О научном мировоззрении




НазваниеО научном мировоззрении
страница12/22
Дата публикации27.02.2013
Размер2.56 Mb.
ТипДокументы
uchebilka.ru > История > Документы
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   ...   22
знания. Нашлись люди, которые в самой неблагоприятной обстановке смогли и сумели воспользоваться для работы на пользу науки новыми, открытыми из других соображений, явлениями. В неясной форме такое стрем­ление возникало у отдельных предприимчивых людей, которые желали знать, что лежит там, далеко, за пределами вечно подвижного Океана. Их побуждали к этому туманные надежды на обогащение, но главным мотивом являлось бессознательное стремление вперед, в новые неизве­данные страны. Так шли веками отдельные люди, большинство которых гибло и никогда не возвращалось, но их стремления выработали целые поколения знающих моряков и развили энергию и силу человеческой личности. Это та же бессознательная работа народных масс, значение которой мы видели в истории книгопечатания. Рыбаки, идущие за до­бычей дальше своих обычных мест, мелкие купцы, плавающие на от­дельных утлых суднах, иногда монахи и более зажиточные владельцы приморских мест – вот те лица, которые создали эту толпу.

Такое стремление должно было быть особенно сильным по всему западному побережью Европы, у берегов Атлантического океана: неволь­но у многих людей являлся вопрос: что же лежит дальше, за этим ог­ромным неизведанным Океаном, который нередко приносит откуда-то неизвестные останки людей, предметов, произведений чуждого расти­тельного мира116. На берегах Норвег[ии], [по] западным берегам Ир­ландии и Англии, Франции, Испании и Португалии всюду неуклонно в течение веков подымалась и шла такая бессознательная, но великая работа отдельных личностей народной толпы. Здесь началось то движе­ние, которым потом воспользовались мечтатели, государственные люди и практики, предприниматели и стяжатели для своих целей. Понятно, почему нам неизвестны или мало известны имена тех людей, которые первые начали великое движение.

Данте в своей «Божественной комедии» прекрасно выразил настрое­ние некоторых из этих людей. Он передает в начале XIV в. одну из древних легенд о смерти Одиссея. По этой легенде, Одиссей погиб, отправившись на дальний Запад, желая знать, что лежит за пределами Океана. Долго он убеждал своих спутников последовать за ним; наконец, через много лет это ему удалось, но корабль его разбился у неизвестного острова, и он погиб и не мог не погибнуть, по мнению ве­ликого поэта, так как там лежал вход в рай и чистилище – убеждение, разделявшееся многими еще во время Колумба и самим Колумбом, ко­торый одно время принял [устье] Ориноко за начало этого сказочного царства. Данте вкладывает в уста Уллиса прекрасные слова, которые выражают настроение отдельных лиц этой толпы. Обращаясь к своим спутникам, которые отказываются ехать, Уллис убеждает их отдать жизнь «постиженью новизны», ибо люди созданы не для того, чтобы жить, как дикие звери, а для стремления к доблести и знанию.

И эти простые, необразованные люди первые начали движение за 5 – 6 столетий до Колумба – движение, которое постепенно все уси­ливалось и развивалось и в XIV–XV столетиях охватило множество людей. Целый ряд этих людей путем таких путешествий достигал об­разования и знания, далекого и чуждого схоластической науке средне­вековья, закладывал основы нового мировоззрения. И так же как из мастерских, так и из морских местечек выходили люди, которые вно­сили в науку того времени чуждые элементы – одними своими знания­ми разрушали веками сложившиеся научные представления.

С разных сторон шла та же работа, и общество пересоздавалось бессознательным образом раньше, чем создалось научное движение.

В произведениях писателей XV – XVI столетий не раз указывается на то пренебрежение, с каким эти люди, закаленные в морских путе­шествиях, противопоставляли свои, приобретенные опытом и наблюде­нием, общением с природой в течение годов и десятков лет знания ди­ким идеям о природных явлениях ученых и теологов того времени. И здесь создавалась традиция, чуждая господствующему мировоззрению, вырабатывались привычка и доверие к опыту и наблюдению, бессозна­тельно крепли элементы нашего современного научного мировоззрения.

Работа этой толпы выразилась, с одной стороны, в достижении не­которых стран и островов Запада, в том числе и Америки, но эти стра­ны только иногда удерживались в памяти, а большей частью через одно – два поколения, а иногда после нескольких поездок, окончатель­но терялись, ибо очень редко эти люди могли и умели передавать свои знания – характер картографических знаний был в то время чрезвы­чайно слаб. Здесь наблюдалось в общих чертах то, что было сделано для познания Азии неведомыми и грубыми русскими землепроходцами и мореплавателями117.

Наряду с такими более все-таки точными знаниями была добыта огромная масса легендарных представлений. Очень часто эти простые люди попадали в новые места случайно, не умели вновь вернуться, приносили лишь воспоминания о достигнутой земле. Передаваемое от поколения в поколение воспоминание принимало характер легенды, и такие легенды проникали все население морского побережья Европы. Опять-таки мы видим здесь повторение того, что наблюдается в исто­рии географических открытий, сделанных бессознательной работой рус­ского народа в течение столетий. Помимо легенд, принятых на веру из эпохи классической древности, указывались в течение столетий и искались в эпоху конкистадоров Антильские острова, куда будто бы достигали на кораблях жители Порто, спасавшиеся от нашествия мав­ров, остров Бразил, которого достигали те или иные мореплаватели и т. д. Такими легендами кишели острова и побережья, и многие из них мы находим нанесенными на карты еще в доколумбово время. Память о них никогда не иссякала, и они, очевидно, представляют переработанные на­родной фантазией воспоминания о действительно происходивших откры­тиях. Нередко эти легенды были результатом болезненного напряжения, испуга и фантазмов, какие испытывали эти простые люди, попавшие, нередко при страшных страданиях и в исключительной обстановке в не­ведомые страны, в чуждую местность. Бред своего воображения они при­нимали за действительность и, постепенно украшаясь в бесконечной передаче, эти впечатления одиноких людей вырастали в народной сре­де в географические легенды. Мало-помалу, они приноравливались к те­кущим знаниям или обрывкам ученых представлений. Как мы видели, и эти последние в это время имели характер таких же сказочных ком­ментариев Солина. Еще Тацит объяснял этим путем рассказы о дале­ком севере вернувшихся из плена у далеких Германских народцев рим­ских солдат. «Ut quis ex longinquo revenerat, miracula narrabant, vim turbinum et inauditas volucres, monstra maris, ambiguas hominum et belluarum formas: visa, sive ex metu credita»118.

Великие открытия народной толпы европейского побережья подго­тавливались медленно. Долгое время морские путешествия происходили главным образом вдоль берегов. Так все время ездили финикияне и древние греки. Даже в большинстве случаев, особенно в неизвестных местностях, того же направления держались римляне. Только мало-по­малу, путем долгой практики и медленного прогресса большие корабли эллинов, римлян и карфагенян привыкли делать поездки в открытом море, но в море уже известном. В первые века империи такие поездки из римских гаваней Египта сделались даже, по-видимому, более или ме­нее обычными. Около 120 г. н. э. Гиппал научился пользоваться [мус­сонами] для плавания из Африки в Индию.

Так шли морские предприятия в течение веков, и никогда не пре­рывалась традиция древнего Рима, захватившего в свою среду вековые морские организации финикиян, греков и египтян. Ни нашествия вар­варов, ни разрушение и падение 3[ападной] римской империи не кос­нулись извека шедшей морской торговли, путешествий и поездок вдоль побережья.

В истории варварских нашествий мы видим не раз замечательные поездки с этой точки зрения, указывающие на известные представления о форме того или иного материка и относительную легкость больших поездок вдоль берегов. Так, в 277 г. франки, поселенные императором Пробом на берегах Черного моря, решились вернуться назад, обогнув Европу. Они вошли в Средиземное море и, гребя вдоль берегов Азии, Греции, Африки и Сицилии, обогнули Испанию и Галлию и высадились на берегах, занятых фризами и батавами. Очевидно, такие поездки не были чем-нибудь необычным. Мы видим в них первых провозвест­ников варяжских набегов119.

Византия до VI–VII столетий н. э. поддерживала прямой морской путь в Индию из гаваней Египта; в тесно связанной с ней Италии давно началось торговое движение. Арабы – новые господа Египта – переняли и развили эту морскую торговлю. Она находилась все время в руках того же населения, как бы ни менялся характер его господ: римлян, византийцев, арабов. Она держалась неизменно, без влияния западноевропейской науки до конца XV столетия. Торговцы шли места­ми в открытом море, в хорошо им известном Индийском океане. По-ви­димому, сарацины только еще могущественнее развили старинную торговлю и мореплавание (следствие безопасности и большого однород­ного государства120).

В XV столетии корабли португальцев встретились здесь с более неуклюжими, но лучше умеющими ориентироваться в море и владею­щими лучшими морскими инструментами арабскими кораблями. Давным давно, благодаря взаимным влияниям, выработалось в этих морях мореплавание арабов, индусов, малайцев и китайцев – в общем стояв­ших на одном уровне с первыми, появившимися в этих морях европей­скими судами, являвшимися пережитком и культурным остатком орга­низаторской работы древних Египта и Рима.

В течение веков развились некоторые из основных приемов корабле­вождения в открытом море. Движение корабля вдоль берегов возможно было без всяких наблюдений звезд или солнца, но в открытом море не­возможно было идти более или менее сознательно без руководящих, не­изменных точек сравнения. А между тем, задача, которая стояла перед новым человеком, заключалась в выяснении формы земного шара и требовала от него, так или иначе, переплытия Океана. Морские поезд­ки в далекие страны, движение в открытом море могут совершаться различно, но для успеха они требуют знаний и точных инструментов. С трудом и огромными случайностями могли они, однако, делаться и на основании одних едва уловимых наблюдений на глаз – распреде­ления звезд, высоты их над горизонтом, высоты солнца. Может быть, сюда же присоединялись более или менее сознательные наблюдения над морскими течениями и над биологическим и физическим характером моря. Варяги направляли свои поездки в неизвестные страны, пользуясь направлением перелета птиц. Воспользоваться этим для определения Винланда. Вырабатывался «глаз моряка», подобно тому, как в течение долгих годов научился по звездам ездить в своей пустыне житель Сахары или Монголии, как не терялся в былые времена казак или татарин в степи или охотник-номад, в вековом лесу. Такая выучка носила индивидуальный характер, почти не могла быть передаваема многим людям, требовала годов неутомимого внимания и вхождения в дело. Она требовала отдачи всей жизни и всех мыслей морскому делу и все же приводила к непрочным и часто обманчивым результатам.

Морские путешествия и поездки, особенно делавшиеся на плохо по­строенных судах, сопровождались огромными опасностями, шли с очень малой вероятностью на успех, нередко приводили к гибели. Они могли происходить только в определенных областях моря и только при опре­деленных условиях психических свойств человеческой расы. Безуслов­но, всегда они не давали возможности выходить за пределы точно известных, хотя бы очень широких, морских областей.

В истории человечества мы встречаем в двух местах народы, кото­рые особенно успешно развили такие поездки в открытом море, без вся­ких инструментов – на глаз. Это были варяги в области северных мо­рей, изрезавшие на своих больших ладьях открытый океан от Белого моря до Америки и от берегов Англии и Шотландии европейского континента до крайних пределов Гренландии. Другим народом были жи­тели островов Тихого океана, полинезийцы, которые предпринимали еще более далекие плавания в открытом море почти без всяких инструмен­тов, руководясь лишь звездами, солнцем и более или менее уловимыми приметами хорошо им известного Великого океана.

Но для выяснения фигуры Земли имели значение только плавания варягов.

Из многочисленных древних сказаний и саг, главным образом сохра­нившихся в уединенной Исландии, можно до известной степени пред­ставить себе картину их путешествий в тот более древний период, когда они еще не знали ни компаса, ни приборов для определения высоты солнца и звезд над горизонтом. Впервые в конце VIII столетия начались их далекие плавания, главным образом разбойничьи походы ви­кингов; в конце этого столетия они появились впервые у берегов Англии, в IX в. они дошли до Испании и Франции и, постепенно оги­бая европейский континент, появились в начале XI столетия в Среди­земном море. Но гораздо большее значение в истории географии имели их походы в северных областях, потому что они привели к первому открытию Америки121.

В конце IX столетия впервые, случайно прибитые бурей, норвежцы попали в Исландию. Здесь они уже нашли и вытеснили католических монахов Ирландии, удалившихся сюда, по-видимому, из религиозных целей.

Эти монахи-анахореты прибыли сюда, удалясь от людских соблаз­нов, совершенно так, как египтяне и сирийцы уходили в пустыню, а русские подвижники – в непроходимые дремучие леса. Всюду, на всем северном побережье Европы, мы встречаем еще до варягов неопределенные, но несомненные указания на многочисленные, далекие морские плавания кельтов из Ирландии.

По некоторым, довольно вероятным преданиям они достигли много раньше норманнов берегов северной Америки, но не остались и не колонизировали их, как не колонизировали прочно Исландию. Мо­тивом этих поездок являлось сильное религиозное чувство и одушевле­ние, которые в эти века охватили Ирландию. Во все стороны от нее шли миссионеры христианства. В ее монастырях сохранилась образованность в самые темные периоды европейского Запада, и в V – X столетиях Ир­ландия явилась центром широкой миссионерской и просветительной дея­тельности, охватившей весь север и значительную часть западной Европы. Ирландские миссионеры проникли в Швейцарию и Германию, обращая язычников. Ее ученые монахи явились учителями возрождавшейся древ­ней культуры западной Европы. Расцвет ирландской образованности и сильное горячее религиозное одушевление, ее охватившее, совершились чрезвычайно быстро. В середине V в. (легенда) св. Патрик обратил Ир­ландию в христианство, а уже в следующем VI в. ученики св. Коломбы двинулись оттуда всюду на запад Европы, разнося христианство и образо­вание в глубь варварского германского мира. Крупная культурная роль, длившаяся несколько столетий, отдаленных монастырей Ирландии являет­ся любопытным примером в научном развитии. Перед разрушением римского мира за пределами разрушившейся римской империи здесь сохрани­лись довольно значительные следы древней образованности на христиан­ской основе. Св. Патрик был одним из тех высокообразованных христиан, подобно Василию Великому, Иерониму и др., которые пытались соеди­нить достигнутое древней античной культурой с новой верой. Этот дух поддерживался его ближайшими последователями. В конце концов, к VII – IX вв. из Ирландии остатки сохранившейся древней культуры, может быть несколько связанной с древнекельтской, могли проникнуть в Европу и развиться здесь при более благоприятных условиях122. Путешествия древних ирландцев на религиозной основе в эти годы еще до окончательного разрушения империи шли в двух направлениях. Христианские подвижники и ученые монахи шли, с одной стороны, в далекий океан, ища «пустыни» и монашеского жития в безлюдных островах Севера. С другой стороны, они двигались к древним местам, ставшим священными, благодаря истории христианства – в Рим и в Сирию. Оттуда они приносили многочисленные и разнообразные вея­ния и знания123.

Около середины VIII в. варяги вытеснили из Исландии этих более ранних пришельцев. Через 100 с лишком лет они достигли Гренландии и около 1000 года, через 150 лет после появления в Ислан­дии, оттуда и из Гренландии они проникли в Северную Америку, названную ими Винландом (Гелюландом). Туда впервые прибыл Лейф, сын Эрика Рыжего, открывшего Гренландию. Трудно в настоящее время определить точно то место Америки, где они были. Во всяком слу­чае, описания сказаний не оставляют никакого сомнения об их пребы­вании в этой стране124.

Места эти скорее всего соответствуют каким-нибудь местностям кон­тинента между 41° и 49° северной широты. Варяги не остались в этой чуждой стране, так как встретились с сопротивлением туземцев, по срав­нению с которыми европейцы XI в. имели мало преимуществ в техни­ке военного дела; их окружала бедная природа, и они находились на много дней пути от своей родины – пути, который к тому же да­леко не всегда они умели совершить и с уверенностью попасть в же­лаемое место. Задача превышала их силы и их технические знания. И все же отдельные варяги не раз достигали Америки; это являлось скорее делом молодечества, чем крупной выгоды. Их единственным па­мятником в американских широтах, кроме саг, являются рунические надписи, найденные на одном из островов американского севера близ Баффиновой земли.

Самое последнее указание на их неудачную попытку проникнуть в Маркланд (лесную землю) сохранилось в середине XIV столетия (1347), оно относится к рассказу об одном из гренландских кораблей, плывшем туда, но прибитом бурей к берегам Исландии125. Память об этих поездках никогда не исчезала и сохранилась на Севере, а в то время об этих поездках говорилось, как об обычном явлении.

Гренландские колонии неуклонно поддерживали сношения с Берге­ном, и последние попытки проникнуть в Гренландию относятся к са­мому концу XV столетия, ко времени Колумба. В 1493 г. папа Алек­сандр VI делал последние исторически известные шаги прийти на по­мощь гренландцам и доставить им христианских священников. В это время сведения из Гренландии были скудными, а ее положение было тяжелым. В середине XIV столетия под напором эскимосов погибла за­падная – меньшая колония. Эскимосы начали теснить все больше и больше восточную колонию, и в начале XV столетия она почти погиб­ла в борьбе. Понемногу ее связь с Европой исчезла, чему способство­вало разграбление немцами Бергена (1393) и уничтожение его флота. По сведениям, дошедшим в начале XV столетия, часть поселенцев пре­вратилась в язычников, христианская вера исчезла среди крестьян, и они постепенно исчезали под напором эскимосов...126

Многие причины не дали развиться и войти в общее знание первым открытиям Американского континента. Были открыты бедные, мало на­селенные места Северной Америки – места, которые не окупали опасных плаваний; в то же время, около конца X в. и в XI в. предприимчи­вым жителям Севера открылись и стали доступными богатые и культурные страны Юга – Италия, Сицилия, Франция и Испания. Здесь, в Сицилии, южной Италии, Франции и Англии образовались в X – XI сто­летиях норманские государства. Главный поток норманских походов двинулся туда, ибо тяжелые материальные и социальные условия заставляли их искать исхода из родной страны. Выход был найден, и были заброшены далекие побережья холодного Запада, так же как были оставлены плавания на Восток к Белому морю, тоже впервые от­крытому для Западной Европы норвежцем Отеро в конце IX или на­чале X в. Сюда, далеко за пределы Белого моря, шли их плавания и грабежи богатой Биармии (Пермского царства?).

Варяги не только сами совершали такие странствования и морские походы, они очень быстро привели в движение и двинули в далекие края и другие окрестные народы. На Балтийское море и далеко в Ат­лантический океан двинулись ладьи славянских викингов Балтийского поморья; отголосками того же движения явились знаменитые ушкуйни­ки Новгородской республики – эти первые движения русских землепро­ходцев. В варягах Византии мы видим норманнов и славян, близких по нравам и обычаям. Культурное значение этого первого ознакомления с далекими морями едва ли до сих пор правильно оценено.

Но среди всех этих движений наибольшее значение в истории наше­го миросозерцания имели плавания гренландцев – выходцев из Норве­гии, достигших Америки.

В Америку попадали, однако, норвежцы с трудом; также трудны были поездки в Гренландию, так как они не умели ориентироваться в море; тем менее можно было нанести на карту открытые в XI в. мест­ности.

Варяги направляли свои корабли по солнцу и по полярной звезде, но все их определения широты местности были крайне примитивны, и в их сказаниях постоянно указывается, что они встречались с много­численными неудачами и затруднениями, чтобы попасть в искомое место. Определять долготу они совсем не умели. Как определялась широта места или, вернее, как давалось о ней понятие, дает указание со­ставленный исландцем аббатом Николаем (ум. в 1158) в первой поло­вине XII столетия путеводитель в «святую землю». Широта Иордана определяется им так: «Около Иордана, если лечь на землю, на спину, поднять колено, а на колено положить кулак и затем поднять прямо вверх большой палец этого кулака, то полярная звезда на этой высо­те, а не выше»127. Такое грубое определение, конечно, давало довольно ясное представление о дальности расстояния Иордана от Исландии для привыкшего наблюдать положение полярной звезды исландского мо­ряка, но оно, само собой разумеется, не имело никакого значения для научного знания. Не удивительно, что определенные подобным же образом берега Винланда дают возможность помещать посещенные мест­ности на протяжении 8 градусов широты (41 – 49°) и не позволяют решить вопрос, куда же приставали там эти предприимчивые жители европейского севера. Таким образом, это первое открытие Америки было потеряно к середине XIV столетия, не оставив ничего, кроме ту­манного воспоминания в народных легендах и старых летописях.

Но, по-видимому, Америка была еще раз открыта и в более близкое время – опять-таки представителями народной толпы. И это второе ее открытие не оказало сильного и ясного влияния на изменение наших воззрений на форму планеты. Морские течения и пассаты не раз прибивали к далеким западным островам и берегам отдельных мореплава­телей. Есть ясные и довольно достоверные указания, что с конца XIV – начала XV столетия моряки с берегов Франции уже посещали для лова рыбы Ньюфаундлендские прибрежья, сохранившие до сих пор свое зна­чение в рыбном деле для жителей северофранцузского побережья. В XV столетии отдельные мореплаватели случайно подходили к бере­гам Америки, принимаемой ими за Азию. Так, какой-то Иван Скальнус, может быть поляк, находившийся на службе в Дании (Иван Школьный, или Иван из Кёльна), в 1476 г. достиг берегов Лабрадора и Гудзонова пролива128.

Большинство таких открытий сейчас же исчезали из обращения или долго оставались неизвестными. О тех, которые были сделаны незадол­го до Колумба, например, о путешествии Школьного, сохранилась па­мять; так, о нем вспоминают испанские историки эпохи открытий на­чала XVI столетия. Сделанные раньше – были забыты, но, во всяком случае, они всегда питали легенды жителей прибрежья и все более и более усиливали стремление народной толпы выйти из тесных и тя­желых берегов Европы129
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   ...   22

Похожие:

О научном мировоззрении iconАнатолий сидоров. О мировоззрении и самосознании

О научном мировоззрении iconКак опубликовать статью в зарубежном научном журнале
В техническом плане в настоящее время опубликовать статью в зарубежном научном журнале стало очень просто

О научном мировоззрении iconXхiv международные чтения
«Коперниканский переворот» и парадигмальные сдвиги в науке и мировоззрении эпохи Возрождения

О научном мировоззрении iconН. П. Баллин, пионер русско-украинского кооперативного движения
Взгляды Н. П. Баллина, как и практическую их реализацию в общест-венной жизни не следует оценивать однозначно. В его мировоззрении...

О научном мировоззрении icon1. Возникновение христианства: исторический обзор
Религия основана на вере и выражается, прежде всего, в мировоззрении, мироощущении (в том числе мистическом и аскетическом), культе...

О научном мировоззрении iconРеферат Тема: «Методологическая функция философии в научном познании»

О научном мировоззрении iconПокрывало майи, или сказки для невротиков
В трех частях этой книги автор подробно рассматривает три фундаментальных архетипа: диадический, триадический и эволюционный, причем...

О научном мировоззрении iconВ период школьных каникул за парты садятся учителя!
Творческого объединения «Чистые пруды», автор многочисленных трудов по православной педагогике, писатель, поэт. О своём мировоззрении,...

О научном мировоззрении iconПроект sworld При поддержке
Сборнике научных трудов по итогам конференции, а также в электронном научном журнале

О научном мировоззрении iconТребования к научным статьям для публикации в научном специализированном издании
В №1 – до 15 января; №2 – до 15 марта; №3 – до 15 мая; №4 –до 15 сентября; №5 – до 20 октября

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
uchebilka.ru
Главная страница


<