О научном мировоззрении




НазваниеО научном мировоззрении
страница7/22
Дата публикации27.02.2013
Размер2.56 Mb.
ТипДокументы
uchebilka.ru > История > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   22
воли. Оно замирает и поглощается чуждыми вхож­дениями, как только ослабляется это его проникающее живительное усилие.

Иногда – только иногда – можно проследить до известной степени причину регрессивного хода научного мышления: в научное мировоззре­ние вторгаются новые создания религиозной или философской (метафи­зической) деятельности человеческого сознания, которые не могут быть втиснуты в рамки научно познанного, но в то же время являются для человечества в данный исторический момент дорогими и непреложными. В борьбе с такими чуждыми ей понятиями научная мысль замирала; истинное, но противоречащее догмату религии или тезису метафизики, заменялось новым представлением, с ними согласным, но научно непра­вильным.

Иногда такое движение захватывает всю область научной мысли, и тогда наблюдаются периоды полного упадка науки, например тот, который начался в последние столетия жизни римской империи и ко­торый несколько раз возобновлялся в течение средних веков в Европе; то же самое резко сказалось в мусульманских государствах, в Индии и Китае. Нельзя искать причин такого упадка в нашествии варварских народов, иногда не имевших места; они кроются глубже.

Они связаны с изменением психологии народа и общества, с измене­нием духовного интереса личности, с ослаблением того усилия, той воли, которая поддерживает научное мышление и научное искание, как под­держивает она все в жизни человечества!

21. Изучение многочисленных и разнообразных фактов, сюда относящихся, крупных и мелких, очевидно, может дать нам общие черты, можно выяснить причины и условия, при которых происходит регрес­сивная переработка научного мышления и научного мировоззрения в его целом или в его частях. Этим путем мы можем подходить к выясне­нию законов развития научного мышления.

Наконец, к тем же законам нас подвело бы и изучение современного научного мировоззрения сравнительно с научными мировоззрениями других эпох жизни человечества. Из такого сравнительного изучения можно было бы вывести закономерность исторического процесса смены и переработки одного мировоззрения в другое. Можно было бы изучить и выделить отдельно влияние на научное мировоззрение – искусства, общей культуры, философии, религии, общественной жизни, и этим пу­тем опять-таки подойти к тем же основным вопросам о законах разви­тия научного мышления, и в частном случае, эволюции научного миро­воззрения.

Но я не имею в виду изучать современное научное мировоззрение с этой точки зрения и не буду стараться находить общие законы его об­разования. Такая задача – вполне научная и основная – требует для своего решения огромной подготовительной работы, без которой всякие подходы к ней безнадежны. И эта подготовительная работа даже в об­щих, грубых чертах не сделана настолько, чтобы можно было теперь дать хотя бы общий набросок законов развития научного мышления. Можно только утверждать, что эти законы далеко не совпадают с зако­нами логики (наука не движется индуктивным или дедуктивным пу­тем), а являются сложным проявлением человеческой личности.

22. Но есть и другой путь изучения истории современного научного мировоззрения – путь, который сам по себе составляет подготовку к выяснению законов его образования, который должен быть раньше всего определен и для которого имеются в настоящее время достаточ­ные материалы.

Это путь прагматического описания, наблюдения развития современ­ного научного мировоззрения. Это научное изложение фактов или явле­ний в их внешнем виде, – исконный путь натуралиста и рационалиста-философа. Очевидно, только после того, как мы знаем само явление, под­лежащее нашему изучению, можно стремиться к его объяснению, к на­хождению его законов. Прежде чем искать законы и причины движения небесных светил, надо узнать условия и характер самих светил и их движений, надо иметь их точное научное описание. Точно так же, преж­де чем искать законы исторического сложения научной мысли, необхо­димо иметь описание ее выяснения, иметь картину исторического про­цесса, приведшего к современному состоянию мысли. Дать в общих чертах картину исторического развития современного научного мировоз­зрения и составляет задачу будущих лекций.

Конечно, мы не должны при этом упускать те общие явления, кото­рые свойственны всякому процессу изменения научного мировоззрения: повторяемость одинаковых открытий и обобщений, условия убедитель­ности того или иного научного положения, регрессивные течения, кото­рые наблюдаются постоянно в научном движении. Точно так же в этом процессе всегда ясно взаимодействие науки с искусством, религией, фи­лософией, культурой и общественной жизнью. Но не эти общие явле­ния будут целью нашего изучения; наша задача гораздо более скромная и будет заключаться в изучении картины одного конкретного процесса, сложения одного современного научного мировоззрения. На этом конкрет­ном примере будут, конечно, до известной степени видны общие правиль­ности сложения всякого научного мировоззрения, но для изучения этих законов необходимы подобные работы в области всех других научных мировоззрений. Но такое исследование далеко стоит от моей задачи.

ЛЕКЦИЯ 4

Прогресс науки. – Значение книгопечатания
Первый вопрос, который стоит перед нами, конечно, заключается в том, как долго, как давно наблюдается рост нашего современного науч­ного мировоззрения, когда оно сложилось и началось? С ним тесно связан другой вопрос: находимся ли мы в расцвете этого роста и развития, в середине процесса, граница которого произвольно положена нашей мыслью, или видно начало конца, смены нашего мировоззрения новым?

Вопросы трудные, но неизбежно стоящие перед нами при начале исследования, и так или иначе на них надо дать себе ответ.

Мы недавно пережили конец столетия. По старому обычаю, в это время подводят итоги прошедшему. И вы видели во всех статьях, в кни­гах и речах, как выставлялся вперед рост, как подчеркивалось значение и влияние науки и распространение научного мировоззрения в течение всего XIX столетия.

Со времени французской революции XVIII столетия и начатого ею изменения картины европейского континента мы присутствуем при неуклонном, все усиливающемся росте науки, и люди самых разнообраз­ных настроений и направлений признают глубокое значение науки в общей жизни человечества за истекшее столетие. XIX век является од­новременно веком широкого развития исторических наук и точного зна­ния. Расширение и рост научного мировоззрения составляют его наибо­лее характерную черту. Успехи науки, связанной с ней техники, расширение гуманитарных интересов резко отделяют его от далекого прошлого.

Но то же самое было и много раньше. Накануне Французской рево­люции 1789 года выразитель взглядов и настроений прогрессивной ча­сти французского общества старого порядка Бомарше устами доктора Бартоло в «Севильском цирюльнике» перечислил в 1775 г. то, что при­нес нового XVIII век – этот век просвещения:

R о s i n е. Vous injuriez toujours notre pauvre siècle.

Barthol. Pardon de la liberté! Qu'a-t-il produit роur qu'on le loue? Sottises de toute espèce: la liberté de penser, l'attaction, l électricité, le tolérantisme, le quinquina, l'Encyclopédie et les drames...55

В этом перечислении, сделанном еще за 20 лет до Великой револю­ции, невольно чувствуется родственное нам настроение, когда мы вду­мываемся в итоги XIX столетия: и там, и здесь мы видим плоды и про­явления роста современного научного мировоззрения. Когда мы всмат­риваемся в итоги XVIII столетия, то в общем люди XIX столетия пере­живали многое, аналогичное тому, что переживаем мы; они переживали это даже более резко и глубоко, так как в это время резко менялась социальная жизнь европейского общества, между тем как мы подводим итоги в довольно устойчивые года государственной жизни.

Но зачатки того же настроения видны еще глубже в XVII в. В работах ученых XVII в., в трудах философов, в произведениях художников мы видим резко выраженное новое чувство просвещенного наукой человека, противопоставляющего себя старому времени. Когда просвещенный че­ловек начала XVIII столетия оглядывался на только что прошедшее время, на истекший век – перед ним проносились разнообразные вели­кие открытия, бессмертная работа человеческого гения. В это столетие создавалась новая философия и был пережит человеческий период, на­поминающий только эпоху зарождения и расцвета древней греческой философии.

Достаточно вспомнить имена Бэкона, Декарта, Гассенди, Спинозы, Лейбница, Гоббса, Локка, Беркли и Мальбранша. В эту эпоху создава­лась и могущественно развилась новая математика, выросла физика и механика; новые приборы, далеко раздвинувшие человеческую мысль, – телескоп, микроскоп, часовые механизмы, барометр, термометр и т. д. Все это – создания истекшего XVII столетия. В том же веке создались науки об обществе и государстве, жизнь дала новые формы, и беско­нечны были достигнутые обобщения в разных областях знания и чело­веческой жизни. И в этом XVII в., мы чувствуем и находим многие черты – основные и главные – того же самого, родственного нам миро­воззрения.

Корни этого движения лежат глубже. Ими проникнут XVI век – век религиозной борьбы, зарождения и развития свободной мысли, окон­чательной и резкой борьбы со схоластиками – расцвет гуманистов. К концу этого столетия у итальянских натурфилософов, Джордано Бру­но, Бэкона мы встречаем резко выраженные взгляды о будущем значе­нии науки, как устроительницы жизни, как главном благе человечества.

На отдельных личностях можно проследить то же самое течение да­леко в глубь веков, но непрерывающееся научное развитие и достижения научного миросозерцания заметны нам с конца или [второй] половины XV в.– начала XVI в. Только с этого времени начинают резко входить в прежнее мировоззрение части нового, и постепенно, все более и более, этот процесс быстро ускоряется и расширяется.

Можно даже до известной степени указать границу, когда приобре­тает силу рост нового нашего мировоззрения. Эта граница определяется открытием и распространением книгопечатания. До открытия книгопе­чатания мы наблюдаем в течение всех средних веков у отдельных лич­ностей и в отдельных местах проявления учений и мнений, изобретение приборов и фактов, которые являются предшественниками позднейшего времени.

Но эти открытия, факты и теории исчезали в борьбе с мощным противником, в борьбе с господствующим мировоззрением, тесно связанным с жизнью, с церковной, общественной и философской организацией. Средние века были временем чрезвычайного брожения человеческой мыс­ли; в это время мы видим бесчисленное множество сект, ересей; перед нами проходит длинный мартиролог людей, погибших за свои убеждения. В то же время и в философской, и в научной мысли это было время индивидуальных усилий, чрезвычайно слабой передачи другим поколени­ям полученного и известного, найденного личным трудом и мыслью. В конце концов, в университетах и в некоторых высших школах созда­лись центры, которые поддерживали научную работу в течение поколе­ний. Эти учреждения не подходили к тем течениям, которые стояли в стороне от выработанных раньше, связанных с определенными условия­ми, неупругих форм работы.

А между тем элементы будущего нового мировоззрения создаются этими отдельными мыслителями, не входящими в рамки господствующего мировоззрения. Их нельзя искать в господствующем средневековом мировоззрении. Их надо искать среди еретиков, среди людей, стоявших в явной или скрытой оппозиции к сложившейся схоластической науке или философии. Прошли века, пока они проникли в университеты. Они про­никли туда, когда уже окрепли. Но им окрепнуть не давали обстоятель­ства, и мощные организации университетов и высших школ боролись с неокрепшим противником, не могшим, вообще говоря, передать свои идеи будущим поколениям. В эти века постоянно вновь переделывалось одними то, что было добыто другими, и также быстро уничтожалось об­стоятельствами жизни. Чем больше мы проникаем в изучение этой эпо­хи, тем более мы удивляемся многочисленным следам индивидуальной, своеобразной мысли, наблюдения, опыта, не нашедших последователей или искаженных дальнейшими нарастаниями. В биографиях ученых этих столетий мы видим нередко, какие необычайные усилия они должны были употреблять для того, чтобы получить нужные сведения: далекие, нередко годами длящиеся путешествия, трудные отыскивания людей, имеющих рукописи или рецепты, иногда многолетняя работа учеником у какого-нибудь адепта или схоластика. Человеческая личность не имела никакой возможности предохранить, хотя бы несколько, свою мысль от исчезновения, распространить ее широко – urbi et orbi– переждать неблагоприятное время и сохранить ее до лучших времен. Вечно и по­стоянно все создавалось и вновь разрушалось тлетворным влиянием всеразрушающего времени. Только кое-где сохранились рукописи, забытые и потерявшие живое значение, нашлись оригинальные приборы, рецеп­ты, наблюдения – живые свидетели, немногие из многих, горячей ин­дивидуальной мысли, не похожей на господствующее мировоззрение. Борьба была неравная, и всякая мысль, чуждая учениям, имеющим власть и силу в своих руках, легко могла быть уничтожена и уничто­жалась безжалостно. А мы знаем, что даже громко высказанная, легко доступная мысль и теперь долгие годы, иногда десятки лет, не оказывает своего влияния или только изредка встречает понимающих и развиваю­щих ее дальше сторонников.

Конечно, в некоторых случаях создались и здесь формы, которые пи­тали и позволяли находить убежище тем идеям, мнениям и наблюде­ниям, которые служили материалом и почвою для будущего научного мышления. Это были, с одной стороны, требования жизни. Повышались общие условия культуры, жизнь начинала предъявлять все новые и но­вые требования – создавались новые ремесла, новые отрасли техники. В течение поколений создавались технические мастерские. В них выра­батывались традиции, накапливались знания, давался известный простор научным запросам отдельных техников. И мы увидим, что из этих ма­стерских выйдут такие основные великие изобретения, как часы, теле­скоп, микроскоп, рисовальные и измерительные приборы. В связи с тре­бованиями золотых дел мастеров улучшались весы, в стеклянном деле находили применение опыты химиков. В этой среде постепенно накап­ливался тот научный материал опыта, наблюдения, который являлся противоречащим господствующему научному мировоззрению, и в этих жизненных потребностях он находил себе питательную среду. Медленно, но неуклонно он накапливался и должен был открыться перед пытливым умом, талантливым человеком, который выходил из этой среды или с ней соприкасался. И действительно, вышедшие отсюда люди, как уви­дим, оказали огромное влияние на развитие научного мышления. В та­кой же обстановке среди мастерских зародилось и развилось книгопе­чатание.

Но жизнь выдвинула и другие организации, в которых могли раз­виться и получить корни – и сохраниться при всяких невзгодах – те новые течения, которые положили начало современному научному ми­ровоззрению. Это были крупные художественные произведения, великие создания средневекового зодчества, работы инженеров, военное дело, руд­ное дело. Когда мы еще теперь смотрим на готические соборы, всюду в городах Западной Европы остающиеся живым следом жизни католиче­ской церкви, для нас не может быть никаких сомнений, что создатели их должны были обладать не теми детскими понятиями о механике, ко­торые были господствующими в эту эпоху в научном мышлении; здесь передавались и развивались другие понятия – те понятия, которые по­служили началом нового мировоззрения. Эти люди, практики, вырабаты­вали общие принципы, достигали точного знания и входили в коллизию с чуждыми им понятиями схоластических ученых. Мы нередко наблю­даем это в биографиях художников и техников того времени. Так, Вазари рассказывает, что Брунеллески, знаменитый флорентийский зод­чий конца XIV – начала XV столетия, отличался большими математическими способностями, любил ставить задачи и спорить с учеными-мате­матиками того времени, например, с Тосканелли. Он решал вопросы, пе­ред которыми останавливалась наука того времени. И это не пустые слова биографа. Изучая постройки Брунеллески, позднейшие поколе­ния нашли в них несомненные следы его математических познаний – форма куполов некоторых его церквей, например, S. Maria del Fiore во Флоренции отвечает в разрезе кривым особого характера, которые, как показал [И.] Бернулли, в конце XVII – начале XVIII столетия, являют­ся кривыми, выражающими закон наибольшего сопротивления разрыву.

Из этой среды вышли многочисленные ученые эпохи Возрождения и XVII в., крупные новаторы. Достаточно вспомнить имена Леонардо да Винчи и Стевина, этих первых провозвестников современного механиче­ского взгляда на природу. В этих организациях – мастерских, братствах каменщиков, мастерских художников – веками теплилась научная жизнь и ждала нового времени. Она находилась в явном, хотя может быть и не вполне выраженном, противоречии со средневековой схоласти­кой, с проникнутой церковностью или схоластической философией наукой этого времени. Но, конечно, здесь передавались только прикладные при­емы, сохранялась и развивалась привычка обращаться к природе – вер­ный глаз и твердая рука, но далеко было до систематического искания научной истины ради нее самой – не доставало самого основного, важ­ного элемента научной деятельности. Отдельные личности могли искать научное знание и глубоко понимать природу, пользуясь накопленным здесь материалом этого знания. Но эта их работа также мало могла здесь сохраниться, развиться; не собиралась она и в чуждой их настроению научной литературе. Несомненно, однако, бессознательно эти мастерские и эти работы питали и возбуждали среди отдельных выдающихся лиц научную мысль, давали ей основание, чего не могли сделать рамки схоластики и теологии.

Была еще одна среда, одна форма организации, которая давала приют научной мысли, опять-таки более или менее ее искажая. Это была среда алхимиков: были отдельные частные лаборатории, рассеянные, начиная с X –XIII столетий, от границ Пиренейского полуострова до пределов Польши, Юго-Западной Руси, Скандинавии и Византии. В этих алхими­ческих лабораториях неуклонно продолжалась традиция эксперимен­тальной работы, искаженная и изуродованная мистическими и магиче­скими верованиями и суевериями. Но и здесь мало могла сохраниться и передаться потомкам неискаженной научная мысль тех отдельных глу­боких мыслителей, которые должны были и – мы знаем – являлись среди адептов тайного знания. Она быстро покрывалась наростами меч­таний, но опять-таки опыт и наблюдение, неизбежно связанные с алхи­мическими трудами, постоянно вновь возбуждали и не давали замирать научному мышлению. Но вся эта работа была вечной работой разруше­ния и созидания, работой Данаид, ибо не было ее фиксации и передачи будущим поколениям.

В течение всех средних веков мы видим такую бесплодную работу отдельных личностей, постоянное уничтожение ими созданного, вечное брожение мысли. Она не могла ничего создать, ничего передать – все разбивалось вокруг твердыни установившихся, господствующих учений, и только приложения научного знания, лишенные обобщающей мысли, могли поддерживаться требованиями жизни или стремлениями человеческой души к чудесному и таинственному. У личности в ее борьбе не было никакого средства фиксировать свою мысль во времени, сохранить и пе­редать ее потомству. В руках ее врагов были все средства ее уничто­жения.

Все это резко переменилось с открытием к 1450 г. книгопечатания, и мы видим, что с этой эпохи начинается быстрый и неуклонный рост человеческого сознания. Книгопечатание явилось тем могучим орудием, которое сохранило мысль личности, увеличило ее силу в сотни раз и по­зволило в конце концов сломить чуждое мировоззрение.

Мы можем и должны начинать историю нашего научного мировоззре­ния с открытия книгопечатания. Такое значение отдельного техническо­го открытия, его неисчерпаемое влияние на человеческую жизнь не мо­жет быть удивительным и непонятным для нас, ибо мы переживаем по­добное же влияние открытия Уаттом паровой машины, изменившей весь строй жизни и мысли человека, и сознаем будущее аналогичное в ней изменение решением вопроса о передаче и легкой добыче электрической и, может быть, вообще лучистой энергии.

Я позволю себе остановиться на этом примере для того, чтобы в не­скольких словах коснуться того вопроса, который был мною поставлен в начале лекции, – вопроса о том, находимся ли мы в середине прогрес­сивного развития научного мировоззрения или оно более или менее за­кончено? Не можем ли мы ждать такого же его упадка, который уже был не раз и который не раз предсказывался ему его друзьями и про­тивниками?

Начиная с открытия книгопечатания, научное мировоззрение разви­вается непрерывно, но будет ли этот процесс идти и дальше? Оно есть создание человеческого духа, проявление человеческой личности и, оче­видно, должно развиваться, если условия, ему благоприятствующие, на­ходятся в соответствии с теми общими условиями среды, в которых раз­вивается человеческая личность. Это, главным образом, условия обще­ственные, религиозные, философско-этические. Для научного развития необходимо признание полной свободы личности, личного духа, ибо толь­ко при этом условии может одно научное мировоззрение сменяться другим, создаваемым свободной, независимой работой личности. С другой стороны, научное мировоззрение есть то мировоззрение, которое выраба­тывает и развивает научную истину, т. е. такого рода независимую от личности часть знания, которая является уделом всего человечества без различия рас, племен и времен. Следовательно, при полной свободе лич­ности, оно требует признания для них
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   22

Похожие:

О научном мировоззрении iconАнатолий сидоров. О мировоззрении и самосознании

О научном мировоззрении iconКак опубликовать статью в зарубежном научном журнале
В техническом плане в настоящее время опубликовать статью в зарубежном научном журнале стало очень просто

О научном мировоззрении iconXхiv международные чтения
«Коперниканский переворот» и парадигмальные сдвиги в науке и мировоззрении эпохи Возрождения

О научном мировоззрении iconН. П. Баллин, пионер русско-украинского кооперативного движения
Взгляды Н. П. Баллина, как и практическую их реализацию в общест-венной жизни не следует оценивать однозначно. В его мировоззрении...

О научном мировоззрении icon1. Возникновение христианства: исторический обзор
Религия основана на вере и выражается, прежде всего, в мировоззрении, мироощущении (в том числе мистическом и аскетическом), культе...

О научном мировоззрении iconРеферат Тема: «Методологическая функция философии в научном познании»

О научном мировоззрении iconПокрывало майи, или сказки для невротиков
В трех частях этой книги автор подробно рассматривает три фундаментальных архетипа: диадический, триадический и эволюционный, причем...

О научном мировоззрении iconВ период школьных каникул за парты садятся учителя!
Творческого объединения «Чистые пруды», автор многочисленных трудов по православной педагогике, писатель, поэт. О своём мировоззрении,...

О научном мировоззрении iconПроект sworld При поддержке
Сборнике научных трудов по итогам конференции, а также в электронном научном журнале

О научном мировоззрении iconТребования к научным статьям для публикации в научном специализированном издании
В №1 – до 15 января; №2 – до 15 марта; №3 – до 15 мая; №4 –до 15 сентября; №5 – до 20 октября

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
uchebilka.ru
Главная страница


<