Книга вторая разъясняет природу добродетелей того и другого вида




Скачать 132.31 Kb.
НазваниеКнига вторая разъясняет природу добродетелей того и другого вида
Дата публикации12.05.2013
Размер132.31 Kb.
ТипКнига
uchebilka.ru > Право > Книга
КОММЕНТАРИИ

Это - трактат о счастье, о том, как достичь счастливой жизни, или

блаженства. Написан Аристотелем зрелого возраста и посвящен то ли отцу, то

ли сыну, рано умершему, оба носили имя Никомах. Философские направления, как

известно, именуются путем прибавления частицы "изм" к категории, которая для

мыслителей этого направления считается базисной. Трудно придумать в данном

случае термин на русском языке, древнегреческий это позволяет. И придумано

название эвдемонизм для направления, в котором счастье признается высшей

целью жизни. От эв - благо, и даймоний - дух, получается что-то вроде

благодушия, душевного покоя. Так что "Никомахова этика" считается выдающимся

памятником античного эвдемонизма. Тут читатель может спросить: а как же

иначе, что еще, кроме счастья, может быть высшей целью жизни? Ну, хотя бы

свобода, так говорят современные философы. И разъясняют, что в жизни вполне

возможны ситуации, когда человек стоит перед выбором: счастье или свобода.

Греки перед таким выбором не стояли.

"Никомахова этика" состоит из десяти книг. Структура сочинения довольно

четкая. Она задана ясным принципом: подробно рассмотреть добродетели, чтобы

понять все, связанное со счастьем. Ибо счастье - это деятельность души в

полноте добродетели. Вот они и рассматриваются, добродетели, на протяжении

многих страниц, весьма подробно.

Книга первая. В ней анализируется исходное понятие - счастье. Человека,

ориентированного на либеральные ценности, может разочаровать то, что учение

о счастье, которое Аристотель собирается изложить, оказывается наукой о

государстве. Разумеется, никакого этатизма или превознесения государства в

современном смысле здесь нет. Все проще. Поскольку человек, по Аристотелю, -

существо политическое, т.е. живущее в полисе (государстве), ясно, что там он

и может достичь счастья. А наше понимание государства иного рода. Любопытна

классификация образов жизни: государственный, созерцательный и, пардон,

скотский. Последний избирает большинство, это - жизнь, полная грубых

чувственных наслаждений. Государственный образ жизни ведет человек

деятельный, тот, для которого счастье связано с почетом. Но лучший образ

жизни - созерцательный. Речь идет о размышлении, познании истины ради нее

самой, а не ради какой-либо пользы. Ясно, почему это так. Ведь счастье есть

деятельность, сообразная с добродетелью, а высшей добродетелью является

разум. В конце книги первой вводится различение добродетелей на мыслительные

(дианоэтические) - мудрость, сообразительность, рассудительность и

нравственные (этические) - щедрость, благоразумие.

Книга вторая разъясняет природу добродетелей того и другого вида.

Мыслительные добродетели формируются обучением, а нравственные - привычкой.

И то, и другое предполагает многократное повторение. Пожалуй, подходящее

здесь слово - упражнение, т.е. работа, смысл которой не столько в единичном

результате, сколько в обретении навыков. Аристотель ясно высказывается о

цеди этики - не просто знать, что такое добродетель, а стать добродетельным.

В сфере нравственной нечего рассуждать, надо совершать нравственные

поступки.

Хотя вся "Никомахова этика" посвящена исследованию добродетели, время

от времени Аристотель дает этому главному понятию краткие определения. Вот и

здесь мы находим определение добродетели "по родовому понятию". Оказывается,

что это - нравственные устои или склад души. Это то, в силу чего мы хорошо

или дурно владеем своими страстями.

В этой книге Аристотель приступает к изложению своего, ставшего

знаменитым, учения о середине, можно сказать, золотой середине. Это то, что

не избыточно и не недостаточно: избыток и недостаток губительны для

добродетели. Излюбленное занятие Аристотеля - давать определения разным

добродетелям как серединным состояниям. Например, мужество - это обладание

серединой между страхом и отвагой. Или щедрость - это середина между

мотовством и скупостью.

Книга третья начинается с разграничения произвольных и непроизвольных

поступков. Непроизвольное совершается подневольно и по неведению. Иными

словами, здесь на первом месте внешние условия. А при произвольных действиях

главную роль играет мотив - нечто внутреннее. Далее рассматривается вопрос о

сознательном выборе и принятии решений. Это необходимо, чтобы показать, что

добродетели произвольны и зависят от нас.

Аристотель весьма конкретен, он предпочитает простые примеры и разборы

обыденных ситуаций. Ему надо сосчитать число добродетелей, взяв каждую в

отдельности и рассмотрев, какова она, к чему относится и как проявляется.

Много говорится, например, о мужестве. Для греков, а особенно для римлян,

эта добродетель была на втором месте, после мудрости. "Мужественные

решительны в деле, а перед тем спокойны", - пишет Аристотель. Ясно о каком

деле речь - о войне. Но не только в битве проявляется мужество. Всего видов

мужества Аристотель насчитывает пять. Кроме воинского, еще гражданское, из

тех, что могут быть названы кратко. Далее можно перечислить: немужественен

тот, кто легко впадает в гнев, кто самонадеян и кто пребывает в незнании.

Противоположные им - мужественны. В конце книги подробно рассматривается

вопрос, о том, что есть благоразумие.

Книга четвертая. По порядку исследования в этой книге присутствуют

следующие добродетели: щедрость, великолепие, величавость, ровность,

любезность. Человеку нашего времени слова величавость и великолепие мало о

чем говорят. О других добродетелях из этого списка мы знаем или

догадываемся. Чтение Аристотеля позволяет нам и узнать, и уточнить.

Любопытно, что учение о середине формально предполагает существование для

каждой добродетели крайних состояний - того, во что превращается добродетель

при избытке или недостатке. Но в языке не всегда находятся слова, выражающие

эти состояния. Есть такие слова для мужества и щедрости, а для ровности нет.

Точнее, само слово ровность не обозначает точно ту золотую середину, которой

надо обладать, чтобы быть добродетельным. И для соответствующих крайностей

нет слов. "Мы относим к середине ровность, которая отклоняется в сторону

недостатка", - пишет Аристотель. А страсть, вокруг которой обсуждается тема

ровности, есть гнев. Не обладающие этой добродетелью гневливы, горячи,

желчны, злобны.

Смысл великолепия можно понять, зная соответствующие крайности.

Недостаток в великолепии есть мелочность, а избыток - безвкусная пышность.

Эта добродетель имеет отношение к имуществу. Траты великолепного велики и

подобающи. А величавость - добродетель особенная. Это, можно сказать,

украшение добродетелей. Истинно величавым быть трудно, это требует

нравственного совершенства. Величавых часто считают гордецами. Они

равнодушны к ценностям толпы, не суетливы, даже праздны. Однако же они

деятельны в великих и славных делах, каковые, естественно, не каждый день

случаются. Великое - большая редкость, поэтому величавому мало что важно.

Книга пятая. Она целиком посвящена справедливости, точнее, добродетели,

которая обозначается словом "dikaiosyne" (латинская транскрипция).

Переводчик "Никомаховой этики", представленной в данном томе, отказался от

традиции переводить "dikaiosyne" словом "справедливость", предложив вместо

него слово "правосудность". Классический русский язык это позволяет:

правосудный человек - тот, кто судит и поступает по праву. Короче говоря, в

этой книге речь идет о справедливости, праве и правосознании. Мы будем

использовать слова "правосудность" и "справедливость" как синонимы. Текст

весьма сложен, читателю, желающему разобраться в этой теории, надо набраться

терпения.

Прежде всего Аристотель различает справедливость общую и частную. Это

вроде понятного нам различения на мораль и право. Общая справедливость -

величайшая из добродетелей. Это даже не отдельная добродетель, а признак

гармонического единства всех других добродетелей. Здесь Аристотель солидарен

с Платоном, который в "Государстве" под справедливостью понимает единство

мудрости, мужества и рассудительности. Далее вводится два вида частной

справедливости: коммутативная и дистрибутивная (латынь). Термины эти

появились позже, в русском языке принята соответствующая пара -

распределительная и компенсаторная (уравнительная). Первая относится к

ситуациям распределения благ в зависимости от статуса (достоинства), вторая

- к разнообразным ситуациям обмена (простейший пример - купля-продажа).

Книга шестая. При рассмотрении добродетелей Аристотель следует

определенной логике. Вначале идет анализ нравственных добродетелей, затем

"справедливость" как нечто, опирающееся на рациональное начало, и, наконец,

добродетели собственно разума, или дианоэтические добродетели. К ним и

переходит Аристотель в книге шестой.

Разум продуцирует мысль. Но не любая мысль рассматривается в этике, а

та, которая есть начало поступков (практики). В философии Нового времени это

будет названо "практическим разумом". В отличие от теоретического, или

чистого. Однако одной мысли недостаточно для поступка, "мысль ничего не

приводит в движение". Необходима еще другая сила души - стремление. Это то,

что сегодня мы называем волей. После этих определений Аристотель переходит к

рассмотрению самих "мыслительных" добродетелей - рассудительности, мудрости,

знания, сообразительности. Здесь же присутствует и совестливость. Хотя в

этом ряду совестливость может показаться не вполне уместной, основания,

чтобы поместить ее сюда, у Аристотеля были - он не разводил слишком далеко

истину и добро. Их единство мы обнаруживаем в определении совести -

"правильный суд доброго человека".

Книга седьмая. Рассматривая добродетели, Аристотель противопоставляет

им пороки. Это - то, чего следует избегать. Но этого мало, надо еще избегать

невоздержности и зверства. Речь идет о том, что находится за пределами

добродетелей и пороков, о том, что выше (бог) и ниже (зверь) человеческого.

Воздержности, или выдержанности, отводится много места. Аристотель, как

мыслитель, державшийся больше фактов, нежели идей, не согласен с Сократом в

том, что человек поступает дурно только по неведению. Да, знание - великая

вещь, но есть еще страсти. Сократ не различает знание и его применение. А

ведь знающий человек может и не применять свои знания, т. е. он может знать,

что поступает дурно, и не воздерживаться. Надо различать невоздержность и

распущенность. Невоздержный захвачен сильным влечением. А распущенный

совершает постыдный поступок, не испытывая влечения или испытывая его слабо.

Потому распущенный представляется худшим.

В трактате о счастье невозможно избегнуть вопроса о телесных

удовольствиях и страданиях. Ведь принято считать, что счастье сопряжено с

удовольствием. Аристотель отмечает подробность "народной этимологии": слово

"ма-кариос" (блаженный, счастливый) происходит от "кхайро" (радуюсь,

наслаждаюсь). От того, кто считает разум "лучшей частью души" нельзя ожидать

особого почтения к телесным удовольствиям. Однако Аристотель и не аскет. Он

не согласен с теми, кто не относит удовольствия к благу только потому, что

их ищут дети и звери. В счастливой жизни благоразумного человека должно быть

место удовольствиям. А дурной человек тот, кто ищет их избытка. Понятно,

почему люди вообще стремятся к удовольствиям - они вытесняют страдания.

Книга восьмая. Она посвящена добродетели, которая обозначается словом

"philia". В русском языке есть много слов, от него образованных:

"философия", "библиофил" и т. п. В данном случае речь идет об особом

отношении между людьми, о дружбе или дружественности. О том, что есть, по

словам Аристотеля, "самое необходимое для жизни". Philia - это и любовь, но

не та любовь, о которой толкуют персонажи платоновского "Пира". У греков

было четыре слова для обозначения разных оттенков любви. Philia и Eros - в

известном смысле противоположны, как противоположны духовный покой и

страсть, соединение подобных и противоположных сущностей.

Дружбу Аристотель ставит выше справедливости. Ведь когда граждане

дружественны друг к другу, они не нуждаются в суде. А всего существует три

вида дружбы, и различаются они по тому, ради чего люди желают друг другу

благ: одни ради блага самого по себе, другие ради удовольствия, третьи ради

пользы. Возможно, читатель решит, что упоминаемая здесь польза снижает пафос

и все сводится к теме "нужного человека". Нет, в жизни бывают ситуации,

когда соединение дружбы и пользы вполне нормально: старики, замечает

Аристотель, ищут не удовольствий, а помощи. Из соображений пользы дружат и

государства. Но совершенная дружба устанавливается между людьми

добродетельными и по добродетели друг другу подобными. Главный же признак

дружбы - наслаждение взаимным общением. Поэтому скучные и сварливые люди не

годятся для дружбы.

От индивидуально-психологического аспекта Аристотель переходит к

социальному, рассматривая дружбу в связи с правом и государством. Такова

ментальность древнего грека, государство для него - нечто иное, нежели для

нас. В зависимости от типа государства по-разному складывается между людьми

дружба. Одно государственное устройство более располагает к дружбе, другое

менее.

Книга девятая. В ней продолжается тема дружбы. Исследователи

предполагают, что восьмая и девятая книги "Никомаховой этики" составляли у

Аристотеля единый трактат о дружбе, который позднее разделили на две части,

чтобы сделать все десять книг соразмерными. И в этой книге, так же как в

других, мы находим много тонких наблюдений и глубоких размышлений,

подтверждающих мысль о неизменности человеческой природы. В главном древние

греки одобряли и осуждали то, что одобряем и осуждаем мы. Любопытно

рассуждение о единомыслии как признаке дружеского отношения. Это - не

сходство мнений, не согласие, скажем по научным вопросам, ибо все это не

имеет отношения к дружбе. Единомыслием обладают в том, что касается

поступков. Например, единомыслие в государствах имеется тогда, когда

граждане согласны между собой относительно того, что всем им нужно, когда

они делают то, что приняли сообща. В вопросе Аристотеля "К кому нужно питать

дружбу в первую очередь - к самому себе или к кому-нибудь другому?"

чувствуется, что слово "дружба" неточно передает греческое "philia". Но это

- детали, ясно все-таки о чем речь. Так вот, себялюбие считается чем-то

негативным, потому что под этим обычно имеется в виду неумеренное стремление

к имуществу, почестям и телесным удовольствиям. Когда же человек заботится о

своей нравственной красоте, никто не осудит его, не назовет себялюбивым. Но

именно такой человек - "себялюб".

В обыденном сознании очевидна мысль: чем больше друзей, тем лучше.

Аристотель вслед за Гесиодом считает, что и здесь должна быть мера. Друзей

не должно быть много, как и приправы к пище. Чем больше друзей, тем

затруднительнее ответить услугой за услугу.

Книга десятая. В размышлении о счастливой жизни нельзя избежать вопроса

об удовольствиях. Им и посвящена последняя книга. Следуя заведенному им

порядку рассмотрения, Аристотель вначале приводит общепринятые

представления, а затем начинает анализ по существу. Из того, что говорят об

удовольствиях, верно следующее: а) удовольствие не есть собственно благо, б)

не всякое удовольствие достойно избрания, в) существуют некоторые

удовольствия, достойные избрания сами по себе. Что же такое удовольствие в

сущности? Это - чувство, порождаемое совершенной деятельностью и

сопровождающее ее. Деятельность же - категория широкая. Это сама жизнь. "Все

стремятся к удовольствию потому же, почему все тянутся к жизни".

В конце книги Аристотель возвращается к рассмотрению счастья.

Композиция "Никомаховой этики" совершенна. Заявлена тема счастья, дано

исходное определение, а затем подробно обсуждается его понятийные

компоненты: добродетель, дружба, удовольствие. И вот пришло время подводить

итоги. Главный итог в следующем: тот человек самый счастливый, уго проявляет

себя в деятельности ума, т.е. созерцании. Затем обнаруживается любопытная

диалектика. Счастье - качество индивидуальное. Но именно счастливые люди

наиболее подходят к жизни в обществе. Ибо они, почитая ум, подчиняются уму и

правильному порядку. Они проводят жизнь в добрых делах и не совершают дурных

поступков. Как воспитывать таких людей - вот вопрос. Аристотель считает, что

дело это государственное. В том смысле, что воспитание осуществляется

благодаря добропорядочным законам. Здесь намечается естественный переход к

будущему сочинению Аристотеля - "Политике". Чтобы философия, касающаяся

человеческих дел, получила завершенность и полноту.
В. В. Шкода


Аристотель. Никомахова этика. [ Перевод - Нина Брагинская]. – М.: ЗАО "Издательство "ЭКСМО-Пресс", 1997. – (Серия «Философы Греции»). – [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://lib.ru/POEEAST/ARISTOTEL/nikomah.txt

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Книга вторая разъясняет природу добродетелей того и другого вида iconИсторического Фехтования «Братина»
Вопрос о применении оборонительных доспехов племенами и народами Восточной Европы в древности и в средние века имеет большое значение...

Книга вторая разъясняет природу добродетелей того и другого вида iconКнига вторая. Месть есаула. Часть вторая. "Рай для мерзавцев"
Временного правительства А. Керенского, содержащего доказательства предательства большевистских лидеров и о попытке Верховного главнокомандующего...

Книга вторая разъясняет природу добродетелей того и другого вида iconКнига вторая
Начнем с того, как ты первый раз, в 2002 году, был кандидатом в народные депутаты. Знаю, тогда в самой организации «Громадский контроль»...

Книга вторая разъясняет природу добродетелей того и другого вида iconКнига завершает трилогию о естественной энергетике. Первая книга...
Практически реализован режим автотермии – бестопливного горения воздуха, в частности, в автомобильном двигателе. Книга об этом завершает...

Книга вторая разъясняет природу добродетелей того и другого вида iconРеферат скачан с сайта allreferat wow ua
Действительно, любой новый признак, возникший у детей, неизбежно разбавился бы океаном старых признаков отцов, дедов, прадедов и...

Книга вторая разъясняет природу добродетелей того и другого вида iconХудожник В. Бондарь Перумов Н. Д. П 26 Война мага. Том Конец игры....
П 26 Война мага. Том Конец игры. Часть вторая: Цикл «Хранитель Мечей». Книга 4 / Ник Перумов. — М.: Эк-смо, 2006.—480 с.: ил

Книга вторая разъясняет природу добродетелей того и другого вида iconВера Казыдуб Свеча в цепях 2003 рік
«Свеча в цепях» четырнадцатая книга поэта. Это вторая книга повести-трилогии в стихах «Мой мальчик Дождь», повести о человеческой...

Книга вторая разъясняет природу добродетелей того и другого вида iconРешение 1) Составим математическую модель задачи. Пусть искомый план...
Р1, – план выпуска продукции вида Р2, – план выпуска продукции вида Р3, – план выпуска продукции вида ограничения на сырьевые ресурсы...

Книга вторая разъясняет природу добродетелей того и другого вида icon«Указатель названий животных»
Давно замечено, что люди, которые знают и любят природу, всегда счастливее тех, у кого глаза и сердце на природу закрыты

Книга вторая разъясняет природу добродетелей того и другого вида iconВторая книга лучшей российской "космической оперы"!
Увлекательная история землянина, заброшенного в глубины космоса и возглавившего галактическую войну!

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
uchebilka.ru
Главная страница


<