Социальное конструирование реальности




НазваниеСоциальное конструирование реальности
страница12/20
Дата публикации15.06.2013
Размер3.01 Mb.
ТипДокументы
uchebilka.ru > История > Документы
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   ...   20
Монополистическая ситуация такого рода предполагает высокую степень социально-струк­турной стабильности, и сама эта монополия игра­ет роль структурной стабилизации. Традицион­ные определения реальности сдерживают соци­альные изменения. И наоборот, разрушение мо­нополии, считающейся само собой разумеющей­ся, ускоряет социальные изменения. Поэтому нас не должно удивлять, что существует большая связь междутеми, чей интерес состоит в поддер­жании установившихся властных отношений и персоналом, управляющим монополистической традицией поддержания универсума. Другими словами, консервативные политические силы склонны поддерживать монополистические при­тязания универсальных экспертов, чьи монополи­стические организации в свою очередь являются политически консервативными. Исторически, большая часть этих монополий была, конечно, религиозной. Поэтому можно сказать, что церк­ви, понимаемые здесь как монополистические объединения экспертов, постоянно занятых рели­гиозным определением реальности, по сути своей консервативны, стоит им преуспеть в установле­нии монополии в данном обществе. Со своей сто­роны, правящие группы, делающие ставку на поддержание политического status quo, по сущест­ву, церковны в своей религиозной ориентации и уже поэтому подозрительны ко всяким ново­введениям в религиозной традиции^.

Монополии трудно устанавливать или поддер­живать по ряду исторических причин, как "меж­дународных", так и "домашних". Борьба между конкурирующими традициями и их администра-

тивным персоналом может длиться долгое время. Когда частное определение реальности соединя­ется с конкретным властным интересом, его мож­но назвать идеологией'^. Следует подчеркнуть, что этот термин мало пользы употреблять по от­ношению к обсуждавшейся выше монополисти­ческой ситуации. Например, не слишком осмыс­ленно говорить о христианстве как об идеологии в Средние века - несмотря на то. что оно имело явное политическое значение для правящих групп, - по той простой причине, что в христиан­ском универсуме "жили" все члены средневеко­вого общества, будь то крепостные крестьяне или их властители. В период, последовавший за индус­триальной революцией, однако, возникли неко­торые оправдания для того, чтобы именовать христианство буржуазной идеологией, поскольку буржуазия использовала христианскую традицию и ее персонал в борьбе против нового класса про­мышленных рабочих, который в большинстве ев­ропейских стран уже не мог считаться "населяю­щим" христианский универсум"". Столь же мало смысла использовать термин "идеология", когда два различных определения реальности сталки­ваются друг с другом в борьбе между различными обществами - например, говорить о "христиан­ской идеологии" крестоносцев и "исламской идео­логии" сарацинов. Отличительные признаки иде­ологии. скорее, обнаруживаются там. где тот же самый целостный универсум интериретируется по-разному в зависимости от конкретных интере сов в данном обществе.

Часто идеология принимается группой, по­скольку специфические теоретические элементы

идеологии соответствуют ее интересам. Напри­мер, там, где обедневшая группа крестьян ведет борьбу с группой городских купцов, поработив­шей их с помощью денег, первую группу может сплотить религиозная доктрина, превозносящая добродетели сельской жизни, осуждающая де­нежную экономику и кредитную систему как не­что аморальное и вообще порицающая роскошь городской жизни.

Идеологическая "выигрышность" такой докт­рины для крестьян очевидна. Неплохие иллюст­рации этого можно найти в истории Древнего Из­раиля. Тем не менее было бы ошибочным вооб­ражать, будто взаимосвязь между заинтерессо-ванной группой и ее идеологией всегда столь ло­гична. Каждая группа, вовлеченная в социальный конфликт, нуждается в солидарности. Идеологии порождают солидарность. Выбор конкретной идеологии необязательно основывается на внут­ренне присущих ей теоретических элементах, он может быть случайным. Вовсе не так уж ясно, на­пример, какие внутренние элементы христианст­ва сделали его политически "интересным" для оп­ределенных групп в век Константина. Скорее, христианство (первоначально идеология низшего среднего класса) использовалось властными ин­тересами для политических целей без всякой свя­зи с религиозным содержанием. Ничуть не хуже им могло служить что-нибудь другое - христиан­ство просто оказалось под рукой в некий решаю­щий момент. Конечно, стоит идеологии быть принятой данной группой (точнее, стоит конкрет­ной доктрине стать идеологией данной группы) и она изменяется в соответствии с интересами.

которые отныне должна легитимировать. Это предполагает процесс отбора и прибавления по отношению к первоначальной системе теорети­ческих утверждений. Но нет оснований считать эти видоизменения воздействующими на приня­тую доктрину в целом. В идеологии могут быть и такие элементы, которые никак не связаны с легитимируемыми интересами. Эти элементы энергично утверждаются группой "носителей" просто потому, что она предана этой идеологии. На практике это может приводить к тому, что властители будут поддерживать своих идеологи­ческих экспертов в теоретических перебранках, которые вообще не имеют ни малейшего отно­шения к их интересам. Хорошим примером тому может служить вовлечение Константина в хрис-тологические контроверзы того времени.

Важно помнить о том, что большинство совре­менных обществ являются плюралистическими. Это означает, что в них есть некий центральный универсум, считающийся само собой разумею­щимся в качестве такового, и различные частные универсумы, сосуществующие друг с другом и на­ходящиеся в состоянии взаимного приспособле­ния. Вероятно, последние также имеют некие идеологические функции, но прямой конфликт между идеологиями тут был бы заменен различ­ной степени терпимостью и даже кооперации. Та­кая ситуация, вызванная сочетанием нетеорети­ческих факторов, сталкивает традиционных экс­пертов с непростыми теоретическими проблема­ми. Осуществляя руководство традицией с мно­говековыми монополистическими претензиями. они вынуждены искать способы теоретической

легитимации происшедшей демонополизации. Иногда они выбирают продолжение старых то­талитарных притязаний, словно ничего не про­изошло, но очень немногие люди готовы принять эти притязания всерьез. Что бы ни делали экс­перты, плюралистическая ситуация изменяет не только социальное положение традиционных оп­ределений реальности, но и тот способ, коим они удерживаются в сознании индивидов"^.

Плюралистическая ситуация предполагает го­родское общество с сильно развитым разделением труда, сопутствующей высокой дифференциацией социальной структуры и большими экономичес­кими излишками. Эти условия, явно преобладаю­щие в современном индустриальном обществе, су­ществовали и ранее, по крайней мере в отдель­ных областях предшествовавших обществ. При­мером этого могут служить города позднего гре­ко-римского периода. Плюралистическая ситуа­ция приходит вместе с условиями быстрого соци­ального изменения, и сам плюрализм является фактором ускорения именно потому, что способ­ствует подрыву традиционных определений ре­альности. сопротивляющихся эффективным изме­нениям. Плюрализм способствует как скептициз­му. так и нововведениям, по сути своей он имеет подрывной характер для само собой разумеющей­ся реальности традиционного status quo. Можно даже посочувствовть экспертам по части тради­ционных определений реальности, ностальгичес­ки вспоминающих прошлые времена, когда эти определения имели монополию в своей области.

Один из исторически важных типов экспертов, который в принципе возможен в любой из только

что рассматривавшихся ситуаций, - это интеллек­туал. Его мы можем определить как эксперта, экспертиза которого не является желательной для общества в целом^. Это предполагает пере­определение знания vis a vis к "официальному" учению, то есть это нечто большее, чем просто отклонение в интерпретации последнего. Поэто­му интеллектуал, по определению, оказывается маргинальным типом. Был ли он сначала марги-налом, чтобы затем сделаться интеллектуалом (как это было в случае со многими еврейскими интеллектуалами на современном Западе-), либо его маргинальность была прямым следствием ин­теллектуальных аберраций ( как в случае под­вергнутого остракизму еретика) - нас сейчас не интересует'"-*. В любом случае его социальная маргинальность выражает отсутствующую тео­ретическую интеграцию в универсум его общест­ва. Он оказывается контр-экспертом в деле оп­ределения реальности. Подобно "официальному" эксперту, он делает проект общества в целом. Но если первый делает это в соответствии с ин­ституциональными программами и его проект служит их теоретической легитимации, то проект интеллектуала существует в институциональном вакууме, его социальная объективация в лучшем случае происходит в подобществе таких же ин­теллектуалов. Насколько подобное подобщество способно к выживанию, зависит, конечно, от структурных конфигураций общества в целом. Можно прямо сказать, что необходимым услови­ем здесь является некая степень плюрализма.

Интеллектуал в такой ситуации располагает рядом исторически интересных альтернатив. Он

может удалиться в интеллектуальное подобщест-во, которое может служить ему эмоциональным прибежищем и (что более важно) социальным ба­зисом его девиантных определений реальности. Другими словами, интеллектуал может чувство­вать себя "как дома" в подобществе, в отличие от всего общества, и в то же самое время он может субъективно Поддерживать свои девиантные кон­цепции, которые отвергаются обществом в це­лом. В подобществе же он находит других, кото­рые рассматривают его концепции в качестве ре­альности. Затем он разрабатывает различные процедуры защиты этой хрупкой реальности под-общества от угроз ее уничтожения извне. На тео­ретическом уровне эти процедуры включают те­рапевтические средства защиты, которые мы об­суждали ранее. Практически самой важной про­цедурой будет ограничение всех значимых взаи­моотношений членов этого подобщества с аут­сайдерами, которые всегда несут угрозу уничто­жения. Религиозная секта может служить прото­типом такого рода подобщества^. Под покровом сектантской общины даже самые дикие девиант­ные концепции обретают характер объективной реальности. И наоборот, уход в секту типичен для ситуаций, когда прежние объективированные оп­ределения реальности распадаются, то есть утра­чивают объективность в большом обществе. Де­тали этого процесса относятся к исторической со­циологии религии, и к ним можно добавить раз­личные секуляризованные формы сектантства, которые являются ключевой характеристикой интеллектуалов в современном плюралистичес­ком обществе.

Очень важной исторической альтернативой яв­ляется, конечно, революция. Тут интеллектуал делает ставку на реализацию своего проекта об­щества в обществе. У нас нет возможности об­суждать здесь различные формы такого истори­ческого выбора'^, но следует сделать одно важ­ное теоретическое замечание. Подобно тому как удаляющийся от общества интеллектуал нужда­ется в других для помощи в поддержании его де­виантных определений реальности в качестве ре­альности, так и революционному интеллектуалу требуются другие для подкрепления его девиант­ных концепций. Это требование гораздо фунда­ментальнее того очевидного факта, что ни один заговор не может удаться без организации. Ин­теллектуал-революционер должен располагать другими, которые просто поддерживают для него реальность (то есть субъективную достоверность в его собственном сознании) революционной иде­ологии. Все социально осмысленные определения реальности должны объективироваться в соци­альном процессе. Следовательно, подуниверсумы требуют подобществ в качестве их базиса объек­тивации, а контр-определения реальности требу­ют контр-обществ. Разумеется, всякий практичес­кий успех революционной идеологии укрепит ее реальность в рамках подобщества и в сознании его членов. Ее реальность обретает огромные пропорции, когда целые социальные слои дела­ются ее "носителями". История современных ре­волюционных движений дает множество приме­ров превращения революционных интеллектуа­лов в "официальных" легитиматоров после побе­ды такого движения'^. Это говорит не только

о значительном историческом многообразии со­циальных карьер интеллектуалов-революционе­ров. но также о том. что различные акты выбора и комбинации могут происходить в рамках инди­видуальной биографии.

Ранее мы подчеркивали структурные аспекты социального существования поддерживающего универсум персонала. Иначе и невозможна ника­кая подлинно социологическая дискуссия. Инсти­туты и символические универсумы легитимируют­ся живыми индивидами с конкретным местополо­жением в обществе и с конкретными социальными интересами. История теорий легитимации всегда есть часть истории общества в целом. Ни одна ис­тория идей невозможна в изоляции от пота и кро­ви общей истории. Но снова нужно подчеркнуть. что из этого не следует, будто теории суть только отражения ''базисных" институциональных про­цессов: взаимосвязь между "идеями" и поддержи­вающими их социальными процессами всегда явля­ется диалектической. Правильно было бы сказать. что теории сочиняются для легитимации уже су­ществующих социальных институтов. Но случает­ся и так. что социальные институты изменяются для того. чтобы они соответствовали уже сущест­вующим теориям, дабы сделать их еще "легитим-нее". Эксперты от легитимации могут действовать как теоретики, оправдывающие status quo: по они могут оказаться и идеологами революции. Опреде­ления реальности имеют потенциал самоосуществ­ления. Теории могут реализовываться в истории -даже в высшей степени глубокомысленные тео­рии. каковыми они были в то время, когда впер­вые обдумывались их изобретателями. Карл

Маркс, размышляющий в библиотеке Британско­го музея, вошел в пословицу как пример такой ис­торической возможности. Следовательно, соци­альное изменение всегда следует понимать в диа­лектической взаимосвязи с "историей идей". Как "идеалистические", так и "материалистические" способы понимания упускают из вида эту диалек­тику, а тем самым искажают историю. Та же самая диалектика преобладает во всеобъемлющих трансформациях символических универсумов. о которых мы говорили выше. Для соцтиологии су­щественно признание того. что нее символические универсумы и все легитимации - человеческие творения: их существование имеет свой фундамент в жизни конкретных индивидов и пне этих жизней не имеет никакого эмпирического статуса.



^ Глава III

„ Общество как субъективная реальность

1. Интернализация реальности а) Первичная социализация

Так как общество существует в виде объектив­ной и субъективной реальностей, для его адек­ватного теоретического понимания необходимо уяснить оба эти аспекта. Как мы уже говорили, эти аспекты получают свое собственное призна­ние, если общество понимается как непрерывный диалектический процесс, включающий три мо­мента: экстернализацию, объективацию и интер-нализацию. Поскольку нас интересует социеталь-ный феномен, не следует считать эти моменты происходящими во временной последовательнос­ти. Скорее, общество и каждая его часть одно­временно характеризуются этими тремя момен­тами, так что любой анализ в терминах лишь од­ного или двух этих моментов не будет исчерпыва­ющим. То же самое можно сказать и в отношении отдельного члена общества, который одновре­менно экстернализирует себя в социальном мире и интернализирует последний как объективную

реальность, Иначе говоря, быть в обществе - зна­чит участвовать в его динамике.

Однако индивид не рождается членом общест­ва. Он рождается с предрасположенностью к со­циальности и затем становится членом общества. Поэтому в жизни каждого индивида существует временная последовательность его вхождения в орбиту социетальной диалектики. Отправной пункт этого процесса - интернализация: непо­средственное постижение или интерпретация объективного факта как определенного значе­ния, то есть как проявления субъективных про­цессов, происходящих с другими, благодаря чему этот факт становится субъективно значимым для меня самого. Это не значит, что я хорошо пони­маю другого. На самом деле я могу неправильно его понять: он смеется в приступе истерики, а мне его смех кажется проявлением веселья. Но тем не менее его субъективность объективно доступ­на мне и становится значимой для меня, независи­мо от того, совпадают ли наши субъективные процессы. Полное совпадение двух субъективных значений и обоюдное знание этого совпадения предполагает сигнификацию. которая уже обсуж­далась выше. Однако в основе интернализации (используемой в наиболее общем смысле, кото­рого мы здесь придерживаемся) лежит как сигни-фикация, так и более сложные формы интерна­лизации. Точнее, интернализация в этом общем смысле - основа понимания, во-первых, окружа­ющих меня людей, а во-вторых, мира как значи­мой и социальной реальности^

Такое понимание возникает не вследствие са­мостоятельной работы отдельных индивидов по

созданию значений, а в результате "перенимания-от-другого" того мира, в котором другие уже жи­вут. Конечно, "перенимание-от-другого" само по себе есть. в сущности, исходный процесс, прису­щий любому человеческому организму. И мир, который в свое время был "перенят-от-другого", может быть впоследствии творчески видоизменен или (что менее вероятно) даже заново создан. В любом случае при сложной форме интернали-зации я "понимаю" не только мимолетные субъ­ективные процессы другого, но и мир, в котором он живет и который становится моим собствен­ным миром. Это предполагает, что он и я живем в одно время, что нас объединяет общирная пер­спектива, в которой последовательность ситуа­ций соединена в интерсубъективный мир. Теперь мы не только понимаем определения друг друга, касающиеся тех ситуаций, в которых мы оба уча­ствуем, но и взаимно определяем их. У нас воз­никает связь мотиваций, распространяющихся на будущее. Но что важнее всего - теперь между на­ми происходит постоянная непрерывная иденти­фикация. Мы не только живем в одном и том же мире, мы участвуем в бытии друг друга.

Лишь когда индивид достигает подобной сте­пени интернализации, он становится членом об­щества. Онтогенетический процесс, с помощью которого это происходит, называется социализа­цией. И ее можно определить как всестороннее и последовательное вхождение индивида в объ­ективный мир общества или в отдельную его часть. Первичная социализация есть та первая со­циализация, которой индивид подвергается в дет­стве и благодаря которой он становится членом

общества. Вторичная социализация - это каждый последующий процесс, позволяющий уже социа­лизированному индивиду входить в новые сектора объективного мира его общества. Можно пока оставить в стороне особый вопрос, касающийся приобретения знания объективного мира об­ществ. отличающихся от того общества, членами которого мы впервые становимся, а также вопрос относительно процесса интернализации мира в качестве реальности - процесса, который (по крайней мере внешне) имеет определенное сход­ство как с первичной, так и с вторичной социали­зацией. но структурно не тождественный ни той. ни другой^.

Очевидно, что первичная социализация обыч­но является наиболее важной для индивида и что основная структура любой вторичной социализа­ции будет сходна со структурой первичной социа­лизации. Каждый индивид рождается в объектив­ной социальной структуре, в рамках которой он встречает значимых других, ответственных за его социализацию". Эти значимые другие накладыва­ют на него свеж отпечаток. Их определения его ситуации становятся для него объективной реаль­ностью. Гак что он оказывается не только в объ­ективной социальной структуре, по и в объектив­ном социальном мире. Значимые другие, которые выступают посредниками между ним и этим ми­ром. модифицирует последний в процессе его пе­редачи. Они выбирают те или иные аспекты это­го мира в зависимости от того места. которое они занимают в социальной структуре, и от своих ин­дивидуальных. биографических характерных осо­бенностей. И социальный мир предстает перед

индивидом в "отфильтрованном" виде, пройдя двойной отбор. Например, ребенок из низших слоев впитывает не просто перспективу низшего класса на социальный мир, но перспективу, окра­шенную индивидуальным восприятием его роди­телей (или кого бы то ни было еще, кто отвечает за его первичную социализацию). Одна и та же перспектива низшего класса может вызвать раз­личные чувства: удовлетворенность, покорность, горькую злобу, зависть, неистовое бунтарство. Следовательно, ребенок, происходящий из низ­ших классов, будет жить совершенно иначе не только в сравнении с ребенком - выходцем из высших классов, но и в сравнении с другим ребен­ком из низшего класса".

Вряд ли стоит добавлять, что первичная социа­лизация представляет собой нечто гораздо боль­шее, чем просто когнитивное обучение. Обстоя­тельства, в которой она происходит, сопряжены с большой эмоциональной нагрузкой. И есть до­статочные основания считать, что без такой эмо­циональной привязанности к значимым другим процесс обучения был бы весьма затруднителен, если вообще возможен^. Ребенок идентифициру­ет себя со значимыми другими тем или иным эмо­циональным способом. Но сколь бы ни были раз­личны эти способы, интернализация происходит лишь в той степени, в какой имеет место иденти­фикация. Ребенок принимает роли и установки значимых других, то есть интернализирует их и делает их своими собственными. Благодаря этой идентификации со значимыми другими
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   ...   20

Похожие:

Социальное конструирование реальности iconБергер П., Лукман Т. Социальное конструирование реальности. Трактат по социологии знания
Бергер П., Лукман Т. Социальное конструирование реальности. Трактат по социологии знания. — М.: «Медиум», 1995. — 323 с

Социальное конструирование реальности iconБергер П., Лукман Т. Социальное конструирование реальности. Трактат по социологии знания
Бергер П., Лукман Т. Социальное конструирование реальности. Трактат по социологии знания. — М.: “Медиум”, 1995. — 323 с

Социальное конструирование реальности iconБергер П., Лукман Т. Социальное конструирование реальности. Трактат по социологии знания
Бергер П., Лукман Т. Социальное конструирование реальности. Трактат по социологии знания. — М.: «Медиум», 1995. — 323 с

Социальное конструирование реальности iconСоциальное конструирование реальности
В наши цели не входила и полемика. Критические замечания по тем или иным теоретическим вопросам были даны (не в тексте, а в примечаниях)...

Социальное конструирование реальности iconВопросы к экзамену по курсу «Философия культуры»
...

Социальное конструирование реальности iconСоциологическое конструирование реальности: заметки по социологии системного знания
...

Социальное конструирование реальности iconКонструирование плотин и их элементов
Конструирование водосбросных бетонных и железобетонных плотин и их элементов на нескальных основаниях следует выполнять в соответствии...

Социальное конструирование реальности iconРеферат скачан с сайта allreferat wow ua
Социальное действие и социальное взаимодействие как базовые понятия в социологии

Социальное конструирование реальности iconС 1 сентября отчеты по единому взносу на социальное страхование подаются в органы Миндоходов
Бязательное государственное социальное страхование к функциям органов Миндоходов, с 1 сентября 2013 года отчеты относительно сумм...

Социальное конструирование реальности iconВадим Зеланд Управление реальностью Серия: Трансерфинг реальности 4
Это четвертая книга о Трансерфинге – загадочном аспекте реальности, породившем столько эмоций в читательской аудитории

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
uchebilka.ru
Главная страница


<