Докладчик А. С. Ахиезер




НазваниеДокладчик А. С. Ахиезер
страница1/25
Дата публикации02.03.2013
Размер6.8 Mb.
ТипДоклад
uchebilka.ru > Культура > Доклад
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   25
scd.plus.centro.ru


Материалы Независимого теоретического семинара
"Социокультурная методология анализа российского общества"

1996-1998 гг.




 
 
Руководитель А.С.Ахиезер.

Редактор-составитель Е.В.Туркатенко.

Члены-учредители: Ахиезер А.С., Гольц Г.А., Давыдов А.П., Кондаков И.В, Туркатенко Е.В., Яковенко И.А., Яковенко И.Гр.

      Семинар был создан в мае 1996 года в Москве группой ученых - специалистов по России. Он ставил своей задачей развитие и использование социокультурной методологии изучения России, получение содержательных научных результатов, выдвижение новых идей, квалифицированное их обсуждение. На семинарах обсуждались доклады ученых, анализирующих важнейшие проблемы российского общества. В заседаниях участвовали ученые США, Англии, Италии, Польши, Словакии, стран СНГ.
      На семинарах обсуждались методологические проблемы исследования российского общества, возможности использования новых культурологических методов, излагались результаты сравнительных исследований опыта модернизации России и других стран.
       Материалы семинаров Вы можете скачать в виде файлов здесь или здесь (450 КБ).
       См. также статьи.

 

Содержание

 
Семинар 1. Специфика социокультурных исследований.
Докладчик А.С.Ахиезер.
Изложены основы специфики социокультурной методологии.

Семинар 2. Проблема альтернативы в русской культуре.
Докладчик А.П.Давыдов (cнс. И-та сравнительной политологии РАН)
Показано, что в элитарной культуре, начиная с петровских времен, формируется альтернативная либеральная нравственность.

^ Семинар 3. Власть в русской традиционной культуре.
Докладчик И.Гр.Яковенко (снс. И-та национального образования).
Раскрыта специфика массовых представлений о власти, показана зависимость власти от этих представлений.

^ Семинар 4. История как феномен культуры.
Докладчик И.В.Кондаков (Доцент Независимого российского гуманитарного и-та).
Показано, что социальное и культурное измерение России могут в любой точке размыкаться, раскалываться, что бросает свет на специфику истории страны.

^ Семинар 5. Кризис русской соборности и консервативная модернизация в СССР.
Докладчик А.Г.Вишневский (Зав. центром демографии И-та народнохозяйственного прогнозирования РАН).
Дан анализ специфики российской модернизации как "консервативной".

^ Семинар 6. Анализ текстов российской традиционной культуры.
Докладчик Н.Н.Козлова (снс И-та философии РАН).
На уникальном материале людей - носителей архаичной культуры, научившихся писать, показаны ценности массового слоя людей, их влияния на социально-политические события.

^ Круглый стол. Специфика России как научная проблема. (112 КБ)
Проблема обсуждалась всесторонне с разных позиций и на разном материале. Выступило более 20 человек.

Семинар 7. Духовные основы и динамика российской цивилизации.
Докладчик Б.Ерасов.

Семинар 8. Модернизация в традиционных укладах. Опыт Италии и его значение для России.
Докладчик И.Левин.

Семинар 9. Россия и Латинская Америка: цивилизации пограничного типа и модернизация.
Докладчик Я.Шемякин.

Семинар МНФ. Правовые и историко-культурные проблемы двоевластия в России.
Докладчик А.Ахиезер

Семинар 10. Массовый утилитаризм как импульс динамики качественных сдвигов в мышлении и деятельности. (Сравнительный анализ России и Киргизии).
Докладчик Е.Яркова

Семинар 11. Механизм нормативизации ценностей в культуре, их конфликт в сегодняшней ситуации.
Докладчик И.Гр.Яковенко

Семинар 12. Конструктивизм в американской общественной науке.
Докладчик В.Шляпентох

Семинар 13. Методологические проблемы изучения российской цивилизации и русская философская традиция.
Докладчик И.Ионов

Семинар 14. Системный взгляд на культуру - основа анализа цивилизационной специфики России.
Докладчики И.Гр.Яковенко, А.Пелипенко

NEW! Семинар 16. Теоретические основы деструкции в обществе (на материале истории России XIX века).
Докладчик А.Трошин

Семинар 18. Революционное насилие в истории России ХХ века. Особенности массового сознания в России в кризисные времена.
Докладчик В.Булдаков

NEW! Семинар 20. Методология исследования политической традиции в России.
Докладчик А.Янов

Семинар 21. Об универсальном и специфическом в истории России.
Докладчик Г.Гольц

Статьи

 

Редактор-составитель Е.Туркатенко.
При цитировании записи ссылки на нее обязательны.

 

С руководителем семинара д.ф.н. Александром Самуиловичем Ахиезером (автором книги "Россия: критика исторического опыта") Вы можете связаться по телефону в Москве (095) 413-55-79.

 

Если Вы хотите разместить в сети Интернет интересные материалы по схожей тематике или у Вас есть предложения по оформлению этой странички, то обращайтесь по адресу globalec@mail.ru.

 

 

Рабочие моменты семинаров:  

 




Семинар №2

^ Социокультурная методология анализа российского общества
Независимый теоретический семинар

г.Москва
6 июня 1996 г.

Тема семинара: Проблема альтернативы в русской культуре
Докладчик А.Давыдов

 

Присутствовали:

Члены-учредители:
А.Ахиезер, А.Давыдов, Т.Коваль, Е.Туркатенко, И.Гр.Яковенко.

Участники:
И.Беседин, Ю.Вешнинский, Б.Коваль, Н.Коршунова, Л.Куликов, А.Одинцова, Н.Рогалина, Э.Сайко, В.Шляпентох (США).

 

 

А.Давыдов:

К решению данной проблемы можно подходить двумя

путями. Один путь - дедуктивный, при котором

анализируются аналогичные процессы в других культурах.

Так, например, трансформация конфуцианской культуры в Юго-

Восточной Азии в неоконфуцианство, суть которой в том,

что преодолевались крайности нравственных форм и высшая

нравственность смещалась от полюсов к середине. Исламская

культура рождает исламский модернизм. Для него характерно

отсечение крайностей, поиск середины, поиск меры. Суть -

высшая нравственность из потусторонности и из "как все"

переносится в действующего человека. В западной культуре

- это Просвещение, когда по существу происходило то же

самое. И везде, если обобщить этот глобальный процесс, мы

видим, что традиционная нравственность тяготеет к жесткой

альтернативе: либо потусторонность, некий султаноподобный

бог, вождь и т.д., либо повседневный мир, "как все". Суть

этого глобального процесса в отсечении этих двух

крайностей и переводе высшей нравственности к

действующему человеку.

Отмеченный мировой опыт дает некоторые предпосылки для

анализа культуры в России. Альтернативная культура в

России может рассматриваться как культура, которая

отсекает, десакрализует эти крайности.

Можно идти и другим путем, как шел А.Ахиезер. Он шел

изнутри. Он выделил две крайности в российской культуре и

исследовал их. Он показал их монологичную, инверсионную

природу, их полную нравственную тупиковость. Маятниковая

культура в России, двигаясь от одного полюса к другому,

подстригала либеральные ростки, которые несли в себе

некую меру, некую "золотую середину".

Если идти изнутри, то наша первая задача - показать,

что традиционная русская культура является культурой

крайностей, соборности и авторитарности, архаичных

представлений о высшей нравственности. В современных

условиях она не решает проблем человека. Инерция этого

типа нравственности, который присущ всему дохристианскому

и затем тысячелетнему православному периоду на Руси, -

колоссальна.

Во всем мире мы регистрируем процесс отсечения,

десакрализации крайностей. Тем не менее мы видим, что

работы социологов, политиков, политологов используют

традиционный, религиозный язык. И мы, когда анализируем

альтернативную культуру, тоже должны говорить на

религиозном языке, то есть на том, на котором говорят

объекты исследования. И в той же степени, в которой в

целях нашего исследования мы должны овладеть религиозным

языком, нам надо овладеть и религиозными ценностями.

Иначе мы не сможем понять содержание альтернативности в

российской культуре.

Таков в самом общем виде мой подход к проблеме.

Несколько слов о философском пласте, хотя он не является

основным для моего исследования. Не философская рефлексия

создает русскую культуру. Основной пласт моего

исследования - русская литература. Именно

философствование в русской литературе создает ту

альтернативную нравственность, которая противостоит

традиционной.

Философский пласт грубо можно разделить на две части.

Во-первых, славянофильское направление. Оно интересно,

своеобразно, но по существу ретроградно, оправдывает

архаичную нравственность русской культуры. Во-вторых, это

западнический или, как я его называю, сущностный,

либеральный пласт. Он для меня наиболее интересен. Здесь

для меня важны четыре имени.

Первый - Чаадаев. Он указал, что существует некая

религиозно-нравственная основа в русской рефлексии,

которая является главным врагом русского человека, несет

главную вину в видовом вырождении русского человека. Но

он не дал альтернативы, не анализировал традиционность.

Второй - Вл.Соловьев. Он исправил в значительной

степени философствование Чаадаева тем, что создал

альтернативу, создал очень широкого человека, впервые

поместил в него любовь, творчество и свободу, создал

образ демократического человека, выступил против татаро-

византийского начала в русской религиозно-нравственной

основе. Это родовое начало, которое и порождает крайности

- нравственность соборную и авторитарную. Но его духовный

человек монологичен, не диалогичен. Это иконоподобный

человек, богочеловек, который не знал, с чем же ему

бороться. Соловьев не анализировал традиционность, не

анализировал ни соборность, ни авторитарность. Его

логичный, прекрасный человек был непонятен.

Третий - Бердяев, который впервые создал образ

общечеловека. Это был не просто православный плюс

католический, как у Соловьева, человек. "Нам нужна такая

нравственность, которая вмещала бы в себя весь мир",

сказал Бердяев и конкретизировал: "Нам надо соединить

Христа с Венерой". Он начал анализировать традиционную

нравственность, ее полюса (религиозность -

нерелигиозность, государственность -негосударственность),

но что с ними делать, было непонятно. Я вижу страшный

криминал у него в том, что он предлагал создать новую

соборность на основе интересов личности. Что это за

монстр такой?

Таким образом, после Чаадаева, Соловьева и Бердяева

стало ясно, что делать, но совершенно не ясно - как.

Четвертая веха для меня - это уже современный

исследователь, А.Ахиезер. Он создал, на мой взгляд, новую

традицию в русской философии: перестал анализировать

утопии, стал анализировать реальную жизнь. Он показал,

что в русской культуре, которая в своей основе

традиционна, господствуют два полюса - соборность и

авторитарность, внутренним содержанием которых являются

инверсионность, антидиалогичность, идеологичность.

Стремление к крайностям ведет к катастрофе, и Ахиезер

показал это на историческом материале.

Что это нам дает? Мы теперь видим, против чего должен

бороться соловьевско-бердяевский человек (в самом себе

прежде всего), и что должен в себе выделять -

антисоборность, антиавторитарность, антиинверсионность, а

в конструктивных терминах - диалогичность, поиск меры,

почвенный либерализм (условно).

Основной вывод: в философском пласте культуры

развивалась альтернативная тенденция - либеральная,

антитрадиционная, антиавторитарная. Кроме того, эта

тенденция одновременно носила и соборный характер. Это

была общая болезнь русской интеллигенции до 1917 г.

Сегодня интеллигенция уже почти не соборна, хотя

зюгановское направление пытается эту соборность

возродить.

Мы видим, что пласт русской рефлексии, где должна

вестись борьба за альтернативу, ее поиск, - религиозно-

нравственный. Это наиболее консервативный, фиксирующий

архаичность пласт. Но он не главный. Главный пласт, где

происходят интересующие нас процессы, - русская

литература.

Надо начинать с XVIII века. Царь, помазанник Божий,

взял в руки рубанок. Этот факт создал религиозно-

нравственный прецедент, дал стимул русской литературе и

всей русской рефлексии XVIII - XIX веков,

конструктивность которой состояла в выработке нового типа

нравственности. Отсюда я начинаю отсчет моих

исследований. Произошло то же самое, что две тысячи лет

назад в Иудее, когда Иисус объявил себя сыном Божиим. С

одной стороны - Бог, с другой - человек, это известная

евангельская интерпретация. То же самое произошло и в

России. С одной стороны - помазанник Божий, с другой -

нормальный человек. То, что сам Бог взял в руки рубанок

означало, что высшая нравственность спустилась из

потусторонности в повседневную жизнь человека.

Зачем Петр плевал и кривлялся перед Богом, ездил на

свинье по улицам, стриг бороды? Если мы попытаемся по-

новому это понять, то увидим, что он создавал новую

нравственность. Он должен был оправдать реформаторов,

оправдать проводимые им реформы. Любые реформы надо

обеспечить новой нравственностью, иначе они не пойдут,

так как сложившаяся религиозно-нравственная основа

отстраняла новое. Надо дискредитировать религиозно-

нравственную основу, противостоящую реформам.

Именно с Петра началась новая русская светская

литература. Она сразу поставила основные вопросы бытия:

Бога, нравственности и т.д. Крылов, Фонвизин, Радищев -

главные просветители. О Державине и Ломоносове я пока

говорить не готов.

Крылов - "мир хорош, он не лежит во зле". Это мой

вывод из расшифровки всего его творчества в целом. Когда

светская литература осмысляла себя как целое, она брала

религиозные сюжеты. Главная цель: "Россия должна

проснуться". А откуда взялась эта нравственность сна,

ничегонеделания? Почему до XVIII века Русь, по словам

Флоровского, вообще молчала? Все авторы, которых я

назвал, начиная с Крылова обращались к библейскому образу

Адама, критиковали его православную интерпретацию, при

которой Адама отличало ничегонеделание.

"Страсти - нужны" ("Послание о пользе страстей"):

"Чтоб заключить в коротких мне словах, вот что мой друг

скажу я о страстях: они ведут науки к совершенству,

глупца - к козлу, философа - к блаженству. Хорош сей мир,

хорош, но без страстей он кораблю был равен без снастей".

Вся традиционная нравственность говорит, что мир лежит во

зле, а Крылов говорит, что мир - хорош. Православие воюет

против страстей, а он говорит, что страсти нужны. Это

прослеживается в двух его работах - "Послании о пользе

страстей" и "Письме о пользе желаний". Как он их

оправдывает? Ведь если страсти не управляются разумом,

они ведут к крайностям. И тут православная церковь

абсолютно права. Он предлагает: "Нет, нет, не то нам

надобно блаженство, с желанием на свет мы рождены. На что

же ум и чувства нам даны? Уметь желать - вот счастья

совершенство." Это совершенно новая постановка вопроса,

это - проблема середины, проблема меры.

Фонвизин. Основной его вывод - традиционный человек

скотоподобен, безбожен и православен ("Недоросль",

"Бригадир"). По Фонвизину, божественное - не в обычае, а

в разуме. Но, скажем мы, разум один не может выстоять в

борьбе против традиций. Он раскалывает нравственность,

идет впереди, но победить в одиночку не сможет. Но в то

время это было так: божественное - в разуме. Подлинное

всемогущество - в самоограничении. До Фонвизина этого

нигде не было. Это прозвучало в его повести "Калисфен",

где он создал новую концепцию Бога, противопоставив

православному Богу свое собственное понимание.

Фонвизинский Бог потому всемогущ, что не всё может. Он

наложил на себя самоограничение, обет - заботиться о душе

человека, делать добро человеку. А православный Бог

всемогущ - потому что все может. Но фонвизинский Бог

могущественнее православного. Фонвизин первый сказал, что

церковь - это сам человек.

Возьмем линию Фонвизин - Гоголь - Лермонтов. Эти трое

четко поставили проблему нищенства, бедности, их

безнравственности. Это чуждо было русской религиозной

православной нравственности. "Поучение, сказанное в Духов

день" у Фонвизина, У Гоголя - в "Выборных местах...", у

Лермонтова - "Нищета - душа порока и преступления".

Осуждение нищеты и бедности как нравственной основы,

ведущей к крайности. У Гоголя - "надо помогать нищему".

Но как? Ты к нему прийди, помоги стать другим человеком,

стать богатым! А Фонвизин называет нищего "нечестивец",

богоугоден тот, кто богат, кто много работает.

Основное у Гоголя - божественное не в бегстве от

жизни, а в преображении ее. Мир - больница для больной

души. Это - не православие (начиная с Иоанна Лествичника

до Златоуста). Божественное - в исполнении человеком

профессионального долга. У Флоровского суть православия в

том, что человек должен быть приставлен к своему делу и

добросовестно выполнять его до конца своих дней. Это не

совсем то же самое. Здесь добросовестное выполнение

своего долга подводит только к вратам рая. Бог решает -

нравственно или не нравственно, то, что я делаю. У Гоголя

- другое: возьми должность, исполняй ее и ты попадешь в

рай. Это - протестантская религия. Человек принимает

Бога, принимает высшую нравственность в себя и все -

больше Бог от него ничего не требует. Не надо метаться.

Гоголь создал нравственность новой церкви, за что его

критиковал Игн.Бренчанинов: кто ему, Гоголю, позволил

проповедовать. Гоголь фактически в "Выбранных местах"

проповедует идею М.Лютера, протестантскую идею. При это

он рассуждает так: "Я крещеный, поверил в Бога, значит

могу проповедовать". Белинский не понимал, что Гоголь нес

другой тип нравственности.

Гоголь фактически объяснил то, что делал Петр I. "Если

ты мастер в любой области - то в тебе Бог. Ты не можешь

стать мастером, если Бог тебе не поможет; став мастером,

ты приобщился к Богу." У Бренчанинова есть просто

верующие и есть избранные. Мастера - это просто верующие.

Место в царстве Божьем обеспечено на сто процентов только

избранным. У Гоголя же нравственность вселилась в сердце

простого человека.

Лермонтов. По философскому содержанию его творчество

входит в сферу богословия. Мы такого Лермонтова не знали.

Непонятен образ Печорина, если воспринимать его на

обыденном уровне. А Лермонтов - очень глубокий богослов.

Он искал высшую нравственность в четырех сферах. Первая -

природа ("Мцыри"). Вывод: если природа и не глуха, то

нема. Диалога не получается. Сливаясь с природой, человек

теряет всё приобретенное. Вторая - Бог-справедливость

("Люди и страсти", "Вадим" и др.) Он разочаровывается и в

этом. Новый человек создает новую справедливость, в итоге

- кровь и нравственный тупик. Третья сфера: Бог-судьба

(Печорин). Судьба вселилась в человека - в его

холодность, в его беспощадный смех над рефлексией, над

любовью, над дружбой. Печорин у Лермонтова - это

разбойник. В него вселилась предопределенность - он

палач. Четвертая сфера - высшая нравственность в любви.

Демон видит оправдание перед Богом в любви: "Твоей любви

святым покровом/ Одетый, я предстал бы там/ Как новый

ангел в блеске новом". В православии же главное -

очищение, а не любовь.

Гончаров. Его основной пафос - православное принижение

самоценности жизни как основа нравственного уродства

русской интеллигенции. Обломов - урод. Цель у Обломова -

покой. Воплощение идеала утраченного рая. Другой идеал -

художник Райский. Гончаров писал о нем, что Райский - тот

же Обломов, но более артистичная натура. Погружен в

маниловские дали. Другой образ - Марк Волохов в "Обрыве".

Это предтеча всей русской интеллигенции, заявившей о

социальном протесте в России, который вылился затем в

пальбу. Он показал православную основу этого протеста.

Это "грядущий хам" Мережковского. Он создает ту же

традиционную нравственность, основанную на пренебрежении

к земной жизни. Альтернатива - "в повышении собственной

предельности" (Штольц, Адуев, Тушин в "Обрыве"). Здесь

господствует методичность, системность, борьба с собой,

попытка выйти за определенные природой пределы. Он создал

новую концепцию любви. Во всех трех романах у него

прослеживается мысль: "Бог - это то, что между двумя

любящими сердцами".

Достоевский. Он резко углубил анализ традиционности.

Новый его шаг в том, что он первым начал анализировать

инверсионность. Раскольников - между двумя тупиковыми

крайностями, он противопоставляет своей жизни старуху,

видит в этом права человека. Убив ее, поначалу посчитал

себя человеком, но в конечном итоге достигает понимания,

что это не путь. Он возвращается на круги своя.

Инверсионная логика - либо живи как живешь, либо убей.

Тупиковость. Если ты человек, ты не допустишь такой

инверсионной логики в себе. У Раскольникова - выветренная

душа, в ней ничего нет, никакого конструктивизма.

Достоевский резко углубил анализ традиционности, но он

был первым в этой цепочке, кто мало что предложил.

Чехов. Суть его взгляда: бессилие добра и всесилие

серости имеют традиционную религиозно-нравственную

основу. Чтобы по капле выдавливать из себя раба, надо

освободиться от этой основы. Но с точки зрения

конструктивизма у Чехова - полный тупик.

Выводы из этого очень простые и не очень утешительные.

Сначала - утешительные. Поиск альтернативный культуры в

России привел к следующему результату: альтернативная

культура в России возникла с началом эпохи модернизации

(Петр I). Это говорит о том, что "энергетический ресурс

альтернативности" (терминология А.Ахиезера) в русской

культуре значителен. Альтернативность не сегодня

появилась, не в наших с вами разговорах. И этот факт

должен вселить в нас некий оптимизм. Были у нас

предшественники. Мы видим, какая у нас с вами

нравственная база. Это первый вывод. Конструктивность

этой альтернативной культуры состояла в выработке нового

типа нравственности, которая должна была преодолеть

разрыв между высшей нравственностью и повседневной

деятельностью человека, соединить их через альтернативную

программу деятельности. Если мы осознаем, что реформы

Столыпина и Гайдара на пошли не потому, что они плохие, а

потому, что в России так никогда не было принято, то мы

поймем важность этого вывода. Значение содержания

альтернативности в том, что она позволяет нравственно

оправдать реформатора. Отсюда понятен пафос

нравственности мастера, нравственности богатства,

профессионального долга, нравственности методичности и

системности, нравственности поиска середины.

Это то, что касается содержания альтернативности. Если

же посмотреть, как альтернативность развивалась в русской

культуре, то здесь - два вывода. Первый: в XVIII - XIX

веках анализ русской традиционной нравственности имел

критический характер и все более углублялся. К 1917 году

он достиг максимальной глубины. Второй: альтернативная

культура, зародившаяся после Петра и имевшая максимум

конструктивности на пороге XIX - XX веков, постепенно

становилась всё менее конструктивной. Конструктивизм

выдохся на пороге 20-х годов нашего века. Однако сегодня

эта альтернатива вновь активизируется. Необходимо

осознать ее глубокие исторические корни.

Яковенко: Перед российской современностью стоят те же

проблемы, их пытались решить идеология и искусство.

Советская литература перекликается с тем, о что вы

говорили. Этот процесс не может пресечься.

Давыдов: Я согласен. Но линия стала другой. Советский

период - это торжество соборности. Личностной рефлексии

противостояла официальная соборность. Этого не было до

1917 года. В советское время я вижу только ручеек

альтернативности. В частности, я ее нахожу в творчестве

Высоцкого и Окуджавы.

Яковенко: Советская эпоха постоянно прославляла

деятельную позицию.

Давыдов: Это не так. Советская власть вселила бога, то

есть спустила высшую нравственность, в толпу, а не в

личность, осветила коллективистские ценности. Это -

инверсионная логика, тупиковость соборности (Ахиезер).

Беседин: В свете всего, что вы сказали, нынешние

попытки отката к православию - это возвращение к

традиционности?

Давыдов: Да, это так.

Беседин: Начало альтернативности у Вас - Петр I, а как

же Иван Грозный?

Давыдов: Петр не просто реформы проводил, а пытался

создать новую нравственность, которая оправдала бы эти

реформы. Грозный не решал нравственные проблемы, он

оставался Богом в сознании человека.

Ахиезер: Петр - Царь с рубанком, Христос у славян -

пахарь. Нет ли здесь аналогии?

Давыдов: Когда формируется большое государство, центр

выбирает, что взять из своего наследства - Бога-человека

или Бога-потусторонность? Христианство было вызвано к

жизни исторической ситуацией. Иисус - полубог, он

полутам, полуздесь. Петр - полутам, полуплотник,

полупомазанник Божий. Такая траектория - сверху вниз -

для всего человечества одинакова. Это возвращение не к

язычеству, а к здравому смыслу, который был и в

язычестве.

Ахиезер: Это может быть тотемизм.

Давыдов: У нас на Руси свой Христос - без протеста,

есть только Иисус-пахарь, это форма тотема, но не

личность.

Ахиезер:Бог-работник - это сознательное движение к

середине или механическое сочетание крайностей?

Давыдов: Я бы хотел видеть в этом первое, но ведь Петр

не осознавал, что он делал. А в результате было положено

начало созданию срединной культуры, русской

альтернативной культуры. Петр мог этого не понимать, он

сам был человеком крайностей. Но объективно это создавало

новую нравственность, соединяло ее с человеком.

Вешнинский: Не Петр ли заложил демонстративную

традицию делать не свое дело? Ленин носил бревно на

субботнике, профессоров посылали перебирать картошку - не

одно и то же ли это?

Давыдов: Ленин с бревном и профессор, перебирающий

картошку, - это укрепление традиционности, а Петр -

разрушение традиционности. У Петра это не ритуал, надо

брать всю его деятельность в комплексе.

Шляпентох: Картер - регулярно столярничает и строит

дома.

А какие есть эмпирические доказательства, что кто-то в

русской культуре так воспринимал Петра? И в чем сегодня

можно увидеть альтернативную культуру?

Давыдов: Сегодня там же, где в XVIII - XIX века: в

нравственной основе русского сознания, религиозно-

нравственной основе. Этот слой российской рефлексии

содержит альтернативность не как массовое проявление, а

как всплеск в творчестве - Окуджавы, Высоцкого, Ильфа и

Петрова, Зощенко. Конструктивность альтернативности резко

снизилась, уровень пока не высок.

Ахиезер: Всё, о чем здесь говорилось, имеет место в

элитарной культуре. А в массовой?

Давыдов: Пока не хотел бы переходить к массовой

культуре.

Коваль: Сознательно или нет Вы не расчленяете

историческое православие от философско-богословской

традиции? Религиозно-философский пласт - это одна

реальность, историческое христианство, православный пласт

другая. У вас же всё это как единое целое.

Давыдов: Я считаю, что в значительной степени

религиозно-нравственная основа у нас формировалась

церковью как социальным институтом. Объективно она вышла

из реальной жизни. Церковь видела в монашеском пути

высшую нравственность, высшая ценность - по ту сторону,

не здесь, а там. Вся нравственность, вся логика жизни

строится церковью вокруг потусторонней жизни. Феофан

Затворник: "Надо пустить мертвеца в душу". Главное - там,

а не здесь. Когда я вижу полемику с этими постулатами у

Гоголя и других авторов, мне все равно, как их

классифицировать.

Ахиезер: Конструктивность - что это? Формирование

логики или формирование прожектов. Где она формируется,

на каком уровне?

Давыдов: В виде анализа, в виде призыва, не на уровне

практических дел, на уровне диалога, на уровне разговора

о смысле жизни.

Ахиезер: Тогда как она спустилась с элитарного уровня?

Давыдов: У Гоголя новое противостоит старому, создание

нравственного положительного образа. У Достоевского,

Чехова - тупики.

Куликов: Я с огромным удовольствием прослушал доклад.

Я занимался точными науками, подход у меня иной, но

выводы во многом совпадают с выводами Ахиезера и

Давыдова.

Меня не вдохновляет идея о божественном происхождении

человека, то есть идея о том, что всё было заложено

изначально, одноразово. Я считаю: человек произошел от

обезьяны, работы этологов это подтверждают. Врожденные

поведенческие программы не всегда адекватны (меняется

среда). Поэтому возникает необходимость в корректировке

системы действия двумя блоками - системой культуры и

системой права. Наиболее динамична система права. Но то,

что принято в этой системе, упирается в сферу культуры.

Пропустит она изменения или нет. Это ключевое звено. Если

сознание отмечает, что результат действий резко

расходится с ожидаемым, то включается механизм врожденных

инстинктов. Он может смести и систему права и культуру. В

1917 году ликвидирована система права, полетела культура.

Но так как общество все-таки осталось человеческим,

культура осталась, но культура шариковых и швондеров.

Отсюда - две тупиковых ситуации.

Если неразвит блок право - культура, то преимущество

получает биологическая культура и соответствующее ей

идеологическое обеспечение. Соборность, в данном случае,

- название стадности. При угрозе люди собираются вместе и

в соответствии с тем, что человек - животное

иерархическое, выстраивают иерархическое общество.

Капиталистическая сетевая система не смогла состыковаться

с иерархической системой, соответствующей соборно-стадной

стадии функционирования общества.

Что произойдет, если выбросить врожденные программы? В

сфере сознания появляется единственно правильное учение

(марксизм-ленинизм), предписывающее систему действий.

Необходимость в системе права и культуры отпадает.

Единственно верное учение - система действий - внешняя

среда. Без обратной связи. Такая система обречена на

гибель.

То, о чем нам сегодня говорили: одна культура

обслуживает систему стадную, а другая - ту, которая

выбрасывает врожденные человеческие инстинкты. В России

есть две культуры - элитарная и массовая. Они никогда не

стыковались. Российская культура всегда выталкивала

гоголей, лермонтовых и др. Формированию и сохранению

российской культуры способствует православие. Оно

изолировало Россию: мы функционируем в основном как

биологическая система. Если говорить о долговременных

программах, то это неразвитость системы потребностей,

низкий уровень трудолюбия, привычка искать образ врага,

неразвитое правосознание и вороватость, неспособность к

разумной организации, иерархичность.

По выводам у меня нет расхождений с Давыдовым, но мы с

ним рассматриваем разные срезы проблемы.

Коваль: Меня глубоко поразило то, как здесь был

использован термин соборность. Это не стадность, она

противоположна соборности. Это есть у Бердяева.

Соборность - это Тайная вечеря, это узы любви. Никто ни

над кем не насильничает, это пребывание в любви. Это

понимание устоялось в течение многих веков. Это не

коллективизм.

Шляпентох: Рассмотрение различных процессов в России в

качестве уникальных вызывает возражение. Все негативные

тенденции характерны и для других стран (иерархичность и

др.). Я утверждаю, что нет такой категории, которую

нельзя найти в той или иной форме в другой стране.

Биосоциологический подход была очень популярен в США в 70-е

годы. Сейчас он отошел на задний план. Универсальные

законы действуют всегда и везде, но их комбинаторика

создает специфику. Если бы исследователь смотрел и на

другие страны мира, многое у него выглядело бы иначе.

Сравнительный анализ - вещь редкая, но его отсутствие

снижает качество наших исследований, прогнозов.

Яковенко: Уникальное непознаваемо. Любое суждение

предполагает сравнение. Традиционно рассматривать Россию

как нечто особое - это устойчивая мифология.

Компаративистика как методология нам знакома, но почему-

то у русских она традиционно вызывает неосознанный острый

протест. Согласен, что сегодняшнюю конкретную тему хорошо

бы вписать в более широкий контекст.

Вешнинский: Сегодня есть примеры альтернативной

культуры. Листьев - им была задана планка

профессионализма, его передачи сразу получили признание.

Можно назвать и Киселевские "Итоги". Появляются образцы в

информационной сфере - они легче распространяются.

Яковенко: Листьев формировал нового обывателя, он

задавал новые образцы.

Куликов: В моей схеме нет ничего исключительно

российского. Российское получается, когда мы влезаем в

систему права, в систему культуры.

Шляпентох: Какая здесь специфика?

Куликов: Только 50% действий регулируются системой

права.

Шляпентох: А Италия?

Куликов: Я не ставил задачу выявить различия.

Шляпентох: Только в течение двух лет в истории России

подчеркивалась универсальность: при Гайдаре. Всё

остальное время - уникальность. Россия страдающая -

уникальна, Россия процветающая - уникальна. Гайдар прав:

это мешает процессу развития.

Куликов: Я ее считаю уникальной только в каком-то

смысле. Все, что мы говорим и пишем, - это вербальная

модель того, что происходит в реальной действительности.

Коваль: Но надо аккуратно пользоваться терминами.

Куликов: Всё новое осмысляется с помощью старых

терминов. Согласие по поводу терминологии необходимо,

точно определять термины нужно, но до конца это

невозможно.

Яковенко: О соборности. Реальная проблема: понятие

соборности имеет положительные коннотации. А есть

конкретная феноменология - в жизни такой соборности не

обнаруживаем. Соборность в реальном бытии нереализуема.

Коваль: Это недостижимый идеал.

Яковенко: Правильно, главное - реальная соборность,

которая реализовывалась в жизни. Ножницы между ценностным

прочтением и реальностью полностью игнорируются

традиционным сознанием.

Шляпентох (Вопрос к Т.Коваль): Вы будете возмущены,

если Вам скажут, что соборность - это форма

авторитаризма? Где точка соборности в вашей жизни?

Понятно, что это идеал, но всё же?

Беседин: Минин и Пожарский.

Шляпентох: Ну, тогда можно назвать и Жанну д'Арк.

Коваль: И двое, и трое могут породить соборность.

Шляпентох: Чем это отличается от группы?

Коваль: Соборность возникает тогда, когда есть

внутренняя интенция, это экзистенциальное понятие.

Шляпентох: Как это можно наблюдать?

Давыдов: Приведенный пример соборности - Тайная вечеря

- традиционен. На него можно возразить: кто предал Иисуса

в Гефсиманском саду? Те же пророки, что сидели на Тайной

вечере. Инверсионность, любовь превратилась в

предательство. Второй пример - въезд Иисуса в Иерусалим:

толпа кричала "осанна" и она же потом - "распни его". Его

убила инверсионная логика - стремление к крайностям.

Шляпентох: Я не против коллективизма, альтруизма, это

мощный фактор социального процесса. Пример - американский

социолог, автор книги "О логике коллективных действий"

(1964 г.) доказывал, что никакое массовое коллективное

действие невозможно из-за эффекта "фри-райда": зачем вам

принимать участие в действиях, которые вам нравятся, если

это будет сделано и без вас. И поэтому массовые

коллективные действия на базе альтруизма невозможны,

вождям нужно платить, создавать для них привилегии. Тогда

что-то можно будет сделать. Но через несколько лет в США

начались массовые выступления, действия в связи с войной

во Вьетнаме. И они опровергли этого социолога. Оказалось,

что коллективные действия на альтруистической основе

возможны.

Сейчас очень интересно - каким будет число участников

голосования 16 июня. Если придет 80% избирателей, то

значит российские обыватели отрицают "фри-райд". Это

покажет степень коллективизма в российской жизни. В США

коллективизм, альтруистический коллективизм играет очень

важную роль.

Вешнинский: В реальном действии наши люди на редкость

мало коллективистичны. Сегодняшний пример - партийное

строительство. Каждый хочет иметь свою партию.

Беседин: Далеко не каждая инверсия приводит к

иерархической системе. У Ахиезера показано, что инверсии

приводят не только к усилению авторитаризма. Например, в

начале советского периода инверсия привела к торжеству

соборности. История советского периода - это попытка

прорыва к модернизации на основе архаичных социальных

отношений. Сегодня 70% россиян считают, что все беды от

Ельцина и Горбачева. Хотят обратно в иждивенчество, то

есть здесь также возможна потенциальная инверсия.

Я склонен думать, что альтернативы возникали в России

еще до Петра. Любое наше бытие диалектично, полярно, что

создает определенную предпосылку инверсии. Но я оптимист:

мы избавимся от бесконечного колебания массовых

разрушительных инверсий.

Сайко: На каждом этапе - есть варианты движения.

Альтернативы - надо рассматривать в динамике. Когда Вы

ставили вопрос о появлении рефлексии - вы отбрасываете

причину ее возникновения. Будущее ставит проблему.

Человечество всегда имеет культурный прототип взрослого,

который оно формирует исходя из осмысления всего

культурного опыта.

Ахиезер: Мы заслушали результаты интересного и

глубокого исследования, из которого вытекает много

следствий.

Россия - страна, еще не преодолевшая традиционализма.

Тем не менее она стремится к прогрессивным сдвигам, в

частности путем реформ. Но мы одновременно видим, что

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   25

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Докладчик А. С. Ахиезер iconО мерах по реализации требований Закона Украины «О доступе к публичной информации» Докладчик
Докладчик: заместитель начальника юридического отдела городского совета кравченко татьяна Александровна

Докладчик А. С. Ахиезер icon|побуждение|
В дебатном раунде принимают участие| четыре команды, каждая из которых состоит из двух человека («ораторов», «игроков»), председатель...

Докладчик А. С. Ахиезер iconЛітература основна
...

Докладчик А. С. Ахиезер iconСписок публикаций сотрудников кафедры кммм за 2011 год
Ахиезер Е. Б., Прохорова О. М. О формировании теории особых точек плоских алгебраических кривых // Вестник Пермского университета....

Докладчик А. С. Ахиезер iconДокладчик
Хотите знать больше? Спрашивайте! (по указанным контактам организаторов мероприятий)

Докладчик А. С. Ахиезер iconДокладчик
Современные системы архитектурно-строительного проектирования и визуализации компании graphisoft

Докладчик А. С. Ахиезер iconДокладчик
Специалисты по оценке собрались в г. Ялта на международной научно-практической конференции

Докладчик А. С. Ахиезер iconДокладчик
Об утверждении комплексной программы «Семья и молодежь Мариуполя» на 2013-2017 годы

Докладчик А. С. Ахиезер iconДокладчик Тема доклада
Топологические методы исследования нелинейных эллиптических дифференциальных уравнений

Докладчик А. С. Ахиезер iconДокладчик
Досвід приватних агентств зайнятості в Україні у налагодженні співробітництва у сфері працевлаштування

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
uchebilka.ru
Главная страница


<