Социальное конструирование реальности




НазваниеСоциальное конструирование реальности
страница14/20
Дата публикации15.06.2013
Размер3.01 Mb.
ТипДокументы
uchebilka.ru > История > Документы
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   20
& Зак. 112

225

первичной социализации. Однако они тоже пред­ставляют собой более или менее целостные ре­альности, характеризующиеся нормативными, эмоциональными и когнитивными компонентами. Более того, они также требуют хотя бы в зача­точной форме аппарата легитимации, зачастую сопровождающегося ритуальными или матери­альными символами. Например, может возник­нуть дифференциация между пехотой и кавале­рией. Кавалерия должна будет пройти специаль­ную подготовку, включающую, скорее всего, ис­ключительно физические умения, необходимые для того, чтобы управляться с военными лошадь­ми. Язык кавалерии будет совершенно иным, чем язык пехоты. Его терминология будет создавать­ся на основе его связи с лошадьми, их свойствами, назначением и превратностями кавалерийской жизни - всего того, что не имеет никакого отно­шения к пехотинцу. Язык кавалерии будет иным не только в инструментальном отношении. Раз­гневанный пехотинец клянется своими больными ногами, тогда как кавалерист вспоминает спину своей лошади. Иначе говоря, совокупность обра­зов и аллегорий создается на основе кавалерий­ского языка. Этот специфическо-ролевой язык интернализируется индивидом in toto в процессе его подготовки к кощюму бою. Он становится ка­валеристом, не только приобретая необходимые умения, но и благодаря пониманию и использова­нию кавалерийского языка. Значит, он может об­щаться с друзьями-кавалеристами при помощи иносказаний, полных значения для них, но совер­шенно непонятных пехоте. Само собой разумеет­ся, что этот процесс интернализации включает

субъективную идентификацию с ролью и соот­ветствующими ей нормами типа: "Я - кавале­рист", "Кавалерист никогда не позволит врагу увидеть хвост своей лошади", "Никогда не давай­те женщине забыть ощущение шпор", "Быстрый всадник на войне быстр и в игре" и т.п. По мере возникновения надобности эта совокупность зна­чений будет поддерживаться легитимациями са­мого разного уровня, от простых афоризмов, по­добных вышеупомянутым, до сложных мифоло­гических конструкций. И наконец, могут возни­кать самые разные репрезентативные церемонии и физические объекты, скажем, ежегодный пра­здник божества лошади, когда весь провиант кла­дется на спину лошади, и новички, которых по­свящают в кавалеристы, получают в качестве фе­тишей конские хвосты, которые с этой поры они должны носить на шее.

Характер вторичной социализации зависит от статуса связанной с ней системы знания, в рамках символического универсума в целом. Необходима тренировка, чтобы научиться управлять лошадью, запряженной в телегу с навозом, или чтобы вер­хом сражаться в бою. Однако общество, которое сводит использование лошадей только к перевоз­ке телег с навозом, вряд ли будет заниматья при­украшиванием этой деятельности сложными ри­туалами или фетишизмом; персонал, на который возложена эта задача, вряд ли будет глубоко иден­тифицировать себя с этой ролью: а легитимации как таковые будут, вероятно, компенсаторного ха­рактера. Таким образом, существует огромное со­циально-историческое многообразие представле­ний, содержащихся во вторичной социализации'^.

Формальные процессы вторичной социализа­ции детерминированы ее фундаментальной про­блемой, состоящей в том, что вторичная социа­лизация всегда предполагает предшествующий ей процесс первичной социализации. Это значит, что приходится иметь дело с уже сформировавшимся Я и уже интернализированным миром. Нельзя сконструировать субъективную рельность ex nihi-1о. Проблема в том и заключается, что уже ин-тернализированная реальность имеет тенденцию продолжать свое существование. Любое новое со­держание, которое теперь нужно интернализиро-вать каким-то образом, должно накладываться на уже существующую реальность. Поэтому возни­кает проблема согласованности между первона­чальной и новой интернализациями. В разных случаях эта проблема может иметь более или ме­нее трудные решения. Однако, после того как я узнал, что те или иные непристойности предосу­дительны для пешего, могут понадобиться кое-какие объяснения, чтобы считать их обязатель­ными для кавалериста. Для установления и под­держания логичности (последовательности и со­гласованности) вторичной социализации предпо­лагается использование концептуальных проце­дур, интегрирующих различные системы знания.

В процессе вторичной социализации биологи­ческие ограничения становятся менее важными для последовательности процесса обучения, кото­рая теперь устанавливается в терминах внутрен­них свойств приобретаемого знания, то есть в тер­минах основополагающей структуры этого зна­ния. Например, для того чтобы научиться опреде­ленной технике охоты, сначала нужно научиться

228

горному восхождению; или для того, чтобы изу­чить дифференциальное исчисление, сначала нуж­но выучить алгебру. Последовательностью про­цесса обучения можно манипулировать, исходя из законных интересов персонала, в ведении которо­го находится данная система знания. Например, может быть общепринято, что прежде, чем учить­ся предсказывать будущее по полету птиц, следует научиться гадать по внутренностям животного, что следует иметь диплом об окончании высшей школы, чтобы можно было поступить в школу бальзамировщиков, или что нужно сдать экзамен по гэльскому языку, чтобы занять пост на граж­данской службе в Ирландии. Эти условия оказы­ваются внешними по отношению к знанию, требу­ющемуся для исполнения ролей предсказателя, бальзамировщика или ирландского гражданского служащего. Они институционально установлены, чтобы повысить престиж этих ролей или чтобы отвечать другим идеологическим интересам. На­чальной школы может быть вполне достаточно для понимания учебного курса бальзамировщи­ков, а ирландские гражданские служащие продол­жают свои обычные дела на английском языке. Может даже статься, что последовательность обу­чения, которой манипулируют таким образом, дисфункциональна в практическом отношении. Например, может быть оговорено, что подготов­ка, которую дает колледж в "общей культуре", должна предшествовать профессиональной под­готовке социологов-исследователей, хотя факти­чески они могли бы эффективнее заниматься сво­ей текущей деятельностью, если бы не были об­ременены "культурой" такого рода.

В то время как первичная социализация не мо­жет происходить без эмоционально заряженной идентификации ребенка с его значимыми други­ми, вторичная социализация по большей части может обойтись без таковой и эффективно про­текать лишь на фоне взаимной идентификации, которая является составной частью любой ком­муникации между людьми. Грубо говоря, неохо-димо любить свою мать, но не учителя. Социали­зация в более взрослой жизни обычно начинается для того, чтобы справиться с эмоциональными воспоминаниями детства, с целью радикальной трансформации субъективной реальности инди­вида. С этим связаны особые проблемы, которые мы будем анализировать немного позднее.

В процессе первичной социализации ребенок воспринимает своих значимых других не как ин­ституциональных функционеров, но как посред­ников между ним и реальностью tout court. Ребе­нок интернализирует мир своих родителей как мир, а не как мир, соответствующий определен­ному социальному контексту. Некоторые из кри­зисов, переживаемых индивидом по окончании первичной социализации, бывают вызваны осо­знанием того, что мир родителей - не единствен­ный из существующих и имеет весьма специфиче­ское социальное размещение, возможно даже имеющее уничижительное значение. Например, взрослый ребенок начинает понимать, что мир, который представляют его родители, - тот самый мир, который раньше считался им само собой ра­зумеющимся в качестве неизбежной реальнос­ти, — оказывается, в сущности, миром низшего класса, необразованных крестьян, южан. В про-

цессе вторичной социализации, как правило, усва­ивается институциональный контекст. Нет нуж­ды говорить, что это необязательно означает глу­бокое понимание всех проявлений институцио­нального контекста. Однако, если использовать тот же пример, ребенок-южанин воспринимает своего школьного учителя в качестве институци­онального функционера таким образом, каким никогда не воспринимает своих родителей, и по­нимает роль учителя как репрезентацию специ­фических институциональных значений, прису­щих нации, а не региону, миру национального среднего, а не низшего - как у него самого — клас­са, городу, а не деревне. Следовательно, социаль­ное взаимодействие между учителями и ученика­ми может быть формализовано. Учителям не на­до быть значимыми другими в любом смысле слова. Они - институциональные функционеры, формальным предназначением которых являет­ся передача социального знания. При вторичной социализации роли характеризуются высокой степенью анонимности, то есть они весьма удале­ны от их индивидуальных исполнителей. То же самое знание, которое даст учитель, может быть передано и другим. Любой функционер подобно­го типа сможет передавать такого рода знание. Конечно, можно тем или иным способом субъек­тивно различать индивидуальных функционеров (как более или менее конгениальных, как лучших или худших учителей арифметики и т.д.), но в принципе они - взаимозаменяемы. Конечно, формальность и анонимность связаны с эмоцио­нальным характером социальных отношений во вторичной социализации. Однако наиболее важ-

231

ным их последствием является то, что содержа-.ние, которое усваивается в процессе вторичной социализации, наделяется качеством гораздо меньшей субъективной неизбежности, чем содер­жание первичной социализации. Поэтому акцент реальности знания, которое интернализируется в процессе вторичной социализации, гораздо лег­че не принимать в расчет (то есть субъективное ощущение того, что эти интернализации реаль­ны, менее устойчиво). Можно вызвать сильный шок, если разрушить массивную реальность, ин-тернализируемую в раннем детстве; гораздо лег­че разрушать реальности, интернализируемые позднее. Кроме того, сравнительно легко отка­заться от реальностей вторичных интернализа­ции. Волей-неволей ребенок живет в мире, опре­деляемом его родителями, но он может с радос­тью покинуть мир арифметики, как только вый­дет из класса. Это дает возможность для обособ­ления части Я - и сопутствующей ей реальнос­ти - как соответствующей лишь рассматриваемой специфическо-ролевой ситуации. И тогда инди­вид устанавливает дистанцию между целостным Я и его реальностью, с одной стороны, и специ­фическо-ролевым частичным Я и его реальнос­тью - с другой'^ Это очень важно и становится возможным лишь по завершении первичной со­циализации. Короче говоря, ребенку легче "спря­таться" от учителя, чем от своей матери. И на­оборот, можно сказать, что развитие этой спо­собности "прятаться" само по себе есть важный аспект взросления.

Акцент реальности знания, интернализируемо-го в процессе первичной социализации, дан квази-

232

автоматически. В процессе вторичной социализа­ции он должен быть усилен с помощью особых педагогических техник "возвращения индивида домой". Эта фраза наводит на размышления. Первоначальная реальность детства - это "дом". Он утверждается в качестве такового неизбежно и, так сказать, "естественно". По сравнению с ним все более поздние реальности являются "ис­кусственными". Так, школьный учитель старается придать "домашний характер" содержанию, ко­торое он передает ученикам, делая его живым (то есть делая его таким же живым, как "домашний мир" ребенка), релевантным (то есть связывая его с уже присутствующими в "домашнем мире" релевантными структурами) и интересным (то есть побуждая ребенка быть внимательным и пе­реключаться с "естественных" объектов на более "искусственные"). Такие маневры необходимы, поскольку интернализированная реальность прочно находится "в процессе" новых интернали­зации. Степень и определенный характер этих пе­дагогических техник будут различными, как и мо­тивации индивида, необходимые для приобрете­ния нового знания. Чем в большей степени эти техники делают субъективно вероятной последо­вательность между первоначальными и новыми элементами знания, тем с большей легкостью они приобретают акцент реальности. Кто-то учит второй язык, основываясь на само собой разуме­ющейся реальности его "материнского языка". Кто-то в течение длительного времени постоянно переводит на свой родной язык, прибретая какие-то элементы нового языка. Только таким обра­зом новый язык начинает приобретать какую бы

то ни было реальность. Когда эта реальность ут­верждается в своих правах, потихоньку становит­ся возможным отказ от обратного перевода. Те­перь этот кто-то может "думать" на новом языке. Тем не менее это редкость, когда язык, выучен­ный позднее, приобретает статус столь же неиз­бежной, самоочевидной реальности, что и первый язык, выученный в детстве. Отсюда происходит эмоциональное свойство "материнского языка". Mutatis mutandis, те же самые характеристики, ко­торые возникают в "домашней" реальности и ко­торые связаны с ней, пока происходит обучение, но постепенно разрывающие эту связь, соответ­ствуют другим последовательностям обучения в процессе вторичной социализации.

Факты, свидетельствующие о том, что процес­сы вторичной социализации не предполагают вы­сокой степени идентификации, а содержание этих процессов не обладает качеством неизбежности, могут иметь практическую пользу, поскольку до­пускают такую последовательность обучения, ко­торая будет рациональной и эмоционально кон­тролируемой. Но так как субъективная реаль­ность содержания такого типа интернализации будет хрупкой и ненадежной в сравнении с интер-нализациями первичной социализации, в некото­рых случаях считается необходимой разработка особой техники, для того чтобы существовала хоть какая-то идентификация и неизбежность. Потребность в такой технике может быть либо внутренней, возникающей в процессе обучения и относящейся к содержанию интернализации. либо она может возникать ради удовлетворения законных интересов, имеющихся у персонала.

под руководством которого осуществляется дан­ный процесс социализации. Например, индивид, который хочет стать искусным музыкантом, дол­жен довольно глубоко погрузиться в свой пред­мет, что совершенно не обязательно для индиви­да, который учится на инженера. Инженерное об­разование можно получить в процессе формаль­ного, весьма рационального, эмоционально нейт­рального обучения. Музыкальное же образова­ние обычно включает более высокую степень идентификации с маэстро и гораздо более глубо­кое погружение в реальность музыки. Это разли­чие - результат внутренних различий между ин­женерным и музыкальным знанием, а также между образами жизни, соответствующими этим двум системам знания. Профессиональный рево­люционер тоже нуждается в неизмеримо боль­шей степени идентификации и неизбежности, чем инженер. Однако здесь необходимость является следствием не внутренних свойств самого знания, которое может быть достаточно простым и не­богатым по содержанию, но личных обязательств революционера в контексте обширных интересов революционного движения. Иногда необходи­мость в усилении такой техники может быть следствием внутренних и внешних факторов, при­мером чего является социализация религиозного персонала.

Применяющиеся в таких случаях техники пред­назначены для увеличения эмоциональной на­грузки, сопутствующей процессу социализации. Обычно они включают институционализацию тщательно разработанного процесса инициации, в ходе которого индивид должен полностью по-

святить себя интернализируемой реальности. Когда этот процесс требует подлинной трансфор­мации "домашней" реальности индивида, начина­ют копировать, насколько это возможно, харак­тер первичной социализации, что будет показано далее. Но даже в случае неполной трансформа­ции вторичная социализация сопровождается эмоциональной нагрузкой в той степени, в какой погружение в новую реальность и преданность ей институционально определены как необходимые. Отношение индивида к социализирующему пер­соналу соответственно становится "значимым", то есть этот персонал приобретает характер зна­чимых других по отношению к социализируемо­му индивиду. Теперь индивид полностью вверяет­ся новой реальности. Он "отдается"музыке. рево­люции, вере не только отчасти, но всей своей жизнью. Понятно, что готовность жертвовать со­бой - последний штрих такого рода социализа­ции.

Важным обстоятельством, которое может спо­собствовать подобной интенсификации, представ­ляется конкуренция между персоналом различ­ных институтов, ответственных за определение реальности. В случае революционного воспита­ния проблема заключается в социализации инди­вида в терминах контр-определения реальности, то есть определения реальности, которое проти­востоит определениям реальности "официаль­ных" легитиматоров общества. Точно так же бу­дет иметь место интенсификация социализации музыканта в обществе, в котором сильна конку­ренция эстетических ценностей музыкального со­общества. Например, можно предположить, что

236

музыкант, получающий свою специальность в со­временной Америке, должен посвятить себя му­зыке с такой эмоциональной силой, которая была бы необязательна в Вене прошлого века именно потому, что в американской ситуации сильна кон­куренция в том, что кажется субъекту "материа­листическим" миром или миром "массовой куль­туры". Подобно этому религиозное образование в плюралистической ситуации нуждается в "ис­кусственной" технике подчеркивания реальности. что совсем не обязательно в ситуации религиоз­ной монополии. В известном смысле еще "естест­венно" стать католическим священником в Риме. но не в Америке. Следовательно, американские теологические семинарии должны решать про­блему "ускользания реальности" и разрабатывать технику "подкрепления" этой самой реальности. Неудивительно, что они добиваются успеха, по­сылая на время в Рим своих наиболее обещаю­щих студентов.

Подобные вариации могут существовать в од­ном и том же институциональном контексте, в за­висимости от задач, которые должны решать раз­личные категории персонала. Например, обяза­тельства перед войсками, которые есть у кадро­вых офицеров, сильно отличаются от тех, кото­рые есть у призывников. И этот факт принимают во внимание в процессе соответствующей подго­товки. Точно так же требуются различные обя­зательства по отношению к институциональной реальности от руководящего персонала и от низ­шего эшелона "белых воротничков", от психо­аналитика и от социального работника-психиатра и т.д. Представитель исполнительной власти дол-

жен быть "политически благоразумным", что со­вершенно не обязательно для начальника маши­нописного бюро, "дидактический анализ" необхо­дим для психоаналитика и лишь желателен для социального работника и т.д. Так что существуют крайне различные системы вторичной социали­зации в сложных институтах, иногда очень чутко приспосабливающиеся к различным требованиям разных категорий институционального персона­ла^.

Институциональное распределение знания между первичной и вторичной социализациями зависит от сложности социального распределения знания. До тех пор, пока оно является относи­тельно простым, можно использовать одни и те же институциональные средства как в первичной, так и во вторичной социализации и в значитель­ной степени продолжать их использование впос­ледствии. Если распределение знания является весьма сложным, могут разрабатываться специ­альные механизмы вторичной социализации со своим специально подготовленным для данных воспитательных задач персоналом. Если специа­лизация знания достаточна, но не слишком вели­ка, можно использовать различные сочетания средств и последовательностей процесса социали­зации. В последнем случае, к примеру, может быть установлено, что определенного возраста мальчик должен перебираться из жилища своей матери в жилище воинов, где он должен будет пройти подготовку, чтобы стать всадником. В этом случае нет нужды в наставниках, целый день занимающихся его воспитанием. Более опытный всадник может научить более молодых.

Конечно, самая лучшая иллюстрация вторичной социализации, происходящей при содействии вспомогательных специализированных средств, -это развитие современного образования. Падение роли и места семьи в процессе вторичной социа­лизации слишком хорошо известно, чтобы зани­маться здесь рассмотрением этого вопроса.

в. Поддержание и трансформация субъективной реальности

Так как социализация никогда не бывает полной, а интернализированное в ней содержание сталки­вается с постоянной угрозой по отношению к его субъективной реальности, то всякое жизнеспособ­ное общество должно разрабатывать процедуры поддержки для сохранения известной симметрии между объективной и субъективной реальностями. Мы уже обсуждали эту проблему в связи с легити­мацией. Здесь мы обращаем внимание более на субъективную, чем на объективную реальность: на реальность, уловленную индивидуальным созна­нием. чем на институционально определенную ре­альность.

В первичной социализации реальность интерна-лизируется как нечто неизбежное. Интернализация может считаться успешной, когда большую часть времени присутствует чувство неизбежности - по меньшей мере в индивидуальной деятельности в мире повседневной жизни. Но даже там. где этот мир повседневной жизни сохраняет свою массив­ность и характер само собой разумеющейся реаль­ности in actu, ему угрожают маргинальные ситуа­ции человеческого опыта. Их невозможно целиком взять в скобки в повседневной активности. Всегда

ощутимо присутствие метаморфоз: и тех, о кото­рых мы помним, и тех, что предчувствуются как зловещие возможности. Имеются также и прямо угрожающие конкурирующие определения реаль­ности, с которыми можно встретиться в социаль­ном мире. Одно дело, если добродетельному отцу семейства ночью снятся неслыханные оргии. Сов­сем другое, если он видит, как эти сновидения эмпи­рически реализуются в близлежащей колонии ли-бертинов. Сравнительно легко устроить карантин для сновидений в рамках своего сознания, отбрасы­вая их как "бессмыслицу" или сокрушаясь в тишине по поводу такой "аберрации ума". Тут они еще со­храняют характер фантазий vis-a-vis реальности по­вседневной жизни. Их претворение в действи­тельность куда более настойчиво воздействует на сознание. Иной раз их приходится уничтожать еще до того, как с ними начнет считаться сознание. Во всяком случае, их трудно отвергать - в отличие от метаморфоз маргинальных ситуаций, которые можно по крайней мере попытаться отрицать.

Более "искусственный" характер вторичной со­циализации делает субъективную реальность с ее интернализациями еще более уязвимой для бросаю­щих ей вызов определений реальности. Не потому. что они не считаются само собой разумеющимися, и не потому, что воспринимаются как менее реаль­ные в повседневной жизни, но по той причине, что их реальность не так глубоко укоренена в сознании, а потому в большей степени поддается смещению. Например, и запрет на хождение обнаженным, свя­занный с интернализированным в первичной социа­лизации чувством стыда, и каноны того, как следу­ет одеваться в различных социальных ситуациях,

являются само собой разумеющимися в повседнев­ной жизни. Пока им не брошен социальный вызов, ни то, ни другое не представляют для индивида про­блемы. Однако, чтобы этот вызов выкристаллизо­вался в качестве угрозы само собой разумеющейся реальности рутинных действий, в первом случае он должен быть много сильнее, чем во втором. Срав­нительно небольшого смещения в субъективном определении реальности достаточно для того, что­бы индивид перестал считать само собой разумею­щимся, что в контору он может ходить и без галсту­ка. Куда большее смещение потребовалось бы для того, чтобы он решил, что туда можно ходить наги­шом. В первом случае смещение может быть опо­средовано простой сменой работы - скажем, пере­ходом из колледжа в сельской местности в кампус крупного города. Во втором случае предполагается целая революция в окружающей индивида среде; субъективно она будет восприниматься как глубо­кое обращение, вероятно, после первоначально ин­тенсивного сопротивления^.

Реальности вторичных интернализаций менее грозят маргинальные ситуации, поскольку они обычно к ним не имеют отношения. Может слу­читься, что подобная реальность воспринимается как тривиальная именно потому, что обнаружива­ется ее безотносительность к маргинальным ситуа­циям. Так, неизбежность смерти глубоко угрожает реальности прежних идентичностей - как человека, морального существа или христианина. Идентично­сти помощника управляющего в отделе дамского трикотажа та же ситуация не столько угрожает, сколько делает эту идентичность тривиальной. И наоборот, можно сказать, что поддержание пер-

вичных интернализаций перед лицом маргиналь­ных ситуаций является хорошим средством измере­ния их субъективной реальности. Тот же тест со­вершенно не годится применительно к большей ча­сти вторичных социализаций. Есть смысл умирать человеком, вряд ли есть смысл умирать помощни­ком управляющего в отделе женского трикотажа. Там, где от вторичных интернализаций социально ожидается высокий уровень реальности перед ли­цом маргинальных ситуаций, там потребуются до­полнительные процедуры социализации с целью их укрепления и интенсификации. В качестве примера можно было бы вновь указать на процессы вторич­ной социализации в церкви и армии.

Удобным является разграничение двух общих типов поддержания реальности - рутинной и кри­зисной. Первая призвана поддерживать интернали-зованную реальность в повседневной жизни, вто­рая - в ситуациях кризиса. Обе они, по существу, предполагают один и тот же социальный процесс. но следует отметить некоторые различия.

Как мы видели, реальность повседневной жиз­ни поддерживает себя путем воплощения в рути­ны, что и составляет суть институционализации. Однако, помимо этого, реальность повседневной жизни постоянно подтверждается во взаимодейст­вии индивида с другими. Подобно тому как реаль­ность изначально интернализирована с помощью социального процесса, точно так же она поддер­живается в сознании социальными процессами. Эти последние не так уж сильно отличаются от процессов ранней интернализаций. В них отража­ется тот же базисный факт. что субъективная ре­альность должна находиться во взаимосвязи с со-

циально определенной объективной реальностью.

В социальном процессе поддержания реальности можно провести различие между значимыми дру­гими и менее важными другими^. Все или почти все другие, встреченные индивидом в повседневной жизни, служат ему для подтверждения его субъек­тивной реальности. Это происходит даже в такой "незначимой" ситуации, как поездка в пригородном поезде. Индивид может никого в этом поезде не знать и ни с кем не разговаривать. И все же толпа пассажиров подтверждает базисную структуру по­вседневной жизни. Всем своим поведением его со­товарищи-пассажиры выведут индивида из разре­женной реальности утренней неустойчивости и са­мым определенным образом заявят ему, что мир состоит из серьезных людей, спешащих на работу, людей ответственности и графика, Нью-Хейвен-ской железной дороги и "Нью-Йорк Тайме". По­следняя, конечно, подтверждает широчайшие ко­ординаты индивидуальной реальности. От прогноза погоды до рекламных объявлений в газете будет уверять его в том, что он находится, конечно же. в самом реальном из миров. Заодно она утверждает меньший, нежели реальный, статус тех зловещих экстазов, которые имели место до завтрака. - чуж­дый облик знакомых предметов после пробужде­ния от беспокойного сна, шок от неузнавания са­мого себя в зеркале ванной, невысказанное подо­зрение чуть позже, что жена и дети в действитель­ности являются таинственными чужаками. Боль­шей части тех индивидов, которые подвержены по­добным метафизическим ужасам, удается изгонять злых духов посредством строго соблюдаемых ут­ренних ритуалов до такой степени, что реальность

повседневной жизни обретает некую устойчивость к тому времени, как они выходят из дома. Но ре­альность становится вполне заслуживающей дове­рия только в анонимном сообществе пригородной электрички. Она обретает массивный характер, когда поезд подъезжает к центральному вокзалу. Ergo sum может пробормотать про себя индивид и уверенно двинуться к своему офису.

Поэтому было бы ошибкой предположение, буд­то только значимые другие служат поддержанию субъективной реальности. Но они занимают цент­ральное положение в экономике такого поддержа­ния реальности. Они особенно важны для постоян­ного подтверждения того решающего элемента ре­альности, который называется нами идентичнос­тью. Чтобы он мог сохранять доверие к тому, что он думает о самом себе, каков он есть, индивиду требуется не только имплицитное подтверждение этой идентичности, приносимое даже случайными ежедневными контактами, но эксплицитным и эмо­ционально заряженным подтверждением от значи­мых других, В нашем примере этот житель приго­рода будет искать такое подтверждение у своей се­мьи и других близких к семейному окружению лиц (соседи, церковь, клуб и т.д.), хотя эту функцию мо­гут выполнять и близкие сотрудники в его деловом окружении. Если же он к тому же спит со своей се­кретаршей, то его идентичность и подтверждается, и расширяется. Это предполагает, что индивиду нравится подтверждаемая идентичность. Тот же са­мый процесс происходит и при подтверждении идентичностей, которые могут не нравиться инди­виду. Даже случайные знакомства могут подтверж­дать его идентичность неудачника, а жена. дети

и секретарша .уже с не вызывающей сомнений окончательно^ гью это подтвердят. В обоих случаях одинаковым будет движение от объективного оп­ределения реальности к субъективному поддержа­нию реальности.

Значимые другие являются главными агентами поддержания субъективной реальности в индивиду­альной жизни. Менее значимые другие функциони­руют как своего рода хор. Жена, дети и секретарша торжественно подтверждают каждый день, что это важный человек или безнадежный неудачник: раз­личную степень поддержки дают незамужние те­тушки, повара и лифтеры. Конечно, вполне воз­можно, что между этими людьми имеются разно­гласия. Тогда перед индивидом стоит проблема увя­зывания всего этого, которую он типически может решать видоизменением либо реальности, либо поддерживающих реальность отношений. Перед ним может возникнуть альтернатива: либо принять идентичность неудачника, или прогнать секретар­шу и развестись с женой. Он может также пони­зить ранг некоторых из этих людей, отобрав у них статус значимых других, и обратиться вместо них за подтверждением значимости своей реальности к иным лицам - скажем, к своему психоаналитику или старым приятелям по клубу Организация этих поддерживающих реальность отношений сложна и запутанна, в особенности в высокомобильном об­ществе со значительной дифференциацией ролей^.

В поддержании реальности отношение между значимыми другими и "хором" является диалекти­ческим: они взаимодействуют и друг с другом, и с той субъективной реальностью, подтверждению которой они служат. Прочно негативная идентифи-

кация со стороны более широкой среды может иной раз воздействовать на идентификацию, пред­лагаемую значимыми другими. Если даже лифтер забывает сказать вам "сэр", то и жена может пере­стать идентифицировать своего мужа как важную персону, И наоборот, значимые другие способны иногда воздействовать на более широкое окруже­ние - "преданная" жена может быть опорой инди­виду, стремящемуся обрести некую идентичность среди деловых партнеров. Поддержание и подкреп­ление реальности включают в себя тем самым то­тальность социальной ситуации индивида, хотя зна­чимые другие занимают в этом процессе привиле­гированное положение.

Относительная важность значимых других и "хо­ра" лучше всего видна, если бросить взгляд на ин­станции неподкрепления, подрыва субъективной реальности. Подрывающее реальность действие, совершенное женой, само по себе обладает куда большим потенциалом, чем то же действие, совер­шенное случайным знакомым. Действия последне­го должны обрести определенную плотность, что­бы сравняться по своему потенциалу с действиями первой. Несколько раз повторенное суждение луч­шего друга, полагающего, что газеты замалчива­ют важные события, лежащие за поверхностью ве­щей, окажется более весомым, нежели то же самое суждение в устах вашего парикмахера. Тем не ме­нее, если подряд с десяток случайных знакомых начнут выражать одно и то же мнение, то оно начи­нает перевешивать противоположное ему мнение лучшего друга. Полученная в результате всех этих различных дефиниций реальности кристаллизация будет в свою очередь определять более вероятную

реакцию индивида, например, на появление перед его глазами в одно прекрасное утро плотной фа­ланги мрачных, молчаливых китайцев с сумками почтальонов в пригородном поезде; иначе говоря, кристаллизация будет определять тот вес, который придается феномену в рамках собственного опреде­ления реальности. Возьмем другой пример: для ве­рующего католика реальности его веры совсем не обязательно будут угрожать его неверующие со­служивцы, зато неверующая жена, скорее всего, будет представлять такую угрозу. Поэтому для ка­толической церкви вполне логична широкая тер­пимость к межконфессиональным ассоциациям в экономической и политической жизни, но столь же логично и ее неодобрение межконфессиональ­ных браков. Вообще говоря, в ситуациях конкурен­ции между различными определителями реальнос­ти терпимость по отношению к разнообразным от­ношениям с конкурирующими вторичными группа­ми сохраняется до тех пор, пока прочно держатся установившиеся связи в первичной группе, в рам­ках которой
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   20

Похожие:

Социальное конструирование реальности iconБергер П., Лукман Т. Социальное конструирование реальности. Трактат по социологии знания
Бергер П., Лукман Т. Социальное конструирование реальности. Трактат по социологии знания. — М.: «Медиум», 1995. — 323 с

Социальное конструирование реальности iconБергер П., Лукман Т. Социальное конструирование реальности. Трактат по социологии знания
Бергер П., Лукман Т. Социальное конструирование реальности. Трактат по социологии знания. — М.: “Медиум”, 1995. — 323 с

Социальное конструирование реальности iconБергер П., Лукман Т. Социальное конструирование реальности. Трактат по социологии знания
Бергер П., Лукман Т. Социальное конструирование реальности. Трактат по социологии знания. — М.: «Медиум», 1995. — 323 с

Социальное конструирование реальности iconСоциальное конструирование реальности
В наши цели не входила и полемика. Критические замечания по тем или иным теоретическим вопросам были даны (не в тексте, а в примечаниях)...

Социальное конструирование реальности iconВопросы к экзамену по курсу «Философия культуры»
...

Социальное конструирование реальности iconСоциологическое конструирование реальности: заметки по социологии системного знания
...

Социальное конструирование реальности iconКонструирование плотин и их элементов
Конструирование водосбросных бетонных и железобетонных плотин и их элементов на нескальных основаниях следует выполнять в соответствии...

Социальное конструирование реальности iconРеферат скачан с сайта allreferat wow ua
Социальное действие и социальное взаимодействие как базовые понятия в социологии

Социальное конструирование реальности iconС 1 сентября отчеты по единому взносу на социальное страхование подаются в органы Миндоходов
Бязательное государственное социальное страхование к функциям органов Миндоходов, с 1 сентября 2013 года отчеты относительно сумм...

Социальное конструирование реальности iconВадим Зеланд Управление реальностью Серия: Трансерфинг реальности 4
Это четвертая книга о Трансерфинге – загадочном аспекте реальности, породившем столько эмоций в читательской аудитории

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
uchebilka.ru
Главная страница


<