Русские и американцы: парадоксы межкультурного общения




НазваниеРусские и американцы: парадоксы межкультурного общения
страница7/35
Дата публикации03.03.2013
Размер5.88 Mb.
ТипРеферат
uchebilka.ru > Культура > Реферат
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   35
Взаимодействие русской и американской лингвокультур
Совокупность смысловых значений (то, что некоторые лингвисты называют "meaning resevoirs") развивается в течение жизни как результат культурного и личного опыта. Принадлежность к определенной культуре определяет менталитет народа и создает те исходные установки, на которых основывается коммуникация с представителями иных культур. Для того, чтобы понять характер взаимовосприятия и взаимодействия русских и американцев на культурно-языковом уровне и весь спектр факторов, влияющих на понимание в процессе МК, необходимо проанализировать то место, которое две великие нации занимают в иерархии культурных ценностей в масштабах человеческой цивилизации. В связи с этим целесообразно рассмотреть моменты сходства и различия между российской и американской культурами и попытаться сделать выводы о том, в какой мере характер МК определяется их соотношением.

Благодаря уникальности своего географического положения, сопоставимости по размерам и влиянию в мире, Россия и США в течение десятилетий противостояли друг другу на международной арене и в то же время уравновешивали друг друга. На уровне МК это обстоятельство обусловило определенную степень соревновательности, привычку "оглядываться" друг на друга и сравнивать свое положение с положением соперника, то есть известную степень зависимости самоидентификации друг от друга.

Большие просторы и многообразие природных условий заставляют представителей обеих наций мыслить масштабно - "think big", по выражению Й. Ричмонда (Richmond 1996: xxi). Исторические параллели, такие как освоение Запада американцами и Сибири русскими, равно как и привычка ощущать себя частью великой нации, также обусловливают самоидентификацию россиян и американцев и их отношение к представителям других народов, что имеет непосредственное влияние на характер МК.

При анализе мировых цивилизаций традиционно рассматривается деление мира на Запад и Восток, которое, однако, условно и не имеет четко очерченных территориальных границ. Подход к содержанию этих понятий также зачастую является условным и противоречивым. При рассуждении о цивилизационных типах мы ведем речь о Западе и Востоке как социокультурных, а не географических понятиях, но именно возможность двоякого подхода вызывает моменты непонимания и противоречий. "Колумб отправился на Запад, чтобы достичь Востока" (Ерасов 1997: 93), и приплыл в Америку. Если бы Колумб достиг Америки с Востока, означало бы это, что она была бы причислена к восточному цивилизационному типу? Очевидно, нет - ведь Америку осваивали представители Западной Европы, и именно поэтому она оказалась включенной в состав западной (европейской) цивилизации, которая с течением времени приобрела новые очертания и превратилась в евро-американскую цивилизацию.

Интересно, что если для россиян понятия Восток и Запад в масштабе собственной страны и в масштабе цивилизации в основном совпадают с географическими, то в восприятии американцев они существенно различаются в зависимости от того, находятся ли коммуниканты на территории своей страны или за ее пределами. В США Восток (East) - это северо-восточная часть США от штата Мэн до штата Мэриленд. Восточное побережье для жителей США ассоциируется с городами Нью-Йорк, Бостон, Филадельфия, Вашингтон, с теми местами, откуда началось освоение Америки европейцами, и соответственно с традиционным образом жизни, старомодными идеями и т. д. Если продолжить двигаться в этом направлении, то получается, что Европа находится на Востоке. Соответственно, Запад (West) для американцев - это штаты юго-запада, Скалистых гор и тихоокеанского побережья, ассоциирующиеся с первопроходцами (frontiersman), ковбоями, индейцами, либерализмом, свободомыслием, пренебрежением условностями, неформальным стилем в одежде и т. д. Однако, по нашим наблюдениям, находясь в России, американцы говорят о Востоке и Западе, как европейцы. Это свидетельствует о том, что, мысля в масштабах цивилизации, они осознанно причисляют себя к западному цивилизационному типу.

Было бы несправедливо рассматривать американскую культуру как европейскую, пересаженную на новую почву (Пигалев: 69). Территориальная оторванность Соединенных Штатов обусловила особый характер их развития. Несмотря на существенное влияние культур-источников, американской культуре присущи специфические черты, сформировавшиеся на протяжении всей ее истории.

Что касается России, то в силу географических и исторических причин она занимает промежуточное положение между Западом и Востоком. Спор о том, куда же все-таки отнести Россию, нашедший свое воплощение в противоборствующих взглядах западников и славянофилов, продолжает подспудно воздействовать как на восприятие России представителями иных культур, так и на самоидентификацию россиян. В свое время Н. Бердяев писал, что Россия есть "христианский Восток, который в течение двух столетий подвергался сильному влиянию Запада и в своем верхнем культурном слое ассимилировал все западные идеи. <...> Противоречивость русской души определялась сложностью русской исторической судьбы, столкновением и противоборством в ней восточного и западного элемента" (Бердяев 1990: 8).

Справедливости ради надо сказать, что россияне никогда не отождествляли себя с Востоком и всегда тяготели к Западу. Еще П. Я. Чаадаев писал: "Мы живем на востоке Европы – это верно, и тем не менее мы никогда не принадлежали к Востоку" [Чаадаев, 1997: 56]. Даже в работах славянофилов речь шла не о принадлежности к Востоку, а об особой судьбе России и ее миссионерском предназначении, ее способности показать миру путь к возрождению. Тяготение к Западу особенно явственно проявилось в связи с последними международными событиями (11 сентября 2001 г.), когда Россия четко дала понять всему миру, к какому лагерю она себя относит.

Однако, как пишет Б. С. Ерасов, "часто встречающиеся в научных работах формулировки о парадоксальности русской культуры свидетельствуют, что ее понимание требует преодоления однозначных, линейных схем и обращения к многомерной концепции" (Ерасов 1997: 487). Американский журналист Д. Шиплер отмечает, что Россия постоянно разрывается между внутренним и внешними мирами (Shipler 1989: 336).

Тенденции к универсализму и к индивидуализации, которые прослеживаются в процессе исторического развития мировых культур, четко видны на примере России и США. Важным моментом сходства между двумя государствами является плюрализм и полиморфизм культурной жизни российского и американского общества.

При попытке сопоставительного анализа российской и американской модели многокультурия ученые приходят к различным, часто взаимоисключающим выводам. С одной стороны, высказывается мнение, что Соединенные Штаты возникли как молодая нация, принявшая в качестве иммигрантов самых обездоленных представителей других наций, которые нашли в Новом Свете пристанище и свободу, в то время как в России осуществлялась насильственная ассимиляция и аккультурация национальных меньшинств (Pipes 1969: 312).

Согласно другой точке зрения, проблема этнических меньшинств и дискриминации по национальному признаку в США намного острее, нежели в России, в связи с тем, что крепостное право в России никогда не было основано на этническом и тем более расовом признаке, в отличие от рабства в США (Hollander 1969: 284). Между этими крайними точками зрения существует ряд промежуточных, приверженцы которых не столь категоричны в своих суждениях.

Cами американцы ранее описывали культуру США как "плавильный котел" (melting pot), в котором слились воедино культуры различных этнических групп, составляющих население страны. В основу этого определения легла метафора писателя начала ХХ века Израиля Зангвилла (Israel Zangwill), которая стала названием его пьесы о судьбе еврея, иммигрировавшего в США из России. Эта знаменитая метафора стала обозначать способность американского общества принимать непрерывные потоки иммигрантов, идею слияния американцев разного этнического происхождения в единую нацию с общим языком и общими культурными ценностями.

Несмотря на идиллические картинки, которые часто рисовали и продолжают рисовать американские историки и этнографы в связи с иммиграцией, с самых первых дней своего пребывания в США вновь прибывшие должны были беспрекословно принимать англосаксонские обычаи. В начале XIX века Джон Квинси Адамс писал об иммигрантах: "Они должны сбросить свою европейскую кожу и никогда больше не возвращаться к ней. Они должны смотреть вперед в будущее, а не оглядываться назад на своих предков; какими бы ни были их собственные чувства, их дети должны стать приверженцами этой страны" (цитируется по книге: Light et al. 1989: 360). То есть фактически имела место насильственная ассимиляция и аккультурация, сформировавшая этнократию - нацию, в которой доминирует определенная этническая группа (Persons 1983).

Главенствующие позиции в США несомненно занимают белые мужчины англосаксонского происхождения - представители среднего класса. Будучи численным меньшинством, они, тем не менее, доминируют в американском обществе. Среди социологов существует мнение, что концепция "плавильного котла", которая с первого взгляда кажется воплощением демократической идеи, на деле является идеологией доминантной группы, а не описанием реальных взаимоотношений между представителями различных культур (Light et al., 1989: 350). Эта идеология привела к парадоксальной ситуации, когда понятие "чужак" (the alien) стало применяться по отношению к индейцам и мексиканцам, чьи сообщества существовали на американском континенте уже не менее 300 лет. Введение термина "предпочтительный иммигрант" (preferred immigrant) обусловило несопоставимые квоты для иммиграции вплоть до 60-х годов 20 века, когда наибольшее предпочтение отдавалось Англии - явление, получившее название "англо-конформизма" (Anglo-Conformity). По меткому выражению одного американского писателя, превалирующим вкусом в американском “плавильном котле” всегда был вкус “англо”. В результате наивысший статус приобрели те группы иммигрантов, которые смогли ближе всего приблизиться к “англо-модели”. Эта закономерность интересна еще и потому, что она позволяет понять роль английского языка во всем последующем развитии американского общества.

Что касается России, то исторические условия также обусловили высокую степень многообразия российской культурной жизни. Необходимо иметь в виду, что в США представители разных культур - это иммигранты, а в России - ее коренные жители. Как отмечает Б. С. Ерасов, "русской культуре присуща, с одной стороны, значительная степень сходства в языковом и этническом планах, а с другой - заметная степень внутренней разделенности на субэтносы (население Поморья, русского севера, Поволжья, Сибири, Приморья, казаки и т. д.) <...> Это и определило одну из важнейших характеристик этнокультурного облика России - значительный диапазон вариативности диалектов, фольклора, обрядов, форм бытовой культуры и верований" (Ерасов 1997: 483).

Всем нам памятны идеи пролетарского интернационализма, утверждавшие классовое единение в противовес этническому. В России, как и в Америке, бытовали свои метафоры и лозунги: русский народ рассматривался как "старший брат" в "единой семье народов", а понятие интернационализма предполагало "борьбу как против абсолютизации национальных особенностей, так и против их игнорирования; использование вклада каждой нации в общественный прогресс, решение национальных и интернациональных задач в их единстве" (Философский энц. сл., 1983: 215). Цель национальной политики СССР заключалась в унификации всех больших и малых народностей в "единый советский народ". Культурные различия допускались лишь во второстепенных сферах: народном искусстве, фольклоре и т. д. (Ерасов 1997: 483).

Некоторые исследователи усматривают аналогии советской модели с американской теорией "плавильного котла", которая по существу предусматривала англо-саксонскую ассимиляцию. Например, Л. Попкова утверждает, что "советское единообразие" означало русификацию при сохранении национального "декора" в виде художественной культуры федеративных и автономных республик" (Попкова 1998: 93).

Существует и иная точка зрения. "Советский Союз отнюдь не плавильный котел, - писал в 80-х годах американский журналист Д. Шиплер. - Он включает более 100 национальных, этнических и расовых групп, которые в той или иной степени сохраняют свои языки, алфавиты, некоторые элементы религиозных традиций, самобытные культуры, историческую гордость и ряд других формальных проявлений национальной идентичности" (Shipler 1989: 337). Его описание сильно напоминает нынешний подход к культурному плюрализму в Америке, по отношению к которому употребляются новые метафоры: "миска с салатом" ("salad bowl" или "tossed salad"), "пицца" ("pizza") и т. д. - единое культурное пространство с сохранением ярко выраженный этнических особенностей.

Определенная степень противоречивости американского общества заключается в двойственном отношении к многонациональному составу населения: с одной стороны, расовые и этнические предрассудки, с другой - постоянно внушаемая американцам идея многокультурия как "меняющегося лица нации" - источника национальной гордости и "разделенных ценностей", возникновения того, что в журнале "Ньюзвик" обозначается выражением "a hyphen-happy generation" (In Living Colors, 1997: 41).

Хочется полностью привести емкую цитату, в которой Т. Венедиктова суммирует те внутренние противоречивые тенденции, которые во многом определяют подходы американских исследователей к анализу культуры США: "По свидетельству многих наблюдателей - пишет Т. Венедиктова, - два главные антагониста, вот уже больше десятка лет потрясающие копьями на американской культурологической арене - “монокультурализм” c его опорой на традиционные либеральные ценности и “мультикультурализм” с его радикально антиуниверсалистским пафосом - в сущности, глубоко взаимозависимы. В их длящемся споре осуществляется поиск гибкого равновесия между нормативной основой американской цивилизации и демократическим эгалитаризмом, сообщающим ей энергию и открытость, - между (в терминологии Ю. Хабермаса) “системой” и “жизненным миром”, точнее, множественностью жизненных миров, перемешавшихся, но так и не расплавившихся в американском “салатнике”. <...> Опыт саморефлексии американской культуры - в ее кричащей разноголосице и относительно стабильном балансе сил - поучителен для всех" (Венедиктова 1997: 199).

Многонациональный состав России и США обусловливает высокую степень готовности жителей обеих стран к внутригосударственному межкультурному общению. Именно на контакты такого рода направлены административные, образовательные и научные усилия американского общества. В результате того, что Россия географически находится на перекрестке культур, русские охотно участвуют в МК, в отличие от американцев, с их изоляционизмом, самодостаточностью и отношением к другим нациям, которое некоторые исследователи называют эвфемизмом "интернациональная наивность".

Еще одним существенным обстоятельством, позволяющим проводить параллели между российской и американской культурами, является использование ведущего языка как системообразующего фактора наций. "<...> хотя языки в значительнейшей степени и представляют создание наций, - писал в свое время В. Гумбольдт, - но они ими руководят, удерживая их в известных пределах, и именно они первостепенным образом формируют или определяют национальный характер" (Гумбольдт 1985: 363). Именно такую функцию выполняет русский язык в России, а английский - в Америке. При этом надо отметить, что в Российской Федерации в значительно большей степени сохранилось языковое многообразие, представленное более чем 130 языками разных семей. В США же наблюдается поглощение других языков английским, который в настоящее время стремительно распространяется по всему миру.

Таким образом, не претендуя на далеко идущие умозаключения в области социологии и других наук, позволим себе выделить факторы, которые, с нашей точки зрения, имеют определяющее влияние на характер МК между русскими и американцами:

  • уникальность географического положения;

  • сопоставимость по размерам;

  • мировое влияние;

  • многонациональный состав и многокультурие;

  • наличие доминирующей культуры и языка;

  • роль ведущего языка как консолидирующего и системообразующего фактора нации.

Сам собой напрашивается вывод о том, что сходства между культурами создают предпосылки для взаимопонимания, в то время как различия становятся причинами межкультурных противоречий. Действительно, размеры стран, многокультурие и некоторые другие факторы обусловливают сходство мировосприятия и самоидентификации в масштабах мира. Однако все не так однозначно. Некоторые сходные факторы, как, например, сознание уникальности своей страны и ее особой миссии в мире, напротив, стали разобщающими факторами, которые легли в основу борьбы за мировое господство и породили коммуникативные барьеры, которые дают о себе знать по сей день.

Один из подходов к соотношению взаимодействующих культур - это рассмотрение их как "культур-доноров" и "культур-акцепторов" (Бергельсон 1998: 288). В этом соотношении российская культура в большей степени подвержена влиянию американской культуры, нежели наоборот. В периоды политической и экономической нестабильности, как сейчас в России, национальная культура находится в ослабленном положении, и наиболее вероятно вторжение культур более успешных стран, которые ассоциируются с благополучием и процветанием. Как утверждает А. Ю. Большакова, в сознании россиян Запад присутствует как некий психологический фактор, ментальный феномен, предстающий в трех аспектах: Запад как мода, Запад как престиж и Запад как пропаганда (Большакова 1998: 4).

В последние десятилетия Соединенные Штаты стали для русских, как и для жителей многих других государств, символом богатства и успеха. При этом часто происходит идеализация Америки и американского образа жизни. К сожалению, сегодня российская культура впитывает самые примитивно-доступные образцы американской культуры. Мы наблюдаем явление, которое Е. Ю. Сидоров называет "макдольдинизацией" русской культуры (Сидоров 1998: 106).

Признаками экспансии западной и, в частности, американской культуры является восприятие другими культурами западного образа жизни и потребительских ориентаций; насаждение западной культуры как универсальной, исключающей вклад других культур; стремление достичь путем культурных связей политических целей; односторонний поток информации - от “центра” к “периферии”; формирование социально-культурной элиты, которая должна способствовать утверждению прозападных идей и т. д. (Ерасов 1997: 433).

Важной формой культурной экспансии, имеющей непосредственное отношение к проблеме МК, является пропаганда, которую американские исследователи Т. А. Колумбус и Дж. Х Вульф подразделяют на три основные категории: "белую", "серую" и "черную" (Couloumbis, Wolfe 1990: 171 – 172).

"Белая" пропаганда направлена на открытое и честное распространение информации о стране-источнике в форме международных обменов, распространения книг, журналов, фильмов, и прочих легальных материалов, проведения совместных программ, мероприятий и т. д. Эта информационная деятельность характерна для периода нормальных, здоровых взаимоотношений между государствами. Именно такого рода пропагандой занимаются в России организации АСПРЯЛ, АЙРЕКС, Корпус мира и т. д.

"Серая" пропаганда начинает использоваться в периоды, когда отношения между странами ухудшаются. Основой ее являются реальные факты, однако они сообщаются выборочно, с четким разграничением между "хорошим народом" и "плохим правительством" той страны, которая является объектом пропаганды. В информацию проникают заведомо ложные или искаженные сведения, причем прослеживается явная тенденция к соревновательности между государствами. Использование "серой" пропаганды было характерно для периода холодной войны (как с американской, так и с российской стороны).

"Черная пропаганда" - психологическая война в полном смысле этого слова – становится мощным оружием в периоды военных действий между государствами. Источники информации тщательно скрываются, используются сфабрикованные документы, задача которых – посеять хаос и панику в рядах врага. Характерные формы - предсказание экономического краха, массовой безработицы, голода, этнических бунтов и т. д. В военное время цензура и другие формы "серой" и "черной" пропаганды становятся средствами манипуляции общественным мнением.

Характер пропагандистской риторики отражается на коммуникации и способах представления информации об иных культурах. Пропаганда эпохи холодной войны очень показательна в плане предвзятости подходов к государству-сопернику: "they are bent on world comquest; they arm for war, whereas we arm for peace; they intervene in others’ territory to expand influence, whereas we do so to preserve the prospects for an acceptable way of life; their only reliable allies are governments that depend on their troops to stay in power, whereas our friends support us out of comviction; their people are good and peace loving, but their government exploits its people; the mass of their people are really not sympathetic to the regime; it cannot be trusted; its policy verges on madness" (Bronfenbrenner 1975: 164). Естественно, что риторика такого рода создает предпосылки для недоверия между группами и индивидами из разных стран.

Для русских и американцев основные источники информации друг о друге - это:

  • официальные политические источники;

  • средства массовой информации

  • личные контакты.

Информация, поступающая из официальных источников, зависит от политической ситуации и предубеждений, непосредственно связанных с геополитическими интересами, а, следовательно, ни в коей мере не является объективной и заслуживающей доверия.

Средства массовой информации также не могут считаться надежным источником, так как они отличаются высокой степенью предвзятости. В. Познер, например, отмечает, что американские журналисты, которые работали в Москве в период "холодной войны", очень негативно относились к Советскому Союзу, что неизбежно сказывалось на отборе фактов и оценке происходящих событий. Не последнюю роль здесь также играет любовь американской публики к сенсациям. Один американский журналист признался Познеру во время личной беседы, что преимущество на американском телевидении или на первых страницах американских газет отдается материалам из России, в которых рассказывается о коррупции, наркотиках, алкоголизме и диссидентах. Таким образом, предвзятость американской прессы играет ведущую роль в формировании образа России, превалирующего на Западе (Walter & Abalakina-Paap 1996: 376). Можно утверждать, что средства массовой информации в значительной мере несут ответственность за порождение своего рода “цепной реакции”, обусловливающей негативное отношение русских и американцев друг к другу.

Гармоничная система коммуникации предполагает наличие динамичного баланса между первичным (неформальным) и вторичным (институциональным) дискурсом. Однако стандартизированные языки, к числу которых относятся английский и русский, отчуждены от своего окружения (Fettes 2000c). Вследствие этого дискурс, используемый в политической сфере и средствах массовой информации, существенно отличается от дискурса, бытующего на межличностном уровне.

Однако личные контакты между русскими и американцами недостаточны для того, чтобы оказать существенное влияние на характер российско-американской МК. Кроме того, эти контакты требуют знания языка, литературы, быта и культуры друг друга, которые в совокупности представляют собой лингвокультурный код, играющий важнейшую роль в формировании картины мира, менталитета и ценностных ориентаций. К сожалению, российско-американская коммуникация в существенной мере остается асимметричной (см. соответствующий раздел).

Важным фактором, определяющим успех/неуспех МК, является интенсивность межкультурных контактов. Само собой разумеется, что "железный занавес" не мог способствовать развитию межкультурного взаимодействия, поскольку взаимодействие такого рода попросту отсутствовало. В настоящее время общение интенсифицировалось, как в результате улучшения взаимоотношений между Россией и США, так и благодаря открытию новых каналов коммуникации в виде спутникового телевидения, Интернета, электронной почты и т. д.

^ Использование американского варианта

английского языка как средства

межкультурного общения

Несмотря на многочисленные публикации и дискуссии, место американской культуры и американского варианта английского языка в системе культурных ценностей по сей день однозначно не определено. По сложившейся в России лингвистической традиции, при теоретическом анализе различных аспектов английского языка, исследователи в подавляющем большинстве случаев не разделяют его на варианты. Рассматривая лингвокультурологические особенности, они также не придают большого значения различиям между англичанами и американцами или, в лучшем случае, пишут о “подкультурах” внутри единой культуры англоговорящих стран. Остальные региональные варианты вообще не принимаются во внимание в связи с тем, что контакты россиян с жителями Австралии, Новой Зеландии или Южной Африки - большая редкость.

Не проводится четкой дифференциации между британской и американской культурой, британским и американским вариантами английского языка и в процессе преподавания в вузах и школах. В известной степени такой подход допустим, если рассматривать все англоговорящие страны как принадлежащие к западному цивилизационному типу (в который, очевидно, придется включить современную Австралию, Новую Зеландию, Канаду, Южную Африку, независимо от их географического положения). Этот обобщенный подход оправдан для изучения "базового английского языка" (basic English) как средства международного общения в определенных сферах профессиональной и бытовой коммуникации. В таком случае необходимо признать, что при этом подходе сознательно игнорируются культурно-специфические особенности англоговорящих стран. Однако если речь идет о социокультурном взаимодействии, предполагающем глубинное взаимопонимание, игнорировать культурно-языковые особенности недопустимо.

Проанализированные нами теоретические источники, большое количество появившихся в последнее время британо-американских и американо-британских словарей и энциклопедий культуры (для англичан - о США и наоборот), а также проведенный нами опрос среди британцев и американцев свидетельствуют о том, что носители английского языка четко разграничивают британскую и американскую культуры. Здесь уместно привести мнение известного лингвиста Д. Кристала о том, что способность понимать язык друг друга ("mutual intelligibility") отнюдь не снимает вопроса о национальной идентичности ("national identity") (Crystal 1987: 284). Естественно, что общность корней и единство языка обусловливают близость британцев и американцев, однако различия между ними, ставшие результатом разных исторических судеб, весьма существенны и должны учитываться при анализе МК. Поэтому целесообразно рассматривать следующую иерархию: британская и американская культуры являются составляющими более крупной единицы - культуры англоговорящих стран, которая, в свою очередь, входит в состав евроамериканской цивилизации, то есть принадлежит к западному цивилизационному типу.

Существенно ли это деление? Часто как от русских, так и иностранцев приходится слышать мнение о том, что для них не принципиально, какой вариант языка используется в коммуникации - лишь бы достигалось понимание. Вот об этом-то понимании и идет речь. Нередко люди, объявляющие себя "гражданами мира" (citizens of the world) и утверждающие, что культурные различия для них не имеют значения, оказываются не готовыми к МК и беспомощными в ситуациях, чреватых коммуникативными сбоями. Например, при контактах с американцами британский вариант, которому традиционно отдается предпочтение в российской педагогике, может становиться дополнительным коммуникативным барьером и вызывать помехи и интерференцию. Очевидно, следует ставить вопрос об уровне межкультурного общения и о глубине понимания.

Культурная грамотность носителя английского языка складывается из универсальных общечеловеческих знаний, "транснациональной культурной грамотности" (Hirsch 1988: 75), распространяющейся на все территориальные варианты, и, наконец, специфически национальных знаний, составляющих культурный багаж жителя конкретной страны. С точки зрения А. Д. Швейцера, британский и американский варианты соотносятся друг с другом как перекрещивающиеся микросистемы (Швейцер 1971: 22). Таким же образом может рассматриваться соотношение объемов культурной грамотности британцев и американцев.

Работа в международных организациях или профессиональное общение физиков, математиков, биологов, вероятно, позволяют использовать "basic English". Однако области, связанные с глубоким проникновением в национальную культуру, равно как и межличностное общение, требуют выхода на иной уровень межкультурного понимания. Думается, что английский язык является тем неоценимым материалом, на котором можно и нужно изучать закономерности МК.

Роль английского языка как средства международного общения неоспорима. По разным оценкам, сегодня от 330 до 450 млн. человек используют его как родной язык, от 235 до 350 млн. - как второй (государственный) язык и от 100 до 1000 млн. изучают его как иностранный. Существует также мнение, что в общей сложности на английском языке могут изъясняться от 1,2 до 1,5 млрд. человек во всем мире, то есть почти четверть человечества. Английский язык используется как рабочий в 85% международных организаций, на нем издается до 88% научной литературы; писатели всего мира мечтают увидеть свои произведения в английском переводе. Английский язык является приоритетным в пространстве Интернет (по выражению польского комментатора Павла Радковского - lingua franca Интернета), занимает сильные позиции в рекламе, средствах массовой информации, международном туризме и образовании.

Рассуждая о распространении английского языка в мире, нельзя игнорировать тот факт, что, в силу ряда экономических и политических причин, речь главным образом идет об американском варианте английского языка. В периоды повышенной энергетической активности культуры (как в настоящее время в США) она производит языковую массу, которая, распространяясь по всему миру, становится проводником новых идей и служит для обозначения новых реалий, рожденных этой культурой.

В связи с тем, что в различных областях знаний сегодня дискутируется вопрос о глобализации культуры, или формировании культуры мира (см., например, Тимофеев 1998), часто высказывается мнение о том, что английский язык претендует на роль глобального языка. Самая заметная работа на эту тему - книга Д. Кристала English as a Global Language (Crystal 1997). Автор полагает, что язык может получить статус глобального, когда все страны мира признают его особую роль как средства международного общения. С точки зрения Кристала, английский язык - наиболее вероятный кандидат на положение глобального в силу того, что он:

1) является родным языком для подавляющего большинства жителей США, Канады, Великобритании, Ирландии, Австралии, Новой Зеландии, Южной Африки и ряда государств Карибского бассейна;

2) используется как официальный язык в более чем 70 государствах мира;

3) имеет приоритет как иностранный язык, преподаваемый в школах более чем 100 стран мира, включая Россию (Crystal, там же: 5).

Когда жители Вавилона задумали построить башню до небес, Бог наказал их за гордыню, смешав языки и рассеяв их по всей земле. Возможно, английский язык претендует на то, чтобы люди вновь обрели средство взаимопонимания ("the undoing of the Babel").2

Нельзя не согласиться с Д. Кристалом в отношении того, что использование глобального языка открывает перед человечеством новые перспективы практически неограниченного обмена информацией. Однако, наряду с несомненными достоинствами глобального языка, сам Кристал усматривает следующие опасности, связанные с его появлением:

1) возможность возникновения лингвистической элиты - тех, для кого этот язык является родным, - которая сможет использовать его в корыстных целях и манипулировать другими людьми;

2) нежелание изучать иные иностранные языки;

3) исчезновение малых языков, а, возможно, и всех остальных языков мира (Crystal, указ. соч.: 12; 17).

Представляется, что последняя перспектива заключает в себе главную опасность, а именно эрозию культур, важнейшим компонентом которых является язык. Такая вероятность вступает в противоречие с самой социальной природой человека, не способного существовать без сознания собственной идентичности.

Влияние США ощутимо даже в западных странах и проявляется в интенсификации движения женщин и других меньшинств за свои права, возрастании роли средств массовой информации, кино, телевидения, рок-музыки. Европейцам тесен собственный континент, а из Америки, как им кажется, веет духом новизны, открытости, направленности в будущее. Однако, если в Европе, например, в Германии, в 80 - 90-е годы 20 века наблюдалось некоторое отрезвление в отношении американского воздействия (Ickstadt 1996), то в России и в ряде других стран этот скепсис по большому счету пока отсутствует, хотя и в российском обществе термин "американизация" в определенных случаях также употребляется в критическом, негативном контексте.

Естественно, что описанные выше процессы находят свое отражение в языке. Для представителей многих культур английский язык несет на себе отпечаток прогрессивности, престижности, элитарности и эксклюзивности, ассоциируется с сытой жизнью, материальным благополучием, техническим прогрессом и успехом. Однако чрезмерное увлечение иноязычными элементами является одним из проявлений культурной экспансии и создает угрозу национально-культурной идентичности народа. Как отмечает Дж. Стайнер, умышленно или неумышленно английский язык становится средством разрушения естественного лингвистического разнообразия, что, возможно, "представляет собой самый невосполнимый экологический урон нашего времени" (Steiner 1975: 470). Эти явления вызывают отторжение и чувство протеста у тех, кто дорожит своим языком и культурой. Известны случаи, когда государства (Танзания, Кения, Малайзия) отказались от использования английского языка как официального.

Сегодня в России экспансия английского языка приобретает следующие формы:

  1. многочисленные неоправданные заимствования, например: сабурбия, блэк-аут, суперстар, секьюрити, риэлтер;

  2. неблагозвучные транскрипции и транслитерации рекламных наименований: Хербал Эссенсиз, Риал Трансхайер;

  3. адаптация русских лексических и синтаксических конструкций к американским рекламным образцам, часто противоречащим правилам русского языка: Ленор-полоскание, Сити-Экспресс, Презент-салон;

  4. употребление заглавных букв в соответствии с английскими канонами, вступающими в противоречие с правилами русского языка: Центр Гуманитарной Помощи;

  5. использование английского языка в граффити;

  6. употребление американских междометий (особенно после показа диснеевских мультфильмов): uh-ou, wow;

5) использование американских жестов в русском дискурсе (что вызывает противоречие между вербальной и невербальной системами коммуникации);

6) в связи с постоянным показом низкопробных фильмов, а также неквалифицированным переводом - более терпимое отношение к ненормативной лексике и т. д.

В. С. Непомнящий высказывает тревогу за судьбу русского языка: "Русская речь всегда была плавна, - пишет он, – сейчас она рубится, ритмически и интонационно энглизируется, лихорадочно куда-то бежит, из ее строя уходят и мысль, и переживание. Самой грозной опасностью мне представляется изменение внутреннего ритма, переход на ускоренные обороты: как можно короче мыслить, как можно меньше чувствовать, главное – информация". Он полагает, что происходящие изменения имеют еще более далеко идущие последствия, оказывая влияние на нравственность и смысл национальной жизни: "Когда выражение “наемный убийца” заменяется толерантным “киллер” – тут уж дело не просто в языке, это изменение системы ценностных и нравственных координат, и это смертельно опасно. <...> Деградирует язык – деградирует нация" ("Наша речь сейчас куда-то лихорадочно бежит…", 2001: 4).

Культурная и языковая экспансия способствует созданию не только так называемой "вестернизованной элиты" в странах, на которые направлено воздействие (Ерасов 1997: 428), но и - через посредство Интернета – "информационной элиты". Речь здесь идет о новых формах языковой экспансии. Так, А. Воронов, директор российской сети "Гласнет", отмечал, что конечной целью подобного воздействия становится "интеллектуальный колониализм". Поскольку компьютерные программы поступают из США, то пользователи вынуждены либо приспособиться к использованию английского языка, либо отказаться от них вообще. Парадокс заключается в том, что технология, цель которой - открыть мир сотням миллионов людей, создает новые классы имущих и неимущих. Комментируя эти замечания Воронова, Кристал задается вопросом: означает ли это, что в результате может сформироваться "интеллектуальное гетто"? - и приходит к верному, с нашей точки зрения, выводу: важную роль в этих процессах будут играть не только лингвистические, но и экономические, технические и образовательные причины (Crystal 1997: 108).

Таким образом, последствия экспансии английского языка многообразны. Выигрывает ли сам английский язык от столь широкой популярности? Очевидно, ответ на этот вопрос тоже неоднозначен.

Как утверждает И. Клюканов, мир следует рассматривать как сверхсистему, состоящую из взаимодействующих и взаимозависимых культур. Таким образом, любая культура, разрушающая другие культуры, занимается саморазрушением, поскольку лишает себя притока новой информации извне (Klyukanov). То же самое верно и для языка. Даже сейчас, выступая как средство международного общения, английский язык в этом качестве оказывается "базовым английским", почти полностью лишенным культурного и национального своеобразия. Работая в международных организациях, занимаясь бизнесом, разговаривая с коллегами из других стран, в том числе через Интернет, носители английского языка, имеющие опыт международного общения, нередко ловят себя на том, что используют упрощенный английский, избегая идиом, игры слов, культурологических аллюзий - словом, всего того, что составляет национально-культурную самобытность языка.

Распространяясь по всему миру, английский язык претерпевает различные изменения. Это не только известная степень упрощения языка, изменение его фонетического облика и лексического состава под влиянием тех языков, с которыми он вступает в контакт, - это и выхолащивание его национально-культурного содержания, утрата культурно-языковой памяти, духа языка. Многим из тех людей, которые начинают пользоваться английским языком, чужды историческая и культурная память, неразрывно связанные с ним, его дух и воплощенные в нем ценностные ориентиры. Незнание идиоматических и символических ассоциаций, прецедентных текстов и прочих нюансов обедняют и искажают язык, лишая его неповторимого национального колорита. В процессе мировой экспансии язык утрачивает свою силу и прелесть. Достаточно послушать японцев, говорящих по-английски, пишет Дж. Стайнер, чтобы убедиться: несмотря на безукоризненную грамматику, в их речи все правильно и все не так ("so much <...> is correct, so little is right"). Язык утрачивает равновесие между формой и содержанием. "Только время и родная почва могут обеспечить языку ту взаимозависимость формальных и семантических компонентов, которые “переводят” культуру в реальную жизнь". В противном случае английский язык - это своего рода “эсперанто”, “lingua franca” в мире коммерции, технологии и туризма. Но если широкое распространение ослабляет дух языка, нарушает его историческую непрерывность, то это трагическое последствие, утверждает Стайнер. Именно отсутствие естественной семантической памяти делает негодными искусственные языки (Steiner 1975: 469 – 470). Речь здесь фактически идет о несовпадении внутреннего духа говорящего и языка как такового, а вследствие этого - об эрозии культурного компонента английского языка.

Д. Кристал настроен более оптимистично когда пишет о распространении по миру новых разновидностей английского языка – "New Englishes" (Crystal 1997: 133) - того, что И. А. Ричардс называет, "English of some sort" (Steiner 1975: 469). Кристал полагает, что именно территориальные различия этих разновидностей позволят говорящим сохранять свою идентичность. Правда, он не исключает возможности того, что из-за этих различий говорящие в конечном итоге будут не в состоянии понять друг друга (Crystal 1997: 133). Означает ли это, что человечество окажется перед лицом нового Вавилона?

Безусловно, речь здесь идет о проблемах далекого будущего, и трудно делать прогнозы на столь отдаленную перспективу. На сегодняшний день нас больше волнует проблема понимания в коммуникации, в том числе МК, и возможность использования английского языка как средства достижения взаимопонимания между представителями разных культур.

Оптимальными мы считаем межъязыковые контакты, при которых языки взаимодействуют, как "сообщающиеся сосуды", уравновешивая друг друга, заполняя языковые лакуны и обогащая концептосферы своих носителей. Цель такого взаимодействия – интерактивность, развивающаяся наряду с сохранением языкового многообразия.
^ Выводы по второй главе


  1. Культура по сути своей является коммуникацией, а коммуникация культурой (Hall 1959: 169). Через посредство коммуникации культура обеспечивает самоидентификацию индивидуума, его взаимодействие с обществом, согласование деятельности индивидуумов между собой, интеграцию и внутреннюю дифференциацию общества и отдельных социальных групп.

  2. Связь естественного языка и культуры заключается в том, что язык способствует идентификации, классификации, упорядочению и оценке объектов окружающего мира; облегчает адаптацию человека в условиях окружающей среды; способствует организации и координации человеческой деятельности; позволяет получить психологическую поддержку правильности своих действий от других членов языкового коллектива.

  3. В работе выделяются следующие факторы, определяющие характер взаимовосприятия и взаимодействия русских и американцев на культурно-языковом уровне и влияющие на понимание в процессе МК: уникальность географического положения России и США; их сопоставимость по размерам; мировое влияние; многонациональный состав и многокультурие; наличие доминирующей культуры и языка; роль ведущего языка как консолидирующего и системообразующего фактора нации.

  4. Межкультурное взаимодействие, предполагающее глубинное взаимопонимание между коммуникантами, требует определить место американской культуры и американского варианта английского языка в системе культурных ценностей. С этой точки зрения представляется неоправданным то, что в России при теоретическом анализе различных аспектов английского языка, а также его преподавании нередко игнорируются различия между британской и американской лингвокультурами. Американский вариант английского языка представляет собой благотворный материал для изучения закономерностей МК, поскольку он является наиболее распространенным языком в мире, выступает как средство международного общения и lingua franca Интернета.

  5. С другой стороны, экспансия американской лингвокультуры может иметь отрицательные последствия как для культур-акцепторов (разрушение естественного лингвистического разнообразия и угроза культурной идентичности), так и для самого английского языка (тенденция к "базовости", использование упрощенного языка, выхолащивание его национально-культурного содержания, утрата культурно-языковой памяти, духа языка, одномерность мышления и т. д.). Оптимальным является взаимодействие между лингвокультурами как “сообщающимися сосудами”, которое предполагает интерактивность, симметрию, равновесие и взаимообогащение концептосфер, наряду с сохранением языкового многообразия.



1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   35

Похожие:

Русские и американцы: парадоксы межкультурного общения iconИ ее парадоксы
П 97 Семейная терапия и ее парадоксы/Пер с англ. В. П. Чурсина. — М.: Не­зави­симая фирма «Класс», 1998. — 288 с. — (Библиотека психологии...

Русские и американцы: парадоксы межкультурного общения iconЕвропейский день языков и межкультурного диалога
Главным организатором этого события является Европейская Федерация межкультурного обучения. День межкультурного диалога дает возможность...

Русские и американцы: парадоксы межкультурного общения iconВарна Сдружения "Мир, Искусство и Море г. Варна"
Стимулирование межкультурного общения посредством популяризации и развития современных и восточных танцев, как концентрированного...

Русские и американцы: парадоксы межкультурного общения iconКолетт Солер Парадоксы симптома в психоанализе. Лакан без парадокса
Лакановские тексты и учения не испытывают недостатка в парадоксальных формулах. Насколько симптом вовлекается, настолько эти парадоксы...

Русские и американцы: парадоксы межкультурного общения iconИ. А. Сафонова в статье раскрывается взаимосвязь языка и культуры...
...

Русские и американцы: парадоксы межкультурного общения iconСтили общения
Исследовать преимущества и недостатки разных стилей общения. Развивать умение просить об услуге и предъявлять справедливые требования....

Русские и американцы: парадоксы межкультурного общения iconПриемы общения,, Содержание Приемы вербального общения Приемы интерактивного...

Русские и американцы: парадоксы межкультурного общения iconПрограмма подготовки обучения в немецких интернатах и частных школах
Успешное обучение в немецких школах возможно лишь при очень хорошей подготовке школьников как по языку, так и в плане межкультурного...

Русские и американцы: парадоксы межкультурного общения iconОбучение иностранным языкам: другое время другие подходы?
Каждое занятие по иностранному языку – это перекресток культур, это практика межкультурного общения, потому что за каждым иностранным...

Русские и американцы: парадоксы межкультурного общения iconМайя Ивановна Лисина Формирование личности ребенка в общении
«Проблемы онтогенеза общения», цикл статей, посвященных влиянию общения на развитие психики и личности ребенка, а также работы по...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
uchebilka.ru
Главная страница


<