Исследования различных вопросов в области логики уже около 50 лет занимают




Скачать 410.74 Kb.
НазваниеИсследования различных вопросов в области логики уже около 50 лет занимают
страница2/4
Дата публикации09.09.2013
Размер410.74 Kb.
ТипДокументы
uchebilka.ru > Математика > Документы
1   2   3   4
§ 3. Продолжение. Внутренний опыт

У читателя могло бы возникнуть удивление, что мы говорим о теории суждений

так же, как говорим о физических теориях и им подобных, тогда как между

этими теориями и объяснением явлений сознания имеется немалое различие.

Ведь в психологии нет нужды идти путем более или менее запутанного вывода

к гипотезам и теориям с целью выяснения сущности явлений, но в ней нам

открыт путь внутреннего наблюдения, путь более простой и на первый взгляд

более определенный. Зачем выдумывать гипотезы и теории о сущности

суждений, коль скоро внутреннее наблюдение, как на ладони, укажет нам, чем

является суждение, когда на эту деятельность сознания мы обратим наше

внимание?

На такой упрек прежде всего следует ответить, что внутреннее наблюдение не

существует. Условием всякого наблюдения является обращение нашего внимания

на явление, которое мы стремимся наблюдать. Однако известно, что, обращая

наше внимание на чувство печали или радости, которые нас наполняют, на

смену представлений, которые в нас происходят, мы изгоняем это чувство,

эти представления из себя. Невозможно в один и тот же момент быть

увлеченным и обращать внимание на эту увлеченность. А то, что истинно,

когда речь идет об увлечении, также относится и ко всем прочим состояниям

и действиям сознания.

Однако возможность познания явлений сознания существует; но это познание

не состоит в наблюдении, а единственно во внутреннем восприятии. Когда я

чувствую неприязнь к стоящей передо мной особе, то знаю о том, что

чувствую эту неприязнь. Наблюдать эту неприязнь я не могу, поскольку в

момент, когда с целью наблюдения я обращаю свое внимание на наполняющее

меня чувство, это чувство перестает во мне существовать. Но я воспринимаю

это чувство, т. к. осознавать чувство — не значит ничего другого, как

воспринимать чувство. А это восприятие безошибочно, как и все восприятия,

относящиеся к состояниям и деяниям собственного сознания. Эти восприятия

образуют основу так называемого внутреннего опыта. Этот опыт безошибочен в

отношении того, что в нас существует; он подсказывает нам, что я, думая,

что представляю себе дракона или треугольник, что нечто утверждаю или же

что-либо отрицаю, что нечто желаю, стремлюсь к чему-то.

Кроме восприятия явлений нашего сознания мы обладаем еще памятью. Мы не

можем наблюдать наш гнев, но помним его, хотя он прошел. При помощи памяти

можно припомнить течение гнева и на основании воспроизведения гнева в

памяти изучать его особенности. Однако это не наблюдение гнева, т. к.

наблюдать можно только происходящее событие; воспоминание прошедших

событий, уже принадлежащих прошлому нельзя назвать наблюдением. Однако

известно, что память не является безошибочной. Мне может казаться, что мой

гнев был вызван видом некой особы и что он прошел, когда эта особа со мной

заговорила, но относительно причин как и степени гнева память может меня

обмануть. Память прошедших событий сознания является второй основой

внутреннего опыта; но из ее природы следует, что этот опыт, взятый

совокупно, может быть ошибочным.

Таким образом, наше знание явлений и событий сознания определяется двумя

факторами. Одним из них является внутреннее восприятие, безошибочное,

вторым — память только что прошедших явлений сознания, которая нас часто

подводит. Очевидно, что исследования, основывающиеся на внутреннем опыте,

не могут быть безошибочными, коль основа этого опыта не гарантирует во

всем его безошибочности. Когда речь идет единственно о констатации

состояний нашего сознания, тогда ошибок быть не должно. Нельзя ошибаться

относительно того, имеется ли в данный момент впечатление зеленой краски,

принимается ли истинным некоторое суждение, нравится ли некоторое блюдо,

хочется ли выйти из комнаты. Когда мы все же хотим узнать, чем является

впечатление зеленой краски, каковы свойства суждения, признанного нами

истинным, тогда мы должны обратить внимание на впечатление, на суждение;

тогда эти внутренние события перестают присутствовать; они остаются

единственно в памяти и единственно при посредничестве памяти мы можем их

изучать. И именно в этой особенности сокрыта причина стольких ошибок,

столь значительного различия мнений в области психологии, покоящейся на

внутреннем опыте.

§ 4. Возможность контроля внутреннего опыта

Помимо своих недостатков внутренний опыт навсегда останется основой

искусства всяких научных исследований в психологии. Без этого опыта мы

вовсе ничего не знали бы о деятельности нашего сознания. И этого опыта

достаточно, когда он приводит к согласующимся друг с другом результатам,

если нет различия мнений о поставляемых им данных. Однако такое согласие

существует только в относительно немногочисленных вопросах, относящихся к

простым явлениям сознания. В запутанных проблемах недостаток этого

источника познания выступает явно. В таких случаях стоит пользоваться

наряду с внутренним опытом методами, которыми удалось бы уравновесить

влияние факторов, привносящих в наши исследования ошибочные суждения.

Этими побуждениями порождены, например, экспериментальные методы,

применяемые в психологии чувственных восприятий. В вопросе, которому

посвящена настоящая работа, эти методы не привели бы к цели. По правде

говоря, ими пробовали воспользоваться для выяснения различных

обстоятельств, относящихся к нашему суждению. Так поступил профессор

Мюнстерберг. Однако от его исследований возникает впечатление такого

состояния дел, которое, по крайней мере, не проясняет, но наоборот,

основанное на ошибочных допущениях, оно в значительной мере послужило еще

большему запутыванию и затягиванию этого вопроса. О том, чем является

суждение, нас, пожалуй, никогда не научат ни хромоскопы, ни кимографы.

Поэтому нам следует избрать иной путь. Контролем результатов, полученных

из каждого единичного явления на основе внутреннего опыта, будет

последующая проверка этих результатов при помощи их использования в

отдельных суждениях. Такой порядок разрешения будет принят в тех случаях,

когда внутренний опыт не сможет нас удовлетворить. Возможно, случится и

так, что ни одно явление откроет нам дорогу к двум теориям, каждая из

которых могла бы служить его выяснению. Подобное положение дел сложилось с

корпускулярной и волновой теориями света. В таком случае мы примем ту

теорию, которая объяснит большую часть явлений и отбросим ту теорию,

которой противоречило хотя бы одно явление, или же не с такой легкостью

его удавалось бы вывести, нежели из другой теории.

§ 5. Главные признаки суждений

Единичными явлениями, для объяснения которых мы ищем теорию, являются все

действия нашего сознания, при помощи которых мы судим. Хотя мы еще не

знаем, чем являются эти действия, каковы их существенные признаки, все же

нам необходимо средство, при помощи которого можно отличить именно

действия суждения от всех прочих действий сознания. Если бы мы таким

средством не обладали, то не имели бы никогда уверенности, следует ли

изучаемые нами отдельные действия сознания подвести под одну из

существующих теорий суждений. Стремясь индуктивным методом изучить

сущность суждений, мы должны прежде всего обладать способностью отличать

всевозможные суждения от всех прочих действий сознания, не являющихся

суждениями. Прежде чем приступить к выявлению содержания, которым придется

наполнить понятие суждения, нужно очертить объем этого понятия.

У истоков научного изучения содержания понятий, предпринятого Сократом,

для очерчивания объема понятий служили выражения естественного языка.

Объемом некоторого понятия считалась совокупность представлений,

охваченных тем выражением, значением которого было это понятие. Когда

Сократ изучал, чем является отвага, он присматривался ко всем действиям,

которые называют согласно духу языка отважными. Сегодня мы не можем идти

этим путем, поскольку известно, что usus linguarum tyranus[2] редко когда

принимает во внимание логическую строгость и что следует сформировать

отдельную научную терминологию, если мы хотим, чтобы наши выражения были

точным образом представлений.

К счастью, что касается суждений, мы имеем повсеместно признанное отличие,

которое без трудности позволяет в каждом случае решать, принадлежит ли

данное действие сознания к объему понятия суждения, т. е. является ли оно

суждением или нет. Это отличие заключается в том, что суждением следует

считать каждое действие сознания, в котором, согласно словам Аристотеля,

содержится истина или ложь. Однако этот критерий, отличающий суждения от

всех прочих действий сознания, чтобы не быть неправильно используемым и

поэтому утратившим свою ценность, требует уточнения.

§ 6. Истина и ложь

А именно, нужно придти к согласию о значении выражений “истина” и “ложь”,

поскольку эти выражения бывают использованы в различных значениях, а

потому и многозначны. Ведь мы говорим не только о суждениях, утверждениях

и опровержениях, что они истинны или ложны. Мы говорим также о чувствах,

что они истинны, противопоставляя им чувства наигранные; говорим о

серебре, что оно истинное, противопоставляя ему поддельное серебро;

говорим о приятеле, что он истинный друг, противопоставляя ему неистинного

приятеля. Поскольку и о чувстве злости мы можем сказать, что это истинная

злость, можно бы, придерживаясь видимости, и чувство злости причислить к

суждениям, а ведь никто не считает чувство суждением. Только те действия

сознания следует считать суждениями, к которым применимы выражения

“истинный” и “ложный” в подлинном их значении. Следовательно, речь идет о

дальнейшем поиске критерия, при помощи которого можно было бы в конкретном

случае дать себе отчет в том, используются ли выражения “истинный” и

“ложный” в их подлинном значении или нет. Мы имеем два таких критерия:

один — внешний, второй — внутренний. Внешний критерий заключается в

возможности замены выражений “истинный” и “ложный” синонимичными

выражениями, которые могут быть различными, смотря по тому, замещают ли

эти выражения [оценки] в их подлинном значении или нет. Говоря о ложных

суждениях, можно сказать, что они ошибочны; говоря же об истинном чувстве,

можно сказать, что оно искреннее. Поэтому, если прилагательное “ложный”

удается заменить прилагательным “ошибочный”, то выражение “ложный”

употреблено в подлинном значении; когда же прилагательное “истинный”

удается заменить прилагательным “искренний”, тогда выражение “истинный”

употреблено в неподлинном значении. И наоборот, говоря об истинных

суждениях, можно заменить прилагательное “истинный” выражением “в согласии

с истинной”, а говоря о чувствах, о руде, о неистинных друзьях, мы

пользуемся выражениями “обманувший”, “не заслуживающий называться

приятелем”. В каком бы случае речь не шла о познании, в подлинном ли

значении использованы выражения “истинный” и “ложный”, мы узнаем, подбирая

такие выражения, которыми указанные прилагательные удается заменить без

нарушения смысла языка.

Внутренний критерий заключается в логическом разделении прилагательных и

заменяющих их оборотов речи на две категории. Согласно этому делению

прилагательные и заменяющие их обороты речи являются либо определяющими

(atributa determinantia), либо изменяющими значение выражения, к которому

с грамматической точки зрения они относятся (atributa modificantia).

Определяющим является каждое прилагательное либо заменяющее его выражение,

которое каким-либо образом дополняет значение существительного, к которому

оно относится. Белая бумага, равносторонний треугольник, бессмертная душа,

добрый король, гнедой конь, опасная болезнь — во всех этих выражениях

прилагательные означают действительные признаки тех предметов, к именам

которых они относятся. Содержание представлений, составляющих значение

представлений короля, коня, болезни оказывается обогащено при добавлении

прилагательных, но в конечном счете остается неизменным, т. к. добрый

король остается королем, гнедой конь — конем, опасная болезнь — болезнью;

существительные сохраняют свое значение и после добавления прилагательных

с тем только отличием, что выражение, составленное из существительного и

прилагательного, включает несколько более богатое содержание, чем само

указанное подлежащее. Иначе обстоит дело тогда, когда к этим

существительным мы добавим модифицирующие прилагательные. Умерший король,

нарисованный конь, воображаемая болезнь -выражения, которые нам послужат

примерами. Умерший король не является королем, но трупом; нарисованный

конь — не конь, а рисунок коня; воображаемая болезнь не является болезнью,

но воображением болезни. Добавляя к существительным выражения “умерший”,

“нарисованный”, “воображаемая”, мы не дополняем содержание соответствующих

представлений, но изменяем содержание, связанное первоначально с этими

существительными, на совершенно иное, на что указывает возможность замены

этих существительных совершенно другими. Поэтому мы назвали модифицирующие

прилагательные “изменяющими значение”. Таких модифицирующих выражений

существует весьма много; с грамматической точки зрения они не отличаются

от определяющих прилагательных, однако с психологической и логической

точек зрения между ними возникает различие.

Но существуют и такие прилагательные, которые, ни в чем не меняя своей

грамматической формы, могут использоваться либо как определяющие, либо как

модифицирующие. К ряду этих прилагательных принадлежит и выражение

“ложный”. Так, под выражением “свидетель” понимается особа, которая о

чем-либо свидетельствует. Однако ложный свидетель не является свидетелем,

т. к. не может свидетельствовать по делу, о котором идет речь; это

попросту человек, делающий вид, что свидетельствует. Прилагательное

“ложный”, взятое в этом значении, модифицирует значение существительного

“свидетель”, поскольку ложный свидетель — не свидетель так же, как

воображаемая болезнь — не болезнь. Когда мы хотим отметить, что

существительное должно быть взято в первичном значении, а не

модифицированном, то также пользуемся прилагательными либо оборотами с

прилагательными. Тогда мы говорим о “истинном” свидетеле. Очевидно, что в

этом случае прилагательное “истинный” не является определяющим, т. к. оно

ни в чем не обобщает значение выражения “свидетель”. То, что означает

существительное “свидетель”, означает и выражение “истинный свидетель”;

подобным же образом мы говорим о настоящей (истинной) болезни, когда хотим

избежать того, чтобы существительное “болезнь” употреблялось в

модифицированном значении. Ту же функцию выполняет прилагательное

“действительный”, или выражение “взятый в подлинном [wla·ciwym], точном

значении”. Эти выражения не являются atributa determinantia, но стоят в

оппозиции к модифицирующим прилагательным. Для отличения от

прилагательных, изменяющих значение, их можно было бы назвать

прилагательными, сохраняющими значение существительных.

При помощи двух приведенных критериев можно будет всегда дать себе отчет в

том, в подлинном ли значении употреблены выражения “истинный” и “ложный”,

или нет и, как следствие этого, когда они применяются к выражениям,

означающим действие сознания, и относятся ли они к суждениям, или же к

иным проявлениям духа. Когда относительно этого мы придем к согласию,

тогда прежде всего следует задаться вопросом: какими прилагательными

удается заменять эти выражения. Если вместо них можно употребить

прилагательные “в согласии с истинной “ (“верный” [sluszny]) или

“ошибочный” (“фальшивый”), тогда прилагательные “истинный” и “ложный”

относятся к суждениям. Во-вторых, следует обратить внимание на то, служат

ли в данном случае прилагательные “истинный” и “ложный” сохранению или

изменению значения существительного, к которому относятся, или же являются

определяющими. Если они играют роль прилагательных, сохраняющих или

изменяющих значение существительных, тогда эти существительные могут

означать нечто иное, нежели суждения. И наоборот, если эти прилагательные

являются определяющими, то это свидетельствует о том, что подлежащие, к

которым они относятся, означают суждения.

1   2   3   4

Похожие:

Исследования различных вопросов в области логики уже около 50 лет занимают iconПринципы диалектической логики
Диалектика прорвала узкий горизонт формальной логики и выковала метод всестороннего исследования познания с точки зрения наиболее...

Исследования различных вопросов в области логики уже около 50 лет занимают iconВ современной физике базовыми являются квантовая теория и теория...
Теория энтропийной логики междисциплинарная сфера научного исследования материи не противоречит вышеизложенному. Теория энтропийной...

Исследования различных вопросов в области логики уже около 50 лет занимают iconРеферат скачан с сайта allreferat wow ua
Ссср добывалось в год около 6,5 млрд т различных полезных ископаемых; объем горного производства удваивался примерно каждые десять...

Исследования различных вопросов в области логики уже около 50 лет занимают iconТак, множество телесной симптоматики возникает на фоне вегетативной...
Уже около 2-х лет Центр Неврозов оказывает лечебно-диагностическую помощь в нашем городе и области. Некоторыми своими наблюдениями,...

Исследования различных вопросов в области логики уже около 50 лет занимают iconТранспорт будущего
«спецсредство». Сняты эти сюжеты в Институте электродинамики нану, где около 20 лет ведутся разработки приводов и вспомогательных...

Исследования различных вопросов в области логики уже около 50 лет занимают iconГоловной мозг (изображения)
Длина в среднем 43см, масса – около 34-38грамм = примерно 2% массы головного мозга. Масса спинного мозга новорожденного около 5,5г,...

Исследования различных вопросов в области логики уже около 50 лет занимают iconКашапова З. Р. (Уфа) о принципе достаточного основания
Соблюдение законов логики является необходимым условием правильного мышления. В последнее время в методологии науки можно наблюдать...

Исследования различных вопросов в области логики уже около 50 лет занимают iconПостроение и проблематика спецкурса
Черновицком университете уже несколько лет, программа же его после длительных уточнений была издана только в 1967 г. Активизация...

Исследования различных вопросов в области логики уже около 50 лет занимают iconУоллес Уотлз "Наука стать богатым"
Около полутора лет назад я получила по почте от одного совершенно незнакомого мне ранее человека небольшую книгу. Автор этой книги...

Исследования различных вопросов в области логики уже около 50 лет занимают iconАренский Антон (Антоний) Степанович (1861 1906)
Врожденный талант будущего композитора начал заметно себя проявлять около семи лет, как раз тогда мальчик начинает брать уроки игры...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
uchebilka.ru
Главная страница


<