежную войну с нацистской Германией разрабатывали и утверждали, пускай и не гении и не светила военной науки всех времен и народов, но ведь отнюдь не ди­летанты и даже не кабинетно-штабные «крысы», а боевые высшие офицеры? Жу­ков прославился на Халхин-Голе, Тимо­шенко — во время советско-финляндской войны. Другие высшие офицеры, участво­вавшие в военном планировании, тоже не из разряда не нюхавших пороха. Тогда как же могло случиться, что стратегия вступления вооруженных сил в войну оказалась не просто ошибочной, но по­просту подставила армию под разгром, а страну и государство на грань необ­ратимой катастрофы?!

А вот как. Помните, выше было пред­ложено обратить внимание на процитиро­ванную формулировку великого Марша­ла Великой Победы К.К. Рокоссовского. В черновике рукописи знаменитой кни­ги Рокоссовского «Солдатский долг» есть следующие, собственноручно на­писанные великим полководцем строки, описывающие непосредственный канун агрессии: «Довольно внимательно изу­чая характер действий немецких войск в Польше и во Франции, я не мог разо­браться: каков план действий наших войск в данной обстановке на случай нападения немцев? Судя по сосредото­чению нашей авиации на передовых аэродромах и расположению складов центрального значения в прифронто­вой полосе, это походило на подготов­ку прыжка вперед, а расположение войск и мероприятия, проводимые в войсках, этому не соответствовали. Даже тогда, когда немцы приступили к сосредоточению своих войск вблизи на­шей границы, перебрасывая их с запада, о чем не могли не знать Генеральный штаб и командование КОВО (Рокос­совский тогда являлся командиром 9-го механизированного корпуса, дислоциро­вавшегося в КОВО. —A.M.), никаких из­менений у нас не произошло. Атмосфера непонятной успокоенности продолжала господствовать в войсках округа. Прав­да, в звене высшего командного состава эта успокоенность не разделялась. Наше мнение сводилось к тому, что мы нахо­димся накануне войны. В воздухе пах­ло войной, и только слепые и глухие это­го не замечали или не хотели замечать... Во всяком случае, если какой-то план и имелся, то он явно не соответствовал сложившейся к началу войны обста­новке, что и повлекло за собой тяжелое поражение наших войск в начальный период войны»26.

*♦*

Комментарий. Здесь и далее, как, впрочем, и до этого, цитируется по изданию с восстанов­ленными по авторской рукописи Рокоссовского купюрами цензуры. Партийно-военные «цензо­ры»» от ЦК КПСС усмотрели в этих строках се­рьезную крамолу и вырезали. Лишь через двад­цать с лишним лет после выхода в свет первого издания мемуаров К. К. Рокоссовского эта и иные купюры цензуры была опубликованы сначала на страницах Военно-исторического журнала (Nq 4—5,1989), а затем вошли в полный вариант знаменитой книги великого Маршала Великой Победы. Причем там они специально отделены курсивом от ставшего формально каноническим ранее опубликованного текста мемуаров Рокос­совского.

***

То, что тогда так поражало ставшего в скором будущем великим полководцем генерал-майора Рокоссовского, сейчас от­крыто называют в различных исследова­ниях не иначе, как «построение войск Первого стратегического эшелона при

30 Рокоссовский К.К. Солдатский долг. М, 1997, с. 32.

внезапном нападении создает условия разгрома их по частям, как это и произо­шло... Способность армий прикрытия обеспечить войска от возможного вне­запного >дара противника в оперативно- стратегическом масштабе являлась сомнительной...»27 Но это, если выражать­ся военно-дипломатическим языком.

К.К. Рокоссовский однозначно усмо­трел причины тяжелого поражения РККА в приграничных сражениях именно в неа­декватности дислокации ее различных ча­стей какому бы то ни было плану обороны. Проще говоря, в бросавшейся в глаза не только неравномерности их дислокации, но и в несбалансированности дислокации частей различных, но обязанных при лю­бых обстоятельствах взаимодействовать родов войск и тылового обеспечения. Ну а если совсем по-простому, то речь идет о том, что на практике была почему-то реа­лизована проанализированная еще в пер­вом томе концепция пограничных сраже­ний Тухачевского, на базе которой им же был разработан и план поражения СССР в войне с Германией.

Г.К. Жуков в свою очередь так «изящ­но» обошел в своих мемуарах именно это обстоятельство, что полностью подтвер­дил точку зрения Рокоссовского! Вот эти слова Жукова: «...никакой равномерной разбросанности вдоль всей нашей гра­ницы войск перед вражеским напа­дением у нас не было, и, конечно, не в этом следует искать причину пораже­ния наших войск в начале войны»28.

Блестяще! Бели равномерной разбро­санности войск не было, а ее и в самом деле не было, следовательно, имела ме­сто неравномерность их разбросанности! Иного ведь не дано по определению! Тем более что так оно и было. А уж о том, что негоже было маршалу Жукову говорить о «разбросанности войск» вместо ис­пользования профессионального военно­го термина «дислокация войск» — уж и не говорю. Если бывший начальник Гене­рального штаба позволяет себе использо­вать такой термин, как «разбросанность войск», то в таком случае ничего удиви­тельного в том, что РККА потерпела по­ражение в дебюте войны, нет.

Взгляните на схемы дислокации сое­динений вермахта и группировок РККА на западных границах. Обратите внимание на то, что если за бугром линейная плотность частей и соединений вермахта вдоль гра­ницы была очень высокой, то на советской стороне части и соединения действитель­но были неравномерно дислоцированы по всей территории округов. К глубокому со­жалению, то же самое видел и противник, о чем и свидетельствуют карты немецко­го генерального штаба по состоянию на 21 июня 1941 г. (см. схемы далее)

Более того. Если в не имевшей ме­ста равномерной разбросанности нет причины поражения, следовательно, ее должно искать именно в неравномерной разбросанности! А заодно и в отсутствии сбалансированности дислокации частей различных, но обязанных взаимодей­ствовать родов войск и тылового обеспе­чения. Потому как иного опять-таки не дано по определению! Вот откуда надо начинать поиск квалифицированного военного ответа на мучающий всех во­прос — «почему произошла такая тра­гедия»! Сомнительность способности войск Первого стратегического эшелона обеспечить прикрытие от возможного внезапного удара врага при столь явной неадекватности плана отражения агрес­сии в реально сложившейся к началу войны обстановке да при такой стран­ной дислокации наших частей, да еще и очевидном стирании грани между бое­выми действиями по прикрытию и пер­выми операциями означала только одно. Избранная Тимошенко и Жуковым стратегия отражения агрессии была не столько ошибочна, сколько чрезвы­чайно опасна!

А ведь в своем заключительном сло­ве нарком обороны Тимошенко и в от­ношении обороны высказался едва ли не в академическом духе: «Организация обороны должна отвечать следующим условиям:

а) Оборона должна быть, прежде всего, противоартиллерийской, рас­считанной на сохранение живой силы и огневых средств от поражения массо­вым артиллерийским огнем, особенно в период первого артиллерийского уда­ра, характеризующегося тщательной заблаговременной подготовкой.

б) Оборона должна быть, во-вторых, противотанковой, рассчитанной на от­ражение массовой танковой атаки на решающих участках — порядка 100— 150 танков на километр фронта.

в) Оборона должна быть противо- самолетной, способной противостоять сильному авиационному воздействию наступающего. Здесь имеется в виду не только активная зенитная оборона, но прежде всего оборона при помощи массовой истребительной авиации и целая сумма мероприятий, рассчи­танная на специальный характер по­стройки и оборудования оборонитель­ных сооружений и на их тщательную маскировку.

г) Оборона должна быть многоэше­лонной, многополосной, глубокой, с на­растающим в глубине сопротивлением.

Поскольку при современных ме­тодах атаки маневр и всякие пере­движения на поле боя во время атаки становятся для обороняющегося за­трудненными благодаря быстроте раз­вития танковой атаки, сопровождаемой массой самолетов и артиллерийским шквалом, оборона должна заблаговре­менно заложить в свой боевой порядок и осуществить еще в подготовительный период все мероприятия, обеспечиваю­щие ее живучесть и устойчивость.

...Ведение современной обороны против мощных ударных средств на-

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   126

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Книга издается в авторской редакции. Советского Союза, выдающийся патриот России Борис Михайлович Шапошников. Весна 1942 года Раздел III. «Стратегические» iconРеферат скачан с сайта allreferat wow ua
Её важнейшей составной частью была Великая Отечественная война Советского союза. В дело победы над фашизмом внес свой вклад Герой...

Книга издается в авторской редакции. Советского Союза, выдающийся патриот России Борис Михайлович Шапошников. Весна 1942 года Раздел III. «Стратегические» iconГеоргий Владимирович Вернадский, Михаил Михайлович Карпович
Книга предназначена для широкого круга читателей. На русском языке издается впервые

Книга издается в авторской редакции. Советского Союза, выдающийся патриот России Борис Михайлович Шапошников. Весна 1942 года Раздел III. «Стратегические» iconТермодинамика реальных процессов Издается за счет средств автора и в авторской редакции
Вейник А. И., «Термодинамика реальных процессов», Мн.: "Навука I тэхнiка", 1991. 576 с. Isbn 5-343-00837

Книга издается в авторской редакции. Советского Союза, выдающийся патриот России Борис Михайлович Шапошников. Весна 1942 года Раздел III. «Стратегические» iconУчебный план на 2013-2014 учебный год мкоу «Пименовская средняя общеобразовательная...
Федерального базисного учебного плана общеобразовательных учреждений рф, утверждённого приказом Министерства образования РФ от 09....

Книга издается в авторской редакции. Советского Союза, выдающийся патриот России Борис Михайлович Шапошников. Весна 1942 года Раздел III. «Стратегические» iconРайонный конкурс «Страницы истории земли Усть-Лабинской» герой советского союза стрижак
Всем известны фамилии Героев Советского Союза Зеленского Гаврилы Никитовича и Стрельникова Василия Поликарповича

Книга издается в авторской редакции. Советского Союза, выдающийся патриот России Борис Михайлович Шапошников. Весна 1942 года Раздел III. «Стратегические» iconКнига английского историка Джеффри Хоскинга «История Советского Союза. 1917-1991»
Только усилиями миллионов можно было поднять из руин разрушенные города, заводы, восстановить инфраструктуру. Этот период не может...

Книга издается в авторской редакции. Советского Союза, выдающийся патриот России Борис Михайлович Шапошников. Весна 1942 года Раздел III. «Стратегические» iconПастернак Борис Леонидович
Борис Леонидович Пастернак – выдающийся русский поэт и писатель. Лауреат Нобелевской премии («За выдающиеся заслуги в современной...

Книга издается в авторской редакции. Советского Союза, выдающийся патриот России Борис Михайлович Шапошников. Весна 1942 года Раздел III. «Стратегические» iconИнтервью Маршала Советского Союза А. М. Василевского «Накануне 22 июня 1941 года»
Но к великому сожалению и несчастью для всего советского народа, все эти столь необходимые для страны мероприятия своевременно проведены...

Книга издается в авторской редакции. Советского Союза, выдающийся патриот России Борис Михайлович Шапошников. Весна 1942 года Раздел III. «Стратегические» iconИван Степанович Депутатов (1921-1999) Герой Советского союза, гвардии...
Герой Советского союза, гвардии подполковник. В армии с 1940 года. Четверть века прослужил в танковых войсках. Награжден орденами...

Книга издается в авторской редакции. Советского Союза, выдающийся патриот России Борис Михайлович Шапошников. Весна 1942 года Раздел III. «Стратегические» iconУказом Президиума Верховного Совета СССР от 15 января 1944 года за...
Герой Советского Союза – почетное звание, которым удостаивали за совершенные подвиги или выдающиеся заслуги во время боевых действий....

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
uchebilka.ru
Главная страница


<