Указатель имен




НазваниеУказатель имен
страница4/82
Дата публикации19.11.2013
Размер9.79 Mb.
ТипУказатель
uchebilka.ru > Культура > Указатель
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   82
Р. Ф. Додельцев, К. М. Долгов

Пожалуй, не случайно исследования Фрейда получили высокую оценку многих выдающихся мыслителей нашего времени. Например, Н. А. Бердяев писал: «У Фрейда нет обычной психиатрической затхлости,

Бердяев Н. А. Философия свободы. Смысл творчества. М„ 1989. С. 562—563.

2 Цвейг С. Врачевание и психика. Месмер, Бекер-Эдди. Фрейд. М„ 1992. С. 307—310.

Царь Эдип и Гамлет (Из книги

«Толкование сновидений»)

Мой обширный опыт свидетельствует, что родители играют главную роль в детс­кой душевной жизни всех тех, кто позднее становятся психоневротиками, и влюблен­ность в одну, ненависть к другой половине супружеской пары относятся к непременно­му составу образованного в то время и для симптоматики позднейших неврозов столь важного материала психических побужде­ний. Я не думаю, однако, что психонев­ротики резко отличаются в этом от других детей, остающихся нормальными, что они творят здесь нечто абсолютно новое и то­лько им свойственное. Гораздо вероятнее, и это подкрепляется соответствующими на­блюдениями над нормальными детьми, что подобными влюбленными и враждебными желаниями по отношению к своим роди­телям они лишь благодаря преувеличению дают нам знать то, что менее отчетливо и менее интенсивно происходит в душах большинства детей. В подтверждение этого вывода древность оставила нам материал преданий, решительное и общепринятое воздействие которого становится понят­ным только благодаря сходной общеприня-тости обсуждаемого предположения из дет­ской психологии.

Я имею в виду легенду о царе Эдипе и одноименную трагедию Софокла. Эдип, сын Лайя, царя Фив, и Иокасты, грудным ребенком был увезен и подкинут, потому что оракул возвестил отцу, что еще нероди­вшийся сын станет его убийцей. Эдипа спа­сли, и он в качестве царского сына вос­питывается при другом дворе, пока из-за неуверенности в своем происхождении не вопросил оракула и не получил от него совет покинуть родину, потому что должен стать убийцей своего отца и супругом мате­ри. Ilo дороге со своей мнимой родины он встречается с царем Лайей и убивает его

в бурно вспыхнувшей ссоре. Затем он под­ходит к Фивам, где решает загадку сфинк­са, преградившего ему дорогу, а в благо­дарность за это избирается фиванпами ца­рем и награждается рукой Иокасты. Долгое время он правит в мире и согласии, произ­водит на свет со своей неведомой ему мате­рью двух сыновей и двух дочерей, пока не вспыхивает эпидемия чумы, заставляющая фиванцев вновь обратиться с вопросом к оракулу. С этого момента и начинается трагедия Софокла. Гонец приносит ответ, что чума прекратится после изгнания из страны убийц Лайя. Но кто они?

Но где они? В каком краю? Где сыщешь Неясный след давнишнего злодейства?

(Пер. С. В. Шервинского*)

Действие пьесы состоит теперь прежде всего в постепенно нарастающем и искусно замедленном расследовании — сравнимом с работой психоанализа — того, что сам Эдип есть убийца Лайя, а также, что он есть сын убитого и Иокасты. Потрясенный своим невольно совершенным злодеянием, Эдип ослепляет себя и покидает родину. Требование оракула исполнено.

«Царь Эдип» — это так называемая трагедия рока; ее трагическое воздействие должно основываться на противоречии между неумолимой волей богов и тщетным сопротивлением людей, которым угрожает бедствие; покорность божественной воле, понимание собственного бессилия — вот чему должен научиться у трагедии глубоко захваченный ею зритель. Современные ху­дожники не раз пытались достичь анало­гичного трагического воздействия, исполь­зуя то же противоречие в придуманной ими фабуле. Однако зрители безучастно наблю­дали, как, невзирая на все сопротивление,

3. Фрейд


над невинными людьми осуществлялось проклятие или требование оракула; позд­нейшие трагедии рока не имели успеха.

Если «Царь Эдип* способен потрясти современного человека не меньше, чем ан­тичного грека, то разгадка этого может, видимо, заключаться только в том, что воздействие греческой трагедии покоится не на противоречии между роком и че­ловеческой волей, его нужно искать в осо­бенностях материала, в котором проявля­ется это противоречие. В нашей душе, должно быть, существует голос, готовый признать неотвратимую власть рока в «Эдипе», тогда как в «Праматери»* или в других трагедиях рока такие повеления мы можем отклонять как произвольные. И фактически подобный момент содержит­ся в истории паря Эдипа. Его судьба за­хватывает нас только потому, что она мо­гла бы стать и нашей судьбой, ведь оракул еще до вашего рождения наделил нас тем же проклятием, что и его. Быть может, всем нам суждено направить первое сек­суальное побуждение на мать, а первую ненависть и желание употребить насилие — на отца. Царь Эдип, убивший своего отца Лайя и женившийся на своей матери Иокасте, являет собой всего лить реали­зацию нашего детского желания. Но будучи счастливее, чем он, мы сумели с той поры, поскольку не стали психоневротиками, от­странить наши сексуальные побуждения от своих матерей и забыть нашу ревность к ощу. От личности, которая осуществила такое изначальное детское желание, мы от­шатываемся со всей мощью вытеснения, которое с той поры претерпело это желание в нашей психике. Художник, проливая свет на вину Эдипа в подобном изыскании, вы­нуждает нас к познанию нашей собствен­ной души, в которой все еще наличествуют такие импульсы, хотя и в подавленном состоянии. Сопоставление, с которым нас оставляет хор:

О сограждане фиванцы! Вот пример —

для вас: Эдип, И загадок разрешитель, и могущественный

царь, Тот, на чей удел, бывало, всякий с завистью

глядел,

Он низвергнут в море бедствий, в бездну страшную упал?*

это предостережение касается и вас, и на­шей гордыии, которая, по нашей оценке, с тех детских лет стала такой мудрой и такой сильной. Как Эдип, мы живем, не ведая об оскорбляющих мораль желаниях, навя­занных нам природой, а после их осознания мы все, видимо, хотели бы отвратить свой взгляд от эпизодов нашего детства.

На то, что миф об Эдипе произошел из древнейшего материала сновидений, кото­рые имели своим содержанием те тягост­ные нарушения отношений с родителями из-за первых порывов сексуальности, даже в тексте трагедии Софокла имеются не вы­зывающие сомнений указания. Иокаста утешает еще не прозревшего, но уже озабо­ченного воспоминанием о словах оракула Эдипа, напоминая о сновидении, которое видят очень многие люди, хотя, по ее мне­нию, оно ничего не означает:

Жить следует беспечно — кто как может,,. И с матерью супружества не бойся:

Во сне нередко видят люди, будто Спят с матерью, но эти сны — пустое, Потом опять живется беззаботно*.

Сноввдеиия о половых отношениях с ма­терью были тогда, как и теперь, уделом многих людей, рассказывающих о них возму­щенна и с негодованием. Понятно, что имен­но они — ключ к трагедии и дополнение к сновидениям о смерти отца. Сюжет Эдипа — реакция фантазии на эти два типичных сновидения, и подобно тому, как эти сновиде­ния переживаются взрослыми людьми с чув­ством отвращения, так и миф должен из-за своего содержания вызывать ужас и самоби­чевание. В своем дальнейысем развитии он опять-таки подвергается приводящей к вело-ниманию вторичной обработке материала, которая пытается поставить его на службу теологизирующим устремлениям. Попытка соединить божественное всемогущество с от-

Ни одно открытие психоаналитического ис­следования не вызвало таких гневных возраже­ний, такого яростного сопротивления и столь забавных искажений, как это указание на детс­кую, сохранившуюся в бессознательном склон­ность к инлесту. В последнее врем* предприни­мались даже попытки признавать инвест, невзи­рая на все наблюдения, только» «символичес­ким». Новое остроумное толкование мифа об Эдипе, опираясь на одно место из письма Шопе­нгауэра, предлагает Фереиии в «linage» (I912. Bd. I). Первоначально здесь, в «Толковании сно­видений», затронутый «Эдипов комплекс» при­обрел благодаря дальнейшему изучению неожи­данно огромное значение для понимания исто­рии человечества, развития религии и нравствея-ности (см. «Тотем и табу»).

18

Царь Эдип и Гамлет


ветственностью людей, разумеется, обязана была потерпеть неудачу как на этом, так и на любом другом материале.

На той же почве, что в «Царь Эдип», вырастает другая великая трагедия — «Гамлет» Шекспира. Но в измененной обработке одного и того же материала об­наруживается все различие в психической жизни двух далеко отстоящих друг от дру­га периодов культуры, многовековое про­движение в психической жизни человечест­ва. В «Эдипе» лежащее в его основе жела­ние-фантазия ребенка, как и в сновидении, выплывает наружу и реализуется; в «Гам­лете» оно остается вытесненным, и мы уз­наем о его существовании — как и об об­стоятельствах дела при неврозе — только благодаря исходящему из него тормозяще­му влиянию. С захватывающим воздейст­вием более современной драмы оказалось своеобразным способом совместимо то, что можно остаться в полной неясности относительно характера героя. Пьеса по­строена на колебаниях Гамлета в осущест­влении выпавшей ему задачи — отомстить За отца; каковы основания или мотивы этих колебаний, в тексте не объяснено;

многочисленные толкования драмы не смо­гли решить этого. Согласно господствую­щему сегодня, обоснованному Гёте толко­ванию, Гамлет представляет собой тип че­ловека, чья актуальная сила воли парализо­вана излишним развитием интеллекта («От мыслей бледность поразила»). Согласно другой интерпретации, художник попытал­ся изобразить болезненный, нерешитель­ный, склонный к неврастении характер. Од­нако фабула пьесы показывает, что Гамлет ии в коем случае не должен казаться нам личностью, которая вообще неспособна действовать. Дважды мы видим его совер­шающим поступки: один раз, когда под влиянием резко вспыхнувшего порыва он закалывает подслушивающего за портье­рой Полония, в другой раз, когда он об­думанно, даже коварно, с полной убежден­ностью князя эпохи Возрождения, посыла­ет на смерть, задуманную для него самого, двух царедворцев. Итак, что же сдерживает его при осуществлении задачи, поставлен­ной перед ним призраком отца? Здесь опять напрашивается мысль, что сдержива­ет особая природа этой задачи. Гамлет мо­жет все, только не исполнить месть по от-ношению к человеку, который устранил его отца и занял место последнего возле его матери, к человеку, на деле реализовавше­

му его вытесненные детские желания. Нена­висть, которая должна была подвигать его на месть, заменяется у него самопопрека­ми, угрызениями совести, напоминающими ему, что он сам, в буквальном смысле, ничуть не лучше грешника, которого он обязан покарать. Тем самым я перевожу в осознанную форму то, что бессознатель­но таится в душе героя; если кто-нибудь назовет Гамлета истериком, я сочту это всего лишь выводом из моего толкования. Сексуальная антипатия очень соответству­ет тому, что Гамлет позднее проявил в раз­говоре с Офелией то самое нерасположение к сексу, которое, должно быть, все больше овладевало душой поэта в последующие годы, до своего высшего проявления в «Ти-моне Афинском». То, что предстает для нас в Гамлете, может быть, конечно, толь­ко собственной душевной жизнью поэта;

я заимствую из труда Георга Брандеса о Шекспире (1896 г.) замечание, что драма была сочинена непосредственно после сме­рти отца Шекспира (1601 г.), то есть в пери­од свежей скорби по нему и воскрешения — как мы можем предположить — детских ощущений, относящихся к отцу. Известно также, что рано умерший сын Шекспира носил имя Гамнет (идентичное с Гамлет). Подобно тому, как «Гамлет» трактует от­ношения сына к родителям, так «Макбет», близкий ему по времени создания, постро­ен на теме бездетности. Впрочем, подобно тому, как любой невротический симптом и как само сновидение допускают разные толкования и даже требуют этого для пол­ного понимания, так и всякое истинно по­этическое творение проистекает в душе по­эта из нескольких мотивов и побуждений и допускает несколько толкований. Я по­пытался здесь истолковать только самый глубокий слой побуждений в душе созда­ющего его художника».

Вышеприведенные наметки к аналитическо­му пониманию Гамлета дополнил позднее Э. Джонс и защитил от других, сложившихся в ли­тературе точек зрения (Janes E. Das Problem des Hamlet und der Odipuskomplcx. 1911). Правда, в ранее сделанном предположении, что автором произведений Шекспира был человек из Страт-форда, я с тех пор усомнился. Дальнейшие уси­лия по анализу «Макбета» отображены в моей статье «Некоторые типы характера из психоана­литической практики» и у Jekel L. Shakespeares Macbeth // Imago. 1918. Bd. V.

Остроумие и его отношение к бессознательному

А. Аналитическая часть

I. Введение

У кого хоть раз был повод справиться в сочинениях эстетиков и психологов, как можно объяснить суть и взаимосвязи ост­роумия, тот, скорее всего, будет вынужден признать, что философские искания за­тронули остроумие далеко не в той ме­ре, какую оно заслуживает благодаря сво­ей роли в нашей духовной жизни. Можно назвать несколько мыслителей, основате­льно занимавшихся его проблемами. Пра­вда, среди писавших об остроумии встре­чаются блестящие имена: писателя Жан-Поля (Ф. Рихтера), философов Т. Ви-шера, Куно Фишера и Т. Липпса; но и у них тема остроумия стоит на заднем плане, тогда как основной интерес исследования обращен к более общей и привлекательной проблеме комического.

Из литературы прежде всего складыва­ется впечатление, будто совершенно бес­плодно заниматься остроумием вне его свя­зи с комическим.

Согласно Т. Липпсу (Komik und Humor/Комизм и юмор/. 1898), остроумие — «это безусловно субъективный комизм», то есть комизм, «который создаем мы, ко­торый присущ нашим действиям как тако­вым и по отношению к которому мы ведем себя всегда как стоящий над ним субъект и никогда как объект, даже объект, облада­ющий свободой воли» (S. 80). В пояснение этого — замечание: остроумием называется вообще «любое сознательное и искусное создание комизма, будь то комизм созерца­ния или комизм ситуации» (S. 78).

«Beitrage zur Asthetik», изданной Теодором Липпсом и Рихардом Мария Вернером. IV. — Книга, которой я обязан решимостью и воз­можностью предпринять данную попытку.

К. Фишер разъясняет отношение остро­умия к комическому с помощью анализа карикатуры, расположенного в. его изложе­нии между первым и вторым (Uber der Witz /Об остроумии/. 1889). Предмет комизма — безобразное в какой-либо одной из форм своего проявления: «Где оно скрыто, там его нужно открыть свету комического созе­рцания, где оно мало или едва заметно, его нужно извлечь и показать так, чтобы оно проявило себя ясно и открыто... Так воз­никает карикатура» (S. 45). «Наш духовный мир в целом, интеллектуальная империя наших мыслей и представлений, не развер­тывается в картины внешнего созерцания, не позволяет непосредственно представить себя образно и наглядно, а содержит, кроме того, и свои трудности, недуги, искажения, массу смешного, комические контрасты. Чтобы выделить их и сделать доступными эстетическому созерцанию, потребуется си­ла, способная не только непосредственно изобразить объекты, но и осмыслить эти представления, разъяснить их: сила, просве­тляющая мысли. Такой единственной си­лой является суждение. Суждение, созда­ющее комический контраст, — это остро­та. она втайне соучаствовала уже в созда­нии карикатуры, но лишь в суждении об­ретает свою специфическую форму и сво­бодное пространство для расцвета» (S. 49).

Как видно, Липпс относит особенность, выделяющую остроумие в границах коми­ческого, к деятельности, к активному пове­дению субъекта, тогда как К. Фишер харак­теризует остроумие через отношение к сво­ему предмету, каковым следует признать безобразное, скрытое в царстве мыслей. Нельзя проверить обоснованность этих оп­ределений остроумия, более того, их едва можно понять, если не включать в кон­текст, из которого здесь они оказываются

20

Остроумие...


вырванными, и таким образом мы как бы встаем перед необходимостью самим пора­ботать над описаниями комического у ав­торов, чтобы узнать от них хоть что-ни­будь об остроумии. Впрочем, в других ме­стах видно, что те же авторы сумели ука­зать существенные и общезначимые осо­бенности остроумия, отвлекаясь при этом от его отношения к комическому.

Характеристика остроумия у К. Фишера, вроде бы более всего удовлетворяющая его самого, гласит: остроумие — это
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   82

Похожие:

Указатель имен iconУказатель на константу
Указатель – это объект, содержащий адрес другого объекта и позволяющий косвенно манипулировать этим объектом. Каждый указатель ассоциируется...

Указатель имен iconУрок по русскому языку по теме "Закрепление правил правописания безударных...
Алгоритмы проверки безударных окончаний имён существительных и имён прилагательных

Указатель имен iconУрока: урок обобщения и систематизации знаний
Закрепление правил правописания безударных окончаний имен существительных и имен прилагательных

Указатель имен iconУрок № Дата Тема. Род имён существительных
Цель: сформировать у учащихся навыки определять род имён существительных; развивать речь и мышление учащихся, умение определять род...

Указатель имен iconУказатель имён 245 Г. И. Эзрин. Карл Каутский и его книга «Происхождение христианства»
Это и понятно, поскольку речь идет об историческом феномене — христианстве, возникшем 2000 лет назад, создавшем многочисленные церкви,...

Указатель имен iconУпражнение в определении склонений имен существительных
Задачи: Развивать умение определять склонение имен существительных, пользуясь алгоритмом рассуждения

Указатель имен iconПравила домена. Ua содержание
Домен верхнего уровня. Ua является составной частью всемирной системы доменных имен, которую администрирует "Интернет корпорация...

Указатель имен iconТема: три склонения имен существительных. Падежи имен существительных....
Я имен существительных, совершенствовать умения правильно выбирать падежное окончание существительных, определяя их склонение и падеж,...

Указатель имен iconУказатель Харьков
Подземная радиосвязь в шахтах [Текст] : ретроспективный научно-вспомогательный библиографический указатель / авт сост. В. И. Яцышин;...

Указатель имен iconУказатель книгъ
Россін, и иызоветъ дополнеаія и поправки спеціалистовъ по эгому предмету. Указатель составлевъ въ алфавитномъ порядкѣ алторовъ, если...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
uchebilka.ru
Главная страница


<