Русские и американцы: парадоксы межкультурного общения




НазваниеРусские и американцы: парадоксы межкультурного общения
страница14/35
Дата публикации03.03.2013
Размер5.88 Mb.
ТипРеферат
uchebilka.ru > Культура > Реферат
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   35

Истоки формирования американского

национального характера
To be an American is of itself almost a moral condition, an education, a career.

Santayana
Основой американского национального характера стали англосаксонские корни, перенесенные на новую почву. Между британцами и американцами на сознательном или бессознательном уровне всегда присутствовала тесная связь. На всем протяжении существования Соединенных Штатов американцев преследует оценивающий взгляд со стороны британцев, которые, как правило, высказывают нелицеприятные мнения в отношении своих американских собратьев и в ответ получают столь же недоброжелательные оценки. В книге В. И. Карасика “Язык социального статуса” приводится следующая цитата Д. Каца, иллюстрирующая это положение: “Средний американец представляет себе среднего англичанина как напыщенного, снисходительного, лишенного чувстве юмора, невежливого и смешного человека в гетрах и с моноклем. Англичанин в глазах американца строен и опрятно одет, но в отличие от немца американец воспринимает английскую опрятность как смешное качество” (цит. по: Карасик 1992: 41).

Британцы считают американцев безмерно провинциальными, невоспитанными и необразованными. Полные эмоций высказывания британцев об американцах вызывают ответные эмоции: "Мы, янки, ни в чем не похожи на вас, британцев; мы рождаемся впопыхах, получаем образование стремительно, <...> наша жизнь похожа на летящую звезду, смерть приходит к нам неожиданно, как электрический удар" (Rourke 1986: 73). Между британцами и американцами по сей день существуют отношения, похожие на скрытое соперничество и раздражение. Опыт показывает, что можно спокойно говорить об американцах в присутствии немцев, французов, испанцев, но не англичан (и наоборот).
Язык как форма национального самовыражения
Британские поселенцы (пилигримы), прибывшие в Северную Америку в начале 17 в. и пустившие корни в Новом Свете, привезли с собой английский язык и систему ценностей, центром которой были религия и семья. Таким образом, не вполне прав был Сэмьюэл Джонсон, который в свое время назвал американцев “расой осужденных преступников, которые должны быть благодарны нам (англичанам – О. Л.) за все, что мы дозволяем, за исключением казни на виселице”. С пилигримами связан период интенсивного развития английского языка. За сто лет до их прибытия в Новый Свет было создано около 10 000 новых слов, из них 2000 - Шекспиром. Консерватизм и упорство помогли американцам сохранить слова, которые впоследствии были утрачены британским английским (fall, hog, cabin, bug, attic, trash). Так что упреки в извращении английского языка американцами не всегда справедливы.

Национальное самовыражение принимало формы, характерные для “детства” других наций: танец, песня, устный рассказ, небылица (tall tale). Истоком небылиц была сама американская действительность, в особенности то, какой она предстала взорам первых европейцев, попавших на американский континент. Конквистадоры искали золото и прочие несметные богатства, а находили Большой Каньон, Ниагарский водопад, Долину Смерти и т. д. Недаром в наименованиях американских реалий так часто встречаются слова Big, Grand, Great. По мере продвижения колонистов на запад в языке появлялись слова: great plains, prairie dog, а позднее - cowboy, coyote, six-shooter (Colt). Слово frontier, которое в британском английском по сей день означает государственную границу, приобрело значение постоянно смещающейся разграничительной линии между дикой, необжитой местностью и цивилизацией. Вместе с движением на Запад началась мифологизация Запада. Содержание американских небылиц очень похоже на правду - иногда трудно отличить, где кончается правда и начинается небылица.

По целому ряду причин: отсутствию контакта с Британией, специфическим условиям жизни поселенцев, а также развивающемуся самосознанию - американский английский стал развиваться своим собственным путем. Кроме того, внутри самой Америки началась дифференциация диалектов. Как пишет лингвист Б. Брайсон, лейтмотивом 19 века стало своего рода противоречие между прямой, яркой, независимой речью Запада и более сдержанной книжной речью Востока (Bryson 1994: 78). Специфическая речь янки ("a lingo rather than a dialect"), “с ее медленными ритмами, подобная, - как пишет К. Рурк, - внутреннему голосу, добавляющемуся к тому, что слышится, - была хорошо приспособлена к монологу” (Rourke 1986: 75). Для речи янки были характерны тонкие, неброские идиомы, сниженный регистр, сдержанность, уклончивые формы выражения, с помощью которых они пытались узнать у собеседника как можно больше, сами не сказав при этом ничего. Характерный диалог:

^ What mout your name be?” asked an old Georgia cracker in Georgia Scenes. “It might be anything” answered the traveler who knew the interlocutor’s mode of conversation. “Well, what is it then?” “It is Hall, but it might as well be anything else.” “Pretty digging!” said the cracker; and when he was asked to give his own name, “To be sure I will,” he replied. “Take it, take it and welcome. Anything else you’d like to have?” (Rourke, там же).

Недостаточная образованность первых поселенцев и путешественников-исследователей привели к тому, что многие американские наименования основаны на семантических ошибках (см. разделы о механизмах МК и о языковой картине мира). С другой стороны, встречи с неизведанным и необходимость бороться за существование стимулировали языковое творчество и породили слова с прозрачной внутренней формой, энергичные по своей природе: eggplant, rattlesnake, bluegrass, backtrack, catfish, bullfrog, hangover.

Заложив в основу своего мировоззрения систему европейских ценностей, американцы за три с половиной века сформировали собственную философию и самобытную языковую личность, которая соединила в себе как наследственные черты, так и особенности, сложившиеся под влиянием окружения. По утверждению Г. С. Коммаджера, разнообразие этнического состава и географического окружения не помешало возникновению ярко выраженного и устойчивого национального американского типа. Если в Европе частное превалировало над общим, в Америке общее оказалось сильнее частностей. Он же пишет о торжестве стандартного над индивидуальным (Commager: 3 – 5).

На формирование американского варианта английского языка оказали влияние многие факторы, одним из которых были контакты переселенцев из Европы с местными жителями – индейцами.
^ Влияние индейской культуры на формирование американского варианта английского языка
Потребительское отношение европейцев к североамериканским индейцам, с которыми они вели себя не как иммигранты, а как хозяева, проявилось и в характере языковых контактов, ярко продемонстрировавших различия в менталитете, ценностных ориентациях, стереотипах и поведенческих нормах их носителей.

К моменту заселения Северной Америки европейцами на ее территории функционировало до 50 неродственных языковых семей, а внутри каждой из них - сотни диалектов американских индейцев. С точки зрения Ч. Лерда, только языки Калифорнии могли бы поспорить по своему разнообразию со всеми известными языками Европы [Laird, 1970: 25 - 26]. До сих пор на территории США существуют племена, говорящие на языках алгонкинской, ирокезской, шошонской, эскимосской и других языковых семей.

На первых порах в общении европейцев и индейцев превалировали невербальные контакты. Коренные жители Америки использовали сложную систему знаков и символов для обозначения различных промежутков времени, направления и способов передвижения на местности, предупреждения об опасности, пользовались пиктографией (включая пиктографические календари) и имели намного более богатую, чем у европейцев, систему жестов.

Сложность языковых контактов была обусловлена не только различиями в звуковой, лексической и грамматической системах, но и несовпадением языковых картин мира, явившемся следствием расхождения в менталитетах и формах языкового отражения действительности. Европейцы прибыли в Америку с сознанием своего превосходства и изначально воспринимали индейцев как народ, находящийся на более низкой стадии развития. В языковых контактах с индейцами проявилась “важнейшая установка европейской культуры на сохранение постоянного тождества себя с самим собой, установка вечно сохранять и не потерять себя в потоке смены состояний сознания во времени и в их разнообразии в пространстве” (Мамардашвили, Пятигорский 1997: 105), ставшая своего рода барьером на пути открытого и сознательного восприятия чужой культуры. Все, что индейцы понимали и интерпретировали иначе, чем европейцы, любая “инаковость”, воспринималось как следствие примитивизма и неразвитости.

Во многом именно в связи с языками американских индейцев разгорелись лингвистические споры о том, насколько корректно говорить о превосходстве одних языков над другими. В свое время В. Гумбольдт усматривал в отсутствии у американских народностей буквенного письма неполную сформированность их духа и “несовершенство интеллектуальной направленности” (Гумбольдт, 1985: 419]. Великий ученый считал отсутствие письменности “сдерживающими развитие путами”, которые мешали “воплотить понятия в их общем виде, более энергично и соразмерно использовать расчлененность языка и почувствовать стремление к заботливому обеспечению сохранности языка в памяти посредством зрительных знаков, с тем, чтобы размышление могло спокойнее над ним властвовать, а мысль могла облекаться в более прочные, но в то же время более разнообразные и свободные формы” (указ. соч: 417). Кроме того, он обратил внимание на преобладающую в этих языках тенденцию к частному выражению вместо общего (указ. соч: 419), которую также посчитал проявлением неспособности к абстрактному мышлению и, как следствие, - свидетельством низкого уровня развития сознания индейцев.

Э. Сепир одним из первых высказал возражения против идеи примитивных языков и в качестве примера привел перевод английской фразы “he will give it” на 6 языков американских индейцев. Если разложить эту фразу на грамматические составляющие в соответствии со способами ее передачи в этих языках, она может быть приблизительно представлена следующим образом:

язык вашрам: will him thee to give will;

язык такелма: will-give to thee he-or-they—in future;

язык южный пают: give will visible-thing visible-creature thee;

язык яна: round-thing away to does-or-will done-unto thou-in-future;

язык нутка: that give will done-unto thou-art;

язык навахо: thee to transitive-marker will round-thing-in-future (Crystal 1987: 6).

Точка зрения Э. Сепира была впоследствии поддержана многочисленными исследователями, которые утверждали, что, хотя человечество развивается от примитивного к цивилизованному уровню, языки, напротив, проходят путь от сложного к более простому. Действительно, если считать совершенным языком тот, в котором отсутствуют омонимия и синонимия, все знаки однозначны и присутствует некое логическое тождество между знаком и обозначаемой вещью, тот, который способен преодолеть сложность, многозначность, психологические ассоциации, нечеткость логической формы (Козлова 1972: 62, 68), то английский язык столь же несовершенен, как и языки американских индейцев. С другой стороны, все, что создает неповторимый дух языка, его культурно-национальную специфику, так или иначе связано с его несовершенством. Именно многообразие смысловых связей и ассоциаций, часто алогичных и с трудом поддающихся объяснению, создает неуловимый и загадочный дух языка. В результате “всякая речь в высоком смысле слова есть борьба с мыслью, в которой чувствуется то сила, то бессилие” (Гумбольдт 1985: 378).

Языки американских индейцев, как и европейские, являются достаточными для того, чтобы адекватно выполнять свои функции на уровне соответствующих языковых сообществ. Представители антропологической лингвистики рассматривают языки как инструмент действия, всего лишь один из видов культурного поведения (Kluckhohn 1988: 154). С этой точки зрения нет оснований говорить о преимуществах одних языков перед другими.

“Культура, как и язык - в высшей степени формальны по отношению к сознанию: нечто от сознания попадает в культуру, подвергается тому, что можно назвать культурной формализацией, и становится само культурным формализмом, функционирование которого зависит от того <...>, насколько сильно в нем редуцированы условия жизни сознания. В той мере, в которой это удается, культура выполняет свои задачи” (Мамардашвили, Пятигорский 1997: 187). Различия в способах “культурной формализации” фактов сознания в английском языке и языках американских индейцев проявились по ряду параметров: в выборе доминирующих видов конкретизации высказывания, временной и пространственной локализации предметов, действий и отношений, актуализации способа действия, категоризации предметов и явлений действительности, национально-культурной детерминированности образа мира, этнопсихолингвистической детерминации форм общения и т. д. (Леонтьев 1997: 193 – 196).

Это подтверждается сведениями о языке навахо, в котором, согласно данным американских лингвистов-антропологов, мысль обычно более детальна. Если в английском языке словом rough можно описать дорогу, скалу или шершавую поверхность иного плоского предмета, в языке навахо используется три разных прилагательных. Скорость движения лошади определяется путем выбора соответствующего глагола. Говоря о необходимости починить изгородь, индейцы навахо выбирают специфические формы глаголов для обозначения повреждений, нанесенных живым и неживым субъектом, а также различий в конструкции самой изгороди (Kluckhohn 1988: 163 – 164). В. Гумбольдт считает подобную детализацию следствием неразвитости языка, неспособности достичь той ступени развития, на которой могут быть созданы творения духа (Гумбольдт 1985: 376): “Перегруженное смыслом соединение идей не позволяет легко найти для себя оболочку, чрезмерная податливость и быстрота лишает весомости чувственно воспринимаемое обозначение” (указ соч.: 378). Однако, если встать на точку зрения Гумбольдта и считать это обстоятельство следствием неразвитости мышления, невозможно объяснить, почему в языках американских индейцев действует и прямо противоположная тенденция - использование одного и того же слова для обозначения разных сущностей, например, угреватого лица и неровной поверхности скалы. Очевидно, справедливее говорить о разном характере членения действительности и различиях в характере того, что воспринимается как важное и ценное, а что - как несущественное. Так, для индейцев навахо несущественна последовательность действий во времени, как и несущественно само понятие точного времени. Зато, когда навахо говорит, что ходил или ездил куда-либо, он обязательно уточняет, пешком, верхом, в повозке или на лодке. Если на лодке - уточняется, по течению ли, на веслах или каким-либо другим образом. Индейцы четко различают действия с точки зрения их начала, продолжения, окончания или итеративности. Важную роль играет модальность высказывания. Английское предложение Harry is chopping wood может быть переведено на язык винту (Калифорния) пятью различными способами в зависимости от того, знает ли говорящий об этом понаслышке, наблюдал ли действие сам и т. д., то есть в зависимости от того, насколько сообщение заслуживает доверия. Основными категориями в языке винту являются субъективность/объективность, знание/вера, свобода/необходимость (Kluckhohn 1988: 163).

Важным элементом духа языка является степень его символичности и характер используемых символов, а также функциональная роль символов в отражении национально-культурной специфики. Представление о соотношении индейской и английской картин мира, а также системы их представления на языке символов дает интерпретация 23 псалма. В английском каноническом тексте Библии этот псалом звучит следующим образом:

The Lord is my shepherd; I shall not want. He maketh me to lie down in green pastures: he leadeth me beside the still waters. He restoreth my soul: he leadeth me in the paths of righteousness for his name’s sake. Yea, though I walk through the valley of the shadow of death, I will fear no evil: for thou art with me; thy rod and thy staff they comfort me. Thou preparest a table before me in the presence of my enemies: thou anointest my head with oil; my cup runneth over. Surely goodness and mercy shall follow me all the days of my life: and will I dwell in the house of the Lord for ever.

А вот индейская интерпретация этого псалма с использованием соответствующих символических средств языка:

The Great Father above a shepherd chief is. I am His and with Him I want not. He throws out to me a rope and the name of the rope is love and He draws me to where the grass is green and the water not dangerous, and I eat and lie down and am satisfied. Sometimes my heart is very weak and falls down but he lifts me up again and draws me into a good road. His name is WONDERFUL. Sometime, it may be very soon, He will draw me into a valley. It is dark there, but I’ll be afraid not, for it is between those mountains that the Shepherd Chief will meet me and the hunger that I have in my heart all through this life will be satisfied. Sometimes he makes the rope into a whip, but afterwards he gives me a staff to lean upon. He spreads a table before me with all kinds of food. He puts his hand upon my head and all the “tired” is gone. My cup he fills till it runs over. What I tell is true. I lie not. These roads that are “away ahead” will stay with me through this life and after; and afterward I will go to live in the Big Tepee and sit down with the Shepherd Chief forever. (Lamb, Shultz 1993: 168 - 169).

Приведенное выше сопоставление в известной мере иллюстрирует тезис В. Гумбольдта о том, что “по-разному сформированные языки обладают разной степенью пригодности к той или иной духовной деятельности” (Гумбольдт 1985: 380).

Несмотря на то, что европейцы воспринимали индейские языки с позиций собственного превосходства, последние оказали существенное влияние на развитие американского варианта английского языка и формирование его духа и характера, отличного от британского. Хотя контакты языков, как правило, предполагают взаимное влияние, американские лингвисты отмечают, что в данном случае проявилось потребительское отношение европейцев к индейцам, и английский язык больше приобрел от контактов с 500 языками индейских племен, нежели отдал им. Индейские слова в первую очередь стали способом заполнения лакун для англоговорящих европейских поселенцев. Большинство прямых заимствований было почерпнуто из двух источников: языков Ирокезской конфедерации (Iroquois Confederacy) и алгонкинской группы. Уже в 1603 г. в поселенцы употребляли индейские слова moose и papoose. Некоторое число индейских слов вошло в американский английский через посредство других языков: toboggan - через канадский французский, hammock, maize, barbecue - через испанский и т. д. Заимствованная лексика в первую очередь включала слова, без которых межкультурная коммуникация была бы невозможна: названия растений (banana, catalpa, sequoia), животных (condor, moose, skunk, opossum, raccoon, llama, coyote, bison, caribou, wapiti), жилищ (wigwam, tepee), различные категории людей (squaw, papoose, yankee), события (powwow), природные явления (hurricane). Обращает на себя внимание тот факт, что заимствовались названия из сферы предметного мира, те, без которых европейцы не смогли бы выжить в первые годы без помощи индейцев. Так, “Три индейские сестры”: maize, pumpkin и, squash, а также другие дары индейцев, например, potatoes и tomatoes, стали важными средствами пропитания поселенцев.

В процессе заимствования индейские слова подвергались многоступенчатой ассимиляция: seganku > skunk, wampumpeag > wampum; cawcawwassoughes > coucourouse > caucus; raugroughcum > rarowcun > aracoune > rockoon > raccoon; askutasquash > isquontersquash > squash. Название штата Kansas имело 140 вариантов написания! Судьба индейских заимствований во многом зависела от фонетического облика слова и возможности/невозможности его передачи средствами звуковой системы английского языка. В ряде случаев слова подвергались адаптации на основе народной этимологии, уподобляясь созвучным английским словам. Так, Kappaneddik превратился в Cape Neddick, Moskitu-auke - в Mosquito Hawk, а Oxopaugsgaug - в Oxyboxy. Важной группой заимствований стали топонимы, многие из которых по сей день присутствуют на карте США. Так, названия 26 штатов из 50 и 18 крупнейших городов так или иначе связаны с индейцами.

Интересно отметить, что американские лингвисты рассматривают односложность английских слов как проявление типичных черт представителей англоговорящих наций, их прагматизма и деятельностного подхода к жизни (Kluckhohn 1988: 158), отношения ко времени, восприятия его ценности как своего рода самоцели. С другой стороны, длинные и сложные слова в индейских языках отражают неспешный ритм жизни коренных американцев, их мудрость, обстоятельность и описательный подход к языковой фиксации предметов и явлений окружающей действительности. Некоторые топонимы показались европейцам слишком сложными. Так, до 1916 г. в Нью-Гэмпшире была речка Quohquinapassakessamanagnog, которая, однако, была в конечном счете переименована в Beaver Creek. Справедливости ради надо отметить, что европейцев также привлекала красота и поэтичность индейских слов, их экзотические коннотации, поэтому многие слова прижились вопреки всем законам развития языка. До сих пор жители штата Массачусетс гордятся озером с длинным индейским названием: Chargoggagoggmanchauggauggagoggchaubunagunggamaugg (You fish on that side, I’ll fish on this side, and no one will fish in the middle) (Bryson 1994: 101 – 102).

В то же время богатая система индейских моральных ценностей не нашла своего места среди заимствований. Причиной тому, очевидно, стали глубокие различия в менталитете и ценностных ориентациях европейцев и индейцев, которые легли в основу их многовековых противоречий. Основным из них стало отношение к собственности. Для индейского восприятия действительности было характерно ощущение гармонии с естественным и сверхъестественным в природе, отношение к земле как принадлежности племени, источнику пищи и крова. Для белых одной из базовых ценностей стала частная собственность на землю и ее безжалостная эксплуатация, которую они считали воплощением протестантской трудовой этики. Индейские понятия о чести и морали, способности поступиться ими во имя материальных благ вступили в противоречие с материалистическими запросами европейцев. Однако поразительно, что вводная фраза Конституции США: “We the people of the United States, to form a more perfect Union...” была заимствована из договора 1520 г. - основного закона Ирокезской конфедерации, который начинается словами: “We, the people, to form a union...” (Bryson 1994: 55).

К настоящему времени количество языков американских индейцев сократилось более чем вдвое; при этом насчитывается только 50 языков, на которых говорят по 1000 человек, и лишь несколько - по 10 000 человек. С точки зрения представителей социальной культурологии, эрозии обычно подвергаются те этнические культуры, которые испытывают массированное воздействие извне и не имеют достаточно устойчивой и развитой собственной культуры, способной адекватно отвечать новым жизненным требованиям (Ерасов 1997: 425). М. К. Мамардашвили и А. М. Пятигорский полагают, что так называемые “неразвитые” этнокультуры теряют свой язык “не потому что они его “забывают”. а потому, что разрушается символическая жизнь, символические контексты жизни их языка, в которых язык нуждается просто чтобы функционировать как язык <...> Гибель всякой данной культуры осуществляется <...> всегда одним и тем же путем - путем изоляции элементов культуры, то есть когда ушел символизм в результате изменившихся условий жизни, то язык, как изолированный элемент культуры, был тем самым уже обречен” (Мамардашвили, Пятигорский 1997: 190 – 191). Так или иначе, в настоящее время лишь наличие искусственно поддерживаемых резерваций позволяет сохранять образ жизни, культуру и язык американских индейцев. Проводимая в настоящее время в США политика билингвизма, с одной стороны, позволяет американским индейцам сохранять свое культурное наследие, чувство этнической принадлежности и психологической безопасности, лингвистической и познавательной восприимчивости. С другой стороны, ряд исследователей предостерегают против того, чтобы представители национальных меньшинств не попали в “ловушку” собственного языка, таким образов выпав из колеи жизни страны и ограничив возможности собственного развития (Crystal 1987: 366).


          1. Другие факторы и влияния


Сам американский континент требовал иного словаря, нежели на Британских островах. Один эссеист писал, что Ниагару невозможно описать тем же укрощенным языком, что и Лондонский мост, тем языком, что был создан для рассказов о Темзе, а не о величии Миссисипи. Т. Джефферсон отмечал: “Новые условия <...> требуют новых слов, фраз, переноса старых слов на новые объекты” (Bryson 1994: 76).

В образе мыслей американцев превалировали количественные, а не качественные характеристики. Материализм и практичность проявлялись в отношении к труду, образованию, культуре и религии. Экстравагантность и небрежность по отношению к одежде, еде и манерам отразилась и на отношении к языку. Американцы не очень заботились о точности используемой лексики, грамматики и пунктуации.

Борьба за независимость проявилась и в отношении к языку. Языковая гегмония Британии казалась американцам оскорбительной. В 1789 г. Н. Вебстер заявил: “Наша честь требует, чтобы у нас была собственная система в языке, как и в правительстве”. Ему вторил писатель Руперт Хью: “Как мы можем дозволить, чтобы наш язык был взят нами взаймы у Англии, словно медный чайник, который мы должны хранить в блеске и неприкосновенности?” Отличительными признаками Декларации независимости и Конституции стали ясность мысли, четкость формулировок, прозрачный синтаксис, простор для поправок, огромное количество неологизмов.

По мере того, как поселенцы обживали территорию Америки, им требовались новые топонимы. В книге Б. Брайсона ^ Made in America содержится великолепное описание того, как многие из них появились в результате социального заказа. Когда в 70-х годах 19 века начали прокладывать железную дорогу Милуоки, вице-президент железнодорожной строительной компании должен был дать названия тридцати двум населенным пунктам. Не будучи поэтом в душе, он, как утверждает Брайсон, видимо выбирал названия, шагая взад-вперед по комнате, в зависимости от того, куда падал его взгляд. Результатом стали названия типа Othello, Ralston and Purina, Laconia и т. д. Американцы давали населенным пунктам совершенно нелепые названия: Idiotville, Boring, Who’d a Thought It, Greasy Corner and Turkey Scratch, Two Egg, Hot Coffee and Good Food, Whynot, Superior Bottom, Embarrass, Skunk’s Misery, Dead Mule, One Eye, Hell-out-for-Noon City, Puke, Two Tits, Shit-House Mountain, Coldass Creek (Bryson 1994: 100 – 108).

Другими факторами, оказавшими влияние на развитие американского варианта английского языка, стали:

1) лексическое творчество ковбоев: six-shooter, crook, bogus, wrangler, badlands;

2) изобретения 19 - 20 веков: passenger elevator, escalator, telephone, phonograph, air brake, cash register, typewriter, electrocution, skyscraper, spaceship, astronaut, calculator, computer bug, byte, disc drive, database, software, computer virus, а также географические названия: Xray, Radio, Gasoline, Electron, Radium, Chevrolet;

3) политические движения и события: lobbyist, spoils system, office seeker, party machine, to campaign, to gerrymander, to brainwash, hawk, dove, Democrats, Republicans, dark horse, lame duck, White House, Watergate, Gulf War;

4) развитие кино и телевидения: motion picture, movie, western, soap opera, cliffhangers, weepies, sobbies, spine-chillers, commercials;

5) популярность некоторых видов спорта, например, бейсбола: fan, hit, bullpen, southpaw, charley horse, fielder's choice, first base, to play ball; футбола: end run, field goal, flanker back, flying wedge, forward wall и т. д.

Волны иммигрантов привели к появлению маргинальных личностей, адаптация которых в значительной степени зависела от отношения американского общества к представляемой ими этнической группе. Многие иммигранты выражали готовность пожертвовать частью своей идентичности для того, чтобы вписаться в американское общество, например, отказаться от своего настоящего имени, чтобы принять новое - американское. Однако многие сохранили свои имена, которые сейчас отражают культурно-языковое многообразие в США.

Американское языковое сообщество усвоило большое количество слов, привезенных в Америку немцами (hamburger, loafer, zwieback, kindergarten, dumb, canoodle, glitch, kaffeeklatch), голландцами (boss, cookie, cruller, scow, bedspreads, dope, snoop, spook, sleigh, Santa Clause, Yankee) и французами (prairie, craps, praline, picayune, brioche, butte, crevasse), которых потомки англосаксов воспринимали как равных. Соседство с Латинской Америкой обусловило употребление испанской лексики (adobe, bonanza, canyon, ranch, cockroach, cafeteria, poncho, rodeo, lariat, sombrero). Прагматический подход проявился по отношению к некоторым другим языкам, из которых в основном были заимствованы названия блюд национальной кухни: pizza, spaghetti, pasta, macaroni, ravioli (итальянский), chow chow (китайский), blinz, pirogi (русский), kielbasa (польский). Не было прямой зависимости между числом переселенцев и количеством заимствований из соответствующего языка. Более важное значение придавалось степени уважения к конкретной этнической группе. Например, почти ничего не было воспринято от миллионов иммигрантов из Ирландии, к которым американцы относились недоброжелательно. Расовая сегрегация американского общества оказала существенное влияние на статус негритянского диалекта (Black English), который до сих пор продолжает стоять особняком и сохранять свои существенные характеристики.

Тенденции ХХ века, особенно его второй половины, включали дальнейшую стандартизацию и конформизм, усугубляемые влиянием рекламы, кино и средств массовой информации. Язык стал более искусственным, в нем стали преобладать производные новообразования, латинские слова, сложные синтаксические конструкции. Усилилась роль социальных коннотаций лексики. Как остроумно заметил один американский исследователь, даже напиться в ночном клубе (night club), а не в салуне, считается престижным. Многие американцы жалуются на засилье бюрократического жаргона (gobbledygook). Стремление к политической корректности сделало американцев пленниками собственного языка (см. соответствующий раздел). Эти и другие процессы оказали существенное влияние на формирование психологической идентичности американской ЯЛ.
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   35

Похожие:

Русские и американцы: парадоксы межкультурного общения iconИ ее парадоксы
П 97 Семейная терапия и ее парадоксы/Пер с англ. В. П. Чурсина. — М.: Не­зави­симая фирма «Класс», 1998. — 288 с. — (Библиотека психологии...

Русские и американцы: парадоксы межкультурного общения iconЕвропейский день языков и межкультурного диалога
Главным организатором этого события является Европейская Федерация межкультурного обучения. День межкультурного диалога дает возможность...

Русские и американцы: парадоксы межкультурного общения iconВарна Сдружения "Мир, Искусство и Море г. Варна"
Стимулирование межкультурного общения посредством популяризации и развития современных и восточных танцев, как концентрированного...

Русские и американцы: парадоксы межкультурного общения iconКолетт Солер Парадоксы симптома в психоанализе. Лакан без парадокса
Лакановские тексты и учения не испытывают недостатка в парадоксальных формулах. Насколько симптом вовлекается, настолько эти парадоксы...

Русские и американцы: парадоксы межкультурного общения iconИ. А. Сафонова в статье раскрывается взаимосвязь языка и культуры...
...

Русские и американцы: парадоксы межкультурного общения iconСтили общения
Исследовать преимущества и недостатки разных стилей общения. Развивать умение просить об услуге и предъявлять справедливые требования....

Русские и американцы: парадоксы межкультурного общения iconПриемы общения,, Содержание Приемы вербального общения Приемы интерактивного...

Русские и американцы: парадоксы межкультурного общения iconПрограмма подготовки обучения в немецких интернатах и частных школах
Успешное обучение в немецких школах возможно лишь при очень хорошей подготовке школьников как по языку, так и в плане межкультурного...

Русские и американцы: парадоксы межкультурного общения iconОбучение иностранным языкам: другое время другие подходы?
Каждое занятие по иностранному языку – это перекресток культур, это практика межкультурного общения, потому что за каждым иностранным...

Русские и американцы: парадоксы межкультурного общения iconМайя Ивановна Лисина Формирование личности ребенка в общении
«Проблемы онтогенеза общения», цикл статей, посвященных влиянию общения на развитие психики и личности ребенка, а также работы по...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
uchebilka.ru
Главная страница


<