Ж. В. Котов к проблеме свободы печати у молодого Маркса




Скачать 158.92 Kb.
НазваниеЖ. В. Котов к проблеме свободы печати у молодого Маркса
Дата публикации21.04.2013
Размер158.92 Kb.
ТипДокументы
uchebilka.ru > Право > Документы


Ж.В. Котов
К проблеме свободы печати у молодого Маркса.

Приднепровская государственная академия строительства и архитектуры
Статьи К. Маркса: "Заметки о новейшей прусской цензурной инструкция" (ян­варь-февраль 1842 г.) и "Дебаты о свободе печати" (апрель 1842 г.) представляют собой яркий образец глубокого и последовательного обоснования требо­ваний поли­тико-правовых свобод с позиций революционного демократизма. Проблематика первых работ Маркса, в частности свободы печати, не потеряла своей актуальности и сегодня, продолжает оставаться настоятельной потребнос­тью критика представителей тех общественных классов, которые готовы затормозить общественный прогресс в угоду своим эгоистическим, узкоклассовым интере­сам. В данной статье мы ставим перед собой задачу рассмот­реть материал двух первых статей Маркса в свете его исход­ной общественно-политической и философской позиции.

Поскольку революционный демократизм в наиболее полное мере соответство­вал объективной закономерности обществен­ного развития Германии 40-х годов Х1Х века, постольку критика феодализма с по­зиций революционного демократизма была наиболее последова­тельной и глубокой. Экономическое развитие Германии требовало свобода част­ной собствен­ности и соответствующих ей политико-правовых свобод, а Марксом эта необ­ходимость осознавалась как исто­рическое развитие народного духа к полной свободе. Посколь­ку свобода рассматривается как "родовая сущность всего духовного бытия", как внутренний, существенный, общий атрибут, при­сущий каж­дому человеку, когда отсутствие свободы является «подлинной смертельной опасностью для человека», постольку ликвида­ция политического отчуждения - эта главная задача буржуаз­ной революции, - отождествляется Марксом в этот период с ликвидацией всякого отчуждения.

Исторический опыт Французской революции показывал, что духовная революция - появление новых, революционных идей и внедрение их в сознание народа, предшествовала материаль­ной революция, т.е. физическим действиям народных масс по насильст­венному устранению феодальных идей, отношений и соответ­ст­вующих им учреждений. В условиях экономической и политиче­ской слабости немецкой буржуазии политические иллюзии дополнялись философскими иллю­зиями, ибо потребности общест­венного развития получили свое наиболее пол­ное и богатое выражение в немецкой классической философия, в особенности в философии Гегеля. В центре внимания Маркса оказывается духовное произ­водство, производ­ство идей, рассматриваемое им как опреде­ляющая сфера общественной жизни. ''Я рассматриваю жизнь во­обще, - пишет Маркс в ноябре 1837 г. - как выраже­ние духов­ного деяния, проявляющего себя всесторонне - в науке, искусстве, ча­стной жизни"(1,9) . Тот же самый дух, - продолжает Маркс в июле 1842 г., - кото­рый строит железные дороги ру­ками рабочих, строят философские системы в мозгу философов"(2,105).

С переходом к философской критике политики в центре внимания Маркса оказывается проблема соотношения гегелев­ской философии права - понятия нравственного государства и существующего прусского государства. В этот период Маркс, идя вслед за Гегелем, стремится понять правовые отношения, точно также как и формы государства, из так называемого об­щего развития человеческого духа. Но в отличие от Гегеля понимание действительности нужно Марксу не для ее объясне­ния и оправдания, а для ее революционного преобра­зования. Потому Маркс и переносит акцент с идеализма на диалектику, связы­вая саму задачу постижения действительности с процес­сом ее революционного преобразования. Поскольку период несвободы в общественной жизни Гер­мании сменяется, по Марксу, периодом свободы, постольку применительно к вопросам госу­дарства «именно критика определяет меру отдельного существования по его сущности, а меру особой действительности - по ее идее»(3,210). Само основное про­тиворечие общественной жизни Германии осознается Марк­сом как противоре­чие между гегелевской идеей нравственного государства, основанного на ра­зуме, и прусским государст­вом, основанным на христианской религии. Противоречие между идеей нравственного государства и существующим прусским государством рассматривается Марксом как противоречие должного и сущего. Однако это противоре­чие понимается Марксом не просто как проти­воречие между субъективным идеалом и действительностью (как это было при­нято до Гегеля), а как противоречие, присущее самой разви­вающейся действи­тельности (духовной действительности). В результате разрешения этого проти­воречия разумное реализу­ется как необходимость, как действительность созна­ния. Новым моментом (по сравнению с Гегелем) является убеждение в том, что пропаганда идеи разума, идеи нравственного государ­ства должна поднять сознание народа по вопросу государства до точки зрения философии самосозна­ния. Осознание народом своих истинных задач в свою очередь ускорит про­цесс появления нравственного государства через введение всеобщего избирательного права и учреждения на этой основе представительства интелли­гентности, утверждающей первенст­во всеобщего интереса по отношению к ча­стному, эгоистиче­скому интересу.

Подлинное государство, по Марксу, есть союз свободных людей, воспитывающих друг друга, превращающее частные цели во все­общие, грубый инстинкт - в нравственные склонности, природную независимость - в духовную свободу. В нравственном го­сударстве "отдельная личность сливается с жизнью целого, а целое находит свое отражение в сознании каждой отдельной личности"(2, 103). Нравственное государство предполагает, что индивиды не просто осознают се­бя свободными и не свободу от общества, а свободу всех сво­их членов в обществе и через обще­ство, предполагает в своих членах государственный образ мыслей, если даже они вступают в оппозицию против правительства. Ибо всеобщее, объек­тивный дух наиболее полно выражает себя, как родовое начало, в свободном столкновении мнений, а значит в свобод­ной печати и через критику. Именно критика должна быть вы­разителем разума, истины и обеспечивать преоблада­ние все­общего над частным, а потому у прессы должна быть возможно­сть "кон­троля над чиновниками и над такими учреждениями, которые существуют как некоторый класс индивидов" (4,18). Нрав­ственное государство должно защищать всеобщее против част­ного, особенного и, обеспечивая равенство всех граждан, сто­ять над борьбой партий, не выступая орудием в руках какой-то одной пар­тии.

Понятие нравственного государства позволяет Марксу рассматривать прусское государство как нечто случайное, не соответствующее разуму, т.е. нелогичное, неправовое, немо­ральное и он открыто заявляет, что "государство, которое не является осуществлением разумной свободы, есть плохое государство". Формой и средством осуществления нравственно­го государства должна быть, по Марксу, философская критика, которая однако может выполнить свою роль только при усло­вии обеспечения свободы печати. Поэтому проблема сво­боды печати оказывается центральной для Маркса, как и для всей обществен­ной жизни Германии того времени. С этим и связа­но появление статей Маркса: "Заметки о новейшей прусской цензурной инструкции" и "Дебаты о свободе печати". Несмот­ря на остатки не преодоленного гегельянства, Маркс удиви­тельно полно, глубоко и точно схватывает истинную суть проблемы свободы печати.

В "Заметках о новейшей прусской цензурной инструкции" Маркс первона­чально фиксирует внешнее противоречие новей­шей прусской цензурной инст­рукции, провозглашающей либера­лизацию свободы печати с одновременным ужесточением цензу­ры, как противоречие видимости и сущности. Ибо, со­гласно цензурной инструкции, цензор, с одной стороны, не должен препятство­вать "серьезному и скромному" исследованию исти­ны, а, с другой стороны, не­пременно предполагается, что тен­денция, высказанная относительно мероприя­тий правительства, "не является враждебной и злонамеренной, а благожелатель­ной". Далее Маркс фиксирует противоречие между новейшей прусской цензур­ной инструкцией 1841 г. и указом о цензуре 1818 г. как внутреннее противоре­чие самой цензуры, так как в инструкции содержится требование "уже теперь освободить печать от неуместных ограничений". Таким образом, сама ин­струк­ция признает, что в течение более чем 20 лет не вы­полнялись требования указа о цензуре. Встает вопрос о причинах столь длительного несоблюде­ния указа о цен­зуре. Защитники института цензуры не видят здесь ничего, кроме случайности, которая не может бросить тень на сам институт цензуры, ибо в длительном не­соблюдении указа о цензуре могут быть виноваты только отдельные лица. Од­нако "задача науки, и в особенности философии, - как отмечает Гегель, - со­стоит вообще в том, чтобы познать необходимость, скрытую под видимостью случайности» (4,320) и Маркс ищет и находит эту необходимость. В самом ответе о случайности нарушений указа о цензуре 1818 г. он видит точ­ку зрения "мнимого либерализма", ибо "вынужденный делать уступки, он жертвует людьми-орудиями, и сохраняет неизмен­ной суть дела - данный институт». Таким образом, по мнению Маркса, представители правительства и инсти­тута цензуры, как выразители и защитники существующей системы отживших общественных отношений, ви­дят недостатки института цензуры, но стремятся замаскиро­вать их, а "объективные недостатки самого института ставят­ся в вину отдельным лицам, для того, чтобы, не улучшая де­ла, по существу, создавать видимость улучшения"(4,4). А на заднем плане уже виден такой же суровый при­говор самому прусскому госу­дарству, ибо "если бы деспотическое государство захотело быть лояльным, то оно уничто­жило бы самого себя" (4,270).

Как негоден и неразумен сам институт цензуры, так негодны и неразумны те средства, которыми его защищают, и Маркс фиксирует логические, правовые и моральные противоре­чия в суждениях и действиях защитников и сторонников цен­зуры по вопросам исследования истины, соотношения морали и рели­гии, тенденции сочинений и др. Рассматривая вопрос о борьбе принципа цензуры как "ми­ровоззрения ви­димости", с принципом критики как "мировоззрением сущности", Маркс пока­зывает, что для цензурной ин­струкции главным критерием в оценке ценности и надежности печатных изданий является тенденция сочинений, в то время как для критики главным является выражение всеобщего ин­тереса, т.е. истина. Только истине должен доверяться, по мнению Маркса, писатель, ибо «истина всеобща, она не при­надлежит мне одному, она принадлежит всем, она владеет мною, а не я ею»(4,6). Утверждение политико-правовых свобод для Маркса - са­моцель, а борьба за утверждение научной ис­тины - средство. Маркс полагает, что научная истина может и должна пробить себе дорогу самостоятельно в борьбе про­тив устаревших идей. Он еще не видит, что для уничтожения реак­ционных идей и представлений недостаточно одной только теоретической кри­тики, направленной на поиски и пропаганду научной, истинной точки зрения, но необходима, главным и определяющим образом, материально-практическая борьба масс по уничтожению отживших материальных общественных отноше­ний, породивших данные идеи.

В связи с проблемой свободы печати Маркс защищает про­грессивные требования отделения церкви от госу­дарства, независимости мо­рали от религии, а также обосно­вывает право критики религии. По мысли Маркса согласно требованиям прогрессивного буржуазного права, отдельный гражданин, повинуясь зако­нам государства, повинуется только естественным законам своего собственного разума, человеческого разума, тре­бую­щего, чтобы законы не распространялись на мысли индивидуума, а только на его поступки. "Законы, которые делают главным крите­рием не действия как таковые, а образ мыслей действующего лица, - это не что иное, как позитивные санкции беззакония" (4,14). В отличие от Гегеля Маркс при­знает за разумные законы не те, что существуют в прусском государстве, а только те, что соответствуют интересам народа (закономерности прогрессив­ного буржуазного развития).

Законы прусского государства Маркс рассматривает как выражение антигосударственного образа мыслей, в которых форма противоречит содержанию, как законы, имеющие своей основой беспринципность, безнравственность, грубо вещест­венный взгляд на вещи, ибо законы прусского государства выра­жают не всеобщую волю как волю народа, а частный инте­рес, привилегии пра­вительства. "Но в таком обществе, - за­мечает Маркс, - в котором какой-либо один орган мнит себя единственным, исключительным обладателем государст­венного разума и государственной нравственности, в таком правитель­стве, ко­торое принципиально противопоставляет себя народу, а поэтому считает свой антигосударственный образ мыслей всеобщий, нормальным образом мыслей, - там нечистая совесть политиканствующей клики измышляет законы о тенден­ции, законы мести, карающие за тот образ мыслей, которого на са­мом деле придерживаются одни только члены правительства" (4,15).

Разоблачая многочисленные противоречия цензурной ин­струкции, а также некомпетентность, произвол и безответст­венность чиновников цензуры, Маркс обосновывает неудовлет­ворительность прусского государственного принципа. Себя же в "Заметках о новейшей прусской цензурной инструк­ции" он рассматривает как представителя "некоей безликой идеи", "ума и доброй воли обще­ства". Чиновники, по ваше­му мнению, совершенно лишены личных мотивов, - обруши­вается Маркс на защитников цензуры.- А нечто безличное, идеи вы за­подозреваете в том, что они полны личных проис­ков и субъективной низости. "Ум и добрая воля общества признаются неспособными даже на самые простые вещи, зато по отношению к чиновникам даже невозможное признается воз­мож­ным»(4,17). Несколько позже (декабрь 1842 г.) Маркс выступает уже от лица "свободной интеллигентности". "Утили­тарная интеллигентно­сть, - пишет Маркс, - борющаяся за свой домашний очаг, от­личается, конечно, от свободной интеллигентности, защищающей, в ущерб своему очагу, правое дело. Интеллигентность, которая служат какой-либо од­ной определенной цели, какой-либо одной определенной вещи, в корне отлична от той интеллигентности, которая властвует над всякой вещью и под­чиняется только себе самой» (6, 285) .

Не ограничиваясь указанием на неудовлетворительность государственного принципа, Маркс отмечает, что государст­венный принцип недостаточно честен, чтобы быть последова­тельным, в то время как одна только последовательность мо­жет оправдать принцип, дать ему правовое обоснование. На­ряду с этим государственный принцип характеризуется Марксом как "абстрактный", "частный", "рассудочный". Поскольку же защитники "государственного принципа" стоят не на позициях разума, а на точке зрения рассудка, то у них, по Марксу, превратное и абстрактное понимание самой исти­ны. Последнее обстоятельство, в свою очередь, приводит к нарушению права объекта и права субъекта.

Сложность хода мыслей Маркса в том, что он дви­жется в рамках противоречий, неизбежных для идеалистической философии, особенно если она используется для анализа конкретных общественных явле­ний. С одной стороны, Маркс утверждает, что сохранение ин­ститута цензуры связано с существующей системой общественных отношений и является од­ним из ее проявлений. С другой стороны, Маркс видит причину существования института цен­зуры в заблуждениях и фантастических представлениях. Более того, он утверждает, что сущность цензуры "основана на вы­сокомерном фанта­стическом представлении полицейского государства о его чиновниках" (4,26).

Последовательная демократическая позиция Маркса позво­ляет ему понять, что обман, сознательный или бессознатель­ный, - это один из резервов отживающих общественных сил в их борьбе за сохранение своих позиций, ибо фео­дальная реак­ция, опираясь на присущую большинству людей иллюзию первен­ства личностных отношений, пыталась замаскировать гни­лость существующих общественных учреждений. В то же время идеалистическая исходная позиция не позволяет еще Марксу осознать и теоретически последовательно выразить материальную сущность современного общественного переворота.

В статье "Дебаты о свободе печати" Маркс, требуя «защищать свободу пе­чати с глубоким и серьезным интересом, вытекающим из действительной потребности», сосредоточивает огонь своей критики на представителях тех сосло­вий в Рейнском ландтаге, которые, выступая против свободы печати, противо­поставляли свой особый сословный интерес интересу провинции, народа в це­лом. Маркс понимает, что феодальная реакция стремится превратить в орудие защиты своих интере­сов не только государство, но и представительные учреж­де­ния вместе с институтом права, наполнив сами буржуазные ин­ституты и уч­реждения феодальным содержанием. И он требует, чтобы буржуазные институты и учреждения соответствовали своей сущности, чтобы они функционировали по свойственным им, буржуаз­ным законам, Отправля­ясь от рассмотрения феодализма как периода несво­боды и без­закония, Маркс и закон о цензуре рассматривает как выраже­ние без­закония в противоположность закону о печати как действительному закону. При этом буржуазные законы рассматри­ваются Марксом как настолько же соответствующие природе

че­ловека как свободного существа, насколько закон тяжести соответствует природе падения тел. В то же время, выражая интересы всего антифеодального движения в це­лом с позиций революционного демократизма, Маркс противопоставляет точку зрения первенства всеобщего (политического) интереса точке зрения первен­ства частного (экономического) интереса не только феодальных противников свободы печати, но и либерально-буржуазных защитников сво­боды печати, уп­рекая последних в ограниченности и непоследовательности. Несмотря на то, что борьба Маркса с феодальными противниками свободы печати и с буржуазными ее защитниками протекает на почве идеализма, тем не менее отжившим реак­ционным идеям и представлениям противопоставляются передо­вые революционные идеи, и именно эта борьба идей позволяет Марксу выйти за пределы идей старого мира. Саму проблему свободы печати Маркс требует рассматривать и оценивать не через призму устаревшие феодальных традиций и обычаев Германии, не через призму ограниченного коммерческого опыта "трезвой" буржуазии, а с позиций подлинно исторического воззрения, систематически и последовательно отраженного пе­редовой философской мыс­лью.

Стремясь превратить итоги обсуждения проблемы свобо­да печати в Рейнском ландтаге в достояние всей обществен­ности, справедливо полагая, что тем самым можно вовлечь са­мые широкие слои общественности в борьбу за уста­новление полной свободы печати, в борьбу за установление нравствен­ного го­сударства в Германии, Маркс четко фиксирует и под­робно анализирует как внешнюю, так и внутреннюю стороны по­зиций представителей каждого сословия. Особенно четко он фиксирует противоречия в суждениях феодальных противников свободы печати, отстаивающих свободу обсуждения и мнения в ландтаге наряду с несвободой обсуждения и мнения в провин­ции. Маркс видит, что прогресс истории с неизбежностью ведет к потере привилегий феодализма, в то время как феодалы, от­чаянно сопротивляясь, никоим образом не хотят уступать своих позиций, не понимая несоответствия пред­ставлений о своем положении с их действительным положением в современ­ную эпоху

Маркс требует оценивать настоящее не через призму вчерашнего дня Германии, отраженного в ее обычаях и тради­циях, а через призму завтрашнего дня Германии, отраженного в рационально понятой гегелевской философии права, в поня­тии нравственного государства. Он показывает, что аргу­менты защитников цензуры, выступающих против исторического прогресса Германии, ссылаясь на несовершенство и незрело­сть человеческого рода, есть аргументы вчерашнего дня, есть проявление мировоззрения видимости, нанесшего уже большой ущерб делу исторического развития страны. Принимая свободу только как свободу привилегий и от­рицая свободу как сущность человеческого рода, противники свободы печати руководствуются, по Марксу, романтическим принципом, рассматривающим свободу как инди­видуальное свой­ство отдельных лиц и сословий, в то время как свобода есть существенный момент, отличающий человека от жи­вотного, есть фактор, присущий всему человеческому роду.

Маркс различает позицию "мнимого" либерализма, отра­жающего интересы городской реакции и желающей свободы, и боящейся ее, от позиции "трезвого" либерализма, отстаиваю­щего свободу печати как разновидность промысловой свободы. По мнению представителей трезвого либерализма, свобода печати нужна уже хотя бы на том основании, что имеется уже свобода промысла, где главное руки и ноги, а тем более не­обходима свобода печати, где главное голова. Положительное значение позиции защитников свободы пе­чати как свободы промысла он видит в том, что они пыта­ются сроднить немца с его идеями, показать ему, что при обсуждениях вопроса о свободе печати речь идет не о недо­сягаемых идеалах, а о его ближайших целях и интересах. Тем самым они помогают перевести язык отвлеченных философ­ских рассуждений, присущих немецкой философии, на обыкно­венный человеческий язык. Ограничен­ность буржуазных защит­ников свободы печати Маркс видит в том, что свободу печа­ти они понимают и оценивают только как свободу зарабатывать и нажи­ваться при помощи печати. В конечном счете, эта точка зрения приводит к тому, что человек ви­дит в писательской деятельности только сред­ство заработка и наживы, но не видит в писательской деятельности "самоцель", т.е. не рассматривает писательскую деятельность как средство служения полно­стью к исключительно интересам на­рода, даже вопреки личному благополу­чию. "Либеральная оп­позиция, - замечает Маркс, - показывает нам, во что пре­вратилась либеральная позиция, показывает ту степень, в какой свобода вопло­тилась в человеке» (7, 36).

Методологическую ограниченность буржуазных защитников свободы печати Маркс оценивает с позиции первенства общего над частным, когда особое (промысловая свобода, свобода собственности) преобразуется в духовное только будучи час­тью целого (свободы вообще). В результате, обосновывая свободу печати из свободы промысла, буржуазные защитники свободы печати идут от низшего к высшему, от наличия ви­дового признака к доказательству родового признака, в то время как в доказательстве необходимос­ти видовых проявлении свободы необходимо отправляться то­лько от признания свободы в качестве сущности человеческо­го рода. Наиболее близкой к позиции Маркса оказалась точна зрения представителя крестьянского сословия, утверждающего, что изменившиеся общественные условия требуют установ­ления законов о печати, обеспечивающих подлинную свободу печати, что свобода печати нужна для того, чтобы человеческий дух мог развиваться свободно, ибо в противном случае общественная жизнь остановится и превратится в зловонное болото.

Если в "Заметках о новейшей прусской цензурной инст­рукции" Маркс вы­ступает от лица философской критики в ка­честве защитника свободы вообще, то в "Дебатах о свободе печати" Маркс убеждается в том, что позиция защиты свободы печати наиболее последовательно поддерживается только предста­вите­лями крестьянского сословия. В то же время логика последовательной политической борьбы ведет Маркса к пониманию того, что свобода важна не сама по себе, ибо она не парит над интересами сословий и партий, а является формой выражения и защиты интересов уг­нетенного класса и соответ­ственно формой борьбы за его освобождение. Уже в работах 1843-1844 гг. Маркс приходит к выводу о том, что единственной революционной силой спо­соб­ной освободить себя и все общество от угнетения и эксплуа­тации, является пролетариат, и что нет свободы вообще, а есть свобода борьбы против угнете­ния и эксплуатации, свобо­да борьбы за счастье трудящихся всего мира.

Развивая рациональные моменты первых своих статей, Маркс в дальнейшем все более и более убеждается, что свобода печати в капиталистическом мире не более чем свобода промысла. Для того чтобы заглушить требование подлинной свобода со стороны рабочего класса, буржуазия использует против народа весь тот арсенал негодных аргументов, кото­рый в свое время использо­вались феодальной реакцией. В работе "К критике гегелевской философии права" (1843 г.) Маркс крити­кует гегелевское понятие нравственно­го государства как политико-правовую иллюзию буржуазного государства, реализовавшуюся в своем наиболее чистом виде в Северной Америке (США).

В дальнейшем К.Маркс все дело борьбы за свободу печати свяжет с борьбой за социальную свободу. Продолжая дело Маркса и Энгельса, В.И.Ленин на­пишет в 1905 г.: "Мы хотим создать и мы создадим свободную печать не в по­лицейском смысле, но также и в смысле свободы от капитала, свободы от карь­еризма: - мало того: также и в смысле свободы от буржуазно-анархического ин­дивидуализма" (8,102) .
Литература:

1. Маркс К. Письмо к отцу // Маркс К., Энгельс Ф. Соч.2-е изд., т.40

2. Маркс К. Передовица в № 179 «Kotnische Zeitung» //

Маркс К., Энгельс Ф. Соч.2-е изд., т.I

3. Маркс К. "Различие между натурфилософией Эпикура и натурфилософией Демокрита»// Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т.40.

4. Маркс К. Заметки о новейшей прусской цензурной инструкции // Маркс К., Энгельс Ф. Соч.2-е изд., т.I.

5. Гегель Г. Наука логики: Энциклопедия философских наук. М.: Мысль, 1974,т.1.

6. Маркс К. О сословных комиссиях в Пруссии. - Маркс К., Эн­гельс Ф. Соч. 2-е изд., т.40.

7. Маркс К. Дебаты о свободе печати и об опубликовании протоколов сословного собрания // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. т.1.

8. Ленин В.И. Партийная организация и партийная литература // Полн. собр.соч.,т.12.

Международная научно-практическая Интернет-конференция «Перспективные инновации в науке, образовании, производстве и транспорте». Философия и филология. Одесса, 2008



Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Ж. В. Котов к проблеме свободы печати у молодого Маркса iconАктуАльно ли творческое наследие К. Маркса?
Маркса с позиций его инструментальной значимости. «Я почувствовал необходимость разобраться в явлениях индивидуальной и общественной...

Ж. В. Котов к проблеме свободы печати у молодого Маркса iconСтоимость услуг по широкоформатной печати
Япония) (12 печатающих голов xaar 126/35 пкл(Англия) c шириной печати 1,6 м, максимальным разрешением печати 1440 dpi и скоростью...

Ж. В. Котов к проблеме свободы печати у молодого Маркса iconф56 074-8 Котов Ж. В. К проблеме самостоятельности мышления
«Философский опыт, который не исключает никакие идеи из свободного обсуждения и способствует установлению точных определений используемых...

Ж. В. Котов к проблеме свободы печати у молодого Маркса iconПравовой режим свободы предоставления услуг в рамках права европейского союза
ЕС, выявлена классификация видов услуг, выявлено понятие свободы предоставления услуг, выделены необходимые условия свободы делового...

Ж. В. Котов к проблеме свободы печати у молодого Маркса icon443080. г. Самара, пр. К. Маркса. 201. Качество печати соответствует...
Бурлан П., Бурлан П. Симорон из первых рук, или Как достичь того, чего достичь невозможно

Ж. В. Котов к проблеме свободы печати у молодого Маркса iconДепрессивные реакции у у женщин молодого возраста, находящихся в местах лишения свободы
...

Ж. В. Котов к проблеме свободы печати у молодого Маркса iconК проблеме «материалистического прочтения» Ильенкова
«школа» самостоятельного мышления, как «школа» свободы, как «школа» солидарности на основе усвоения и реализации об­щечело­веческих...

Ж. В. Котов к проблеме свободы печати у молодого Маркса iconЦентрального комитета коммунистической партии советского союза
«Из ран­них произведений» К. Маркса и Ф. Энгельса, тома «Архива Маркса и Энгельса», «Grundrisse der Kritik der politischen Oekonomie»...

Ж. В. Котов к проблеме свободы печати у молодого Маркса iconБумага для цветной лазерной печати
Бумага пригодна для печати на монохромных цифровых принтерах, поэтому она считается универсальным выбором для печати любых деловых...

Ж. В. Котов к проблеме свободы печати у молодого Маркса iconРеферат скачан с сайта allreferat wow ua Материалистическое понимание...
Целью настоящей работы является исследование сущностных основмарксистского понимания исторического развития общества через его основныекатегории...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
uchebilka.ru
Главная страница


<