«Лэмб Г. Кир Великий: Первый монарх»: Центрполиграф; М.; 2005 isbn 5 9524 1945 3




Название«Лэмб Г. Кир Великий: Первый монарх»: Центрполиграф; М.; 2005 isbn 5 9524 1945 3
страница13/31
Дата публикации27.02.2013
Размер4.09 Mb.
ТипДокументы
uchebilka.ru > История > Документы
1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   ...   31

^ КИР СТАЛКИВАЕТСЯ СО СПАРТАНЦАМИ
Вечерняя заря висела над берегом. Когда закат освещал сады за решетками, его древнее свечение касалось жилищ эолийцев и ионийцев. В тени пустого театра на склоне горы юноши и девушки брались за руки и танцевали под полузабытые мелодии. Один актер надел маску сатира, хотя таких существ на сложившемся Анатолийском побережье не сохранилось. Вечерняя заря появлялась, как и закат, со стороны моря и его островов. В Кносе, на Крите, над могилами парили призраки, а дерзкие юноши и девушки, прежде плясавшие перед царями Миноса, исчезли с гладких гипсовых полов, занятых теперь деловитыми морскими пиратами. Но Ионийское побережье жило напряженной жизнью, и новые богатства берегли его древнее наследие и культуру. Люди ощущали это наследие и боялись его потерять. Дети на пастбищах хором пели: "Сорок пять мастеров и шестьдесят подмастерьев строили три года мост через реку — днем возводили, а ночью он падал! "

Когда Пастуху из Парсагард удалось оставить Сарды, он направился в порт Смирны, соединявший лидийцев с великим западным морем. Он увидел водную гладь бухты, увенчанной парой горных пиков, и поинтересовался, какие обстоятельства разрушили белые строения повсюду, кроме причалов, у которых выстроились греческие галеры и черные фригийские грузовые суда. Его переводчики пояснили, что лидийские цари, покоряя побережье, хотели пользоваться портом Смирны и в то же время не желали, чтобы город соперничал с Сардами. О священных вершинах они сказали, что на одной из них находится святилище Нептуна, проявляющего свою власть над огромными водными пространствами, а вторая служит Немезиде, рожденной в море богине, которая мстит смертным, если они начинают гордиться своей силой. О Крезе переводчики не упоминали.

Если грекоговорящие обитатели этих крошечных, красивых городков на краю моря удивляли Кира, то их, в свою очередь, ошеломляло его нежданное появление. Этот Кириос, как они прозвали Кира, оказался мужчиной в варварской шерстяной рубашке с рукавами и в штанах для верховой езды. Он расспрашивал о философах, а государственные мужи никак не могли оценить его могущество и отношение к ним самим. Он явился, так сказать, ниоткуда. Местные анатолийцы, как и греки переселенцы, никогда не знали ига ассирийцев или вавилонян. Правда, каждый город — кроме гордого Милета — в большей или меньшей степени покорился нажиму лидийцев, но те завоеватели были вполне понятными людьми, связавшими к взаимной выгоде морскую торговлю плодородного побережья с караванной торговлей внутренних территорий. А теперь внутренние территории сами явились к ним в лице Кириоса с его обозом на верблюдах.

Он потребовал от ионийских городов подчиниться его правлению. Города ответили, что сначала хотели бы узнать, гарантируются ли им те условия, которыми они пользовались при лидийских царях. Тогда Кир рассказал их представителям историю. «Один дудочник пришел на берег этого моря и принялся играть рыбам, приглашая их выйти и поплясать с ним. Рыбы отказались; они не хотели выходить на берег, пока им не будут созданы те же условия, которые существовали в воде. Тогда дудочник отложил свою дуду и достал сеть. Этой сетью он вытянул рыб на берег, и они тут же энергично принялись плясать для него». В отличие от умершего раба Эзопа, Кир не стал объяснять мораль басни, но ионийцы прекрасно ее поняли. Они старались выиграть время, поскольку направили в Спарту к лакедемонянам — союзникам побежденных лидийцев — срочную просьбу собрать флот и защитить побережье от чужаков персов.

В этом спартанцы после должного размышления им отказали, однако направили к Киру гонца с предупреждением. Кир принял посланца Лакина в зале лидийского дворца в соответствии со своим положением, в высокой тиаре и оплетенной пурпурной мантии царя Мидии. Лакин передал послание слово в слово: пусть Кир Ахеменид поостережется причинить вред греческим городам на Анатолийском побережье, иначе он вызовет на себя гнев спартанцев.

Когда Киру перевели послание, он вышел из себя. Ему отчетливо вспомнились спартанские купцы, торговавшиеся из за золота на берегу Колхиды. И он ответил:

— У меня нет причин бояться людей, собирающихся лишь на рынке, чтобы поспорить о еде и попытаться жульничеством выманить друг у друга деньги. Если я буду здоров достаточно долго, — заверил он Лакина, — спартанцам придется жаловаться не только на несчастья этих ионийцев, но и на собственные беды.

Лакин передал его ответ в Спарте вместе с отчетом об увиденном на анатолийском берегу. Никаких карательных экспедиций на восток Спарта не отправила.

Кир никогда не забывал и не прощал глупый вызов спартанцев. Если бы он двинулся дальше на запад, то мог бы стать хозяином их города и вписал бы новые страницы в историю. Но ему противостояло море, и его асваранцы не стали бы отказываться от лошадей, чтобы оседлать деревянную палубу и пускаться по бескрайним водам. Другие же союзники Креза в то время не доставляли Киру беспокойства. Халдеи были связаны с ним договором о ненападении, а непонятные египтяне не демонстрировали желания послать армию на помощь потерпевшему полное поражение монарху. Корабли с Нила продолжали причаливать рядом с греческими судами, забирая на борт с этого богатого побережья грузы охры и гипса, леса и железа, вина и сухофруктов.

Однако взгляды греков мешали Киру сильнее, чем море.

— Здесь, — говорил он своим советникам, — мы себя чувствуем будто рыба без воды.

Так было всегда, когда персы — или мидяне, коли на то пошло, — отваживались удалиться от своих гор. В далеком Травяном море они оказались среди таких странных обитателей равнин, как женщины воительницы. По низине Шушана Кир ступал осторожно, полагаясь на мудрость своего приемного отца Губару. В других случаях за его спиной оставались те же самые владения, что принадлежали индийским царям, огромные плоскогорья, связанные между собой над равнинами — сами Парсагарды, собственно Мидия, Армения и Каппадокия. Все они лежали обособленно, над центрами древних цивилизаций. Каждое из них Кир поручил заботам доверенного перса, назначенного кшатра паваном, или сатрапом, как говорили греки. Свою новую сатрапию Сапарду той зимой он держал в собственных руках, используя Креза как наставника. Славная долина, раскинувшаяся под башнями дворца, снабжала их роскошной едой: вместо молока — сыром, вместо кунжутного масла — оливковым, вместо иранских кур — фазанами. Крез гордился поварами, подававшими острые блюда в сладком соусе на посуде, которую они споласкивали не водой, а вином. Но с моря долину Сард не было видно, а лидийцы относились к эолийцам, восточному народу, слагавшему музыку для арфы и презиравшему флейты и дудочки варваров греков, вторгшихся на Ионийское — а Кир называл его Яванским — побережье.

Крез мог рассказать о эолийских преданиях, которые в какой то степени напоминали ахеменидские, поскольку герои вожди в древние времена были арийцами — о том из царей Мидасов, которого фригийцы звали Мита, что выселил хеттов «из страны Хатти», и о царе Приаме, долгое время защищавшем свои стены от варварских морских разбойников западного царя Агамемнона. Целых десять лет, сказал Крез, и Кир посчитал, что в это трудно поверить.

— Что же эти морские бродяги сделали с Троей, когда захватили ее?

Крез полагал, что они принесли нескольких троянских женщин в жертву своим богам и уплыли с богатой добычей. По крайней мере, от Трои остались всего лишь живописные руины с таможенной станцией у воды. Таможенная станция, объяснил он, собирает пошлину с проходящих торговых судов.

— Опустевшее место становится пустыней, — согласился Кир. — Ведь некому возделывать землю.

В своих путешествиях он видел достаточное количество руин; казалось, будто жители низин всегда строили огромные крепости, чтобы наполнять их сокровищами, после чего их разрушали из за этих сокровищ.

— Это Судьба.

— Что такое Судьба?

Со вздохом Крез объявил, что сия тайна недоступна пониманию смертных, хотя эллинские, или греческие, философы верили, что нити человеческих жизней крутят, плетут и обрезают неизвестные богини. Киру показалась несерьезной вера в невидимых божеств, имевших формы мужчин или женщин и искусно манипулирующих человеческими жизнями, будто нитями в ткацком станке. После перекрестного допроса Креза и других лидийцев Кир не ожидал больших трудностей в отношениях с любящими роскошь эолийцами, и в уме их часть побережья он уже представлял как сатрапию, управляемую благожелательным чиновником. Эта сатрапия должна была включать находившийся на некотором расстоянии от берега остров Лесбос, где даже женщины становились поэтами; по крайней мере, одна из них, Сафо, резко ответила стихами на возвышение мужчин и послала вызов Судьбе, вступив в связь с другими лесбийскими женщинами.

Ахеменид научился не вмешиваться в местные обычаи. В Аншане племена сами управляли своими делами и сами вершили суд. Их Пастух принимал от них дары и собирал их вместе в случае угрозы; законы, которые он пытался проводить в жизнь, были законами самих персов. На этом богатом, плодородном берегу, казалось, никакой угрозы вообще не существовало. Киммерийцы — порождения ада, как говорили греки, — исчезли с горизонта три поколения назад. Следовательно, взыскательный ум Кира не находил других проблем в управлении побережьем — только побудить обитателей действовать совместно ради собственной безопасности и благоденствия.

Он требовал от них лишь одного: безусловного подчинения своей исключительной власти. Той, которой он должен был обладать, если собирался держать в своих руках бразды правления всеми этими многочисленными городами и землями.

Все же, когда настал черед яванцев с южного берега, Крез осмелился не согласиться с ним.

— Греки, — заявил Крез, — придут к соглашению лишь по одному вопросу — они ни за что не найдут согласия между собой.

— Они должны встречаться на племенном совете.

Ионийцы, утверждал Крез, сходились вместе только в Сардах, где их художники хорошо зарабатывали. За одну картину, написанную на деревянной доске, он заплатил таким же весом золота. Они проводили религиозные праздники под горой Микале. Они перестали быть племенами; каждое из них проживало в отдельном полисе — общинном городе, — и каждое временами воевало с другим полисом, продолжая соперничать со всеми остальными. Соперничество, конечно, распространялось на торговлю по морским путям. Крез настаивал, что был с ионийцами щедр, построил в Эфесе храм с портиком для Артемиды Многогрудой, хотя в то самое время был вынужден осаждать Фокею. Более того, новые волны греческих переселенцев устремились на побережье со своей родины, из Коринфа или Афин, города богини Афины. Да, тиран Писистрат из афинского полиса освобождался от политических противников, выселяя их в Ионию, в то же время вывозя на своих кораблях обратно асфальт, гипс и кедровые стволы для возведения нового портика на необработанных камнях своего Акрополя.

Кир решил, что греки — народ деятельный и одаренный богатым воображением. Они выделялись как каменотесы и живописцы; они могли наделять красотой небольшие предметы, но какова была цель их строительства и что они стремились создать в целом?

Чтобы получить ответы, он призвал к себе в Сарды ионийских тиранов и философов. Но вызывал он их по отдельности из Смирны, из Фокеи, Теоса, Эфеса и Милета, а также с острова Самос, родины раба Эзопа.
^ МУДРЫЕ МУЖИ ИЗ МИЛЕТА
Встречаясь лицом к лицу, персы и ионийские греки не сомневались во взаимном сходстве. Они смотрели друг на друга как на отдаленных родственников и слышали очень знакомые слова. Но кровное родство через дальних арийских предков почти потерялось за громадными различиями в образе их жизни. Иранцы мигрировали по обширным внутренним территориям, сопровождаемые своими стадами; переселение дорических греков привело их на берег моря, где они обосновались в маленьких портах, превратившихся в преуспевающие города. Персы, привыкшие к непредвиденным случаям, действовали более гибко и более неистово; греки вели себя сдержаннее и скупее. Что касается военного дела, то пеший греческий меченосец, защищенный тяжелыми доспехами и щитом, абсолютно не походил на персидского конного лучника.

С самого начала Кир не доверял этим торгашам, порхавшим вокруг моря, продавая недолговечные товары. Даже их аристократы, как они называли знатные семьи, оказывалась купцами, на которых работали рабы. Фокейцы и теосцы гордились своими торговыми портами. В Парсагардах торговля была отдана вожатым караванов, проходивших там от далекого Инда в Шушан и в Вавилон. Первый грек, которого встретил Кир, Эврибат, показался ему расчетливым изменником. Однако Эврибат мог изменить Сардам, служа своему родному городу Эфесу. Он не переставал надоедать Киру, предлагая считать эфесцев союзниками, а к остальным городам относиться как к своим подчиненным.

Сборщик доходов Пактий также превозносил Эфес как святилище Артемиды Многогрудой.

— Если она ваша Великая богиня, — спрашивал Кир, — то почему там она одна, а здесь — другая и прозывается матерью землей?

Иногда смышленые греки испытывали затруднения, отвечая на вопросы Ахеменида. Казалось, он ожидал получить простые объяснения сложных материй. У него сложилось ложное представление, от которого он никак не хотел отказываться, — он считал, что любые существующие боги должны быть одинаковы во всех уголках земли. Пактий просто заметил, что Артемида Эфесская делится своей тайной лишь с женщинами, которые в ежегодное празднество уходят от мужей и поклоняются богине, ритуально предлагая свои тела чужим мужчинам и передавая их подарки святилищу, от чего его богатство и слава постоянно растут.

— В этом случае, значит, некоторые из монет, которые ты получаешь каждый год в Эфесе, побывали в руках этих яванских женщин?

— Как соизволил выразиться Великий царь, так оно и есть. От них и из портового налога.

Кир выезжал из Сард и посещал какой нибудь ионийский город, он проехал через Эфес, Фокею и Теос. Направившись на юг, к извилистой реке Меандр, он последовал по ее берегу до самого побережья, до Милета, последнего и самого знаменитого порта. Кир спешился в яркой, солнечной долине, лежавшей между гор, террасами спускавшихся к садам. В Милете не было тирана, который мог бы управлять делами жителей города и встретить царственного гостя. Вожди, вручившие Киру символические подарки, называли себя философами и учеными. Без всяких споров они признали его своим царем — хотя не признавали Креза — и просто спросили, что он от них потребует. Они объяснили, что слишком заняты и не могут себе позволить отвлекаться на политическую жизнь.

Кир никогда не понимал, что имели в виду греки под политической жизнью. Казалось, это была какая то составляющая жизни, вносящая разлад во все виды их деятельности. Тиран мог следовать той или иной политике, заставляя свой народ делать то же самое. Иначе бы они не подчинялись никакому кодексу законов и никакой власти. Он решил, что жители Милета оставляют ему и политику, и политическую жизнь, что казалось довольно разумным решением, поскольку он был их монархом.

Из обычаев милетяне не могли показать практически ничего, кроме того, что они называли своей независимостью. Их предки приплыли сюда на корабле с запада, с острова Крит. Жители Милета утверждали, что живут будущими достижениями, а не воспоминанием о прошлом. Но Кир заметил на их улицах четырехколесные повозки и сбрую из Шушана; писали они на очень знакомых овечьих кожах соплеменников, говоривших по арамейски; рубили дерево двусторонними топорами из Сард. Такие инструменты получили они от восточных народов. Они располагали египетскими солнечными часами — циферблат, указывающий часы тенью от гномона, указателя, направленного на север. И они создали карту всего известного им мира.

Еще их знающие люди, или ученые, обладали чувствительными инструментами, прикрепленными к огромным кольцам, позволяющим следить за движением планет по небу отдельно от звезд. Ученые водили Кира к мраморному надгробию Фалеса, торговца солью, путешествовавшего вместе с Крезом. На самом деле Фалес вычислил и предсказал затмение солнца, так поразившего лидийскую и индийскую армии сорок лет назад. Фалес работал с таблицами халдейских астрономов, определивших, что большой цикл солнечных затмений составляет приблизительно двадцать шесть тысяч лет.

Что заинтересовало Кира в высшей степени, так это теория милетян о земле как едином теле, окруженном вечным огнем, сквозь который иногда удавалось различить внешнее пространство. В этом громадном внешнем пространстве, утверждали они, по неизменным во времени орбитам вращались другие невидимые тела. Жизнь, считали они, зародилась в воде и, по крайней мере, на их земле за длительные эры развивалась к чему то еще более высокому. Сколько потребовалось времени, чтобы рыбы стали людьми и зашагали по поверхности земли?

Анаксимандр говорил, что человек не смог бы выжить, если бы тогда, вначале, он был таким же, как сейчас.

Все эти сведения соприкасались с памятью Кира о величественности солнца, более высокого, чем все боги, о небесной природе огня и животворящей силе воды. Более того, поскольку жители Милета работали с удобными инструментами, Кир мог следить за их вычислениями, хотя сделать это было непросто без записи чисел.

Особенно ему понравилась мысль, что люди не получали предписания от невидимой Судьбы, а могли развиваться и превратиться в высший вид. Он заметил, что милетяне хорошо орошают свои сады и пускают проточную воду с горных источников по трубам — персам не был известен этот механизм. Вместо того чтобы взять с них дань, он дал им сундук с монетами Пактия на закупку новых инструментов и, надеясь на ответную любезность, попросил, чтобы один из милетских ученых отправился с ним в Парсагарды. Старейшины Милета переглянулись и учтиво выразили сожаление, что Фалес и Анаксимандр недавно умерли, а их единственный подававший надежды ученик, сумасбродный молодой мечтатель Пифагор, находится в добровольной ссылке на острове Самос. Кир заподозрил милетян в нежелании покинуть свой город и расположенное южнее по берегу и почитаемое ими святилище Аполлона Бранхида.

Оставляя Милет, он думал, что можно подкупить некоторых греков, но не всех. Их оракулы Аполлона почти наверняка давали благосклонный ответ тому лицу, которое преподносило более дорогие подарки. Воспользовавшись советом Креза, он отправил увесистые слитки в Дельфы и в святилище у Милета. Этот город, по крайней мере, признал его правление. Другие ионийцы явно выжидали, желая посмотреть, какие действия он предпримет.

Вполне в этом убежденный, он стал действовать. До появления травы он покинул Сарды с большей частью своей армии и всем обозом, причем несколько верблюдов были нагружены трупами милетян. Он распустил слух, что направляется в Экбатану, затем дальше на восток и с собой не берет других заложников, кроме Креза и его глухого сына. Воинство мидян и персов поднялось в горы, достигло крепости царей Мидасов, где Кир остановился и разбил лагерь, чтобы подождать, как он объяснил, пока на горных пастбищах подрастет трава. На самом деле он хотел узнать, какие действия предпримут ионийцы в его отсутствие.

В следующую луну из Сард прибыл гонец, сообщивший, что Пактий ускользнул из города, забрав все деньги, находившиеся в его распоряжении, и в ионийских портах вербовал на службу наемников гоцлитов. Армия мятежников ворвалась в Сарды и осаждала крепость, где военачальник Табал охранял сокровища.
1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   ...   31

Похожие:

«Лэмб Г. Кир Великий: Первый монарх»: Центрполиграф; М.; 2005 isbn 5 9524 1945 3 iconGreaт silk way 2005
Приглашаем вас принять участие в летних тренировочных сборах "Великий шелковый путь 2005"

«Лэмб Г. Кир Великий: Первый монарх»: Центрполиграф; М.; 2005 isbn 5 9524 1945 3 iconФантастика беляев А. Р
Беляев А. Р. Голова профессора Доуэля; Человек-амфибия; Ариэль Брэдбери Р. 451° по Фаренгейту Булычёв Кир. Девочка с Земли Булычёв...

«Лэмб Г. Кир Великий: Первый монарх»: Центрполиграф; М.; 2005 isbn 5 9524 1945 3 icon«Задверье»: act; 2005 isbn isbn 5 17 031959 2 Аннотация «Мир под Лондоном»
Здесь Слово становится Силой в прямом смысле – ведь слова, которые в Над Лондоне всего лишь названия улиц, парков, станций метро,...

«Лэмб Г. Кир Великий: Первый монарх»: Центрполиграф; М.; 2005 isbn 5 9524 1945 3 icon“ Великобритания 1945 1992 “ ОглавлениеВведение Послевоенноеположение...

«Лэмб Г. Кир Великий: Первый монарх»: Центрполиграф; М.; 2005 isbn 5 9524 1945 3 icon" Великобритания 1945 1992 " Cавинова Анна 11 юоглавлениеВведение...

«Лэмб Г. Кир Великий: Первый монарх»: Центрполиграф; М.; 2005 isbn 5 9524 1945 3 icon-
Тост Верховного Главнокомандующего И. В. Сталина За русский народ! За великий русский народ. Фото. 1945 год. Кремль. День Победы....

«Лэмб Г. Кир Великий: Первый монарх»: Центрполиграф; М.; 2005 isbn 5 9524 1945 3 iconЛитература. Общие вопросы медицины
М42 Медицинское образование в мире и в Украине: Учеб пособие. К.,2005. 464 с. Моз укр. Isbn 966-8855-33-7: 89,00 грн

«Лэмб Г. Кир Великий: Первый монарх»: Центрполиграф; М.; 2005 isbn 5 9524 1945 3 icon«Астрея Киевская» г. Киев, ул. Дегтярёвская, 51 тел. (044)  223 63...
В киеве находится первый русский монастырь. Именно  в Киеве прошел первый российский электрический трамвай и фуникулер в киеве вы...

«Лэмб Г. Кир Великий: Первый монарх»: Центрполиграф; М.; 2005 isbn 5 9524 1945 3 iconПсихология сексуальности
Акимова Л. Н. А39 Психология сексуальности. Одесса: смил, 2005. 198 с. Росс язык. Isbn 5-8404-0135-8

«Лэмб Г. Кир Великий: Первый монарх»: Центрполиграф; М.; 2005 isbn 5 9524 1945 3 icon«7 минутное чудо»: Попурри; 2005 isbn 985 483 431 X, 0 89526 182 0
Поработав с тысячами пациентов, использовав самые свежие находки генетиков, доктор Левин предлагает Вам свой «план прорыва»

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
uchebilka.ru
Главная страница


<