Историко-литературныя, этнографическія и историческія




НазваниеИсторико-литературныя, этнографическія и историческія
страница1/9
Дата публикации06.09.2013
Размер1.55 Mb.
ТипДокументы
uchebilka.ru > Литература > Документы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9

и заметки

(ИСТОРИКО-ЛИТЕРАТУРНЫЯ, ЭТНОГРАФИЧЕСКІЯ И ИСТОРИЧЕСКІя).

ВОСПОМИНАНІЯ Г-жи СМИРНОВОЙ О ГОГОЛѢ.

Конецъ прошлаго года въ литературной жизни Франціи озна­меновался явленіемъ почти небывальтмъ для этой страны, гдѣ такъ исключительно сосредоточивается вниманіе на своемъ, національномъ. Мы говоримъ о громадномъ успѣхѣ, выпавшемъ на долю переводовъ русскихъ писателей—Л. Толстаго и Достоевскаго. Отъ современ- никовъ естественно было обратиться къ тому, кого единогласно приз- наютъ своимъ отцомъ и учитзлемъ величайшіе изъ дѣятелей рус­ской литературы, къ творцу реальнаго романа—Гоголю. Одновре­менно появилось о немъ нѣсколько статей. Издательская фирма Ашета выдала новое (третье по счету) изданіе «Мертвыхъ душъ», въ переводѣ Шарьера. Къ сожалѣнію переводчикъ къ бочкѣ меду прибавилъ ложку дегтю и, потакая страсти французскихъ читателей къ благополучнымъ «развязкамъ», прибавилъ къ гоголевскому тек­сту книжонку Ващенка-Захарченка, пытайшагося окончить «Мерт­вый души». Какъ-бы то нибыло, съ прибавкою старыхъ переводовъ Віардо и Мериме, въ рукахъ французскихъ читателей имѣются теперь всѣ главнѣйшія сочиненія Гоголя. Изъ статей о немъ первое мѣсто занимаетъ очеркъ Де-Вогюе, критика обратившаго на себя общее вниманіе и главнаго пропагандиста во Франціи русской ли­тературы. Съ этимъ замѣчательнымъ этюдомъ мы надѣемся позна­комить читателей «Кіевской Старины». Двѣ-три статьи меныпаго значенія, трактующія о Гоголѣ, не свободны отъ фактическихъ оши- бокъ и отъ ложнаго освѣщенія въ оцѣнкѣ его направленія и ха­рактера. Таковы страницы посвященный ему въ книгѣ Дюпюи

л

«Ьез §гап<І8 таіігез сіе ІіМегаіиге гіше» и нѣкоторыя журналъныя замѣтки. Противъ этихъ промаховъ и погрешностей возстала г-жа Ольга Смирнова, одна изъ русскихъ писательницъ, пишущихъ по французски. Въ предпослѣдней книгѣ парижской «.Коиѵеііе Ііеѵис», въ статьѣ «Еіийе® еі 8оиѵепігв», она полемизируем, противъ гой квалификаціи мистика, которую хотятъ присвоить Гоголю, и противъ онредѣленія послѣдняго періода его жизни, какъ періода чуть ли не сумашествія. Эти близорукіе взгляды перешли къ французскимъ авторамъ изъ Россіи, гдѣ они почти пріобрѣли право гражданства. Г-жа Смирнова, близко знавшаи Гоголя, говорить наблюденіями и фактами. Бакова бы ни была ихъ достовѣрность, но самое проти- ворѣчіе ихъ съ установившейся рутиной свидѣтельствуетъ о томъ, что въ исторіи заката жизни Гоголя нельзя остановиться на приговорѣ толпы и что прилагать банальныя опредѣленія къ душевнымъ мукамъ этого великаго человѣка гораздо легче, чѣчъ стараться уяснить ихъ себѣ.

Пушкина, Гоголя и другихъ выдающихся людей николаевской, эпохи г-жа Смирнова видѣла чисто въ домѣ своей матери А. О. Смирновой, рожденной Россетъ, дочери французскаго эмигранта и одной изъ образованѣйшихъ и умнѣйщихъ женщинъ своего времени. Ея дружбою гордились Лермонтовъ, Жуковскш и Гоголь, на ея судъ отдавали свои произведенія. Это та самая «калужская губернаторша » за знакомство и переписку съ которой громили Гоголя русекіе ли­беральные критики. Воспоминанія г-жи Смирновой относятся къ молодости, проведенной въ материнскомъ домѣ. Свои возраженія она начинаегъ съ извѣстнаго факта сожженія Гоголемъ своихъ ру­кописей.

«Задумавъ сжечь связку своихъ бумагь, въ безсонную ночь, за нѣсколько дней до смерти, Гоголь бросилъ въ огонь большую часть послѣдняго тома своего романа, свои замѣтки о грамматикѣ, ботаникѣ и о первоначальномъ воспитаніи. Еслибъ онъ хотѣлъ сжечь романъ, то еже гг, бы и тѣ наброски, которыя уцѣлѣли отъ уни- чтоженія и были обнародованы потомъ.

Молодой слуга, ходившій за иимъ, умолялъ его лечь вь постель; больной, дрожа отъ лихорадки, просилъ оставить его и сказалъ:

Спустя немного, Гоголь вскрикнулъ съ ужасомъ, взглянувъ на оставшіяся бумаги: «Боже, что я сдѣлалъ, я хотѣлъ сжечь совсѣмъ не то! Я ошибся, я не то хотѣлъ сжечь!» Онъ прибавилъ: «меня вспомнили бы съ благодарностью за то, что сожжено теперь!» Онъ порылся въ ящикахъ еще и бросилъ въ огонь пачку писемъ. Сдер­жанный и скрытный, онъ приходилъ въ ужасъ отъ всѣхъ посмер- тныхъ разглагольствованій и сжигалъ всегда большую часть полу- чаемыхъ писемъ. Желая уничтожить письма, въ агоніи и слабости, онъ сжегъ по ошибкѣ свои рукописи. ’

Передъ этимъ онъ не ѣлъ ничего нѣсколько дней. Огвращеіпе отъ пищи, обычный симптомъ желудочныхъ лихорадокъ, мѣшало ему ѣсть. Какъ только являлась возможность проглотить что нибудь, онъ пилъ воду, слегка окрашенную виномъ, и даже супъ. Нѣко- торыя лица, одушевленный найлучшими намѣреніями, обратились къ его духовнику и къ московскому митрополиту (думали все, что Гоголь не принимаетъ пищи для умерщвленія тѣла!). Всегда вѣрно судившій о вещахъ Филаретъ, а также и духовникъ дали отвѣтъ полный здраваго смысла: «позовите доісторовъ!»

У него было раньше начало желудочной лихорадки, уступив­шей, по видимому, подъ вліяніемъ нѣкоторыхъ средствъ; онъ вышелъ изъ дому, къ обѣдни, и простудился. Возвращенія болѣзней всегда пагубны, тѣмъ болѣе опасности было -въ этомъ случаѣ, такъ какъ злокачественная лихорадка, которую схватилъ Гоголь въ Римѣ, когда проводилъ тамъ однажды все лѣто съ другомъ своимъ, живописцемъ Ивановымъ, сдѣлала его оргапизмъ очень подверженнымъ вліяніямъ смертоносныхъ болѣзней. За нѣсколько мѣсяцевъ передъ тѣмъ онъ ѣздилъ въ Одессу и вывезъ оттуда перемежающуюся лихорадку, очень его мучившую. Большой лакомка, онъ очень любилъ нѣко- торыя блюда, свои, малороссійскія, и макароны, которыя умѣлъ приготовлять самъ, какъ самый искусный неаполитанецъ. Когда наступали дни пароксизмовъ, онъ ничего не ѣлъ, лечась всегда строжайшей діэтой.

Религіозное или мистическое безуміе было ровно ни при чемъ ни въ его смерти, ни въ исторіи сожженія рукописей. Онъ не былъ окончательно преданъ отчаянію и безнадежности. У него не было маніи уничтоженія своей литературной славы, онъ не быдъ фэття- тикомъ никогда. Истинной виновницей его смерти была медицинская наука, спасовавшая передъ тифомъ, обнаружившимъ себя у Гоголя какъ физическими, такъ и нравственными проявленіями.

Въ то время употребленіе хинина у насъ почти не было извѣстно. Польскій врачъ Мяновскій ввелъ его въ ходъ между своими клиен­тами въ Петербургѣ, гдѣ онъ былъ докторомъ Ні§Ъ Ш’а. Онъ совѣ- товалъ друзьямъ Гоголя попробовать надъ нимъ дѣйствіе этого средства. Но было уже поздно!

Я останавливаюсь дольше на этихъ подробностяхъ, такъ какъ о послѣднихъ дняхъ Гоголя," даже въ Россіи, гдѣ должны бы знать дѣло ближе, много толковали вкривь и вкось. Ходили нелѣпѣйшіе толкб, пущенные въ оборотъ, безъ сомнѣнія, съ цѣлью. Я уклонюсь отъ выясненія тѣхъ недостойныхъ мотивовъ, которые руководили вѣстовщиками подобныхъ слуховъ.

Много толковали также когда то о посѣшеніи Гоголемъ Опти- ной Пустыни. Онъ ѣздилъ туда изъ Калуги, куда и вернулся опять, къ моимъ роднымъ, полный впечатлѣнш и разеказовъ объ этой оби­тели. Его привлекли туда слухи о знаменитомъ монахѣботаникѣ (занимавшемся и медициной), отцѣ Мойсеѣ, о садахъ и питомни- кахъ котораго ходила молва. Онъ сравнивалъ его съ видѣнными въ Италіи почтенными отшельниками и былъ неистощимъ въ похвалахъ образованнымъ, просвѣщеннымъ монахамъ, отдавшимъсвои знанія и жизнь на служеніе окрестному люду (они лѣчили крестьянъ). Всѣ аскетическія и мистическія крайности отталкивали Гоголя. Онъ до- пускалъ ихъ возможность, но никогда ихъ не проповѣдывалъ. Онъ во всемъ и прежде всего цѣнилъ простоту и стройность. Его мол- чаше принимали за согласіе: онъ просто не переносилъ споровъ. Когда собесѣдники начинали горячиться, онъ, въ противность имъ, дѣлался разсѣяняымъ. Онъ вставалъ, быстро перемѣнялъ разговоръ, открывалъ окно, «чтобъ освѣжить температуру,—такъ слишкомъ го­рячились», или просилъ кого нибудь поиграть на рояли, «чтобъ возстановигь гармонію».

Если изъ его молчанія сдѣлали выводъ. что онъ раздѣляетъ мистическія бредни, то пришли къ заключенію, ничуть на него не похожему. Было бы крайне желательно уничтожить это ложное преданіе, налагающее тѣнь на геніальную натуру: Гоголь былъ да- лекъ отъ всего посредственнаго, ребйческаго или узкаго въ своихъ взглядахъ на жизнь, на религію, на свое собственное призваніе, на сущность всего существующего. Возможно ли, чтобъ дивный худож- ннкъ, проводившій цѣлые часы передъ древней статуей или фресками Рафаеля и Микель-Анджело, могъ превратиться вдругъ въ угрюмаго, одержимаго бредомъ аскета? Въ концѣ ноября 1851 года, за три мѣсяца до смерти, онъ съ восторгомъ и волненіемъ разсматривалъ въ домѣ друзей античныя бронзы и гравюры Марка-Антонія. Онъ жадно слушалъ симфоніи Бетховена, увертюру «Донъ-Жуана», фуги Баха и «Реквіемъ» Моцарта. Онъ говорилъ, что скоро поѣдетъ въ Италію, для того только, что-бъ опять увидѣть Ватиканъ, галлерею Уфици и музей Бурбоновъ. Еще разъ хотѣлъ онъ взглянуть въ ІІарижѣ на Венеру Милосскую. Онъ расчитывалъ посѣтить Лондонъ, что-бъ видѣть хоть передъ смертію мраморы лорда Эльджина и фризъ Партенона. Едва ли въ тоже время онъ могъ обдумывать планъ самоубійства или уничтоженія своего литературнаго наслѣдія.

Еслибъ онъ мечталъ о монасгырѣ, то ему надо было-бы найдти такой, гдѣ рисуюгъ фрески Фра-Анджелико и ІІанселинъ, гдѣ арти­сты играютъ гимны ІІерголеза и Палестрины. Жизнь молчаливаго и угрюмаго аскета, въ обществѣ невѣжественныхъ монаховъ, не могла никогда привлечь его.

Гоголь охотно слушалъ все, что говорилось передъ нимъ, даже то, что было ему не по душѣ, такъ какъ этимъ способомъ онъ изу- чалъ людей. Въ то время людей поеѣщавшихъ общество духовныхъ особъ считали заклятыми ханжами; съ ними говорили исключительно только о религіозныъ сюжетахъ. Гоголь, напротивъ, былъ того мнѣ- нія, что съ лицами изъ духовенства можно бесѣдовать о всѣхъ пред- метахъ, волнующихъ умы. «Духовенство должно жить одними инте­ресами со всѣмъ обществомъ страны», говорилъ онъ. Въ то время духовное сословіе было совершенно замкнутымъ. Однажды Гоголь передавалъ намъ съ своимъ неподражаемымъ юморомх о посѣщеніи своемъ московскаго митрополита. Онъ засталъ Филарета окружен- нымъ ханжами обоихъ половъ, и присутствіе и владыка выносилъ съ евангельскимъ терпѣніемъ. Одинъ изъ присутствующихъ разска- зывалъ его высоко-преосвященству о всѣхъ чудесахъ, случившихся в'і, теченіи года. Митрополитъ слушалъ съ своей тонкой, снисхо­дительной и иронической улыбкой. Черезъ нѣсколько времени онъ прервалъ пртокъ краснорѣчія почтеннаго разсказчика этими прос­тыми словами: «какое необыкновенное обиліе чудесъ!» «Вслѣдъ за тѣмъ, продолжалъ Гоголь, выдвинуто было столько теологическихъ тезисовъ и столько опроверженій ихъ, что мнѣ думалось, не при- сутствую-ли я на вселенскомъ соборѣ, и невольно я преклонился предъ добротой и терпѣніемъ архипастыря».—«А что-же вы-то дѣлали тамъ»? спросили Гоголя.—«Я наблюдалъ. Весь этотъ народъ такъ и просится на сцену въ новый романъ; вы встрѣтитесь съ ними когда нибудь». Стояли-ли китайской стѣной религіозныя наклонности Гоголя на пути его творчества? Вотъ по моему самый капитальный и су­щественный вопросъ.

Я лично пе думаю, чтобъ это было такъ. Мысль о своей худож­нической работѣ занимала умъ его такъ сильно, что единствепнымъ его опасеніемъ, никогда его не покидавшимъ и незимѣннымъ, была боязнь не успѣть свершить всего того, что онъ задумалъ.

Онъ изучалъ англійскій языкъ, читая Библію и Шекспира, чтобъ имѣть вонможность читать нотомъ Байрона, Стерна и Филь­динга. Библія съ его отмѣтками, которую онъ читалъ съ моей воспи- татильницей-англичанкой (говорившей очень хорошо по русски), послѣ его смерти была отослана этому другу нашего дома. Эго была женщина во всѣхъ отношеніяхъ замѣчательная, разносторонне обра­зованная и выдающаяся по характеру. Гоголь очень уважалъ ее, говорилъ съ ней о своей системѣ воспитанія и отзывался о ней, какъ «о восьмомъ чудѣ свѣта, въ которомъ двадцать лѣтъ учительства не убили ни ума, ни сердца, ни воображенія». Онъ прибавлялъ, что у большей части учителей и наставниковъ не доетаетъ одушевления и воображенія, что составляетъ громадный пробѣлъ для того, кто хочетъ воспитывать другихъ. Англійскій ТІІекспиръ, имъ читанный, и сдѣланный имъ для меня гербарій хранятся и до сихъ поръ у меня.

ІІослѣднее мое восломинаніе о Гоголѣ относится къ концу ноября 1851 года. Онъ умеръ въ февралѣ 1852 г. Я свидѣтельствую со всею энергіей, что въ немъ не было никакихъ признаковъ бе- зумія ни въ эту пору, ни раньше. Моя мать, знавшая его долго, горячо возмущалась этою басней, приписывая ее той тайной зависти, которую питаегъ посредственность къ личностямъ исключительнымъ.

Гоголь умеръ отъ случайной болѣзни, на леченіе которой не было обращено вниманія. Онъ до конца жизни сохранилъ силы своего великаго таланта и творчества и смерть его для Россіи было такою- же громадной потерей, какъ смерть Пушкина.

Эти свѣдѣнія г-жи Смирновой о Гоголѣ во всякомъ случаѣ не лишены будутъ значенія для будущихъ біографовъ поэта. Къ лите- ратурѣ о Гоголѣ прибавился въ послѣднее время отрывокъ изъ восшминаній его сетры Е. В. Быковой, напечатанный «Русью». Здѣсь, въ нѣсколькихъ симпатичпыхъ штрихахъ, авторъ «Ревизора» выступаегъ съ интимной стороны родственныхъ отношеній. Самыя записки, не назначавшіяся для печати и написанныя необыкновенно безискуственно и просто, хорошо рисуютъ время и людей 30—40-хъ г. Но нѣтъ все таки до сихъ поръ, послѣ давняго Ігулишовскаго, ни новаго собранія писемъ Гоголя (которыхъ съ тѣхъ поръ открыто очень много), ни сколько нибудь тіцательнаго изданія его сочиненій.

В. Г—ко.

  1   2   3   4   5   6   7   8   9

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Историко-литературныя, этнографическія и историческія iconИсторико-литературныя, этнографическія и историческія
На территоріи нынѣшняго Елисаветграда греки начали се­литься одновременно съ ноявленіемъ крѣпости св. Елисаветы; слухи

Историко-литературныя, этнографическія и историческія iconИсторико-литературныя, этнографическія и историчесшя
Не чумаковавшіе крестьяне съ сло- вомъ чумачество соединяютъ нынѣ представленіе о прошедшемъ безвозвратно золотомъ вѣкѣ рыбной торговли,...

Историко-литературныя, этнографическія и историческія iconИсторическія, этногглфическія и историко-лнтерлтугныя
Второбрачіе юзкно-русскихъ священниковъ конца хѵш въка и его ксторическіе пре­цеденты

Историко-литературныя, этнографическія и историческія iconЭтноітлфическія и историко-литературныя
Старушичъ сталъ отдавать въ аренду кіевскимъ мѣщанамъ, и не простакамъ какимъ-либо, а все „славетнымъ дукамъ и бога- тырямъ“: райцамъ,...

Историко-литературныя, этнографическія и историческія iconИсторико-этнографическія закѣтки
Послѣд- нее имѣло то апачепіе, что нѣмцы, оттѣснивъ пол я ко въ и ли­товце въ отъ моря и въ силу борьбы подвявъ послѣднпхъ до государственной...

Историко-литературныя, этнографическія и историческія iconМетодические рекомендации для работников историко-культурных заповедников...
Подхода должностными лицами Республиканского комитета Автономной Республики Крым по охране культурного наследия, администраций историко-культурных...

Историко-литературныя, этнографическія и историческія icon«Проблемы противодействия преступности: историко-правовой аспект»
Сообщаем Вам, что традиционная XVІІІ международная историко-правовая конференция состоится 6-10 сентября 2007 г в г. Симферополе...

Историко-литературныя, этнографическія и историческія iconПоложение о конкурсе историко-стендового моделизма «микро мир»
Популяризация историко-стендового моделизма, как вида технического творчества и досуга

Историко-литературныя, этнографическія и историческія iconПоложение о конкурсе историко-стендового моделизма «микро мир» Днепропетровск, 09-10. 04. 2011
Популяризация историко-стендового моделизма, как вида технического творчества и досуга

Историко-литературныя, этнографическія и историческія iconМ. А. Шенкао Основы философской
В монографии исследуются формы проявления смерти как феномена ментальности. Историко-культурный, этно-рели-гиозный и историко-философские...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
uchebilka.ru
Главная страница


<