Реферат скачан с сайта allreferat wow ua Личность Ивана IV в историографии, литературе, искусстве педагогический институт физической культуры реферат по курсу «Отечественная история»




Скачать 318.05 Kb.
НазваниеРеферат скачан с сайта allreferat wow ua Личность Ивана IV в историографии, литературе, искусстве педагогический институт физической культуры реферат по курсу «Отечественная история»
Дата публикации17.11.2013
Размер318.05 Kb.
ТипРеферат
uchebilka.ru > Литература > Реферат
Реферат скачан с сайта allreferat.wow.ua


Личность Ивана IV в историографии, литературе, искусстве

ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ ИНСТИТУТ ФИЗИЧЕСКОЙ КУЛЬТУРЫ Реферат по курсу «Отечественная история» Тема реферата: Личность Ивана IV в историографии, литературе, искусстве. Автор: Лавринович Роман Михайлович Факультет: физическаякультура 1-ый курс, 3-я группа Научный руководитель: Островский Николай Михайлович2003СОДЕРЖАНИЕВведение…………………………………………………………… 3Иван Грозный в историографии, литературе и искусстве……… 41. Представление верховной власти о себе самой………………. 122. Верховная власть и Ливонская война…………………………. 153. Устройство Опричного двора, организация и функционированиеопричины……………………………………. 16Вывод………………………………………………………………. 18Литература…………………………………………………………. 20ВВЕДЕНИЕЖизнь и деяния первого русского царя Ивана Васильевича Грозного уже напротяжении не одного десятка лет, вызывает не ослабляемый интересисториков, писателей и других исследователей. Личность, обладавшаянесомненными организаторскими и административными талантами, сумевшая наделе соединить формально единое, но на самом деле раздробленноегосударство, которое, после ряда реформ и преобразований, смогло активно инекоторое время даже успешно противостоять объединенной коалиции рядаевропейских держав во время Ливонской войны. Только благодаря его личнымзаслугам и стремлениям к Московскому государству были присоединеныКазанское и Астраханское ханства, то есть южные границы русских земельотодвинулись на значительное расстояние от внутренних районов страны. Этоположительно сказалось на экономическом развитии Московии, способствовалобыстрому росту торговых городов, связанных с транзитной куплей-продажей вволжском бассейне.К середине XVI века политический строй России переживал процесс обновления.В ходе объединения страны власть московских государей чрезвычайноусилилась. Могущественная аристократия была живой носительницей традицийраздробленности. Монарх делил власть с аристократией. “Царь указал, а бояреприговорили” - по этой формуле принимались законы.Бояре получали в “кормление” крупнейшие города и уезды страны. Название“кормление” произошло от того, что областные правители собирали пошлины всвой карман, т.е. в буквальном смысле кормились за счет населения.Боярская аристократия старалась оградить свои привилегии с помощьюместнических порядков. В соответствии с этими порядками служебныеназначения определялись не пригодностью и опытностью человека, а егознатностью и положением родни, т.е. “местом”, которое занимает этот род вбоярской иерархии. Местничество закрепляло за узким кругом знатнейших семейисключительное право на замещение высших постов в государстве.Местничество, кормление и другие традиции раздробленности обременяли странуи после того, как разобщенные феодальные княжества объединились в единоегосударство.После образования единого государства феодальная иерархическая структурапретерпела значительные изменения. Некогда однородная масса боярствараспалась. Старое название “бояре” сохранили за собой лишь крупныеземлевладельцы, верхний слой феодального класса. Низшую и болеемногочисленную прослойку составляли измельчавшие землевладельцы (детибоярские) и служилые люди,, которых со временем стали называть дворяне.Служилые люди владели землей по большей части на поместном праве, т.е. поканесли службу для царя. В XVI веке поместье стало ведущей формой феодальногоземлевладения. Через поместную систему царь тесно привязывал к себеслужилое сословие. В лице помещиков монархия получила массовую и прочнуюопору.Однако непосредственное влияние дворянства на дела управления несоответствовало его удельному весу. Дворяне не имели постоянныхпредставителей в Боярской думе. Местнические порядки прочно закрывали импути к высшим государственным постам. Дворянство не желало мириться с такимположением дел. Оно требовало привести систему управления в соответствие сновыми историческими условиями.Реформами первых лет правления царя Ивана Грозного, общепризнанно носившимипрогрессивный и положительный характер, было положено начало превращениюРусского государства из феодально-местнической раздробленной страны всильную абсолютистскую державу. Были проведены реформы, которые положиликонец засилью на местам феодальной знати, ограничили влияние церкви и имелиположительное влияние на общее развитие государства. Была преобразованаармия, которая стала приобретать цивилизованные европейские чертырегулярного войска, которое пришло на смену дворянскому ополчению, вкоторое каждый дворянин должен был являться «конно, людно и оружно»…Именноэто изменение общего характера формирования войска позволило русской армииодерживать победы над дикими ордами кочевников, который в течениинескольких веков терзали южные границы Русского государства… Был положенконец дворянско –боярской оппозиции, которая длительное время служиласдерживающим фактором в развитии государства. По инициативе царя и егоокружения были установлены дипломатические отношения со многими странами, втом числе и с Англией, королева которой Елизавета даже некоторое времярассматривалась в Московии как возможная претендентка в жены «грозногоцаря» Ивана Васильевича. Все эти действия привлекали внимание не толькоисториков, но и писателей, психологов и др. исследователей, они вызывалижаркие дискуссии и научные диспуты. Каждое следующее поколениеисследователей производило переоценку достижений своих предшественников поданному вопросу. Данная научная работа имеет своей целью проследитьпостепенное изменение в трактовке жизни и деятельности этого поистиневеликого царя в работах историков и исследователей, начиная сдореволюционного периода и завершая современными трактовками событий…Иван Грозный в историографии, литературе и искусстве В историографическом предисловии к “Исследованиям по историиопричнины” С.Б.Веселовский писал: “В нашей историографии нет, кажется,вопроса, который вызывал бы большие разногласия, чем личность царя ИванаВасильевича, его политика и, в частности, его пресловутая опричнина. Изамечательно, что по мере прогресса исторической науки разногласия,казалось бы, должны были уменьшиться, но в действительности наблюдаетсяобратное” (1) Русская дореволюционная историография от Татищева до В.О.Ключеского,посвященная истории царствования Ивана Грозного и одному из центральныхсобытий этого царствования - опричнине, чрезвычайно обширна. Почти всекрупные историки второй половины XVIII-XIX вв. в той или иной степенизатрагивали в своих трудах царствование Ивана Грозного и оставили множестворазнообразных, причем подчас взаимоисключающих концепций его правления.Н.К.Михайловский в своей работе “ Иван Грозный в русской литературе” писал,что при чтении литературы, посвященной Грозному, “ выходит такая длиннаягалерея его портретов, что прогулка по ней в конце концов утомляет.Утомление тем более понятное, что хотя со всех сторон галереи на вассмотрит изображение одного и того же исторического лица, но вместе с темлицо это “ в столь разных видах представляется, что часто не единымчеловеком является”. И далее: “ Одни и те же внешние черты, одни и те жерамки и при всем том совершенно-таки разные лица: то падший ангел, топросто злодей, то возвышенный и проницательный ум, то ограниченный человек,то самостоятельный деятель, сознательно и систематически преследующийвеликие цели, то какая-то утлая ладья “без руля и ветрил”, то личность,недосягаемо высоко стоящая над всей Русью, то, напротив, низменная натура,чуждая лучшим стремлениям своего времени”(2). При характеристике историографии Ивана Грозного также важно отметить,что взгляд отдельных историков на время его правления был столь жепротиворечив, как и вся историография, а также то, что все новые концепции,выдвигаемые на протяжении как XIX, так и XX вв., по большей части небазировались на привлечении новых материалов, а являлись интерпретацией ужевведенного в оборот корпуса источников. Такое обилие концепций невольно наводит на мысль, что основнаяценность работ, посвященных Ивану Грозному, лежит не сфере истории РоссииXVI века, а в той непроизвольной автохарактеристике русской историографии,для которой они дают богатейший материал. С.Б.Веселовский в уже цитированной работе по опричнине писал о связиисториографии Грозного с внутриполитической атмосферой страны: “ДнейАлександровых прекрасное начало” породило поучительную для государственныхдеятелей концепцию личности и государственной деятельности царя Ивана,данную Карамзиным. Суровая реакция царствования императора Николая 1вызвала ряд попыток писателей разного калибра и различной степениосведомленности реабилитировать царя Ивана в противовес отрицательнойхарактеристике Карамзина”(3). И далее: “ Итак, можно сказать, что царь Иван предполагал при помощиопричнины открыть дорогу безродным талантам, в интересах государстваоттеснить на второй план бездарных представителей родовой знати. Нетнадобности много говорить, что и это высказывание Кавелина голословно и неподтверждается фактами. Но в эпоху реформ Александра II и нарождения“мыслящего пролетариата” Писарева эта идея широкой дороги, открытойталантам, независимо от происхождения, оказалась как нельзя более кстати иобеспечила успех мнению Кавелина в кругах либеральной и революционнойинтеллигенции. С другой стороны, кавелинское восхваление самодержавиянаходило самый благожелательный прием в кругах консерваторов иреакционеров”(4). Такая тесная связь внутриполитического положения в стране систориографией царствования Ивана Грозного лишь усугубилась после 1917года. Эпоха правления Сталина - время безудержной апологии Ивана IV(5).Хрущевская либерализация конца 50 - начала 60 годов сделала возможнойпубликацию написанной за двадцать лет до того работы С.Б. Веселовского“Исследования по истории опричнины” (М., 1963 ), причем появление этоймонографии было для русской интеллигенции одним из наиболее показательныхпримеров десталинизации. Частичная реабилитация Сталина и сталинизма в годыправления Л.И. Брежнева привела к куда более “сбалансированной” трактовкекак самой опричнины, так и всего времени правления Ивана IV. Резкоотрицательная оценка роли Грозного в русской истории ( С.Б. Веселовский )была отставлена и победил взгляд, считавший, что несмотря на многиеиздержки, политика Грозно ( в частности, репрессии, которые он обрушил назнать) была разумной и необходимой (6). В наше время, начавшаяся “перестройка” позволила возродить тотвысказанный еще Н.М. Карамзиным, а впоследствии детально разработанный С.Б.Веселовским взгляд на правление Ивана IV как на одну из величайшихкатастроф в истории России (7). Без преувеличения можно сказать, что историография царствования ИванаIV позволяет без труда реконструировать все важнейшие повороты внутреннейполитики России и уж совсем точно увидеть то, как смотрит и на Россию, и насебя саму верховная власть. Не занимаясь разбором всех взглядов историков на правление ИванаГрозного (8), мы все же хотим выделить некоторые ключевые черты посвященнойему историографии. Первое: во всех концепциях правления Ивана Грозного личность,безусловно, довлеет над событиями его царствования, которые выступают чащевсего как материализованное воплощение черт Ивана. Психологизм в русскойисториографии удержался долее всего именно при изучении этой темы, поэтомудля историографии Ивана Грозного так характерны блестящие портретныезарисовки ( Белинский, Аксаков, Ключевский). Н.К. Михайловский заметил, что“если историки, как Костомаров (роман “Кудеяр”), превращались ради Грозногов беллетристов, то и поэты, как г. Майков, превращались ради него висториков и приводили в восторг настоящих историков (г. Бестужев-Рюмин)”(9)и что на концепцию Костомарова большое влияние оказали известные публицистыК.Аксаков и Ю.Самарин ( см. Его диссертацию “Стефан Яворский и ФеофанПрокопович”). Эта особенность историографии Ивана Грозного легко объяснима.Неудачи в собственно историческом объяснении царствования Ивана Грозного иего эпохи привели к попытке понимания и осмысления его личности как героялитературного произведения. Отсюда и определенная концептуальнаязависимость историков от литераторов и публицистов(10) и стремлениепривнести в историческое исследование совсем иную - назовем ее литературной- методику. Второе: при всем разнообразии историографических концепций правленияИвана Грозного все они сводимы к двум основным направлениям -дискредитирующему и апологетическому. Такое деление не случайно: в основекаждого из этих направлений лежит наиболее общее представление историков осущности и смысле русской истории и соответственно о критериях оценкиисторических личностей; соответственно, и аксиоматика каждого из этихнаправлений глубоко различна. В основе первого взгляда - оценка Ивана Грозного с точки зренияобщечеловеческой нравственности и морали, в основе второй - оценки его иего правления с точки зрения государственных успехов, достигнутых при нем.Вторая точка зрения не только неизбежно приписывает успехи, достигнутыеРоссией, личности ее монарха, но, что более важно, сводима к другойнравственной системе - этнической. Успехи России являются абсолютным благомвне зависимости от тех средств, коими они достигнуты. Первый взгляд наиболее рельефно выразил М.П. Погодин. ХарактеризуяИвана IV и его дела, он писал: “ Что есть в них высокого, благородного,прозорливого, государственного? Злодей, зверь, говорун-начетчик сподъяческим умом, - и только. Надо же ведь, чтобы такое существо,потерявшее даже образ человеческий, не только высокий лик царский, нашлосебе прославителей” (11). Второй - у К.Д. Кавелина: “ Все то, что защищалисовременники Иоанна, уничтожилось, исчезло; все то, что защищал Иоанн IV,развилось и осуществлено; его мысль так была живуча, что пережила не толькоего самого, но века, и с каждым возрастала и захватывала больше и большеместа. Неужели он был не прав?... От ужасов того времени нам осталось делоИоанна; оно-то показывает, насколько он был выше своих противников” (12). Каждое из этих двух направлений не столько пыталось опровергнуть теили иные положения противного, сколько ставило под сомнение саму их основу- систему аксиом. К.Д. Кавелин считал, что историки не могут рассматриватьисторического деятеля с точки зрения современной им нравственности, такойподход - ничем не оправданная модернизация истории. Защищая Грозного, онписал: “ Иоанн IV есть целая эпоха русской истории, полное и верноевыражение нравственной физиономии народа в данное время”, он был “ вполненародным деятелем в России” (13). Однако и аксиоматика, построенная на “государственной пользе”,находила у Погодина не менее веские возражения. Он отвергал самувозможность деятельного участия Ивана IV в составлении нового судебника идругих важнейших государственных преобразований 50-х годов, а также впобедах России над осколками многовекового врага - Золотой Орды - Казанскими Астраханским ханствами. “ В царствование Грозного бесспорно совершеномного великого; но, - спрашивает Погодин, - мог ли такой человек, какИоанн, проведший свое детство и отрочество так, как он, никогда ничемсерьезно не занимавшийся, мог ли он в 17-20 лет вдруг превратиться впросвещенного законодателя?”. Он мог оставить прежний бурный образ жизни,мог утихнуть, остепениться, заняться делом, мог охотно соглашаться напредлагаемые меры, утверждать их, - вот и все; но чтобы он мог вдруг понятьнеобходимость в единстве богослужения, отгадать нужды и потребностинародные, узнать местные злоупотребления, найти противодействующие меры,дать нужные правила касательно суда, например, об избрании целовальников истарост в городах и т.д. - это ни с чем не сообразно”. Иоанн был вполне вруках своих советников, Сильвестра и Адашева, и их партии, чтоподтверждается и свидетельством современников, и собственным негодующимпризнанием Грозного в письмах к Курбскому. А затем, когда влияние этойпартии было парализовано, в последние двадцать пять лет жизни Иоанна нельзяуказать никаких законов, постановлений, распоряжений, вообще никакихдействий, из которых был бы виден его государственный ум и то пониманиетребований народной жизни, какое проявлялось в первой половине егоцарствования. В продолжение всего этого времени “ нет ничего, кроме казней,пыток, опал, действий разъяренного гнева, взволнованной крови, необузданнойстрасти” (14). В самом конце XIX века, в 1899 году, концепция правления ИванаГрозного пополнилась еще одной, принадлежащей перу С.Ф. Платонова иизложенной в первой части его “ Очерков по истории смуты в Московскомгосударстве XIV-XVII вв.”. Концепция эта имела исключительный успех.Впоследствии она с некоторыми изменениями воспроизводилась и в еголекционном курсе (15) и в книге “ Иван Грозный” (16). Прежде чем перейти к разбору взглядов Платонова на правление ИванаГрозного и на опричнину, нам представляется уместным привести здесь оценкуего концепции некоторыми советскими историками. С.Б. Веселовский: “Последним словом дореволюционнойисториографической науки считалась сложная и замысловатая концепция С.Ф.Платонова”(17). И далее: “ В погоне за эффектностью и выразительностьюизложения лекций С.Ф. Платонов отказался от присущей ему осторожности мыслии языка и дал концепцию политики царя Ивана, столько переполненнуюпромахами и фактически неверными положениями, что поставил критиков егопостроений в весьма неловкое положение...”(18). Следующим образом оценивал концепцию С.Ф. Платонова А.А. Зимин:“Наиболее продуманную и развернутую оценку опричнины с буржуазных позициймы находим в трудах С.Ф. Платонова”(19). Оценка работы Платонова С.Б. Веселовским со всех точек зренияпарадоксальна. Концепция, “переполненная промахами и невернымиположениями”, объявлена последним словом дореволюционной историческойнауки. В какой-то степени эта негативная оценка Веселовским Платоновасвязана с популярностью концепции последнего в 30-е - 40-е годы. В то времяв советской историографии, как уже говорилось, апологетическое отношение кГрозному, противником которого был С.Б. Веселовский, безраздельногосподствовало. Однако, даже учитывая эту поправку, необходимо признать,что мнение С.Б. Веселовского выглядит достаточно странно. Парадоксальность оценки концепции С.Ф. Платонова как последнего словабуржуазной исторической науки советскими историками, - а с ними былисолидарны и крупнейшие русские буржуазные ученые предреволюционных лет (П.Н. Милюков ) - в том, что сам С.Ф. Платонов - во всяком случае, вначале -не считал свои взгляды на опричнину оригинальными. В предисловии к первомуизданию “ Очерков по истории смуты в Московском государстве XVI-XVII вв.”он писал о той части работы, где было изложено его понимание опричнины: “Если автору дозволено будет назвать свой труд самостоятельнымисследованием, то он не отнесет такого определения, в его точном смысле, кпервой части “ Очерков”. Многообразие сюжетов и изобилие материалов,входящих в тему этой части, требовало бы не сжатого очерка, амногостороннего специального исследования. Автор не имел времени для такогоисследования и не чувствовал в нем надобности. Ученая литература давала емувозможность собрать достаточный для его цели материал из монографий иобщеизвестных сборников исторических документов”(20). Не только предисловие, но и само содержание первой части монографиивнешне подтверждает эту несамостоятельность. В общей оценке кризиса Россиисередины XVI века С.Ф. Платонов солидарен с В.О. Ключевским. Так же, как ион, причину кризиса С.Ф. Платонов видит в противоречиях, заложенных восновании Московского государственного и общественного порядка. “Первое из этих противоречий, - пишет С.Ф. Платонов, - можно назватьполитическим и определить словами В.О. Ключесвского: “Это противоречиесостояло в том, что московский государь, которого код истории вел кдемократическому полновластию, должен был действовать посредством оченьаристократической администрации”. Такой порядок вещей привел к открытомустолкновению московской власти с родовитым боярством во второй половине XVIвека. Второе противоречие было социальным и состояло в том, что поддавлением военных нужд государства, с целью лучшего устройствагосударственной обороны, интересы промышленного и земледельческого класса,труд которого служил основанием народного хозяйства, систематическиприносились в жертву интересам служилых землевладельцев, не участвовавшихнепосредственно в производительной деятельности страны”(21). И в оценке опричнины, как государственной реформы, направленнойпротив потомства удельных князей, у С.Ф. Платонова были предшественники. Онпишет: “ Только К.Н. Бестужев-Рюмин, Е.А. Белов и С.М. Середонин склонныпридавать опричнине большой политический смысл: они думают, что опричнинанаправлялась против потомства удельных князей и имела целью сломить ихтрадиционные права и преимущества. Однако такой, по нашему мнению, близкийк истине, взгляд не раскрыт с желаемою полнотою, и это заставляет насостановиться на опричнине для того, чтобы показать, какими своимипоследствиями и почему опричнина повлияла на развитие Смуты в московскомобществе” (22). Анализ взглядов С.Ф. Платонова и его предшественников позволяетобъяснить парадоксальность оценок его исторической концепции. С.Ф. Платонов не выдвинул в точном смысле этого слова новой концепцииправления Ивана Грозного - тогда казалось, что все мыслимые точки зрения наего царствование уже высказаны. Платонов сделал большее. Он изменил самподход к теме. До С.Ф. Платонова историков занимала личность ИванаГрозного. И от личности, так или иначе понимая ее, они шли к собственноистории России. С.Ф. Платонов начал с другого конца, с истории России.Россия перестала быть простым продолжением Грозного. Она обособилась исразу стало ясно, насколько тесно XVI век в русской истории связан ссобытиями предшествовавших веков. Время правления Ивана Грозного, самаопричнина, эмансипированная от его личности, легко вписалась в общую канвурусской истории, оказалась связана и с общим направлением и с традициямипредшествующих царствований. “Упразднился старый взгляд на опричнину как набессмысленную затею полоумного тирана. В ней видят применение к крупнойземельной аристократии того “вывода”, который московская власть обычноприменяла к командующим классам покоренных земель. Вывод крупныхземлевладельцев с их вотчин сопровождался дроблением их владений ипередачей земли в условное пользование мелкого служилого люда”, - писалС.Ф. Платонов(23). Полное изменение подхода, полное изменение методики исследованиязаставило С.Ф. Платонова обратиться к совсем другому кругу источников и взначительной степени расширить самый его круг. Анализу опричнины Платоновпредваряет чрезвычайно емкий обзор социально-экономического положения вРоссии второй половины XVI века. Обзор этот написан на основе разрядных,писцовых, дозорных переписных книг, Книги Большого Чертежу, а такжемонастырских грамот и местных источников. И само понимание цели и назначения опричнины С.Ф. Платонов выводил нетолько из политических мотивов ее учреждения, но и на равных основаниях изее территориального состава и экономических нужд. В свою очередь,территориальным составом опричнины обосновываются и подтверждаютсяполитические намерения ее организаторов. Таким образом, можно сказать, что вклад С.Ф. Платонова в русскуюисториографию второй половины XVI в. состоял, в первую очередь, в новомподходе к данной теме. Этот подход оказался чрезвычайно продуктивным и, впервую очередь, для опровержения концепции опричнины, предложенной самимПлатоновым. Тщательный анализ источников (отметим, что по большей части техже, которыми пользовался и Платонов ), проделанный сначала С.Б.Веселовским, и в дальнейшем расширенный и углубленный А.А. Зиминым, В.Б.Кобриным и Р.Г. Скрынниковым, показал, что опричнину невозможно свести кпопыткам верховной власти подавить сопротивление аристократии и уничтожитьее традиционные права и привилегии; в разное время опричнина быланаправлена не только против боярства и княжат, но и против верхов церкви,приказной бюрократии, против рядового дворянства, то есть тех слоев,которые изначально были главными союзниками великокняжеской власти, рука обруку с которыми великокняжеская власть прошла весь путь своего возвышения.Тем самым методика Платонова, ее применение к настоящему времени полностьюи окончательно разрушили концепцию опричнины, которая выдела в ней (вопричнине) правильную государственную реформу, направленную на сломвотчинного землевладения служилых княжат “ вообще, на всем егопространстве”(24). В итоге мы вернулись к тому положению, котороесуществовало в изучении данной темы (правда, на несколько другом уровне)перед выходом монографии Платонова, и сейчас, так же, как и тогда, остаетсязагадкой, что же все-таки и для чего учреждалось в 1565 и было уничтожено в1572 году, уничтожено под страхом наказания кнутом за само упоминаниеэтого; для чего понадобилось Грозному делить государство на две части -земщину и опричнину, для чего понадобилось ему казнями и преследованиямидворян, приказных, церковных иерархов подрывать главные опоры своей власти? Современная советская историография часто предъявляет Грозномуобвинение в несоответствии цели и средств, в отсутствии логики и смысла впроводимых им репрессиях. Но основано это обвинение по большей части нанедоразумении. Дело в том, что узкая антибоярская направленность егополитики была приписана Грозному самими историками “из общих соображений”(такая политика считалась разумной и оправданной); впоследствии, не найдяподтверждения этой концепции в документах, историки решили, что в этомвиноваты не они, а Грозный. Оказалось как-то забытым, что в грамоте,доставленной из Александровской слободы в Москву 3 января 1565 года иознаменовавшей собой начало опричнины, царь говорит, что “гнев свой” он“положил” “на архиепископов и епископов и на архимандритов и на игуменов, ина бояр своих и на дворецкого и конюшего и на окольничих и на казначеев ина дьяков и на детей боярских и на всех приказных людей”(25). То есть мы можем констатировать высокую степень совпадения между темислоями, которые в наибольшей степени вызвали гнев Грозного в период,непосредственно предшествовавший опричнине, и теми, кто в наибольшейстепени от опричнины пострадал. Это совпадение, на наш взгляд, достаточноубедительно опровергает тезис об отсутствии системы в действиях Грозного и,следовательно, позволяет вновь поставить вопрос, чего же хотел и чегодобивался Грозный, вводя опричнину. Ответ на него, как представляется,следует искать не в результатах опричнины, которые на взгляд самогоГрозного отнюдь не оправдали его ожиданий, а в тех обстоятельствах, которыепредшествовали ее учреждению. Смысл вышеприведенной цитаты из грамоты Грозного достаточно ясен: онявно свидетельствует о том, что Ивана IV полностью не устраивал веськомплекс отношений, сложившихся между ним и другими властями, с которыми онисторически принужден был делить власть и ответственность за судьбы России.В чем же причина столь острого и глобального по своей сути конфликта (безособого преувеличения можно говорить о практически полной изоляции ИванаIV) между ним и другими властями, традиционно наряду с великокняжескойвластью правящими Россией? По-видимому, главным объяснением его следует считать, с однойстороны, драматическое изменение самопонимания и самооценки верховнойвласти, а с другой - меняющийся куда более медленно и вполне консервативныйпо своей природе взгляд на верховную власть как церкви, так и всегослужилого сословия. Это несовпадение внутренней и внешней оценки верховнойвласти было осложнено целым рядом внешнеполитических неудач, а такжеглубоким внутренним кризисом в стране. Данные тезисы, безусловно, нуждаютсяв обосновании. Результатом процессов, происходящих в искусстве периода ИванаГрозного, стала утрата традиций раннемосковской, рублевской и дионисиевскойживописи. Позднее произошло обеднение «высокого» содержания, котороеисследователи неразрывно связывают со снижением качества рисунка, утратойбогатства колорита.Можно говорить о том, что кризис московской живописной школы дает о себезнать не в н.XVII в., а уже в к.XVIв., несмотря на дальнейшие всплескистрогановской и годуновской живописи, так как он обусловлен историческими исоциальными причинами.В к.XVIв. в иконах и фресках появляются приземистые фигуры с одутловатымилицами, короткими конечностями, полностью угасшим коричнево-зеленымколоритом. Все это способствовало «обмирщению» и обеднению внутреннегосодержания образов.С течением времени меняется значение иконных фонов. Все чаще появляютсяфоны темных зеленоватых тонов. Особенно часто это встречается в работахцарских мастеров в 60-е гг.«Иоанн Предтеча Ангел пустыни» – характерная икона 60х гг. XVI в. Онанаписана царскими мастерами и является вкладом Ивана Грозного в Стефано-Махрищский монастырь, расположенный недалеко от Александровской слободы –резиденции царя.Живопись этого периода можно отнести к «монастырской».В период с 70-го года до конца царствования Ивана Грозного резкосокращается объем работ в области изобразительного искусства, постепенногаснет напряженность эмоционального содержания, ощущение единственности иизбранности. Оно заменяется другим, более суровым, скорбным, порой дажетрагедийным. Былые отзвуки торжества и самоутверждения, которые былихарактерны для начала царствования Ивана Грозного, теперь только изредкадают о себе знать в отдельных произведениях и совсем угасают в начале 80-хгодов.В конце царствования Грозного на первое место в художественной жизнивыдвигается прикладное искусство. Если становится невозможным утверждать ипрославлять идею единовластия как таковую, то естественно придать пышностьдворцовому обиходу.Представление верховной власти о себе самой. Начиная с правления Василия Темного (1425-1462) великие князьяМосковские все более часто именуются в дошедших до нас источниках царями,что связано, в первую очередь, с падением Константинополя и быстрымформированием взгляда, видящего в Московском царстве естественногонаследника (духовного и политического) Византийской империи. Иван IV в 1547году первый венчается на царство, и с этого времени царский титулстановится официальным атрибутом монарха в России. Тем самым завершаетсясакрализация носителя верховной власти, что означает “не простоуподобление монарха Богу, но усвоение монарху особой харизмы, особыхблагодатных даров, в силу которых он начинает восприниматься каксверхъестественное существо”(26). Вопрос о Москве как наследнице Византии нуждается в более подробномрассмотрении. Давно было подмечено, что “миссия” Москвы, по представлениямее идеологов, была гораздо ниже той роли, на которую претендовалаВизантийская империя. Москва считала себя одновременно и вне связи сВизантией наследницей первого - античного - Рима (происхождение великихкнязей Московских от племянника императора Августа - Пруса в “Сказании окнязьях Владимирских”), а главное - ветхозаветного Израиля (Москва - второйИерусалим, русское царство - новый Израиль). Этот взгляд на свое предназначение подробно рассмотрен в началенашего века в работе Н.И. Ефимова “Русь - новый Израиль” (27). Выводы, ккоторым он пришел, следует повторить.1) Как Новый, так и Ветхий завет были хорошо известны и широкоупотребимы русскими книжниками(28).2) Убеждение, что Русь находится под “покровом Божиим”, “Господнейблагодатью” и “великой милостью”, “является землей богоизбранной”(29),которое сформировалось еще до Ферраро-Флорентийского собора (1438 - 1439гг.) и падения Константинополя. Еще тогда русские книжники не сомневались,что русский народ, единственный сохранивший истинную веру, особенно угоденБогу, дорог Ему и в путях Промысла Русь занимает место древнего народаБожия(30).3) Бог на Руси мыслился “не христианским Богом в строгом смысле слова,Богом любви и всепрощения, а ветхо-заветным Богом гнева, грозныммировоздаятелем, с ужасающей справедливостью карающим каждого и весь народ,все государство за прегрешения вольные и невольные...”(31). Это существенное смещение центра тяжести в русском христианстве всторону Ветхого завета отразилось и во взглядах на верховную власть. Тем жеавтором было показано, что “вообще каждый популярный, привлекавший симпатиисвоими социально-политическими и индивидуальными добродетелями, илинепопулярный, отталкивавший своей “гордостью” и “высокоумием”(“высокомысльством”) князь или царь приравнивался старорусскимилитераторами прежде всего к еврейским царям и заметным фигурам библейскойистории и только уже потом - к своим двойникам в сонме византийскихбасилевсов”(32). Следует также согласиться с тем, что “концепция Москвы - ТретьегоРима, делая русского великого князя наследником Византийских императоров,ставила его в положение, не имевшее прямого прецедента в рамкахвизантийского образца. Концепция Москвы - Третьего Рима имелаэсхатологический характер, и в этом контексте русский монарх как главапоследнего православного царства наделялся мессианской ролью”(33). Этот обзор стоит закончить тем, что, как уже говорилось, введение вцеремониал поставления на царство, начиная с Ивана IV, наряду с коронацией,миропомазания “как бы придает царю особый харизматический статус: вкачестве помазанника царь уподобляется Христу (ср.“помазанник”) (34). Реальность подобного взгляда и подобного понимания сущности верховнойвласти в России подтверждается, в частности, записками иностранцев. Так,например, голландец Исаак Масса писал в своих записках о России, чторусские “считают своего Царя за высшее божество”(35).2. Разрыв между самопониманием верховной власти и существующейпрактикой управления государством. Тот взгляд на верховную власть, который был описан выше, началформироваться в XV веке и окончательно устоялся в середине XVI века.Грозный был первым русским царем, не просто глубоко воспринявшим веськомплекс идей и представлений, лежащих в его основе, но и целикомсформированный таким пониманием своей власти. Его знаменитая приписка сКурбским дает много ярких примеров того, насколько далеко к тому времениразошлись позиции Грозного и всего служилого сословия. В свое время В.О.Ключевский коротко и остроумно охарактеризовалсущность этой переписки: “За что ты бьешь нас, верных слуг своих?” -спрашивает князь Курбский. “Нет, - отвечает ему царь Иван, - русскиесамодержцы изначала сами владеют своими царствами, а не бояре и невельможи”(36). Такое их полное непонимание друг друга, отсутствие како быто ни было общей базы для спора объясняется тем, что если Курбский остаетсяв рамках вполне традиционных представлений о службе вассала сюзерену, тоГрозный пытается придать своим отношениям с подданными и своей властистрого религиозный облик, сделать ее, как власть Бога, неподсудной и ненуждающейся в защите и обосновании. Переписка Ивана Грозного с Курбским свидетельствует о совершенноопределенном “вымывании” светской составляющей верховной власти. Иван IVсклонен трактовать измену Курбского себе не как измену вассала сюзерену, акак измену Богу и вере. Он ставит знак равенства между изменой Курбского иотказом Курбского от вечного спасения: “Зачем ты, о князь, если мнишь себяблагочестивым, отверг свою единородную душу? Чем ты заменишь ее в деньСтрашного суда?”(37). Причем Грозным подчеркивается, что эта измена Богуесть нечто постоянное, совершенно не зависимое от личных человеческихкачеств носителя верховной власти: “Не полагай, что это справедливо -разъярившись на человека, выступить против бога; одно дело - человек, дажев царскую порфиру облеченный, а другое дело - бог”(38). Неповиновение монарху, а тем более прямая измена ему тем самым вообщеизымается из сферы возможного и допустимого. Ситуации, в которой изменаможет быть допустима и оправдана, не существует вовсе: “Если же ты, потвоим словам, праведен и благочестив, то почему же испугался безвиннопогибнуть, ибо это не смерть, а воздаяние?”(39). И дальше: “Если же тыправеден и благочестив, почему не пожелал от меня, строптивого владыки,пострадать и заслужить венец вечной жизни?”(40). Следует отметить, что в основе такого понимания верховной властьюсамой себя лежала чрезвычайно жесткая логическая конструкция, идеальноупрощающая взаимоотношения между Богом и царем, царем и его подданными,Богом и подданными царя: “Воззри (...) и вдумайся: кто противится власти -противится божескому повелению”(41). Эта схема, в свою очередь, была калькой с такого же упрощенноговзгляда на мир, в котором единственное сохранившее истинную веругосударство - Россия - со всех сторон было окружено разного рода иноверцамии еретиками. Заключая изложенное в этом разделе, можно констатировать, что всередине XVI века весь комплекс взаимоотношений, соединяющих верховнуювласть с ее подданными, перестал удовлетворять верховную власть.Рассматривая себя как власть вполне религиозную, верховная власть должнабыла стремиться заменить традиционные узы, связывающие ее с ее подданными,узами, имеющими ту же религиозную природу, что и она сама, тем самымустранив возникшее противоречие. При очевидности и логичности самой идеиреальный путь построения новых отношений долгое время был неясен. Когда жеобразец был найден, события стали развиваться с поразительной быстротой. Если религиозное понимание верховной власти складывалось в Россиимедленно и постепенно, то перевести всю систему государственных отношенийна религиозную основу Грозный пытается за считанные годы. Эта чрезвычайнаяускоренность реформ связана с многочисленными заговорами, а также военныминеудачами России, свидетельствовавшими не только о разложении старойгосударственной системы, но главное, о том, что бог отвернулся от своегоизбранного народа.Верховная власть и Ливонская война. Нам представляется, что анализ, проделанный выше, позволяет сдостаточной достоверностью реконструировать тот ход событий, который привелГрозного к идее учреждения в России опричнины, а также объяснить характер исмысл этого, по общей оценке, “странного” учреждения. Вторая половина 1564 года, то есть время, непосредственнопредшествовавшее отъезду Грозного в Александровскую слободу и учреждениюопричнины, - это время, когда Грозный наиболее интенсивно занималсяпроблемами будущего политического устройства Ливонии, ведя, в частности,лично переговоры с плененным русскими войсками магистром Ливонского орденаФюрстенбергом. Неудачи русских войск на протяжении 1563-1564 гг. показалиГрозному и его ближайшим советникам невозможность чисто военногоприсоединения Ливонии к России и потребовали разработки достаточно сложныхдипломатических проектов будущего устройства и будущего характера связимежду Ливонией и Россией. В окончательном варианте Иван IV “выдвинул проектвосстановления распавшегося Ливонского ордена. Предполагалось, чтовосстановленный Орден будет находиться под протекторатом Русскогогосударства. Великим магистром должен был стать пленный Фюрстенберг. Впреемники ему назначался сын Г. Кетлера - Вильгельм”(42). Вне всяких сомнений, разработка такого проекта была бы невозможна безизучения истории Ливонского ордена от момента его возникновения, безанализа взаимоотношений Ливонии со всеми ее соседями, а также безисследования вопроса о Тевтонском ордене, одним из правопреемников которогобыл Ливонский. Идея вассальной зависимости от Русского царства одного из последнихофициальных и владетельных наследников христианской власти на территорииПалестины, без сомнения, должна была импонировать Грозному. Следуетотметить, что вообще иерусалимские короли, чьей надежнейшей военной опоройбыли военно-монашеские ордена и, в частности, Тевтонский, занимают в тойсхеме преемственности верховной власти (от Бога) промежуточное положение:еврейские цари святого народа и Святой земли - христианские короли Святойземли - русские цари новой Святой земли, нового святого народа. В контекстеэтого понимания признание Ливонским орденом своей вассальной зависимости отРоссии означало одновременно и правопреемство русского великого князя поотношению к иерусалимским королям и, следовательно, их приоритетные правана старую Святую землю и Иерусалим, на соединение под своей властью обеихСвятых земель. История военно-монашеских орденов, их решающая роль в поддержании иукреплении власти иерусалимских королей, их великолепные боевыехарактеристики не могли не натолкнуть Грозного на убеждение, что все этипреимущества их по сравнению с обычным рыцарством объясняются, в первуюочередь, религиозным характером и наполненностью их службы, теснейшимсоединением в этих орденах военной и монашеской службы, невозможностью этуслужбу разорвать без утраты всякой надежды на вечное спасение. Военно-монашеские ордена должны были показаться Грозному идеальным решением всехстоящих перед ним проблем, идеальным способом организации военного сословияРоссии - новой Святой земли. Воинство, в свое время созданное исключительнодля защиты и распространения истинной веры, было именно тем, в чемнуждалась Россия. Записки иностранцев, описывающие жизнь в Александровскойслободе - столице опричнины, а также права и привилегии, с одной стороны, ас другой - ограничения, которые налагались на опричников, рисуют картину,весьма схожую с бытом военно-монашеских орденов, естественно, с темипоправками, которые были детерминированы специфическими для Россииособенностями.Устройство Опричного двора, организация и функционирование опричнины. Этот раздел хотелось бы предварить следующим: во все времясуществования опричнины для Грозного было характерно стремление кбезусловному и очень резкому разделению мира опричнины и “обычного” мира.Это проявилось отнюдь не только в дублировании большинства приказов ислужб, отдельно и самостоятельно управляющих опричниной и земщиной, но,главное, в четко различимых и последовательных попытках Грозного изъять всюопричнину и каждого опричника из общего порядка вещей, сделать их как бы“не от мира сего”. Были разделены на опричное и земское:а) верховная власть (опричнина передавалась в личный удел великому князю,Московское же государство (земщина) должно было управляться Боярскойдумой);б) территория государства (причем из уездов, взятых в опричнину, выселялисьвсе дворяне, в нее не принятые);в) управление (большинство приказов были разделены, что сделало возможнымпрактически независимое управление обеими частями государства);г) финансы (каждая из частей государства имела свои собственные источникидохода);д) судебная власть (она также была фактически разделена: по свидетельствуШтадена вскоре после учреждения Опричного двора “великий князь послал вземщину приказ: “Судите праведно, наши (т.е. опричные - В.Ш.) виноваты небыли бы”(43). Источники единодушны в том, что, как судьи, так и дьяки вовсе время существования опричнины решали дела в соответствии с этойформулой);е) запрет на личное общение между опричниками и земскими. Тот же Штаденписал, что “если у опричника были в земщине отец или мать, он не смелникогда их навещать”(44). И дальше: “Я рассуждал тогда так: я хорошо знал,что пока я в земщине, я проиграю всякое дело, ибо все те, кто был вопричных при великом князе, дали присягу не говорить ни слова с земскими.Часто бывало, что ежели найдут двух таких в разговоре - убивали обоих,какое бы положение они не занимали. Да это и понятно, ибо они клялисьсвоему государю богом и святым престолом. И таких наказывал бог, а негосударь”(45). Это свидетельство подтверждается двумя другими видными опричниками -Таубе и Крузе. Дворянин, вступающий в опричнину, по их сообщениям, клялся ицеловал крест не только в верности государю, великой княгине и молодымкнязьям - наследникам Грозного, но также “не есть и не пить вместе сземщиной и не иметь с ними ничего общего”(46).ж) внешнее отличие опричных дворян. “Живя в упомянутом Александровскомдворце, словно в каком-нибудь застенке, он (царь - В.Ш.) обычно надеваеткуколь, черное и мрачное монашеское одеяние, какое носят братья Базениане,но оно все же отличается от монашеского куколя тем, что подбито куньимимехами. По примеру тирана также старейшины и все другие принуждены надеватькуколи, становиться монахами и выступать в куколях...”(47). А. Шлихтингу вторят Таубе и Крузе: “Пехотинцы все должны ходить вгрубых нищенских или монашеских верхних одеяниях на овечьем меху, но нижнююодежду они должны носить из шитого золотого сукна на собольем или куньеммеху.”(48).з) особый образ жизни опричников в Александровской слободе. Соединение внем элементов монашеской жизни и жизни служилых дворян. “...Великий князькаждый день встает к утренним молитвам и в куколе отправляется в церковь,держа в руке фонарь, ложку и блюдо. Это же самое делают все остальные, акто не делает, того бьют палками. Всех их называет братией, также и ониназывают великого князя не иным именем, как брат. Между тем он соблюдаетобраз жизни, вполне одинаковый с монахами. Заняв место игумена, он ест одинкушанье на блюде, которое постоянно носит с собою; то же делают все. Попринятии пищи он удаляется в келью, или уединенную комнату. Равным образоми каждый из оставшихся уходит в свою, взяв с собой блюдо, ножик и фонарь;не уносить всего этого считается грехом. Как только он проделает это втечение нескольких дней и, так сказать, воздаст богу дань благочестия, онвыходит из обители...”(49). Схожую картину рисует и другой источник. “Когда пробивает восемьчасов, идет он снова в церковь, и каждый должен тотчас же появиться. Там онснова занимается пением, пока не пробьет десять. К этому времени уже бываетготова трапеза, и все братья садятся за стол. Он же, как игумен, самостается стоять, пока те едят. Каждый брат должен приносить кружки, сосудыи блюда к столу, и каждому подается еда и питье очень дорогое и состоящееиз вина и меда, и что не может сьесть и выпить, он должен унести в сосудахи раздать нищим... Когда трапеза закончена, идет сам игумен к столу. Послетого как он кончает еду, редко пропускает он день, чтобы не пойти взастенок, в котором постоянно находится много сот людей; их заставляет он всвоем присутствии пытать или даже мучать до смерти безо всякойпричины...”(50).и) организационная структура Опричного монастыря. Распределение чинов внем. Таубе и Крузе писали: “Этот орден (здесь уместно подчеркнуть, чтоливонские дворяне, в отличие от русских, хорошо знакомые с такимиобразованиями, как монашеские ордена, ясно сознавали сходство с нимикорпуса опричников - В.Ш.) предназначался для совершения особенныхзлодеяний. (...) Сам он (Иван Грозный - В.Ш.) был игуменом, князь АфанасийВяземский келарем, Малюта Скуратов пономарем; и они вместе с другимираспределяли службы монастырской жизни. В колокол звонил он сам вместе собоими сыновьями и пономарем. Рано утром в 4 часа должны все братья быть вцеркви; все неявившиеся, за исключением тех, кто не явился вследствиетелесной слабости, не щадятся, все равно высокого ли они или низкогосостояния, и приговариваются к 8 дням епитимии. В этом собрании поет он самсо своей братией и подчиненными попами с четырех до семи.”(51). Теперь, прежде чем перейти от характеристики Опричного монастыря кзаключающим статью выводам, хочется отметить, что обильно цитируемые вышезаписки иностранцев, рисующие жизнь в Александровской слободе, давно ихорошо известны историкам, выдержки из них можно найти практически в любоймонографии, посвященной царствованию Ивана IV. Однако во всех этих работахОпричный монастырь используется, к сожалению, единственно как яркий примерособой извращенности царя. Лейтмотивом этого взгляда служат следующие словаА. Шлихтинга: “Как только он проделает это в течение нескольких дней (т.е.поживет жизнью монаха - В.Ш.) и, так сказать, воздаст богу даньблагочестия, он выходит из обители и, вернувшись к своему нраву, велитпривести на площадь толпы людей и одних обезглавить, других повесить,третьих побить палками, иных поручает рассечь на куски, так что не проходитни одного дня, в который бы не погибло от удивительных и неслыханных мукнесколько десятков человек”(52). В последнее же время известным филологом и специалистом по семиотикеБ. Успенским была сделана попытка рассмотреть Опричный монастырь в другомракурсе - в рамках некоего маскарада, “антиповедения”, выражающегося “как впереряживании, так и в кощунственной имитации церковных обрядов”(53). Б.Успенский видит в опричниках “своего рода ряженых, принимающих бесовскийоблик и бесовское поведение”(54), и считает, что “...опричный монастырьГрозного в Александровской слободе - когда опричники рядятся в чернеческоеплатье, а сам царь называет себя игуменом этого карнавального монастыря, -по всей видимости, возникает под влиянием святочных игр”(55). Основанием для такого понимания опричнины служит для Б. Успенского, впервую очередь, сопоставление ее со Всешутейским собором Петра I. Вряд лиэта параллель оправдана. Если, как у современников Петра I, так и у егопотомков равно не вызывало сомнений карнавальное, заложенное в самомназвании шутовское назначение “собора”, то в отношение опричнины ни в одномиз источников нет даже намека на возможность ее “веселого” понимания.ВЫВОДКак представляется автору, сделанный анализ позволяет прийти к следующимвыводам. Полувековое царствование Ивана Грозного оставило глубокий имрачный след в истории Росcии. Насыщенная драматическими событиями жизньпервого носителя титула русского царя интересовала многих историков иписателей. Как человек и как государственный деятель Иван 4-й был личностьюсложной и противоречивой. Высокообразованный покровитель книгопечатания исам писатель, государь, сделавший много для укрепления и расширенияРоссийского государства, он своими руками разрушал то, что им было созданои при этом жестоко преследовал тех, кому был обязан успехами внутреннейполитики и внешнеполитическими победами. Во второй половине XVI века многочисленные мнимые и реальные заговорыубеждают Ивана IV в ненадежности старых уз, связующих монарха и подданных,их несоответствии самой природе верховной власти в России. Стремясьразрешить это противоречие, Грозный пытается соединить в своих руках каксветскую, так и религиозную власть и заново выстроить весь комплекс своихвзаимоотношений с подданными, сделав измену ему не только изменой рабагосподину, вассала сюзерену, но и главное - изменой Богу и вере. Учреждениеопричнины было попыткой организации части дворянского сословия России наначалах военно-монашеского ордена (то же назначение, тот же путьформирования, те же юридические права и привилегии), подобного Тевтонскомуи Ливонскому (царь - глава ордена, игумен опричного монастыря, опричники -монахи). К 1572 г. планы Грозного потерпели провал, идея эта была имоставлена, и упоминание об опричнине запрещено под страхом наказаниякнутом, но старая политика террора, которую историки именуют опричной,продолжалась и дальше.Литература:Веселовский С.Б. Исследования по истории опричнины.- М. Изд-во АН СССР, 1963;Бахрушин С.В. Иван Грозный ,М.,1945;Виппер Р.Ю. Иван Грозный ,М.,Л.,1944;Смирнов И.И. Иван Грозный ,Л.,1944.Зимин А.А. Опричнина Ивана Грозного ,М.,1964;Скрынников Р.Г. Начало опричнины ,Л.,1966;Скрынников Р.Г. Опричный террор ,Л.,1969;Скрынников Р.Г. Иван Грозный ,М.,1975;Шмидт С.О. Становление российского самодержавства ,М.,1973.Кобрин В.Б. Иван Грозный ,М.,1989.Платонов С.Ф. Иван Грозный , Пг.,1923;Зимин А.А. Опричнина Ивана Грозного , М.,1964;Платонов С.Ф. Лекции по русской истории. СПб.,1910.Платонов С.Ф. Иван Грозный. Пг.,1923.Полное собрание русских летописей. СПб.,1904,т.XIII,с.392.Живков В.М.,Успенский Б.А. Царь и бог. Семиотические аспекты сакрализациимонарха в России. В кн.: Языки культуры и проблемы переводимости. Сб.ст.М.,Наука,1987,с.49.Ефимов Н.И. Русь - новый Израиль. Казань,1912.Масса И. Краткое известие о Московии в начале XVII в. М.,1937,с.68.Ключевский В.О. Соч.,т.2,ч.2. М.,1957,с.170.Переписка Ивана Грозного с Андреем Курбским. М.,1981,с.123.Королюк В.Д. Ливонская война. М.,1954,с.60.Штаден Г. О Москве Ивана Грозного. Записки немца опричника. М.,1925,с.86.Послания Таубе и Крузе. Русский исторический журнал. Пг.,1922,кн.8,Новое известие о России времени Ивана Грозного. “Сказание” АльбертаШлихтинга. Л.,1934,с.27.Успенский Б.А. Царь и самозванец., с.213.

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Реферат скачан с сайта allreferat wow ua Личность Ивана IV в историографии, литературе, искусстве педагогический институт физической культуры реферат по курсу «Отечественная история» iconРеферат По курсу: «Отечественная история» Тема: «Иван Грозный в истории и литературе»

Реферат скачан с сайта allreferat wow ua Личность Ивана IV в историографии, литературе, искусстве педагогический институт физической культуры реферат по курсу «Отечественная история» iconРеферат скачан с сайта allreferat wow ua Переписка Ивана Грозного...

Реферат скачан с сайта allreferat wow ua Личность Ивана IV в историографии, литературе, искусстве педагогический институт физической культуры реферат по курсу «Отечественная история» iconРеферат скачан с сайта allreferat wow ua
Что изучает история физической культуры и спорта? Каков её предмет, какие основные понятия определяют её как научную и учебную дисциплину?...

Реферат скачан с сайта allreferat wow ua Личность Ивана IV в историографии, литературе, искусстве педагогический институт физической культуры реферат по курсу «Отечественная история» iconРеферат скачан с сайта allreferat wow ua Нейропсихологический подход...

Реферат скачан с сайта allreferat wow ua Личность Ивана IV в историографии, литературе, искусстве педагогический институт физической культуры реферат по курсу «Отечественная история» iconРеферат скачан с сайта allreferat wow ua
Спортивные игры в институтах физической культуры представляют собой специальный учебный предмет, в который включается: история, теория,...

Реферат скачан с сайта allreferat wow ua Личность Ивана IV в историографии, литературе, искусстве педагогический институт физической культуры реферат по курсу «Отечественная история» iconРеферат скачан с сайта allreferat wow ua Некоторые факторы, влияющие...

Реферат скачан с сайта allreferat wow ua Личность Ивана IV в историографии, литературе, искусстве педагогический институт физической культуры реферат по курсу «Отечественная история» iconРеферат скачан с сайта allreferat wow ua
Однако существование столь противоречивых мнений только лишний раз доказывает, что личность Ивана IV интереснейший предмет для исторических...

Реферат скачан с сайта allreferat wow ua Личность Ивана IV в историографии, литературе, искусстве педагогический институт физической культуры реферат по курсу «Отечественная история» iconРеферат скачан с сайта allreferat wow ua Энергия морей и океанов...

Реферат скачан с сайта allreferat wow ua Личность Ивана IV в историографии, литературе, искусстве педагогический институт физической культуры реферат по курсу «Отечественная история» iconРеферат скачан с сайта allreferat wow ua Бюджетная система РФ московский...

Реферат скачан с сайта allreferat wow ua Личность Ивана IV в историографии, литературе, искусстве педагогический институт физической культуры реферат по курсу «Отечественная история» iconРеферат скачан с сайта allreferat wow ua Серебряный век в русской...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
uchebilka.ru
Главная страница


<