«Лэмб Г. Кир Великий: Первый монарх»: Центрполиграф; М.; 2005 isbn 5 9524 1945 3




Название«Лэмб Г. Кир Великий: Первый монарх»: Центрполиграф; М.; 2005 isbn 5 9524 1945 3
страница7/31
Дата публикации27.02.2013
Размер4.09 Mb.
ТипДокументы
uchebilka.ru > История > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   31

^ НИЗИННАЯ СТРАНА
Кир достал из обоза и преподнес иберийским вождям подарки — ярко раскрашенные гипсовые чаши для вина, которым они его угощали, и серебряные светильники, которыми освещался в тот вечер пир. Варвары играли на флейтах, их молодые люди нескладно плясали, подпрыгивая и размахивая громадными щитами. Это был настолько варварский народ, что он не задумываясь перешел от попыток расправиться с завоевателями к докучливому гостеприимству. Кир осмотрительно предупредил всех главных героев среди персидских воинов, что теперь они стали гостями жителей Низинной страны и, соответственно, должны держать оружие в ножнах. Чтобы сгладить ущерб, нанесенный гордости марда, обвиненного в незаботливом отношении к лошади, Кир наделил его властью следить за хорошим поведением всех персов.

Сделать это было нетрудно. Эта земля была богата различными плодами, а водившиеся здесь кабаны и лоси позволяли охотникам приятно проводить время в горах. Кроме того, иберийские женщины были миловидны и имели гибкие, обладающие животной грацией тела. На гостеприимном пиру они окружили воинов, чтобы потрогать украшения на их полотняных рубашках. Несмотря на языковые трудности, иберийские женщины запросто приглашали воинов погостить в своих домах. Входя в дом, женщина вешала колчан своего гостя на дверь. Разоружение воина не предполагало нанесение ему какого либо вреда, поскольку муж вежливо оставался снаружи, пока колчан висел на двери. И очень скоро Кир заметил, что наиболее симпатичные иберийские женщины стали появляться с браслетами его воинов на руках.

С другой стороны, армяне не были столь же довольны. Они не жаждали поохотиться на кабана или лося, не интересовались иберийскими каменными лачугами на горных склонах, зато тосковали по собственным домам. Вартан размышлял в тишине, сидя у тлевшей жаровни в предоставленном ему доме.

— Кир, — начал он после долгого молчания. — Я слышал, что персы говорят одну лишь правду, даже если этого не следует делать, а ты не только перс, но и представитель рода Ахеменидов, самого благородного из персидских кланов, не только Ахеменид, но и царский сын.

Кир подтвердил сказанное и стал ждать продолжения. Его учили, что Ахемениды никогда не высказываются немедленно о том, что их мучает.

— Теперь, если ты вернешься в Экбатану и скажешь, что завоевал для Астиага иберийскую землю, это будет ложью. Ведь ты не покорил их.

— Нет, не покорил.

— Тебе удалось расположить иберов к дружбе с Киром, а не с царем мидийским.

— Точно.

— Дозволено ли мне спросить, — на желтоватом лице Вартана морщины стали глубже, — почему?

Кир не обратил внимания на сарказм в голосе собеседника.

— Законы Мидии распространяются лишь до ее границ, и мне ясно, что эти границы остаются очень расплывчатыми. Хотя мы их перешли у священной горы Арарат. Теперь с внешней стороны границ существует иной закон, известный как царский закон. Если твой Астиаг когда нибудь приедет сюда — или дальше, к этому Травяному морю, он будет выносить свои суждения со своего трона на основании одного лишь царского закона. Теперь я здесь один, но, как сын Камбиса, я должен судить по всем вопросам, встающим передо мной. Поэтому я буду принимать в этих варварских странах собственные решения, и, что бы я ни рассказал о них в Экбатане, все будет правдой. — Кир коснулся руки армянина. — Скажи, что тебя беспокоит?

Зима, сказал Вартан, закрыв снегом горные перевалы, заточит их всех в Низинной стране. Его приверженцы не видят смысла превращаться в медведей и до весеннего таяния впадать в зимнюю спячку вместе с иберийскими дикарями. Кир очень хорошо понимал, что армян возмущает его приказ, запрещающий грабить жителей долины. К тому же они слишком многочисленны, чтобы иберы могли их кормить всю зиму.

— Тогда веди их назад, пусть возвращаются к своим селениям и семьям, — решил он.

Если у Вартана был замысел сделать эту замечательную долину своей, он не должен был соглашаться, считал Кир. Вартан просто снова впал в молчание, обхватив лежащее на коленях охотничье копье Кира, — они еще при первой встрече обменялись копьями в залог добрых отношений.

— Кир, — сказал он через какое то время, — ты или мечтательный глупец, или один из самых проницательных мужей. Если ты глупец, как я думаю, то мне придется позаботиться, чтобы тело твое должным образом забальзамировали и с почестями отправили в Парсагарды, где тебя будет ждать гробница Ахеменидов и полное забвение.

Кир рассмеялся:

— А если я мудрец?

Вартан подумал, не отрывая глаз от тлеющих углей в жаровне.

— Тогда я буду очень удивлен, — признался он. Наутро он собрал свои отряды, велел упаковать снаряжение и отправил их обратно через брод. Устремив взгляды в сторону родных очагов, они двинулись быстрым шагом. Они прошли, но сын Гарпага не последовал за ними. С ним рядом остались лишь его личный слуга и конюх да полдюжины лучников скифов, державшихся отдельно во время всего похода.

— Я останусь с тобой, — сообщил он Пастуху. — Разве не обменялись мы копьями в залог дружбы?

— А эти скифы? — Кир не понимал, почему они участвуют в походе.

Эти проводники, как объяснил Вартан, были посланы Астиагом, чтобы привести отряд в степи.

— Как и ты, Кир, — задумчиво сообщил он, — я подчиняюсь приказам, но по своему.

Кир не знал, как это понимать. Скифы, выбранные Астиагом как проводники, казалось, ничем не отличались от своих сородичей кочевников; они проводили время, ухаживая за своими лошадьми или начищая до блеска украшения на попонах. Время от времени они исчезали и пропадали целыми днями, вероятно охотились на взгорьях, но всегда находили дорогу к лагерю персов. Слуга Эмба сказал Киру, что они считают дни до появления в поле зрения их родного Травяного моря. Волька мог бы больше рассказать об этих охотниках, но его убили в зале Астиага.

Зимой Кир не впал в спячку, как медведь, поскольку обнаружил в милой Низинной стране много интересного. Он не верил, что лишь по случайному совпадению эта река носила его имя. Пастушьей назвал эту реку какой то проезжавший мимо ариец. Как он и подозревал, иберы подтвердили, что в давние времена через эту долину проходили арийцы, и местные жители смогли оправиться от их пребывания здесь лишь при жизни следующего поколения.

Кир исследовал долину, пытаясь узнать причину ее процветания. Здесь не было рабов, чтобы пахать землю, которая, правда, вряд ли требовала вспахивания, чтобы давать урожай. Казалось, здесь совсем отсутствовали болезни. Кир сравнивал долину с землей эламитов, такой же теплой и плодородной, но до сих пор не избавившейся от шрамов, оставленных ассирийской армией, и нашел множество отличий. Здесь земля не умирала, а иберы делали вино и вели веселую жизнь. Кир понимал, как хорошо защищают их горы, он изредка подумывал сделать их, а также других горцев своими союзниками и привести под господство мидян и персов. Но даже в этих мечтах он не хотел, чтобы иберы, наслаждавшиеся всеми преимуществами, дарованными Создателем, лишились этого благоденствия. Он перечислял эти преимущества: тепло солнца, чистая вода, труд одомашненных животных и чрезвычайно плодородная почва.

Вартан возмущался, что эти люди уступили первые этажи своих жилищ животным, сами спят на чердаках, и он не может заснуть, когда внизу свинья копается в грязи. К тому же он замечал, что у иберов нет ценных товаров — лишь кожа да немного меди, которую они не умеют обрабатывать; они не построили ни дороги для перевозок, ни города, ни храма. А о нетерпеливых женщинах Вартан говорил, что у них ума не больше чем у буйволиц.

Вартан не хотел верить, что эти женщины служат Великой богине. Ни один мужчина не пропал, никого не похитили, чтобы принести в жертву. Быть может, женщины разглядывали кинжал Кира просто потому, что он сиял чистым золотом. Когда Вартан их спрашивал, где можно найти такое золото, они просто показывали на запад и говорили:

— Там!
^ ЗОЛОТОЕ РУНО ВАРТАНА
И поэтому после весенней оттепели Кир повел свои экспедиционные войска на запад, желая, с одной стороны, доставить удовольствие Вартану, а с другой — в собственных интересах исследовать истоки этой реки.

Они оказались в гигантской стране. Армия карабкалась по горам под самыми снежными вершинами, пока суша не спустилась на запад к берегу тихого синего моря. Побережье это называлось Колхидой, и его жители бежали от вооруженных всадников быстрее горных козлов, а те не могли их преследовать по кручам. Вместо этого они всматривались в незнакомую для них картину закатного огня на неподвижной воде.

Здесь они столкнулись с двумя странностями. На отмелях стремительных потоков встречались прибитые колышками овечьи шкуры, словно ковры для переправы. По непонятной причине все шкуры были повернуты руном вверх. Кроме того, персы асваранцы увидели первые корабли, крошечные деревянные суда, лениво двигавшиеся в дрожавшем воздухе, снабженные шестами, на которых болтались куски палаточной материи. Позднее, на берегу, когда воины убедили робких людей козлов принести подношения — фрукты и злаки, — они обнаружили, что корабли принадлежат купцам, говорившим на неизвестном языке.

Кир называл этих моряков «художниками по вазам», поскольку они обменивали на золото колхов аккуратно расписанные кувшины. У художников по вазам были смуглые, живые лица и курчавые бороды; они пахли кунжутным маслом и приходили торговать с оружием, выжидая удобного момента, чтобы одолеть колхидских торговцев, захватить их и увести рабами на своих весельных судах. При отсутствии ветра художники по вазам могли плыть на своих кораблях с помощью весел. Они были агрессивны, любили поспорить и, по видимому, состояли в родстве с арийцами, поскольку называли себя ахейцами из городов Милета и Спарты. Спартанцы, наверное, в большей степени были воинами, чем торговцами. Когда Кир узнал, что в сражениях спартанцы не пользуются лошадьми, у него пропал к ним всякий интерес. Эти западные торговцы внушали ему отвращение — столько они прилагали усилий, чтобы жарко спорить о плате за свои вазы и прочие безделушки. После они развлекались за кувшином вина, споря между собой о неизвестных богинях и красавицах из их родных городов. Однако они обронили одно замечание, за которое Вартан ухватился.

Эти бродячие торговцы говорили о «золотом руне». Когда Вартан попросил посмотреть это руно, они просто показали на нескольких колхов, которые на безопасном расстоянии трясли высушенную баранью шкуру над громадным бронзовым котлом. Понаблюдав за этим действием, Вартан вспомнил о мокрых шкурах, помещенных в стремительные потоки, и пришел к выводу, что колхи получали свое золото в основном собирая вымытые водой тяжелые песчинки в грубую шерсть овечьих шкур. Сделав это открытие, он страстно, до одержимости захотел вернуться на склоны гор и заняться получением в колхидских реках золотого руна.

Эмба тоже просил Кира идти не на запад, а на восток. Высокий гирканец родился на берегу моря, которое он называл Гирканским. Эмба попробовал воду у побережья Колхиды и заявил, что в его море вода другая. Он клялся Киру, что на его родной берег из недр земных вышли неизвестные боги и обожгли землю огнем. С тех пор там горели костры, и их пламя никогда не гасло.

Тогда Кир повел свои отряды на восток, надеясь отыскать истоки своей реки. По дороге Вартан срывал овечьи шкуры с рек, которые они пересекали. Но когда он расплавил золотые частички, вычесанные из просушенных шкур, то получил лишь небольшой слиток, который легко можно было нести в одной руке.

— Что ты с ним сделаешь? — спросил Кир. Он развеселился, увидев, что тяжкий труд принес столь малое количество драгоценного метала.

— Заплачу другим, чтобы получить больше золота, — отозвался Вартан.

Оставшуюся часть лета экспедиция пробивалась через земли варварских племен, более свирепых, чем иберы, и более диких, чем колхи. Пока они продвигались навстречу солнцу, Киру потребовалось вся его сноровка, чтобы добывать воинам пищу, а нисайским скакунам — пастбища, но затем на их пути перестали встречаться люди, и число животных также резко сократилось. Когда они начали спуск к Гирканскому морю, на них обрушились сильнейшие ветры; они задыхались под пыльными бурями, а земля обращалась то в пахнувшую серой желтую пыль, то в черную лаву, на которой лошади скользили и падали. Далеко впереди ветер кружил и поднимал вверх дым, а ниже мерцали красные, негаснувшие огни. Асваранцы шли вперед неохотно, считая побережье входом в преисподнюю, где даже огни прокляты. Очевидно, они приближались к логову Ази Дахаки. Эмба говорил правду.

Когда трава на земле поблекла и исчезла совсем, Кир отдал приказ повернуть назад, чтобы сохранить жизнь дорогих для них коней.

— Здесь нет ни одного доброго предзнаменования, — сказал он. — Лучше отведи меня к Травяному морю, и да станет оно удачным завершением нашего путешествия!

Услышав эти слова, Вартан позвал скифов проводников. Выслушав его распоряжение и не сказав ни слова, они повернули в ущелье, ведущее на север. После многих дней пути они начали карабкаться по горам, чьи вершины скрывались за облаками. Земля снова стала влажной, и через пелену облаков они увидели сверкающий снег. Лошади щипали мхи и лишайники. Когда облака отодвинулись дальше на север, скифы осадили своих лошадей и указали вперед. Там, далеко внизу, простиралась ровная зеленая линия, и это было не море, а земля.
* * *
(Очевидно, экспедиция Кира пересекла южную цепь Кавказских гор, чтобы перезимовать в низкой долине современного Тбилиси, где протекает река, до сих пор называемая Курой. После западного перехода Кир достиг побережья Черного моря, вдоль которого существовали торговые поселения ионических греков. Поход персов на восток, несомненно, привел их к пустынному, пропитанному нефтью побережью тогда Гирканского, а теперь Каспийского моря неподалеку от современного Баку. Вырывавшаяся на поверхность нефть горела там много веков. Затем, направившись на север, Кир пересек самую высокую цепь Кавказа и вышел в степи, принадлежащие теперь России).
^ СКИФСКАЯ ГРОБНИЦА
В первый лунный месяц своего движения через великую равнину персы поняли, что при их приближении все обитатели этих мест спасались бегством. Повсюду им встречались брошенные лагеря, пепел, оставшийся после долго горевших костров, многочисленные следы копыт лошадей и скота да борозды от колес повозок. Местные жители не выходили им навстречу, но и не нападали на них.

В одном лагере среди беспорядочно разбросанных кожаных ремней, глиняных мисок, между ярко красных палаток зола продолжала дымиться. Кир подобрал точильный камень с украшенной золотом рукояткой и решил, что исчезнувшие обитатели этого места были кочевниками скифами, поспешно бежавшими лишь несколько часов назад. Как всегда, пленные проводники не сказали ничего, кроме обычной своей приговорки, что через несколько дневных переходов они подойдут к царскому поселению, где жилища покрыты крышами.

Кир принялся размышлять. Оставив позади последнюю горную реку, он не видел ни одного дома. Очевидно, все жители Травяного моря были кочевниками, оборонявшимися, переезжая на новое место со всем имуществом. Асваранцы находились в приподнятом настроении, поскольку никогда ранее им не встречались такие пастбища; трава поднималась до колен всадников, а через серую сетку тамариска пробивался клевер. По необъятным просторам травы, словно по воде медленно текущей реки, ветер гнал зыбь, а иногда пробегали антилопы. Мяса было в избытке, шкуры нисайцев стали гладкими и блестящими. Ехать по этому райскому месту, которому не было видно конца, было для асваранцев сплошным удовольствием.

Когда однажды вечером Кир услышал, как его воины шутят по поводу этого нового рая, он смог определить причину своего беспокойства. Он больше не понимал, где находится. На родине, в горах, он никогда не испытывал недостатка в знакомых ориентирах. За последние дни даже остававшиеся позади снежные вершины Белых гор исчезли. Каждый вечер изучая узор семи звезд хранительниц, с тех пор как они открылись на небе, Кир был совершенно уверен, что движется чуть к западу от северного направления. Предание гласило, что родина предков арийцев лежит далеко к востоку от направления на север. Как далеко? Проводники, естественно, не могли ответить. Природное чутье влекло Кира на восток, и эта же сторона подавала доброе предзнаменование, находясь по правую руку. Зачем скифы вели его на закат? Было видно, как охотно двигались они в том направлении, уверенные, что при желании в любую ночь легко исчезнут в Травяном море. А если они покинут Кира, то куда он поведет своих людей?

— Зачем беспокоишься? — спросил Вартан, когда Кир заговорил об их маршруте. — Если повернешь назад, то никак не сможешь миновать Белые горы. И даже если это произойдет, мы упремся в одно из внутренних морей. Но раз уж ты об этом заговорил, я не вижу смысла продолжать путь. Мы, конечно, убедим Астиага, что проехали через все владения скифов на больших равнинах, и он будет счастлив присоединить Травяное море к своим землям.

Что то в этих словах усилило беспокойство Кира. Такое безразличие не было свойственно Вартану; но, возможно, армянин просто устал от монотонности их переходов, в то время как он, Кир, чувствовал ответственность военачальника за своих людей. В этот момент он понял, что, пока будет командовать армией, это беспокойство его не покинет.

Вскоре после этого они попали в засаду.

В час заката, когда асваранцы разгружали обоз во впадине у источника, Кир спешился и принялся искать укрытое место, чтобы привязать своего скакуна на ночь. Эмба и остальные слуги лениво следовали за ним. Внезапно вокруг засвистели стрелы. Одна из них, прорвав кожаную накидку Кира, больно обожгла ему кожу под рукой.

Похоже, стреляли с заросшего дубами пригорка перед ними. От неожиданности персы закричали. Кир подобрал стрелу, которая пролила его кровь, и понял, что она упала в шаге перед ним. Поспешно вскочив на лошадь, он оглянулся — позади находились Эмба, один скиф и несколько германиев, готовившихся выехать к леску, где должны были скрываться вражеские лучники. Но задевшая Кира стрела должна была прилететь сзади.

Кир удержал своих воинов от попыток сразиться с противником в сумерках. Той ночью, привязав бесценных своих коней, они выставили вокруг охранение.

На незащищенные от ветра равнины никогда не спускался туман. С восходом солнца сумрак мгновенно покидал землю. При ясном свете Кир выслал два отряда воинов, как бы на охоту, налево и направо. Натянутые луки лежали наготове в колчанах у их бедер; один из отрядов возглавил сам Кир. Поднявшись на пригорок, персы быстро развернули строй и окружили лесок, чтобы не дать зверю уйти из своего логова.

Но вместо зверей через заслон попытались прорваться три проворных всадника. Однако опытные нисайцы свернули на лету, как ястребы в воздухе, и догнали лохматых пони степных жителей. Одного выскочившего из засады всадника пронзила стрела, остальные были выбиты из седел и пойманы арканами. Они яростно отбивались ножами и даже кусались, пока их не связали. Пленники имели белую кожу, роста были невысокого, темная шерстяная одежда плотно охватывала руки и ноги, а из под серебряных обручей ниспадали длинные волосы, мягкие, как у арийцев.

Когда один из воинов вытащил стрелу из убитого скифа, он обнаружил у него женскую грудь. Оба пленника тоже оказались женщинами, они не произнесли ни слова, лишь пронзительно кричали, сопротивляясь. Кир осмотрел стрелы, оставшиеся в их колчанах, и установил, что они были украшены иначе, чем стрела, которая чуть его не убила. Женщины поступили безрассудно, продолжая всю ночь вести наблюдение из своего укрытия.

Воинов интересовало, что за племя посылает жен воевать за своих мужей.

— Возможно, — заметил Вартан, — у этих драчливых женщин нет мужей.

Он слышал о племени, живущем в Травяном море, состоящем из женщин, которые нападают на вторгшихся к ним мужчин, убивают даже их лошадей, чтобы принести их кровь в жертву Великой богине. В свою очередь, проводники настойчиво утверждали, что женщины лучницы принадлежали к древнему племени, враждовавшему с их народом, царскими скифами.

Поразмышляв об этом происшествии, Кир вызвал к себе пленных девушек, предложил еду и питье, но они ни к чему не притронулись. Выражение их глаз напоминало загнанного оленя. Тогда, желая уйти с великой равнины, при помощи жестов он спросил, в каком направлении нужно идти, чтобы добраться до Белых гор. Они поняли вопрос, и одна из женщин показала в сторону, противоположную поднимавшемуся солнцу. После этого неожиданно проводники скифы попросили его отпустить пленниц вместе с их лошадьми.

Кир не послушался. Тем же утром он повел асваранцев точно на восход. Он сам возглавил отряд.

— Это твой фраваши потребовал идти этим путем, — поинтересовался Вартан, — или повелитель Кир Ахеменид ищет других воительниц? — В такой манере армянин обращался к Киру, желая показать сарказм. — Ни пленницам, ни проводникам это не нравится.

— Никогда не повредит, — рассеянно ответил Кир, — поступать не так, как хотят враги, а наоборот.

Но все таки он вел их навстречу беде. В полдень они заметили в степи необычный холм. Он имел круглую форму перевернутой чаши, вокруг которого стояли темные предметы, а с них взлетали крупные птицы с широкими крыльями. Вскоре оказалось, что эти предметы — вооруженные всадники, расставленные словно для охраны. Кир сначала объехал курган, затем приблизился и обнаружил зловещую картину: стражи были мертвецами, усаженными на трупах лошадей, в свою очередь закрепленных на столбах. На высушенных телах висели копья, щиты и колокольчики, звеневшие при каждом дуновении ветра.

Должно быть, они уже годы стояли здесь на посту. Однако каждый воин сидел на своем скакуне со всем оружием, привязанном в нужных местах. Кир спросил себя, кто мог обслуживать мертвых стражей кургана и зачем. В этот момент Вартан возбужденно вскрикнул и позвал за собой Кира мимо слепых караульных на вершину покрытого травой величественного сооружения. Посмотрев вниз, они заметили, что трава на самом куполе отличалась от дикой растительности равнины, а вокруг большого земляного кургана располагались маленькие холмики.

— Скифская гробница! — крикнул армянин. — Судя по ее размерам, здесь, под нами, покоится богатый и могущественный вождь.

Оглядевшись, Кир не смог обнаружить в степи никаких признаков человека. Однако из опыта он знал, что по овражкам, прикрытым зарослями полыни и тамариска, могли передвигаться многочисленные степные жители. Поэтому, прежде чем съехать вниз, он поставил на вершине погребального кургана наблюдателей. К этому времени Вартан вместе с погонщиками и конюхами уже начал расчищать единственную серую гранитную плиту, заросшую травой и кустарником. Вартан сказал, что такие камни на этой равнине не встречаются, следовательно, скифы доставили ее сюда специально, чтобы закрыть вход в могилу. При помощи веревок и жердей каменную плиту удалось перевернуть, и работники принялись выкапывать землю в этом месте. Асваранцы столпились вокруг и с любопытством наблюдали за работой. Рожденные воинами не желали брать в руки лопаты.

Вскоре землекопы наткнулись на дверь, сложенную из деревянных бревен. В этот момент стоявшие сверху часовые подняли тревогу. Повернув коня, Кир увидел воительниц, появившихся из за кустарника; несколько сот женщин направили своих лохматых лошадок в сторону кургана, держа в руках луки и копья. Эти длинноволосые всадницы, возникшие ниоткуда, представляли собой удивительную картину, но Кир посчитал, что они не могли тягаться с его опытными воинами. Одна из женщин, выехав вперед, приблизилась на половину расстояния полета стрелы. Ее волосы сверкали золотом зрелой пшеницы, щит имел эмблему с изображением головы оленя, а стройное тело было затянуто в синий китайский шелк. На вид она была не старше Кира. Когда она что то крикнула, он не смог ее понять и подозвал проводника скифа, и тот кое как объяснил им суть.

Она предлагала царю захватчиков заключить с ней перемирие. Она назвала свое имя и положение: Томирис, дочь Гесира, царя сарматских скифов. Томирис утверждала, что эта земля принадлежала сарматам, а ее отец ждал в этой могиле, когда сможет вернуться к новой жизни.

— Согласен на перемирие, — сказал скифу Кир. — Что еще она хочет?

Тогда Томирис отбросила волосы назад и заговорила быстро, как стремительная река. Переводчик пробормотал, что она рассказывала историю своей жизни от лица матери царицы, которая тоже ждала в кургане. По видимому, ее отец Гесир правил всеми сарматами от Белых гор до пустыни Красных песков, пока не пришли царские скифы. Какое то время сарматы сдерживали захватчиков. Затем эти скифы, пришедшие с востока, предложили заключить мир и отметить это событие пиром. Во время пира скифы убили Гесира, всех его военачальников и вождей. Так вероломство уничтожило всех сарматских героев. После этого жены забальзамировали их тела и похоронили подобающим образом. Женщины, оставшиеся в живых, следили за могилами, чтобы, когда наступит день новой жизни, их мужья могли вернуться к ним на землю.

Кир вспомнил рассказ о племени, состоявшем из одних женщин, воевавших со всеми захватчиками, и поверил в его правдивость. Женщины поставили перед собой сложную, хотя и благородную задачу, но он не думал, что юная Томирис смогла бы вести оборонительную войну против всех диких кочевников.

Если бы он мог поговорить с сарматской принцессой без помех, последствия могли быть совсем иными. Подумав, он спросил, где находится родина сарматов.

— За Красными песками, — крикнула Томирис, — за дорогой Хоары, под восходящим солнцем!

— Тогда передай ей, — сказал Кир, — что она должна повести женщин туда. Ясно, что здесь они не продержатся долго без защиты мужей.

Услышав эти слова, молодая воительница снова разразилась мелодичными звуками. Пока могилы не разрушены и не осквернены, она ни за что так не поступит. Только если дом опустеет, его охрана становится бесполезной. И, сверкая глазами, она подъехала ближе к Киру.

— Ахеменид, — крикнула она, — это верно, что ты сильный, а я слабее! Здесь я не могу тебе противостоять. Но если ты разрушишь могилу отца, моя ненависть последует за тобой, будто тень твоего статного тела. Я узнаю, куда ты направляешься, и во сне придумаю, как нанести тебе огромный вред. Твоим врагам я стану другом, твоим друзьям — врагом. Никогда больше я не появлюсь тебе на глаза до дня, когда смогу держать твое тело в объятиях и смотреть, как твоя кровь и жизненная сила стекает на землю…

Неожиданно Томирис закрыла руками свое прекрасное лицо и расплакалась, склонив голову к лошадиной гриве, чтобы спрятать слезы. Прежде чем Кир смог ответить, она повернула лошадь и ускакала прочь. Женщины воительницы последовали за ней, и все они исчезли в зарослях кустарника. Две пленницы побежали за ними, и Кир не стал им препятствовать.

Как это по женски, подумал Кир, начать с угроз и разрыдаться, когда не удалось добиться своего. Но в храбрости этой девушки он не сомневался.

Вернувшись к раскопкам, он обнаружил, что Вартан и землекопы проломили дверь и уже зажигали факелы, готовясь пройти в погребальное помещение.

— Не нравится мне это, — сказал он.

Он вспомнил табличку Ашшурбанипала на руинах Шушана — торжество ассирийца, разрушившего, разбросавшего могилы эламитов, чтобы лишить их призраков мирного отдыха и подношений родных.

— Это в тебе говорит персидское благородство. — Зубы Вартана блеснули из спутанной бороды. — Но что лежит внутри этого кургана, кроме нескольких скелетов и сокровищ, погребенных с ними суеверными варварами? Или ты настолько боишься сарматской девчонки, что не позволишь своим воинам обогатиться?

— Не настолько, — согласился Кир.

Тогда вслед за Вартаном и землекопами в дыру с готовностью полезли еще несколько асваранцев.

По настоящему большая погребальная зала, сверху покрытая деревянными балками, была тщательно приготовлена для возвращения к жизни могущественного вождя. Сначала незваные гости натолкнулись на останки прекрасных лошадей в дорогой сбруе, с мертвыми конюхами, лежавшими в их головах. За ними в центральной комнате лежали слуги с серебряными рогами для питья. На помосте, как живой, покоился золотобородый Гесир; на нем был усыпанный драгоценностями пояс, дорогие нарукавники, а золотой шлем был украшен золотым изображением головы оленя и увенчан оленьими рогами. Подле него лежали все необходимые вещи, от охотничьих сапог до кнута с золотой рукояткой, и все они были украшены так, чтобы соответствовать положению Гесира. Кир подумал, что на самом деле все сарматские сокровища были похоронены с царем. Во всяком случае, его дочь Томирис не носила подобных украшений.

Поскольку спертый воздух затруднял дыхание, Вартан и работники поспешно срывали ценности, сваливая их в бронзовый котел, достаточно вместительный, чтобы сварить целого барана.

Справа от сармата лежала женщина примерно его возраста, выглядевшая все еще элегантно в одеянии из атласа и шелка, с серебряным светильником, полным масла, и ручным зеркальцем рядом с ней. Наверное, она убила себя сама, чтобы быть похороненной вместе с мужем. Видимо, это была царица и мать Томирис.

Издав восклицание, Кир подобрал бронзовое зеркало. На его золотой ручке была изображена львица с женской головой — Великая богиня. Это было так похоже на рукоятку его кинжала, что обе вещи могла создать одна и та же рука.

После разграбления гробницы Вартан с большим трудом смог вытащить нагруженный бронзовый котел через входной туннель. Некоторые персы расценили это происшествие как дурное предзнаменование. Со своей стороны Вартан прикинул, что они стали богаче на центнер чистого золота, не считая драгоценных камней.

Кир все еще держал в руке кинжал Манданы. Поддавшись внезапному порыву, он бросил его на груду золота скифов. Все предметы, как он заметил, были превосходно выполнены искусными художниками.

Поскольку день близился к концу, Вартан велел перенести котел в свою палатку сразу, как только ее установили. После захода солнца Кир позаботился удвоить охрану позади привязанных лошадей. В темное время степные женщины могли причинить значительный вред даже опытным воинам. Их принцесса, видимо, решила отомстить, хотя могла использовать лишь ограниченную силу.

Никакие сигналы тревоги не прерывали сон Кира. Как обычно, он поднялся, лишь только подул предрассветный ветерок. Он переступил через храпевшего у входа Эмбу и, откинув полу палатки, споткнулся о какой то тяжелый предмет.

Это был бронзовый котел. Сверху покоилась голова Вартана и сверкала через бороду зубами. Золотых сокровищ под головой не оказалось. Нагое тело армянина лежало здесь же, все конечности были отделены от туловища, а затем порублены по суставам, будто мясо животного, приготовленное к варке.

Прежде чем разгорелся первый костер, Кир вызвал к себе всех ночных караульных и узнал, что сквозь их порядки никто не проходил в лагерь и не покидал его. Однако проводники скифы все, как один, исчезли вместе со своими конями.

Было ясно, что произошло. Женщины воительницы не осмелились вернуться после разграбления погребального кургана. Однако действия персов могли вызвать гнев у молчаливых скифов, и Кир очень пожалел, что не мог понять слова, которыми обменялись Томирис и его переводчик. К тому же золотые сокровища дожидались в котле, их можно было увезти в мешках на полудюжине лошадей. А проскользнуть сквозь кордон воинов для охотников кочевников не составило труда.

Примерно так рассуждали Кир и его военачальники. Гораздо позднее он узнал тайну скифских проводников. За высокую плату их нанял царь мидян, чтобы они спланировали и осуществили в Травяном море убийство Кира. Один из них, должно быть, попытался это сделать перед пленением женщин, пустив единственную стрелу. Затем, побуждаемые то ли гневом, то ли жадностью, они повернули свое оружие против Вартана. Это убийство оказалось оплачено лучше, чем заказанное Астиагом.

Таким образом, Кир остался у разграбленной могилы без советника и без проводников. Он был должен отвезти Гарпагу расчлененное тело его сына Вартана, чтобы оно было похоронено честь по чести.

Вспомнив, что Вартан обещал ему сделать то же самое, Кир не попытался предугадать, каковы могли быть последствия такого возвращения к царю и двору Экбатаны. Вести, пришедшие с далекого юга, прогнали из его головы все прочие тревоги.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   31

Похожие:

«Лэмб Г. Кир Великий: Первый монарх»: Центрполиграф; М.; 2005 isbn 5 9524 1945 3 iconGreaт silk way 2005
Приглашаем вас принять участие в летних тренировочных сборах "Великий шелковый путь 2005"

«Лэмб Г. Кир Великий: Первый монарх»: Центрполиграф; М.; 2005 isbn 5 9524 1945 3 iconФантастика беляев А. Р
Беляев А. Р. Голова профессора Доуэля; Человек-амфибия; Ариэль Брэдбери Р. 451° по Фаренгейту Булычёв Кир. Девочка с Земли Булычёв...

«Лэмб Г. Кир Великий: Первый монарх»: Центрполиграф; М.; 2005 isbn 5 9524 1945 3 icon«Задверье»: act; 2005 isbn isbn 5 17 031959 2 Аннотация «Мир под Лондоном»
Здесь Слово становится Силой в прямом смысле – ведь слова, которые в Над Лондоне всего лишь названия улиц, парков, станций метро,...

«Лэмб Г. Кир Великий: Первый монарх»: Центрполиграф; М.; 2005 isbn 5 9524 1945 3 icon“ Великобритания 1945 1992 “ ОглавлениеВведение Послевоенноеположение...

«Лэмб Г. Кир Великий: Первый монарх»: Центрполиграф; М.; 2005 isbn 5 9524 1945 3 icon" Великобритания 1945 1992 " Cавинова Анна 11 юоглавлениеВведение...

«Лэмб Г. Кир Великий: Первый монарх»: Центрполиграф; М.; 2005 isbn 5 9524 1945 3 icon-
Тост Верховного Главнокомандующего И. В. Сталина За русский народ! За великий русский народ. Фото. 1945 год. Кремль. День Победы....

«Лэмб Г. Кир Великий: Первый монарх»: Центрполиграф; М.; 2005 isbn 5 9524 1945 3 iconЛитература. Общие вопросы медицины
М42 Медицинское образование в мире и в Украине: Учеб пособие. К.,2005. 464 с. Моз укр. Isbn 966-8855-33-7: 89,00 грн

«Лэмб Г. Кир Великий: Первый монарх»: Центрполиграф; М.; 2005 isbn 5 9524 1945 3 icon«Астрея Киевская» г. Киев, ул. Дегтярёвская, 51 тел. (044)  223 63...
В киеве находится первый русский монастырь. Именно  в Киеве прошел первый российский электрический трамвай и фуникулер в киеве вы...

«Лэмб Г. Кир Великий: Первый монарх»: Центрполиграф; М.; 2005 isbn 5 9524 1945 3 iconПсихология сексуальности
Акимова Л. Н. А39 Психология сексуальности. Одесса: смил, 2005. 198 с. Росс язык. Isbn 5-8404-0135-8

«Лэмб Г. Кир Великий: Первый монарх»: Центрполиграф; М.; 2005 isbn 5 9524 1945 3 icon«7 минутное чудо»: Попурри; 2005 isbn 985 483 431 X, 0 89526 182 0
Поработав с тысячами пациентов, использовав самые свежие находки генетиков, доктор Левин предлагает Вам свой «план прорыва»

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
uchebilka.ru
Главная страница


<