О современной теории исторического процесса или




НазваниеО современной теории исторического процесса или
страница4/5
Дата публикации16.05.2013
Размер0.66 Mb.
ТипДокументы
uchebilka.ru > История > Документы
1   2   3   4   5

Рационально-логическое мышление современной науки.

  • Образно-художественное мышление.

  • Исповедуемое человеком религиозное вероучение и сила его веры (степень религиозности).

    1. Комплексная оценка окружающей человека действительности с использованием всех вышеперечисленных средств познания.

    2. Личностные и общественные идеалы.

    3. Убеждения.


    д) Самосознание.

    Мировоззрение и вся картина мира освещают и мотивируют разнообразную ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ человека. Однако на пути этой деятельности стоит сам человек со своим эгоизмом или альтруизмом. Поэтому следующий компонент структуры личности – её САМОСОЗНАНИЕ – осознание человеком своего места в Природе и в Обществе. Самосознание личности вырастает из её картины мира. Но если индивидуальная картина мира во многом подобна картине мира той общности, к которой принадлежит человек, то его самосознание глубоко оригинально и неповторимо. С сознания своего «Я» начинается и бытие человека для самого себя, и его общественное инобытие. Одним словом, мы не встретим следы самосознания на ранних страницах человеческой биографии, но именно с него начинается личностная история.

    На Руси следы личности прослеживаются со времён христианизации. Их возникновение было спровоцировано проповедью самосовершенствования человека. В атмосфере языческого самодовольства «кыяне» и «новгородцы» услышали, что человек по природе своей грешен и, что гордыня, самодовольство – самый тяжкий из грехов, требующий покаяния. Это, с воодушевлением неофита, было воспринято Феодосием Печерским, но, кажется, совсем ещё не дошло, например, до Владимира Мономаха, судя по «Поучению». Самодовольство-гордыня вовсе не случайно оказались в числе самых тяжких грехов христианства. Покаяние, самокритичность – диалектическая пружина саморазвития личности. Об этом свидетельствуют биографии наиболее выдающихся людей нашей истории.

    Весьма поучительна в этом отношении эволюция личности В.Г. Белинского. В нём сочетались способности выдающегося мыслителя с необычайной эстетической одарённостью. Немало уже написано о его поразительно быстром духовном развитии через постоянные пересмотры и даже проклятия своих прежних взглядов. «Кто в самых глубоких… убеждениях своих не предполагает ошибки со своей стороны – тот чужд истине и никогда не будет в ней», - писал критик.13 А вот, что думал он о своих нравственных качествах и своём духовном багаже: «Как человек, я – дрянь, о моих знаниях и содержании того, что и о чём я пишу, не стоит и говорить». «Моя главная сторона – сила чувства, и если бы моя воля хоть сколько-нибудь соответствовала чувству, я право, был бы порядочный человек. А то – дрянь…. Характеришка слабый, воля бессильная – вот что сокрушает».14 Это писал человек, который возглавил противоборство могущественной системе самодержавия и крепостничества в их апогее.

    С подобной же беспощадностью разбирал на страницах своего дневника «по косточкам» своё нутро и другой гигант мысли, остроумный и тонко чувствующий красоту А.И. Герцен. Замечательным памятником такого же беззаветного критического самоотрицания являются дневники Л.Н. Толстого – одного из величайших творцов современной цивилизации. В таком контексте не удивляет и признание гениального Гёте: «Не знаю преступления, которого я не мог бы совершить».
    е) Совесть.

    Биографическая эволюция личности может объясняться и без участия совести – лишь самосознанием, необходимостью приспособиться к подавляющим внешним обстоятельствам (А. Гитлер, И. Сталин, Л. Кравчук, Бен Ладен…). Но чем больше деятельность человека перечит его эгоизму, тем значительнее роль СОВЕСТИ – самого глубинного и таинственного компонента структуры личности. Для Гегеля «совесть» наряду с «добром» была основной категорией морали: «Процесс внутреннего определения добра есть совесть».15 Философ подчёркивал мыслительную природу добра – «оно имеется исключительно лишь в мышлении и через мышление». И «совесть знает себя как мышление».16 Констатируя рациональное происхождение совести, мыслитель высказывал догадку об общинном её происхождении. Совесть для него – «моральная гениальность, знающая, что внутренний голос её непосредственного знания есть голос божественный…. Это одинокое богослужение есть в то же время богослужение общины».17 Отвергая гегелевскую теологичность, Л. Фейербах тоже рассматривал совесть как голос общины внутри каждого индивида и даже как «выражение социализма», то есть коллективизма.18

    У совести действительно общинное происхождение. У общинника совесть – самооценка всех своих дел и помыслов с точки зрения правды-справедливости. Она вдохновлялась его верой в эту «Божью правду»: «Добрая совесть – глаз божий».

    Можно сказать, что совесть в структуре личности порождается мировоззрением в качестве «общественного контролёра» самосознания, представляя в нём интересы тех, в духовном единстве с которыми личность убеждена. Чем выше духовность личности, тем шире круг людей, интересы которых представляет совесть. Такое понимание функций совести позволяет оценить её роль и в развитии самой личности. Экстремальные проявления совести следует, очевидно, искать у святых и у революционеров. Поскольку всю ответственность за свои дела и помыслы берут на себя, ничего не возлагая ни на людей, ни на Господа Бога. Тем интереснее свидетельство одного из наиболее выдающихся революционеров – К. Маркса. Он писал, что идеи, овладевающие нашей мыслью, «подчиняют себе наши убеждения… к которым разум приковывает нашу совесть. Это узы, из которых нельзя вырваться, не разорвав собственного сердца».19 «Лучше хочу, чтобы сердце моё разорвалось в куски, - вторит ему Белинский, - нежели блаженствовать ложью».20
    ж) Потребности.

    Жизнь человека состоит из деятельности, удовлетворяющей его материальные и духовные ПОТРЕБНОСТИ. Это начальные мотивы любой человеческой активности. Они могут осознаваться человеком в качестве интересов или действовать исподволь, как подсознательные импульсы его поступков и духовных движений. Поэтому мы рассматриваем «потребности» в качестве существенного компонента структуры личности. В нём своеобразно аккумулируются все её свойства – и способности, и социальный статус, и деятельности, и картина мира, и самосознание, и совесть. Все эти компоненты личности детерминируют иерархию её интересов – существенный показатель развития личности в разных исторических условиях.

    Исследование иерархии интересов личности позволяет проверить корректность важнейших истин исторического материализма. Можно заметить, что социально-экономические интересы сильнее всего сплачивают людей в классы в условиях экономических трудностей. Бываю времена, когда люди вспоминают, что они выше сытости и зависимости от разных меркантильных обстоятельств. Декабристы стали «лучшими из дворян» не только из-за особенностей своего альтруистического генотипа. Не случайно то, что большинство из них жили не в своих имениях, а служили (и на полях сражений) государю и Отечеству. Отечество в таких случаях могло выйти на первый план. А совесть таких людей, как Герцен и Белинский могла поднять их высоко над интересами их родимого класса или сословия до уровня понимания интересов общенациональных.
    з) Воля.

    Осознав свои потребности в качестве интересов или только смутно ощутив их подсознательный императив, человек приступает к целесообразной деятельности или реагирует на них рефлекторными поступками. Так или иначе, его внутренняя и внешняя активность мотивирована доминирующей в данный момент потребностью и планом или стандартной моделью её удовлетворения. При этом ему приходится преодолевать препятствия как природного, так и социального характера. С этой точки зрения очень важным нам представляется такой компонент структуры личности, как ВОЛЯ. Порождаемая, аккумулируемая и направляемая разумом воля создаёт и откровения гения, и чудеса акробатики. Как результирующий компонент структуры личности, воля подводит нас непосредственно к пониманию закономерности успехов и провалов человеческой деятельности. В деятельности, реализующей внутренний потенциал личности, являющейся материальным воплощением её структуры, происходит переход внутренней (самосозидательной) работы человека во внешний план обустройства внешней среды своего обитания. В этот момент Человек выступает и как результат истории, и как её творец. Здесь же наиболее выпукло и ощутимо обнаруживается противоречивое воплощение в его личности активного и пассивного начала.
    7. Культурно-антропологическая концепция теории исторического процесса.

    Представленная структура личности является открытой в природу и общество динамической системой с прямыми и обратными связями всех своих компонентов. Они нестабильны и переменчивы. Каждый компонент этой системы может влиять на остальные и, в свою очередь, испытывать ответное влияние. Вместе с тем, предложенный порядок компонентов выражает логику их субординации. Социальное положение человека, например, изменяется вместе с эволюцией его имущественных, политических, духовных характеристик или в результате изменения положения в обществе того класса или социальной группы, к которым он принадлежит. Это подтверждается достаточно хорошо изученными процессами эволюции патриархального крестьянства в России, на Украине и в Белоруссии.
    Веками крестьянство упорно сопротивлялось политическому, духовному, административному и экономическому гнёту со стороны феодалов и феодального государства, добиваясь всё большей воли-свободы. Эмбрионы гражданских свобод и хозяйственно-экономической независимости, имплантированные в крестьянский быт реформами 60-х годов XIX века, не ослабили этого сопротивления, но сообщили ему новый импульс. Вместе с тем, адаптация к требованиям рыночной экономики – рост предприимчивости, инициативы, внедрение технических усовершенствований труда и достижений науки приучали проявлять всё больше воли-характера в преодолении новых препятствий в производственной деятельности и быту. Успешное приспособление к новой жизни порождало горделивые иллюзии самодостаточности и самодовольства, исподволь разрушая традиции бескорыстного соседского братства и другие коммунальные порядки сельского общинного уклада. Самые зажиточные и успешные поверили в возможность достижения индивидуального счастья без поддержки сельской коммуны и даже вопреки ей. Дуалистическая природа патриархального крестьянина – собственника и труженика – естественно приводила к «раскрестьяниванию» жителей села и формированию двух полярных социальных типов: сельского буржуа («кулака») и сельского пролетария («батрака»).

    Разложение крепостничества и развитие капитализма заставляли многомиллионные массы крестьянства приспосабливаться к жизни и хозяйствованию в новых экономических условиях. Рынок с каждым годом всё больше изменял структуру и характер традиционной деятельности. И незыблемый монолит земледельческого сословия затрещал по швам. Использование в хозяйстве достижений науки и техники, частичное высвобождение из-под крепостного гнёта и даже слабые зачатки правоспособности создали простор для проявления крестьянской инициативы и предприимчивости. Жажда наживы вызвала коррозию традиционных соседских связей и нравственных устоев. Углубились социальные противоречия и внутри крестьянства, и между ним и другими классами и сословиями. Рынок пробудил и стимулировал развитие новых способностей личности, быстро превращавшихся в профессиональные навыки. Земледельцы и, особенно, их дети становились купцами, ростовщиками, промышленниками, латифундистами, пролетариями, банкирами. Так перемены в структуре и характере деятельности класса стимулировали трансформацию старых и зарождение новых способностей, расширили круг знаний (информированности) у выходцев из него. Существенное преобразование всей картины мира изменило самосознание бывших крестьян. Всё вместе – и эволюция социального статуса, и хозяйственного облика, и духовного мира – привело к новому осмыслению своих интересов, особенно экономических.

    Так перемены в одном из компонентов структуры личности, вызванные макросоциальными процессами, неумолимо вызывали перестройку всей её системы, доказывая, с одной стороны, истинность марксовой социологии, а, с другой – убеждая в пассивности, бессилии человека перед могуществом социальных стихий, в его несамостоятельной атомарной «элементарности» на фоне материкового социума.
    Если история крестьянства, казалось бы, подтверждает концепцию классического исторического материализма с его «прямой» диалектикой базисных и надстроечных процессов, то уже развитие разных типов дворянской личности, особенно после «Жалованной грамоты дворянству», не вписывается в социологическую схему классического марксизма. Парадоксальные духовные феномены не фрондёрского инакомыслия, а революционного противоречия господствующим умонастроениям «материнского класса» не имеют объяснения в рамках марксовой социологии. Они настоятельно требуют вмешательства психологии и привлечения к анализу исторических источников диалектики иного порядка.

    Дарованные Екатериной II дворянские вольности создали небывалые ещё в истории России возможности для развития способностей дворянской молодёжи. Особенно из аристократической верхушки. Уже к концу XVIII века наряду с фигурами типичных помещиков и бюрократов вроде фонвизиновского Скотинина или описанного В.О. Ключевским просвещённого самодура Н.Е. Струйского появляются социальные типы «образцового» дворянина (А.Т. Болотов, М.М. Щербатов, А.С. Шишков, Н.М. Карамзин…), а позднее – дворянского революционера (П.И. Пестель, К.Ф. Рылеев, С.И. Муравьёв-Апостол, М.С. Лунин). Эти люди не вмещаются в рамки социально-экономической формации, в которой пребывала тогда наша страна. Они выглядят в ней чужими, инородными, случайными. Конечно, можно объяснить это тем, что на формирование их духовного облика оказала решающее влияние буржуазная культура просвещённой Западной Европы. Но то же влияние в не меньшей степени испытали и другие современные им российские дворяне, однако, это не изменило их классической феодально-бюрократической сути. Объяснение духовной эволюции (явления надстроечного) части российского дворянства в сторону отрицания основ господствующего социально-экономического и политического уклада (давшего им лично привилегированное положение в обществе со всеми его прелестями и удобствами) воздействием на её сознание базисных процессов чужой – Западноевропейской цивилизации нимало не проясняет тайны феномена её оппозиционности. Ведь, к примеру, родные братья декабристов П. Пестеля и М. Орлова, воспитывавшиеся в абсолютно гомогенной социальной и даже семейной среде, устояли против соблазнов буржуазно-либеральных идеалов. Их не только устраивало крепостничество и самодержавие. Они служили им верой и правдой, при этом оставаясь любящими братьями, искренне и горячо скорбящими над трагическими «заблуждениями» своих диссидентствующих родственников.

    Как объяснить происхождение социально-психологической неоднородности родных братьев (Пестели, Орловы…), не говоря о дворянских революционерах, не имевших близких родственников среди ревнителей самодержавных устоев, с помощью одной лишь макро-диалектики социального базиса и надстройки? Очевидно, необходимо углубиться в диалектику иного (микро?) уровня и в недрах психологии личности поискать ответы на эти вопросы. Наверное, придётся расстаться и с высокомерной недооценкой важности духовных (надстроечных) процессов, и с иллюзией их вторичности по отношению к базисным. А заодно с нелепым стереотипом убеждённости в сеньориальной зависимости надстроечных процессов от базисных.

    ^ В развитии личности могут сильно сказываться её индивидуальные природные способности – ум и совесть, прежде всего. В этом отношении весьма поучительна эволюция личностей А.И. Герцена, Н.П. Огарёва, В.Г. Белинского. Развитие этих трёх очень разных людей до конца 30-х годов XIX века довольно типично для всего слоя передовой студенческой дворянской молодёжи тех лет. Сначала – овладение университетской культурой рационального мышления, основанного на естественнонаучном материализме и протестантской идеологии Просвещения, близкое знакомство с буржуазным образом жизни зарубежной Европы, искренняя юношеская вера в субъективную посильность прогрессивного реформирования любимого отечества и оптимистическая готовность немедленно принять в этом святом деле самое непосредственное участие. А затем – резкое столкновение с остужающим реформаторский пыл незыблемым айсбергом самодержавно-полицейского бюрократизма и помещичьего паразитизма.

    Много написано об идейном кризисе Белинского времени его примирения с действительностью. Достаточно ознакомиться с перепиской Герцена и Огарёва тех лет, чтобы убедиться в том, что они тоже были очень близки к капитуляции перед самодержавно-крепостническим строем. “Проклятая действительность” калечила тогда многих хороших и чистых молодых людей. Об одном из таких – В.С. Печёрине рассказал Герцен в “Былом и думах”. Ощущая себя ненужным такой России, одарённый человек эмигрировал, чтобы постричься в католические монахи. “Как сладостно Россию ненавидеть”, - писал он. Выхода тогда не видел никто – ни болезненно чуткий к любой несправедливости П.Я. Чадаев, ни умнейший А.С. Пушкин с его грандиозным воображением. Энергия просвещённого ума, не находя себе применения в практике прогрессивного социального переустройства, испепеляла изнутри души честных граждан.

    Имеется немало попыток объяснить выход Белинского из тупика примирения логикой развития его идей (пересмотром гегелевского тезиса о разумности действительности). Но ведь выход Герцена и Огарёва из аналогичного тупика вовсе не связан с гегельянством и логикой их “смутных”, по словам Герцена, идей. Выход этих людей к началу 40-х годов на новые рубежи общественной мысли был обусловлен особенностями их нравственности, высотой совести. Глядя на события современности с точки зрения интересов народа21, они не могли примириться ни с крепостным рабством соотечественников, ни с самодержавным строем, находящимся как раз в апогее своего могущества. Мобилизовав все свои незаурядные интеллектуальные способности, они не прекращали напряжённой подвижнической работы в поисках выхода и (учтя опыт Запада) стали нащупывать его на путях революционной демократии. У Белинского и Огарёва это выразилось в ориентации на развитие промышленности, передовых методов земледелия, торговли, путей сообщения, одним словом, капитализма и на просвещение, которые, в конце концов, помогут народным массам осмыслить свои права и возможности, поверить в себя и возбудят волю и желание сражаться за свою свободу и процветание.
    Здесь мы встречаемся с интереснейшей особенностью духовности многих замечательных людей. Порождённые гуманистическим воспитанием и разумом нравственные качества – совестливость и органически связанная с нею правдивость, прямота сказываются обратным образом на развитии породившего их разума. Тайну такого перевоплощения нравственности в достинства интеллекта постиг ещё Ф. Тютчев: “Правдивость гениальности сродни и прямота пророчеству подобна”. Герцен и Белинский были центральными фигурами круга необычайно одарённых людей (западников и славянофилов) не потому, что превосходили Тургенева, Анненкова, Кавелина, Боткина, Хомякова, Аксакова разрешающими способностями ума. Они лучше постигали жизнь, тоньше улавливали её истину и законы глубинных движений оттого, что относились к ней не с узко эгоистической точки зрения шкурных интересов, и не из профессорского академического тщеславия. Их исследовательско-реформаторское отношение к судьбе Отечества было мотивировано высочайше философским отождествлением своих собственных судеб и судеб своих соотечественников – всего народа, перед которым они ощущали ответственность по праву мудрейшего и образованнейшего. Такая точка зрения сложилась у них под воздействием высокой совести. Либеральные друзья были настолько честны и одарены, что во всей полноте осознавали их нравственное и интеллектуальное превосходство. “Письмо Белинского к Гоголю” - это вся моя религия”, - признавался Тургенев. В результате и сложилось то направление русской общественной мысли, которое в сфере эстетики породило великую русскую литературу с её глубочайшей и правдивой оценкой русской действительности. А ведь оценка действительности – фундамент всякой общественно-политической программы.

    Высшие взлёты творческого интеллекта Герцена и Белинского объясняются не только умной совестью (нравственностью), но и глубоко связанным с нею тонким ощущением красоты правды и истины красоты. Эстетичность, как порождение образного мышления, не только насыщала эмоциональной энергией их поиски решений проблем бытия страны, но, очень возможно, стимулировала интуитивное творчество интеллекта, открывавшее новые истины жизни. Известно, что эстетическое чувство способствует открытиям не только в музыке, живописи или литературе, но и в математике.
    Этнографам хорошо известно, что феномены производственно-утилитарной сферы культуры могут быть очень похожими у самых разных народов. Но в культуре эстетической отличаются нередко даже соседние сёла одной и той же страны. Это помогает понять сравнительную роль науки и искусства в жизни современного общества. В наши дни наука стала могучей силой производства – самой основы жизни и развития общества. Научные открытия каждого учёного для него самого всегда в какой-то мере случайность. Но общее направление прогресса естественных и точных наук поддаётся прогнозированию. Интуиция учёного отнюдь не игра случайности, она исходно канализирована качеством доминирующей в обществе потребности и объёмом накопленных знаний”.22 Если бы не было Ньютона или Эйнштейна, их открытия наверное совершили бы другие великие учёные. Иное дело открытия в сфере эстетики. Не будь Шекспира, Толстого, Шевченко, их никто не смог бы заменить. Здесь случайности гораздо сильнее влияют на развитие личности и её творчество. И это принципиально важно. Всю историю можно рассматривать как последовательность новаций, а всё “новое (идея, открытие, изобретение, этическая норма и т.д.) первоначально возникает в… мозге конкретного человека, первооткрывателя и творца”.23
    Таково в самых общих чертах соотношение закономерностей и случайностей в творчестве выдающихся общественных деятелей, учёных и художников. Но успех (общественное признание) их инициатив сильно зависит от того, примут или отвергнут их массы обычных людей. А здесь случайностей гораздо больше, чем в творчестве великих: “Мирская молва – морская волна”. Речь идёт о закономерностях эволюции общественной психологии и о диалектике взаимовлияний духовных миров людей, хотя и говорящих на одном этническом языке, но, нередко, не способных понять друг друга и из-за огромной дистанции, отделяющей уровни их интеллектуального развития, разницы житейского опыта, лексики и образно-символического потенциала, в которых выражены мысли и чувства, идеи, стремления, надежды и иллюзии представителей духовной элиты и простодушных профанов.

    Сориентированная на изучение истории личности историософская концепция никоим образом не избавляет нас от случайностей, узлами которых связана сеть исторических событий. Но она помогает лучше понять скрытые за ними закономерности. К тому же положение историка “облегчается” тем, что, в отличие от других учёных, он обычно решает задачи с заранее известным ответом – “зная” результаты изучаемых событий. Это “облегчает” поиски объяснений.

    Проблема истории личности была намечена ещё у Гегеля. Современная наука (с помощью теории личности) имеет возможность, используя качественные (психологические) характеристики человека, воссоздать историю его взлётов и падений и в массовом, и в “тучном”его производстве.

    Предложенная структура личности проясняет, что и как следует изучать в истории человека с его картиной мира. А уяснение структуры последней позволяет понять значимость тех сторон и особенностей культуры общества, которые до сих пор недооценивались, а то и просто игнорировались историками – особенности религии, сила веры человека – в Бога или в себя самого, его идеалы, волевые характеристики….24

    В заключение остаётся согласиться с А.Я. Гуревичем, который главную задачу исторического синтеза современной науки видит в ориентации на историю культуры. Само собою разумеется, что речь идёт о культуре в широком понимании этого слова – от культуры производственных технологий до эстетических вкусов и предпочтений. И субъектом, и продуктом развития культуры является человек с его неповторимым духовным миром. Именно личность и её душа должны быть в фокусе исторических исследований. Такой подход оправдан и в школьном преподавании с его акцентами на решение воспитательных задач.
    Таковы общие контуры культурно-антропологической концепции теории исторического процесса, содержащей новое направление историографических исследований – историю личности. Последняя нуждается в историософском и психологическом изучении структуры личности исторического человека, поиске закономерностей культивирования его деятельностных, характерологических (произвольных и суггестированных) и интеллектуальных характеристик.


    24.01.1992.
  • 1   2   3   4   5

    Похожие:

    О современной теории исторического процесса или iconРеферат по педагогике Совершенствование учебного процесса в современной...

    О современной теории исторического процесса или iconЮ. В. Олейников Природный фактор социально-исторического процесса
    В связи с этим нельзя дойти даже «до начала познания исторической действительности, исключив из исторического движения теоретическое...

    О современной теории исторического процесса или iconКонтрольная работа по курсу "Основы экономической теории"Задание...

    О современной теории исторического процесса или icon2. Тенденции к расширению (размыванию) понятия капитала в современной экономической теории Лиза
    Методологическое значение учения о двойственном характере труда для построения и развития научной теории капитала Ира

    О современной теории исторического процесса или iconЛингвистический анализ поэтического текста как средство формирования...
    Ение новой системы образования. Этот процесс сопровождается существенными изменениями в педагогической теории и практике учебно-воспитательного...

    О современной теории исторического процесса или iconОсновы экономической теории как учебная
    Преподавание «Основы экономической теории» для студентов медицинских факультетов осуществляется по кредитно-модульной системе организации...

    О современной теории исторического процесса или iconКнига первая: процесс производства капитала
    Труд К. Маркса является завершением классической политической экономии, он оказал глобальное воздействие на ход исторического процесса...

    О современной теории исторического процесса или iconСтруктура исторического процесса
    Обобщенное "направление движения" регулируется третьим законом, утверждающим, что структурность системы (мощность пространства противоречий)...

    О современной теории исторического процесса или iconНа материале текстов различных жанров оглавление
    I. понятие политкорректности в современной теории коммуникации

    О современной теории исторического процесса или iconКурсовая работа по экономической теории тема:«Налоги и налоговая система в современной России»

    Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
    Школьные материалы


    При копировании материала укажите ссылку © 2013
    контакты
    uchebilka.ru
    Главная страница


    <