Русский язык в украинском культурном пространстве: язык общения или общности?




Скачать 108.92 Kb.
НазваниеРусский язык в украинском культурном пространстве: язык общения или общности?
Дата публикации07.08.2013
Размер108.92 Kb.
ТипВопрос
uchebilka.ru > Литература > Вопрос
Мозговой В.И.

(Донецк)
РУССКИЙ ЯЗЫК В УКРАИНСКОМ КУЛЬТУРНОМ ПРОСТРАНСТВЕ: ЯЗЫК ОБЩЕНИЯ ИЛИ ОБЩНОСТИ?
Проблема адекватности функционирования русского языка на постсоветском пространстве, обсуждаемая сегодня на уровне соответствия языковых норм «русской классике», с той же точностью, но с другими акцентами находит свое отражение в Украине, где стремятся внедрить в сознание обывателя представление о существовании в древности некоего «идеального украинского языка», испорченного впоследствии политикой московской русификации. Между тем непредвзятое наблюдение за сегодняшним «восстановлением идеальных украинских норм» (укр. иржа, шкандаль, катедра, мерило, зарплатня, летовище, виша, автівка, юнка, евро, коаліціянт, первень), как и за процессом изменения классических русских норм (моё кофе, по всех направлениях, согласно с приказом) приводит специалиста-языковеда к мысли о системном кризисе языка внутри самого украинского культурного пространства. Его истоки тем не менее следует искать не в сегодняшних реалиях, а уже в конце 80-х – 90-х годов ХХ века, когда таким образом был брошен вызов пропагандистскому стремлению внедрить в сознание разных народов, населяющих СССР, концепцию «великого и могучего» русского языка как средства межнационального общения.

Именно эта концепция привела сначала к объявлению языков национальных республик государственными, политическим декларациям о провозглашении в них независимости и, далее, к усилению центробежных тенденций, приведших к распаду СССР. Однако эта же концепция стимулировала и процессы защиты общего национально-культурного пространства (прежде всего русско-украинского или украинско-русского) при формировании теории национального языка как средства общности нации (см., например, [2; 3; 4]), не зависящей от языков общения и политико-административных границ провозглашенных республик.

Сегодня оба этих направления языковой доктрины так или иначе можно обнаружить, во-первых, в стремлении любой ценой зафиксировать в конституционных законах и образовательной практике Украины прерогативу единственного государственного языка (ярко выраженный политический аспект) и, во-вторых, при отстаивании учеными и русскоязычной общественностью прав другого, русского языка, в понятиях «русский мир», «русофония» или «русское языковое пространство» (осторожно декларируемый культурологический взгляд). Однако такая политическая осторожность, хотим мы этого или нет, продолжает закреплять внутреннюю противоречивость конституционной теории единственного государственного (родного) языка с «подчиняющимися» ему языками национальных меньшинств и порождает связанную с ней конфликтность внешне противопоставленной концепции «русского мира». Научное обоснование возможности существования «разных» русских языков приобретает «методическую плоть» в украинской образовательной практике при подчеркивании права на вариативность в общении (в лучшем случае), все более удаляющем его от культурно-языковой общности, вплоть до изучения русского языка в контексте иностранного (аудирование, говорение, чтение, письмо) с минимальным знакомством с русской литературой как части зарубежной в украинском переводе (в худшем случае). Отстаивая таким образом право на варианты русского языка в разных государственно-языковых реалиях (право на существование фоний) или же распространяя значимость русского языка до уровня наднационального (русский мир), мы забываем (или не заостряем внимания?) в первом случае о многовековой общности русско-украинского культурного пространства независимо от количества вариантов русского языка на территории бывшего СССР, а во втором – об органичном существовании в пределах русского мира не менее значимого украинского мира, границы которого вряд ли можно очертить государственной принадлежностью. Практика реализации концепции сохранения идеального украинского (русского) языка или же вариантов русского языка на уровне общения порождает проблемы, разрушающие конструктивную плоть и созидательное начало языка как такового:

1. Проблема нарастающей конфликтности русскоязычного диалога между «отцами и детьми», по-разному оценивающих национальный, русский и мировой культурный контексты (или никак не оценивающих), которая разрушает традиционное представление о русском языке и литературе как о глубоко национальных предметах познания. Разность их восприятия знаменует собой рождение «иного» русского языка, не «отягощенного русским духом». Примитивность общения разрушает глубины национально-языковой общности.

2. Проблема разного восприятия и разной оценки предмета русского языка и литературы преподавателями, воспитанными на идеалах русской культуры, и учащимися, прошедшими «новую подготовку» в системе украинского образования. В высшей школе, например, это прослеживается на уровне требований к студентам соответствующей специальности: они продолжают оставаться в рамках традиционной русской классики советских времен при почти тотальном незнакомстве с ней студентов и неспособности адекватно ее воспринимать.

3. Проблема иерархии вариантов русского языка (русский как родной, русский как неродной, русский как иностранный) и цели изучения каждого из них. Речь идет о постепенной трансформации для украинских граждан предмета русского языка в русский как иностранный, что закономерно ставит на повестку дня вопрос о том, в чем его отличие от русского как иностранного для иностранцев, не видящих мотива в обучении на украинском.

4. Проблема кадров и квалифицированности преподавания предметов русской филологии, из-за того, что русская литература как конституционно закрепленная литература национальных меньшинств исчезла из школьной программы. Переход в связи с этим русской литературы в разряд зарубежной обусловил довольно оригинальный подход к ее преподаванию – в переводном варианте на украинском языке (как греческой, татарской, английской и т.п). По этой причине ее будто бы может квалифицированно изложить только украинский филолог. Русская филология при этом становится предметом экзотического познания, для которого нет места в школьном образовании украинцев (как и большинству преподавателей русского языка и литературы).

5. Проблема содержательного наполнения курсов русской и украинской литератур. Сегодня их разделение происходит на уровне представления о языке как о способе общения (русская литература – это литература, написанная на русском языке и, соответственно, украинская литература – литература, написанная на украинском языке). В результате содержательная сторона национальной литературы в качестве важнейшего средства формирования и передачи философии, эстетики и психологии определенного народа при ее подмене формой презентации (языком общения) обедняет и разрушает украинско-русскую общность – из ее конструкции выбрасывается огромная часть национально-художественного пространства (например, феномен Николая Гоголя, Михаила Булгакова, Исаака Бабеля, Владимира Короленко и даже русскоязычное творчество Тараса Шевченко и Марко Вовчок).

6. Проблема формирования национального сознания и патриотизма на основе единой для всех формы общения на украинском языке, который в этом случае якобы способен объединить нацию (см.: [5]). В конституционной стратегии эта примитивная концепция реализуется тем не менее в соответствующих статьях Конституции о государственном украинском языке и языках национальных меньшинств, куда попал и русский (см. [1]), которая в языковой тактике приводит к подчеркнутому стремлению сделать школы только украинскими (а не национальными с обязательным изучением разноязычной литературы, формирующей общенациональную психологию и культуру), созданию преференций для украинских изданий и средств массовой информации, переводу русскоязычных фильмов, произведений русской художественной литературы и даже пересмотру терминологической лексики в сторону ее «национального» перекодирования (процент – відсоток, вертоліт – гвинтокрил, вузы – виші, масштаб – мерило, начальник – орудник, очільник, керманич и т.п.), несмотря на известное стремление терминов к интернационализации и однозначности.

Изначально простая и требующая постоянного развития методическая проблема, как учить, перерастает в Украине в глобальную политико-идеологическую проблему, стоит ли вообще изучать, какие языки учить и чему учить. Она стала затрагивать психологию, этику и эстетику, подводя украинское общество к черте бездуховности, что заставляет искать способы ее разрешения не в плоскости общения в пределах фоний, русского языкового пространства или наднационального и всеобъемлющего русского мира, а создании методологии сохранения Слова как универсального явления духа и мысли, определяющего всю общественную конструкцию и материализующего цивилизационную действительность (см. об этом более подробно в статье «Русская культура в украинском языковом контексте: политика и реальность» [6]).

К счастью, направление этого поиска новой методологии интуитивно выработал сам украинский народ, который в отличие от идеологов и политиков, устилающих благими намерениями «истинно национального общения» дорогу в ад безнациональной общности, пытается ее сохранить, отстаивая свое право на оригинальность существования в окружающем мире путем передачи молодому поколению национально-языкового кода, сосредоточенного в разноязычном фольклоре и литературном творчестве, борясь таким образом со школьной практикой ограниченного доступа к русско-украинской национальной культуре. Иными словами, основным способом его оппозиционирования в мире становится национальный язык, в котором главным является не форма презентации мысли (способы общения, реализующие коммуникативную потребность), а сама мысль, подчеркивающая общность национального восприятия. Именно ей как высшей модели формирования современного сообщества народная практика отдает предпочтение, совершенно справедливо полагая, что форм выражения национального языка может и должно быть бесконечно много (не только государственный язык, который охватывает политико-административную сферу деятельности государства, или литературный язык как идеальная форма обслуживания культурной жизни, но и диалекты, жаргоны, языки национальностей и даже произведения национальной культуры и искусства).

С этой точки зрения чем больше форм, передающих национальные парадигмы мышления (не только языков, но и живописи, музыки, архитектуры), тем богаче нация, а субъективное подчеркивание преимуществ одной формы над другими, не учитывающее объективное многоголосие украинского мира, может привести и уже приводят к отторжению его сути и противопоставлению лишь внешне разных культур и миров.

И с этой же точки зрения, в многонациональном государстве, каким является Украина, почти сплошное двуязычие (украинско-русское или русско-украинское) и региональное многоязычие (украинско-русско-греческое, русско-украинско-татарское и т.п.) является наивысшим национальным достоянием. Игнорирование этой объективной реальности приводит к массовым проявлениям неадекватного отношения к национальному языку. Лечение хронических метастаз субъективно заложенного непонимания, поражающего как украинское, так и русское языковое пространство, требует в этом случае уже не деклараций о «необходимости изучения и сохранения русского мира» (как, впрочем, и украинского), а концептуального пересмотра методологии их презентации, предполагающей ряд последовательных шагов политиков, законодателей и ученых навстречу друг другу:

1. Определение реального статуса языков, которые сегодня разделены на государственный (причем только украинский, хотя объективно государственных языков может быть столько, сколько их так или наче использует на уровне общности большинство населения определенного государства вне зависимости от национальности и территории его проживания) и языки национальных меньшинств, куда отнесены все остальные, включая русский. Заметим, что последний термин провоцирует при этом конфликт «основной» нации с остальными и должен быть заменен на понятие «языки национальностей» как языки их компактного проживания на определенной территории (и тогда понятным станет статус украинского и русского языков, с одной стороны, и греческого, крымско-татарского, болгарского и т.п., с другой.

2. Формирование научного подхода к понятиям «официальный и региональный языки». Сегодня отсутствие их номинаций в государственных документах провоцирует жонглирование ими при определении места русского языка в Украине, хотя последний не может быть отнесен ни к официальным языкам, поскольку юридически не представляет государство на межгосударственном уровне (как, например, украинский язык в Украине или русский язык в России), ни к региональным (как польский, венгерский и другие подобные языки, используемые на пограничных территориях для общения, но не входящие в структуру национального языка как средства общности).

3. Определение сущности национального языка. На современном этапе развития цивилизации основным инструментом, объединяющим человеческие коллективы в нацию, выступает не конкретный язык и не только он, а национальный язык как средство общности нации, который формирует тип национального мышления, психологию и философию определенного народа в разных формах его презентации. Сегодняшняя подмена сущности национального языка внешней функцией общения в пределах одного государственного языка (призыв «думать по-украински» – типичный пример подобного «искусства политики») искажает национально-языковую картину мира и порождает не только территориальную разобщенность, но и историческую конфликтность между поколениями.

Таким образом, высшая цель языковой политики, направленной на будущее нации (формирование ее эстетических и культурных идеалов путем знакомства с максимальным разнообразием форм национального языка), не может и не имеет права подменяться прагматикой единственно возможного способа общения – государственным языком как средством «политической целесообразности».
Список литературы

1. Конституція України. Прийнята на п’ятій сесії Верховної Ради України 28 червня 1996. – К. : Преса України, 1997. – 79 с.

2. Мозговой В.И. О месте и роли национального языка в эпоху научно-технической революции / В.И. Мозговой // Гуманитаризация и гуманизация профессионализма. Тезисы докладов Всесоюзной научно-методической конференции. – Ворошиловград : Гос. ком. СССР по нар. образованию, 1989. – С. 230-232.

3. Мозговой В.И. Проблемы формирования национально-языковой политики и обновление социализма / В.И. Мозговой // Научно-техническое творчество : методологические и социально-экономические проблемы. Тезисы докладов Респ. научно-метод.конф. ІІ секция. – Донецк : Дом политпросвещения. Бюро философских семинаров Донецкого научного центра АН УССР : ДПИ, 1990. – С. 86-89.

4. Мозговой В.И. Протиріччя національно-мовної політики як фактор негативного впливу на формування менталітету українського народу / В.І. Мозговий // Всеукраїнська науково-практична конференція на тему: “Формування громадянської самосвідомості молоді”, присвячена роковинам Олега Ольжича: 24-25 лютого 1995 р. Тези і матеріали. – Донецьк: ДонДУ, 1995. – С. 199-200.

5. Мозговой В.И. Націоналістична концепція патріотизму. Чи є у неї майбутнє? / В.І. Мозговий // Підтекст. Політико-аналітичний тижневик, 19-25 березня 1997, № 10 (32). – Київ : Всеукр. громадський благодійний фонд підтримки національної безпеки, 1997. – С. 7-10.

6. Мозговой В.И. Русская культура в украинском языковом контексте: политика и реальность / В.И. Мозговой // Вестник Российского университета дружбы народов. 2010, № 3 – М. : Российский университет дружбы народов, 2010. – С. 13-18. [Cерия «Русские языки и иностранные языки и методика их преподавания].

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Русский язык в украинском культурном пространстве: язык общения или общности? iconРусский язык в украинском культурном пространстве: язык общения или общности?
Охватывает политико-административную сферу деятельности государства, или литературный язык как идеальная форма обслуживания культурной...

Русский язык в украинском культурном пространстве: язык общения или общности? icon-
Почему я, украинец, пишу эту книгу на русском языке, а не на украинском? Потому что русский язык сегодня прекрасно понимают и в Украине,...

Русский язык в украинском культурном пространстве: язык общения или общности? iconРеферат По предмету: «Русский язык» По теме: «Язык как важнейшее средство общения человека»

Русский язык в украинском культурном пространстве: язык общения или общности? icon«Фонетика». 1
Звуки и буквы. Алфавит. Сопоставление русского и украинского алфавитов 1 «Я изучаю русский язык» (русский язык – гос язык России...

Русский язык в украинском культурном пространстве: язык общения или общности? iconВведение. Язык – важнейшее средство общения и познания
Оборудование: учебник «Русский язык», 5 класс. Быкова Е. И., Давидюк Л. В., Снитко Е. С. – К., «Зодіак-еко», 2005

Русский язык в украинском культурном пространстве: язык общения или общности? iconПрограма з «російської мови» для вступних випробувань (спеціалісти, магістри)
Русский национальный язык. Русский литературный язык. Русский литературный язык как высшая форма национального языка: его отличие...

Русский язык в украинском культурном пространстве: язык общения или общности? iconРусский язык ( программа Н. Ф. Баландиной)
Речевые темы «Русский язык среди других языков мира», «Я, семья, друзья», «Школьная жизнь»

Русский язык в украинском культурном пространстве: язык общения или общности? icon7-а русский язык
Русский язык – Образование и правописание страдательных причастий прошедшего времени

Русский язык в украинском культурном пространстве: язык общения или общности? icon7-б русский язык
Русский язык – Образование и правописание страдательных причастий прошедшего времени

Русский язык в украинском культурном пространстве: язык общения или общности? iconРабота с текстом по специальности как средство обучения языку профессионального общения
В общем пространстве полифункционального и полиструктурного литературного языка вычленяется особая функциональная разновидность,...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
uchebilka.ru
Главная страница


<